Хитрости Эроса.2. "Old debt"

Сквозь дрёму слышу, как тихо посапывает на соседней подушке блондин, что заставляет поверить меня в реальность происходящего. И момент этот продлевается в бесконечность. Хочется лежать вот так весь день. В полной умиротворённости, при свете яркого солнца, которое назойливо пробирается сквозь задёрнутые шторы. И только я успеваю об этом подумать, как слышу, что кто-то настойчиво пытается проверить мою дверь на прочность, ибо эта барабанная дробь меня вытаскивает из сна моментально. Вскакиваю, спотыкаюсь, по пути пытаюсь натянуть свитер, который зад едва прикрывает, и на пороге останавливаюсь, чтобы в глазок дверной посмотреть. А по ту сторону, всё ещё не унимаясь колошматить железную поверхность, стоит Элизабет. Блять, сколько сейчас времени вообще? — Эл, прости, просто будильник… — я начинаю мямлить, пытаясь оправдаться и придумать какую-нибудь лабуду, но та оказывается напористее. — Сегодня выходной, и я тут не за этим! — она нервничает, я это вижу, а потому отхожу в сторону, дабы девчонка в квартиру вошла. — Звонил твой отец… — хорошее начало. — Я, наверное, уснула крепко вот и… — снова отчего-то мямлю. Но хотя для того есть повод, ведь я катастрофически нервничаю. Ведь это «отчего-то», которое сейчас наверняка уши свои навострил в соседней комнате, мне придётся объяснять своей брюнетке. — Его люди видели парня… — она явно пропускает мой бессвязный лепет мимо ушей, продолжает, — парня, похожего на Глеба. Мне становится не по себе. И первой моей идеей было достать припрятанное вино, да с залпом бы опустошить. — Когда? — тупее этого было спросить «Где». — Вчера в центре. Тишина после её слова будто разрывает перепонки в ушах. Я, чёрт возьми, не знаю, что мне сказать. Собираюсь с силами, примеряя на лицо невозмутимость, дабы выдать всё, как на духу, но фраза «Он сейчас в моей спальне» застревает где-то в горле. Она снова меня перебивает. — Всё будет хорошо, слышишь? — Эл обхватывает меня за плечи, успокоить пытаясь. — Он сюда не доберётся. — Звучит убедительно, только мне вот рассмеяться нервно хочется. — Мне нужно уехать до вечера, но если хочешь… — Нет-нет… — улыбнуться пытаюсь, чтобы дать ей понять, что одна я тут с ума не сойду. И ведь не вру, одна же точно не останусь… — я встречусь с папой, можешь спокойно ехать. Она обнимает меня, когда мы на кухне и повторяет, что всё будет хорошо. Обнимает, когда я провожаю её до порога и говорит, всё то же самое. Крепко так к себе прижимает, целует в макушку и улыбается. Чуть ли не со слезами на глазах Эл переступает порог, смотря на меня так, будто родную дочь одну в другой город отправляет. Сентиментальная какая. — Да иди ты уже! — улыбаюсь в ответ по-доброму, толкаю за порог, захлопывая дверь. Затем подбегаю к окну, чтобы точно убедиться, что девчонка уедет. Но и там, возле своей машины она ещё долго пялится на моё окно, пока я ей средний палец не показываю. Как ребёнок, ей Богу. Авто медленно покидает парковочное место, а я так и продолжаю мониторить взглядом улицу. Боюсь шевелиться, боюсь поворачиваться, потому как слышу позади приближающиеся шаги. Ощущаю его присутствие, прямо за моей спиной. А затем чувствую его руку, скользящую вдоль по спине, которая останавливается у подола свитера, под которым, блять, ничего нет. Ситуация ситуаций, а у меня дежавю здесь вырисовывается. Второй день нашего знакомства, когда я точно также у окна провожала взглядом машину Макса, который только сообщил мне о том, что мне придётся уживаться с НИМ. — В шкафу меня прятать будешь? — со спины чувствую как он улыбается, губами касаясь моей шеи. — Глеб, — поворачиваюсь к нему лицом, не решусь отпрянуть, — что ты задумал? — Хм… — ой, ну я кого вообще спрашиваю. — Для начала думаю оттрахать тебя за твоё поведение… — как следствие, блять. — А потом жить долго и счастливо, пожениться, родить детей… Отмахиваюсь, и сбегаю на кухню. Завариваю кофе, наливаю туда пару капель виски и запрыгиваю на подоконник. Подкуриваю сигарету. К горлу подходит ком, когда вскользь я вспоминаю события, минувшие четыре месяца назад. *Flashback* — Вы уверены? — Да. — Смахиваю со щеки одинокую слезинку и закрываю глаза, пытаясь унять эмоции. — Я не хочу этого ребёнка. А саму душит от своих слов. Я не могу, черт возьми, не могу совладать с