Хитрости Эроса.2. "Old debt"

Я думаю, что сегодня лучше останусь дома. Ибо ковылять до работы под ливнем перспектива не лучшая. Швыряю на пол будильник, зарываюсь в одеяло, надеясь провалиться в сон ещё на часа четыре. Однако же, Элизабет посчитала такой расклад событий не годившимся, поэтому одним смачным шлепком по пятой точке она подняла меня на ноги в эту же секунду. — Идиотка. Выругиваюсь себе под нос, толкаю ту плечом и вышагиваю до ванной. А брюнетка только одаряет меня улыбкой. Гребаный жаворонок, просыпающийся ни свет ни заря. Но если честно, то я искренне любила девчонку всем сердцем. Именно она не давала мне покоя все эти четыре месяца. — И давай шустрее, не то опоздаешь! — слышу позади себя голос, сопровождаемый новоиспечённым упрёком. Не выдерживаю, на пороге ванной комнаты останавливаюсь, чтобы показать той средний палец. Меня безумно радовал тот факт, что Эли позаботилась о том, чтобы нашим местом жительства стала окраина города в новой многоэтажке. А ещё радовало, что девчонка жила в соседней квартире. Нужно будет, кстати, забрать у неё запасные ключи от моей. *** По пути до работы, сидя на пассажирском и пытаясь не уснуть, снова выслушиваю нравоучения от девчонки: — Если ты не ешь, чтобы тебя ветром на работу сдувало, то я не против, — усмехаюсь, поднимая на неё глаза, — просто так уже продолжаться не может… Может, девочка моя, может. Хлопаю дверью и машу вслед уезжающей машине ручкой. Решаю опоздать на три минуты, разделив своё одиночество с сигаретой, попутно углубляясь в свои мысли. По приезду в новый город Эли устроила меня официанткой в самый престижный ресторан, чтобы я не закрывалась в квартире, сутками изливая душу моему старому доброму вермуту. Помнится, в один из похожих пасмурных дней тоска заела настолько, что от оглушающего крика я сорвала голос. В добавок получила нехилых таких пиздюлей от Элизабет за то, что не рассказала ей, что творится на душе. С тех пор прошло четыре месяца. Я почти разложила все мысли в голове по полочкам. Как и воспоминания, пытаясь спрятать их как можно глубже. Пополнение в моей жизни не обошлось только приходом моей брюнетки. Я наладила связь с отцом, встречаясь с ним раз в неделю. А вместе с надёжным мужским плечом мы с Эл получили надёжную защиту с его стороны, и ни один призрак прошлого не появлялся с тех пор в нашей жизни. *** — Алис, погоди! — уж было собираюсь покинуть ресторан, дабы, наконец, отправиться восвояси, как голос администратора рушит мои планы по щелчку. — Скрасишь со мной вечерок? Если мне не изменяет память, то это пятая попытка «скрасить со мной вечерок». — Прости, занята сегодня. — Отмахиваюсь, одаряя того улыбкой. — Прошу тебя… — настойчивость его меня поражает. Парень хватает меня за руку, тянет на себя, пока я охуеваю на месте. Хватает секунд пяти, чтобы совладать с мозгами и среагировать. Одаряю парнишу смачной такой пощёчиной и убегаю. И плевать я хотела на возможное увольнение. Может, хоть высыпаться буду. Выбегаю через запасную дверь на задний двор. Подкуриваю сигарету, попутно набирая сообщение Элизабет, чтобы та скорее забрала меня восвояси. И какого же было моё удивление, когда девчонка моментально отвечает в смс режиме, что у неё нарисовались планы, поэтому ждать её следует только к утру. Даю себе установку, что отвешу ей небольшую оплеуху за скрытность. К слову, добираться до дома пешим ходом оказалось той ещё задачкой. Но под непрекращающимся дождём, наступившими сумерками я добираюсь до дома благополучно только