Кто здесь монстр?

Лиза еще раз обвела комнату взглядом: небольшой деревянный шкаф, в котором хранилась одежда, две кровати с продавленными матрасами, столик с гордо возвышающимся над ним графином воды и двумя кружками. Это называлось «необходимый минимум, чтобы выжить». Жить в этом мире люди перестали давно. Лиза опустилась на колени возле своей кровати и, сложив руки в молитвенном жесте, принялась тихо нашептывать слова молитвы. Она все еще верила, что Бог может услышать ее. На одной из вылазок она нашла небольшую иконку и теперь хранила ее под подушкой. — Что, опять страдаешь ерундой? К насмешкам соседки по комнате Лиза привыкла давно и старательно не обращала ни них внимания. Ее либо дразнили, называя «чокнутой», либо просто не замечали и игнорировали. В мире, населенном монстрами и убийцами, просто не могло остаться места для Бога, для веры, даже для надежды. — Все равно мы все сдохнем. Думаешь, что попадешь в Рай? Карина не любила молчать — это Лиза усвоила уже давно. Ей просто необходимо было болтать о чем угодно, лишь бы не замолкать. В чем-то Лиза даже могла ее понять — тишина давила, но зато если на них захотят напасть, то в тишине больше шансов услышать приближение врага. Молчание — путь к спасению, как и молитва. И каждый раз, когда их отправляли на очередную вылазку, она надеялась, что в ее группу попадут такие же понимающие ребята, как и она. Чем ты тише и незаметнее, тем выше твой шанс выжить. Лиза не верила, что, встретившись один на один с оборотнем или вампиром, сможет победить. Да и ее оружие существенно уступало тому, каким пользовались «настоящие охотники». — Мне уже без разницы, куда — лишь бы подальше отсюда. Если твой Бог все-таки есть, то Ад он давно уже пустил на землю. Лиза и это оставила без комментария. К тому же она знала, что сейчас Карина включит плеер, найденный на одной из вылазок, и заткнется. Порой Лиза чувствовала острое желание встать и несколькими ударами заткнуть эту дуру навсегда. Карина не понимала, никто не понимал. Все, что произошло — это испытание, и если они не пройдут его с честью, то Бог не пощадит никого. Их вражда с теми, кого люди посчитали хуже себя, с теми, кого окрестили монстрами — лишь испытание. Лиза верила, что они просто должны договориться, попробовать понять друг друга и жить в мире и гармонии. Но кто станет слушать ее, сиротку из приюта? Да и, если честно, не самого лучшего приюта, но тут как повезло, так и повезло. Их не спрашивали, не давали выбора — из них просто растили убийц. Тех, кто должен уничтожать оборотней, вампиров. Против них у слабо обученных и подготовленных бывших сирот шансы еще были, но встречу с магом или феей они не пережили бы. Карина кривила губы в подобии усмешки и выдавливала из себя: «Мы лишь пушечное мясо. Смертники, по сути. И твой Бог никого не спасет». И если с первыми суждениями Лиза была согласна, то последнее будило в ней безумную, неистовую ярость. Но вряд ли кому-то было до нее дело. В мире, давно разделившемся на «людей» и «нечисть», Лиза сумела попасть в какой-то третий класс «тех, кого не принимали». В лучшем случае не принимали, в худшем — гнобили. Тихая, скромная, с вечно опущенным в пол взглядом, Лиза ненавидела саму себя за то, что не находила сил ответить и лишь молча сносила насмешки, но верила, что однажды смеяться будет уже она. Закончив чтение молитвы, она встала, быстро переоделась в пижамные штаны и футболку и легла спать. Свет выключили через пятнадцать минут. Распорядок дня в приюте не менялся никогда.