собой. — Операция пройдёт под анестезией. Вы ничего не почувствуете. Я уже ничего не чувствую. Только слабость от укола. Глаза вновь закатываются. Я укладываю руку на плоский живот, мысленно прощаясь с частичкой себя. Так будет неправильно, но так будет легче. Я не смогу видеть копию отца этого чуда. Я не смогу жить так. Про себя прошу прощения у не родившегося малыша и ухожу в забытье. Так будет неправильно, но так будет легче. *End Flashback* Чего стоило только выслушивать крики Эл, когда она узнала о моём решении. Но несмотря на это, именно Элизабет поддерживала во мне жизнь. И если бы не было её, то после сделанного я бы сама на себя руки наложила. Становится дурно. Выкидываю сигарету и спускаю ступни на холодный пол. — Тебе лучше уйти. — Проговариваю тускло, когда появляется блондин. — Так будет правильнее. А вот сейчас даже понять не могу, себе говорю это или же ему? — А слинять со всеми бабками тоже было правильно? — вновь всплывает рядом, опираясь на подоконник по обе стороны от меня. — Глеб! Как же, чёрт возьми, тяжело его видеть. Но и предполагать, что после побега он меня забудет было верх глупости. Я скатываюсь по стенке и просто ухожу в какое-то неведение. Чувствую полное опустошение, горечь утраты и боль. Режущая, разъедающая боль, которая просто вынуждает слезам вырваться наружу. Со мной такое было очень давно. Прощание с прошлым ушло вместе со всеми слезами. Мне так казалось. Но сейчас… — Эй, — он усаживается передо мной на корточки, обхватывает моё лицо ладонями. — Маленький мой, хитрый лис. — От этих слов на лицо ползёт еле заметная улыбка, только вот расплакаться хочется сильнее. Что я и делаю. — И что теперь? — сквозь всхлипы, вытирая тыльной стороной ладони слёзы, бурчу я. — Что дальше? По выражению его лица вижу, что он и сам понятия не имеет, что делать дальше. Кажется, это вошло в привычку. *** Завершение дня было куда приятнее. Эл благополучно допивает последние капли вина с бокала и устало улыбается, что явно говорит о её желании рухнуться спать. — Точно всё хорошо? Может остаться с тобой? — да за что ты мне такая сентиментальная? — Что бы ты, как обычно, всё одеяло во сне себе забрала, да меня с кровати столкнула? Нет уж, спасибо. С лёгкой улыбкой провожаю её до соседней квартиры, укладываю на кровать, потому как игривое вино её отрубало уже у порога. Стареет моя девочка, ведь раньше она после нескольких бокалов виски прекрасно держалась на ногах, а тут… Закрываю за собой дверь и схватываю инфаркт, когда на лестничной клетке меня настигает Глеб. Салютует запечатанной бутылкой белого вина, а я пропускаю мысль, что сама, кажется, старею, раз смотрю на неё с каким-то пренебрежением. Но распиваем мы бутылку достаточно быстро, после чего на душу ложится невероятная лёгкость. Я жмусь в объятьях блондина, а ему и большего не надо, ведь это действует для него как зелёный сигнал. — Мадам, ты питаешься вообще?! — вопрошает он, одной рукой подхватывая и неся в спальную. Я игнорирую вопрос, мне просто не до этого. Во мне просыпается какая-то давно позабытая страсть, которую разделить хочется именно с ним, чья улыбка пьянила похлеще любого алкоголя. Когда Глеб укладывает меня на кровать я беру инициативу на себя, сталкивая того на простыни и оказываюсь сверху. А он подхватывает, умещая свои руки на моих бёдрах. Это, кажется, было отдельным счастьем. И пусть завтра за углом судьба подкинет мне очередной пиздец, сейчас она подарила мне эту ночь. Сладкая истома проводит заряд по всему телу, заставляя коленки слегка дрожать. Да что там, всё тело пускается в дрожь. Протяжный стон на последнем вздохе, последняя капля сил и я валюсь на кровать. Долго ещё перевожу дыхание в норму, ибо лёгкие не привыкли к такой нагрузке. Больше всего сейчас не хотелось засыпать, но организм говорил обратное. Мне мало, мне чертовски мало его присутствия, поэтому я жмусь к нему как можно крепче. Слишком долго его не было рядом, слишком долго мне его не хватало. Я просто, мать его, не хочу его терять. — Ну так не интересно! — он подаёт обиженный голос, одной рукой обнимая меня за плечи, пока я на него голову поворачиваю, чтобы узнать, что его так не устроило. — А как же твоё «Глеб, отпусти! Глеб, я не хочу!»