к полуночи. Снимаю намокшую одежду, оставаясь в одном нижнем белье. Для полного релакса включаю успокаивающую мелодию на ноутбуке, после подключаю к колонкам, дабы всю квартиру наполнить «спокойствием». Распахиваю окно, подкуриваю сигарету вновь и слегка улыбаюсь, чувствуя шоколадный привкус. Мимолётно отвечаю Эл, что со мной всё хорошо, а не то бедолага мне весь телефон разорвёт от входящих. Сажусь на подоконник и откидываю назад голову, улыбаясь, как умалишённая. Какая-то необъяснимая лёгкость появилась на душе, как помнится, впервые за последние месяцы. К тому же на пару с одиночеством. А с ним, к слову, ужиться в мире не получалось никогда. Болтаю ножками, достаю из пачки ещё одну сигарету и затягиваюсь. Даже мимолётно пробегает мысль просидеть вот так вот всю ночь, любуясь видом из окна, который выходит на лес за городом. Хочется достать бутылку вина, припрятанного Эл, но жутко лень за ним топать на кухню. А ещё жуть как не хочется объясняться перед моей девчонкой, какого это хрена я распиваю алкоголь без неё. Улыбаюсь. Хлопает дверь. А я тут же дёргаюсь, чудом не выпадаю в открытое окно. Сигарету жаль становится, которая летит в свободном полете с шестого этажа. Возвращаюсь мыслями на землю, и вспомнить пытаюсь. Я что, не закрыла эту чёртову дверь? Шаги в коридоре тихие, размеренные. Слышу, как пришедший снимает обувь у двери, там же снимает шуршащую куртку. — Эл, это ты? — пытаюсь себя успокоить, надеясь, что все дела брюнетки полетели к черту, и она нагрянула ко мне. — Эл! Встаю на ноги, глазами пытаясь отыскать халат, чтобы прикрыть наготу, но не нахожу. Стою, не шелохнувшись, слушая своё сбитое дыхание и нарастающий пульс. А ещё хочу схватиться за телефон и позвонить отцу, чтобы сообщить о том, что воры в квартиру забрались. Стоп… Разве вор стал бы разуваться перед тем, как в квартиру войти? — Хорошо тут у тебя… — лишите меня зрения, но я распознаю человека по этому голосу из всех семи миллиардов. — Уютно. — Зато мне сейчас, ой как неуютно. — Ты… Ты чего тут? — рак речи меня миновал, и на том славно. Только вот, кажется, зрение меня подводит. Ну не могу же я наяву, за тысячи километров от прошлой жизни видеть здесь его. — Поздороваться зашёл, блять. Глеб выругивается в свойственной манере, улыбку на лицо натягивая. Даже не улыбку, а скорее оскал звериный. Вальяжно проходит в гостиную, осматриваясь по сторонам, отпивая при этом коньяк прямо из бутылки. — Ждёшь кого-то? — задаёт вопрос, кивая на мой внешний вид. А я снова готова закатить глаза, ведь неплохо бы хоть что-нибудь накинуть на себя, чтобы в одном белье тут не стоять. — Какая тебе разница? — окончательно язык развязывается. — Ну как же, я ведь должен знать, кому могилу буду рыть. — Лыбится ещё в то время, когда я готова закричать, что мне, блять, не смешно. Замечаю перекинутую на спинку кресла футболку до колен, порываюсь было её на себя натянуть, только руки не слушаются вовсе, пускаясь в дрожь. — Нет-нет, мне нравится. — Я не заметила, как он близко оказался, изымая из моих рук вещицу, откинул на прежнее место. — Уходи. — Тихо, Алиса, слишком тихо. Надо кричать во всё горло, чтобы проваливал, а не как провинившийся котёнок глаза в пол опускать, да шептать. — Ещё чего попросишь? — снова усмехается, заходя за мою спину, оттягивая бретельки кружевного лифа. — Я не хочу, Глеб… — дергаюсь, вновь порываясь отойти, только он меня останавливает крепкой хваткой. — А я тебя не спрашивал… *Flashback* Найдя опору в фасаде какого-то здания, блондин