***

— Вы слышали, что пропала Маринка из тридцать третьей комнаты? Ночью вышла куда-то и не вернулась. Об этом шептались целый день, громче говорить боялись, потому что учителя смотрели строго, надменно и с долей злости. Сбежать из приюта посреди ночи — такого еще не удавалось никому. Слишком нужны были воспитанники кланам охотников, слишком ценными были сиротские шкурки, которые можно пустить в расход при первой необходимости. Лиза слышала, что школы для «элитных охотников» не такие закрытые и охраняемые. Что там детям дозволено выходить в город и иметь личные вещи. Что их не наряжают в одинаковую форму. Лиза завидовала им, хоть и пыталась подавить в себе это мерзкое чувство. — Зависть — смертный грех. Это недопустимо, омерзительно, — шептала она вновь и вновь, стоило только вспомнить об «элите», свободе и личных вещах. — А ты что там шепчешь, убогая? Может, знаешь, куда унесло Маринку? Они вроде с твоей соседкой не разлей вода были? — обратилась одна из одноклассниц к Лизе. Вроде бы, ее звали Анфиса. Точно, Анфиса. Лиза запомнила ее по таким же рыжим, как у нее, волосам. Правда, глаза у Анфисы были карие, тогда как у Лизы — зеленые. За что ее порой обзывали ведьмой и интересовались, не нужно ли охотиться на нее. Глупые средневековые предрассудки. Им почему-то люди готовы поверить с большим энтузиазмом, чем тому, что написано в Библии. — Что, отвечать на вопросы тоже не научилась? — еще злее прошипела Анфиса и встала со своего места. Лиза даже не шелохнулась. Сомнительно, что Анфиса предпримет хоть какие-то действия, потому что за драки здесь наказывали очень серьезно. Сперва директриса школы, а следом не давали жизни и в здании приюта. Условно это можно было назвать одним заведением, но две директрисы никак не могли договориться и тянули одеяло и власть над детьми каждая в свою сторону. Это несколько раздражало, потому что днем нужно следовать уставу школы — вечером приходилось перестраиваться и уже вымученно улыбаться, выполняя требования приюта. Анфиса сделала шаг вперед, но подружки шикнули и указали на приближающегося учителя. Время обеда подходило к концу, а значит, совсем скоро их ждет несколько часов изнурительных тренировок. И так каждый день: по утрам они изучали особенности вампиров, оборотней и различных видов магии, затем тренировались, пока не начинали падать от усталости, а потом еще и трудились во благо приюта, давшего им кров и надежду на будущее. Хреновую такую надежду, надо сказать. — А вы слышали, что на полу в комнате Маринки следы от ногтей? Как будто она сопротивлялась. И кровь нашли, — прошептала Анфиса. — Шутишь? Кто мог напасть на нее в приюте? — испуганно спросила сидящая рядом Ксения. — Сама не видела, но говорят, что Лешка видел, — поделилась Анфиса. — Лешка еще тот любитель выдумать. Да и что ему делать на этаже девочек? Неужели к Маринке на свидания бегал? — захихикала Ксения. — Сама будто к своему Егору по ночам не сбегаешь, — усмехнулась Анфиса. Дальше Лиза их не слушала, потому что нового и интересного эти дуры точно не скажут. Значит, ей не показалось. И тихий, едва различимый шепот, и шаги по коридору, а еще отвратительный звук, будто кто-то скребет по металлу. От него выворачивало наизнанку и хотелось заткнуть уши. Но Лиза лежала в комнате и убеждала себя, что все это ей только кажется. Что это кошмарный сон или нервы расшалились после вылазки. Все-таки в ту вылазку они впервые, хоть и мельком, увидели оборотня. Кто-то кинулся за ним вдогонку, но Лиза словно оцепенела и не могла двинуться с места. Ей всего лишь шестнадцать, она не готова убивать. И умирать не готова тоже. И сейчас Лизе стало по-настоящему страшно. Предчувствие скорой беды поселилось в сердце и не хотело отступать. Расскажи она кому-нибудь об этом, над ней бы посмеялись. Бедой в этом мире никого не удивить.