? — корчит гримасы, писклявит, пытаясь меня изобразить. Я почему-то даже не удивляюсь, только посмеиваюсь тихонько. А у самой в голове то, что в силу алкогольных градусов не держится за зубами: — Только не отпускай… И отрубаюсь, даже не ведая о том, какова была его реакция. *** — Забрать тебя после работы? — закидывая в рот последний кусок тоста, спрашивает Глеб. — Ага, конечно, потом может сразу на семейный ужин к моему отцу заглянем, как считаешь? — нет, ну я точно это от него переняла. Усмехаюсь, выбрасываю сигарету в окно и бегу обуваться. — А как же утренний секс перед рабочим днём? — я наклоняюсь, чтобы завязать шнурки на кедах, как эта бестия сзади пристраивается. — Я дам тебе запасные ключи, когда мы с Эл уедем, будь добр, закрой дверь. — Я игнорирую его вопрос, потому как если отвечу, то точно на работу опоздаю. — Не скучай. Машу ладошкой вслед, уж было переступая через порог, но тут же ощущаю крепкую хватку на предплечье, а через мгновение оказываюсь прижатой к стенке и сообразить не успеваю, когда чувствую чужие губы на своих. Его руки плавно изучают тело. Он порывается расстегнуть пуговицу на блузке, и в этот момент я взвешиваю все «за» и «против», колеблясь между желанием оторваться от него и пойти к Эл, дабы та отвезла меня на работу, и забить на это и позволить блондину украсть часть моего времени. И чем больше я думаю, тем мне же и хуже, потому как возбуждение нарастает и аргументы в силу второго желания переваливают. Я ведь ещё пожалею об этом… Скидываю с плеча рюкзак, обнимаю Глеба за плечи, пока этот сучоныш с моими брюками справляется. Подхватывает на руки, заставляя обхватить его бёдра ногами. Он безбожно разрывает на мне блузку так, что несколько пуговиц с треском вылетают. Сейчас это не так важно, но в тык он за это ещё получит. Его горячие поцелуи обжигали шею, и чтобы бордовые засосы потом не красовались на самом видном месте, я обхватываю руками его лицо и впиваюсь в губы. Он тянет, явно желая меня дразнить, когда это очень не вовремя. И я его понимаю, потому как по-другому он просто не умеет. Но вот только медлит он уже долго, или это просто мне так показалось, ведь эти сладостные минуты ожидания тянутся ну очень долго. Я чувствую, как он улыбается, а ещё чувствую набухший член у промежности, что дразнит ещё больше. Чёртов несносный блондин! Клянусь, если сейчас он не сделает этого, то я его просто задушу. Одно только преимущество в его длинных волосах, в которые я зарываюсь, слегка сжимая, что вызывает его недовольное шипение. Это и служит отправной точкой, после чего он входит во всю длину, заставляя вскрикнуть. Он движется резко, без намёка на нежность. И это именно то, что сейчас нужно. Это ещё раз подтверждает, что он бессовестно читает мои мысли. Я, кажется, даже слепну от удовольствия, ибо по-другому не могу объяснить эту образовавшуюся пелену на глазах. Чтобы хоть как-то сдержать стоны, которые, клянусь, услышал бы весь дом, я вгрызаюсь в его губы. Кусаю, чувствуя солоноватый привкус крови. Последние толчки, после чего он изливается внутрь, утыкаясь головой в мою грудь. Ну уж нет, об этом я точно не пожалею. Обмякаю на его руках, пропуская заряд по телу похлеще тока. Я бы осталась так стоять весь день. Осталась бы на его руках. Если бы из реальности меня не вывела барабанная дробь по входной двери. Дурацкое чувство. Такое же было лет в шестнадцать, когда отец застукал с сигаретой в руках. Сейчас риск был получить по самое не балуй от той, от чьих криков за дверью уши закладывало. — В шкаф, живо! — толкаю блондина в сторону спальной, попутно пытаясь брюки напялить. Делаю глубокий вдох, открываю дверь. — Ну сколько можно, ты чего так долго? — она недовольно фыркает, переступая порог. — Ты в порядке? — Эли с опаской оглядывает внешний вид, аккуратно подходя ближе. Ну ещё бы: разорванная блузка, растрёпанные волосы, да ещё и с одышкой. — Просто я думала, что проспала вот и… — не заканчиваю, надеясь, что она сама всё поймёт и поверит. — Я тогда в машине жду, у тебя пять минут! — грозно отзывается моя брюнетка и уходит. Захожу в спальную и отчего-то застываю на месте. А затем вздрагиваю, когда дверь шкафа резко распахивается, чуть с петель не вылетая. — Когда был вопрос про шкаф, я вообще-то шутил! — дошутился, блять. Отчёт времени пошёл, у меня пять минут. Переодеваюсь, поправляю причёску, макияж, если крашеные ресницы и губы можно таковым назвать. Отдаю Глебу запасные ключи и ещё раз пять прошу ни во что не впутываться и быть осторожнее. Но кроме его витиеватой ухмылки ничего не получаю в ответ. — Увидимся вечером, Лис, — и в этот момент мир вокруг ставится на паузу. Это было похоже на метель, которая затихала, стоило ему оказаться рядом, но нередко и он воцарял вокруг себя хаос. Он останавливает меня и заключает моё лицо в свои ладони, — всё будет хорошо.  