нервно посматривал в окно соседнего ресторана. Кажется, даже не моргая. В ход шла третья по счёту сигарета, но и она вскоре летит в сторону, покуда события по ту сторону улицы вынудили его прочертить себе дорогу до заведения. Он видит напористость парня, который пытается заполучить внимание шатенки. А ещё видит, как та награждает его пощечиной и убегает. — Моя девочка…— улыбается и топает к парадной. Открывает дверь, отчего колокольчик над ней дёргается и издаёт короткий звон. — Мы закрыты! — рычит парниша, только что потерпевший отказ от Алисы, открывая взятую из бара бутылку крепкого алкоголя. — Ты не понял?! — хамовато таращится на блондина, повышая голос. Но Глеба эта дерзость даже забавляет. Он подходит ближе, спокойно изымает алкоголь из рук оппонента и швыряет в бар. Бутылок десять дорогих и крепких напитков летят на пол и с шумом разбиваются об пол. Парень уж было хочет рот раскрыть от возмущения, но Глеб того перебивает заламывая левую руку, кажется, до хруста костей. — Да кто ты, блять, такой?! — а он не унимается, продолжая заливаться желчью. — Ещё раз ты её тронешь, — блондин прикладывает парнишу к стене пару раз, дабы успокоился, а затем отзывается громким ядовитым шёпотом, — я приду снова, усёк? Дожидается положительного кивка и бросает его тушу на пол. Перед уходом прихватывает с собой из бара бутылку Хеннесси и удаляется. На его удачу, девушка добирается до дома пешком, а ещё по собственной тупости забывает закрыть дверь. Всё как нельзя удачно, только за это неплохо было бы нотацией наградить, но этим он займётся позже. Обязательно займётся. После того, как даст о себе знать, заставляя девушку впасть в ахуй. Ведь только мысль о том, каковы будут её глаза, когда она увидит его на пороге своей квартиры, всё это время грели душу. Немало усилий, бессонных ночей были приложены к тому, чтобы отыскать бестию. Словно волк, выискивающий проворную лису. Возможно, что сейчас волк оказался хитрее. Ведь сейчас он здесь, а она даже не подозревает об этом. Каков же будет его следующий шаг? *End flashback* — Я прошу тебя, уходи. — Как бы я не пыталась сказать это со всей серьёзностью, но моё тело говорит обратное. От его прикосновений, от его запаха, от его напора… Всё это порождает неистовое желание. — Перестань… — лучше бы я просто промолчала, потому как вместо утвердительного тона, я, блять, простанываю это жалкое «перестань». А блондинчик усмехается. — Проваливай. — Меня резко переклинивает, отчего я шугаюсь и отскакиваю на шаг, вновь одаряя того холодным взглядом. Я не верю своим словам. Не верю своему тону. Не верю мыслям. Но знаю, что так будет правильно. И если он сейчас уйдёт, без малейшего намёка на возвращение, то я, наконец, смогу вздохнуть полной грудью. — Замолкни! — это не грубость, по крайней мере сейчас. Это лишь предупреждение, и если я не послушаюсь, то удручающие могут быть последствия. Подходит вплотную, пока я глотаю ком безысходности и прибиваю взгляд к полу. — Руки. — Чё? — Живо! — меня просто из себя это выводит. Только вот я поздно понимаю, что из себя меня выводит вовсе не от злости, а от…. Возбуждения? Чёрт бы тебя побрал, Голубин! Я тебя ненавижу! — Я сказала, выметайся! — указываю на дверь и повышаю тон. — А я сказал тебе замолкнуть. — Перехватывает мои запястья, снова оказываясь сзади. Ведёт по коридору, слегка мешкаясь, пытаясь отыскать спальную. У меня только двухкомнатная квартира, Глеб, как тут можно потеряться?! Я пытаюсь отвлечь свои мысли чем угодно, например, выбором