Кажется, я его люблю… Стараюсь привести себя в норму, успокоиться, выдохнуть, и только тогда я выбегаю из подъезда и бегу к машине. Я нервно улыбаюсь, строю дурочку, мол «всё хорошо», и нервничаю ещё больше, когда Эл одаряет меня холодным взглядом. Она явно не в духе. И, если честно, пугает это меня не на шутку. — У тебя помада размазалась. — Говорит твёрдо, а от голоса прям-таки веет холодом. — Ты знаешь, я никогда не умела ею пользоваться, — лыблюсь ещё, вытаскивая маленькое зеркальце из сумочки. Чёртов Голубин, вот нужно же было поцеловать после того, как я накрасила губы. — Я могу сегодня немного опоздать. Дождёшься, или пойдёшь домой пешком? — она останавливается напротив ресторана, обращаясь ко мне. Что значит, опоздать? Какие могут быть дела? Но в силу ситуации я не смею сейчас возразить. — Дождусь. Напоследок улыбаюсь и целую девчонку в щеку. Всё как всегда. Выхожу из машины, машу ей вслед ладошкой и подкуриваю сигарету. День обещает быть сложным. Но проходит час. За ним другой и весь оставшийся рабочий день, который, на удивление, проходит спокойно. Удивляюсь ещё, что администратор оставил все попытки затащить меня в постель. Выглядел он каким-то мрачным, с загипсованной рукой, да с синяком на пол лица. Может, травма так на него повлияла. Но не суть. Отправляю сообщение Эл, чтобы та забрала меня. Тут же получаю в ответ, что она в пути. Что касается Глеба, так тот уведомил, что явится после того, как Элизабет отправится восвояси. В эту ночь хорошенько отоспаться снова не удастся, как и в последние двое суток. Но, как ни странно, я вовсе не чувствую себя как человек, которому срочно требуется сон. Снова решаю разделить ожидание с сигаретой. Чиркаю зажигалкой, яркий огонёк одаряет своим теплом руку, пока я не замечаю, как на конце сигареты загорается красная точка. Поднимаю голову и всё, что успеваю сделать — выпустить дым и остолбенеть. Пустой переулок, потому что я не привыкла курить подле парадной двери, вот и выхожу постоянно через чёрный выход. И это моя главная ошибка. Я вижу силуэт в двадцати метрах от меня. Паранойя паранойей, но эта походка мне знакома. Уверенный шаг и одна рука в кармане. Я узнаю его из сотни других. Не знаю, почему я не бросаюсь в бег, или не принимаю хоть какие-то попытки свалить. Меня атаковал паралич. Я просто, блять, не могу сдвинуться с места. Хочу нервно усмехнуться, ведь пробежавшая минувшей ночью мысль об очередном пиздеце, который будет поджидать меня за углом, по сценарию судьбы, сыграла со мной злую шутку. В силу подступившей ночи на улице было достаточно темно. Это место освещали лишь еле доходимые лучи света от фонаря. Мне стало страшно, по-настоящему страшно. Но далеко не от того, что этот силуэт принадлежал какому-нибудь гопнику, или пьянице, нет. Он останавливается на расстоянии вытянутой руки, окидывает меня взглядом с ног до головы. А я продолжаю стоять, не двигаясь и, кажется, даже не дыша. Он становится вплотную, плавно обвивая мою шею в объятия своих пальцев. Я чувствую этот запах. Его запах. И мечтаю о том, чтобы провалиться сквозь землю, скончаться на месте или просто проснуться, с осознанием того, что это сон. Но все доводы, все мысли испаряются с его голосом, от которых уши в трубочку сворачиваются. — Как же, блять, сильно я скучал… Мой страх выдают дрожащие губы, что приоткрываются, стоит ему оказаться неприлично близко. Видимо, это для него как сигнал, раз после этого он впивается в мои губы напористо и глубоко. Всё происходит в моём неведении. Он отлипает через пару секунд, пристально смотрит в глаза. Вцепляюсь в его руку, которая мёртвой хваткой держит мою шею в своих оковах, и когда кислорода практически не остаётся, я подаю голос. Жалобный, который, надеюсь, его облагоразумит. Но, кажется, я забыла, на что он способен в гневе. — Пожалуйста, Макс…