цвета новых обоев, ибо старые глаза режут, жуть. Но когда я оказываюсь прижатой к кровати, мысли испаряются в миг. Стаскивает с меня остатки гардероба, в виде кружевного чёрного белья. Теперь же он не просит подать ему руки, он заламывает их сам и завязывает их за моей спиной снятым со штанов ремнём. — Мне больно… — мычу в простыни, пытаясь достучаться до разума блондина, ибо такой расклад меня в корне не устраивает. — Советую на этом не зацикливаться, — да куда уж там, меня ведь каждый день связывает придурковатый блондин, — и не дёргаться. — Глеб, это уже не смешно. Развязывай меня и проваливай! — потому что страшно становится уже по-настоящему. — Мне нравится, когда ты клыки показываешь. — Игнорирует моё сопротивление, приставляя большой палец к запретному плоду, отчего я замираю сразу же. — Даже не думай. — Отчеканиваю каждое слово, всё ещё тешась надеждой на его благоразумие. Хотя твёрдо знаю, что если этому отшибленному что-то взбрело в голову, то от своего он не отступит. — Я не думаю, — спокойно так выбрасывает фразу, и входит до основания пальца, усмехаясь, — я делаю… Эта пытка длится минуты три, пока я жалко поскуливаю в подушку. Чёртов белобрысый придурок, который сейчас вершит с моим телом всё, что ему вздумается. А я пока до конца свыкнуться не могу с этими ощущениями. Убирает палец, отстраняясь ненадолго. — Ну как? — брови кверху вскидываю. Спасибо, что удосужился спросить. Низкий, блять, поклон. В ответ грубо хмыкаю, краем глаза замечая его блядскую улыбку. Уже порываюсь освободиться, и снова начать словесную перепалку, но замираю в один миг, когда к заднему отверстию он приставляет нечто больше пальца. Возразить пытаюсь, но вновь слышу лишь предостережение о том, что лучше не дёргаться. — Су-у-ука… Прикусываю шёлковую ткань, а вместе с ней и язык, потому как в данном положении он может стать виновником чего похуже. А Глеб тем временем движется медленно, аккуратно уложив руки на талии. Целует шею, плечи, и, мало-помалу, я отвлекаюсь. И в какой-то момент болевые ощущения уходят на второй план, а на их место приходит другое чувство, которое тугим узлом завязывается внизу живота и проводит разряд по всему телу. Слышу звяканье бляшки ремня, а после чувствую свободу от оков. Падаю на подушки тяжёлым грузом, пытаясь в чувства прийти. Чувство необъятной лёгкости и блаженства накрывают новой волной, но я вида не подаю, только молча привожусь в норму. Блондин падает рядом, дышит глубоко и лыбится. Затем переворачивается на живот и за руку меня берёт. И смотрим мы друг на друга не больше минуты, пока я вспоминаю наше былое прошлое, где мы отдавались каждой минуте, что были рядом. Отдёргиваю руку и увожу взгляд на стену. — Скажи ещё, что не понравилось. — Усмехается, вновь забирает мою кисть в объятия своих ладоней. Только держит крепче. А я молчу, просто потому, что не знаю, что ответить. — О чем думаешь? — Как считаешь, хорошо ли будут здесь смотреться синие обои? И задумываюсь над этим я не на шутку, ибо зелёные стены вокруг никоим образом здесь не выступают цветом спокойствия. Глеб смеётся, поднимаясь на руках, чтобы поравняться и нависнуть надо мной. Смотрит в глаза и не перестаёт улыбаться, и я по глупости её дублирую. Посылаю всё правильное и неправильное к чёрту. Сегодня можно. А завтра… Завтра я обязательно соберусь с силами, чтобы послать его на все четыре стороны. Напоследок скидываю с тумбочки будильник, чтобы опоздать завтра на работу и хорошенько выспаться. Только вот удастся ли?