***

Лиза была полна решимости сегодня ночью выйти из комнаты и найти доказательства того, что Марина не сбежала — ее убили. Только кому и зачем это нужно? Кому могли перейти дорогу бедные сиротки, и так обреченные на смерть? Было страшно, ощущение, что сегодня может быть последний день ее жизни, не покидало. А что она успела сделать и увидеть? Только чертовы стены приюта, только вечное недовольство учителей, не забывающих напоминать, что они отбросы. Пыль под ногами настоящих охотников. — О чем задумалась? Маринке вот твой хваленый бог ни черта не помог, — прошипела Карина. Скоро уже отбой, а надоедливая соседка все никак не хотела затыкаться и включать долбаную музыку. Обычно Лизу бесила эта привычка, потому что даже с наушниками обрывки мелодии долетали до нее, а это мешало сосредоточиться. Но болтовня Карины мешала еще больше. Порой Лиза фантазировала и представляла, как клыки оборотня разрывают нежную кожу на шее Карины, как девчонка орет и захлебывается собственной кровью. Представляла страх в глазах Карины. И мечтала, что обязательно это увидит, даже не попытается остановить оборотня. А может, это будет вампир, и он выпьет всю кровь из этой занозы в заднице. Причин такой ненависти именно к Карине Лиза не понимала. Она для всех была серой мышью, на которую не обязательно обращать внимание, но почему-то именно пренебрежение со стороны Карины бесило больше всего. — Маринке никто не помог, — как-то слишком тихо и печально сказала Карина и достала плеер. Лиза вздохнула с облегчением и стала ждать темноты. Свет, как всегда, выключили в девять, в половину десятого Карина уже спала без задних ног. Лиза сделала то же, что и обычно — выключила ее плеер и смогла наслаждаться тишиной. Она с замиранием сердца прислушивалась к тишине, и вдруг ей показалось, что в коридоре послышались шаги и тихие голоса. Сегодня их было несколько, они приближались к комнате. Казалось, вот-вот дверь откроется, и перед Лизой окажутся оборотни или даже хуже — фея. О кровожадности последних ходили жуткие слухи. И хоть феям положено пить кровь себе подобных монстров — они не гнушались и людьми. Лиза испуганно замерла, голоса стали еще ближе, а ветер за окном завыл еще протяжнее. Будто оплакивал бедную Лизу, посчитавшую, что сможет бросить вызов неизвестному. Шепот становился все громче, но слов она разобрать не могла. На какую-то долю секунды Лизе показалось, что она слышит голос Марины, что та здесь. Лиза даже вскочила, чтобы выбежать за дверь и поймать ее на месте преступления, но резкий порыв ветра, стук в окно и скрип половиц за дверью заставили ее замереть. Страх парализовал, и она была готова поклясться, что услышала скрежет когтей по полу. Сглотнув комок в горле, Лиза бросилась на кровать и накрылась одеялом с головой. Слова молитвы путались в голове, но она старательно шептала их, сбивая, переставляя местами и до боли сжимая пальцы на иконке. Ей казалось, что сейчас Бог просто обязан ее защитить. Она не хотела сама стать добычей голодного зверя. Мысли о том, как он вообще здесь оказался, не возникали в ее сознании. Все, что было сейчас — страх. Безумный, животный, парализующий. Образ звериного оскала всплыл в голове, с клыков голодного зверя стекала кровь. Ее кровь. Лиза не знала, сколько пролежала. Она слышала скрип соседней двери, слышала стоны и привычный скрежет. Усиленнее молилась и крепче прижимала к груди икону. Так она и уснула, хотя казалось, что заснуть этой ночью не получится.

***

Утром Лиза проснулась не от привычного звонка, означающего, что пора вставать, а от дикого крика, раздавшегося из соседней комнаты. Лиза мгновенно подскочила на кровати и выбежала за дверь. Она даже забыла, что в пижаме, а ведь за такие вольности можно схлопотать наказание. Но точно не сегодня, ибо в коридор выскочили все девочки, живущие на этаже. Пронзительный крик был настолько громким, что смог перебудить всех. Лиза бросилась к соседней двери, но не успела заглянуть внутрь, поскольку на нее налетела Анфиса. Та явно была напугана. — Что орешь? — Лиза слегка встряхнула ее за плечи и посмотрела в глаза. — Дашка пропала. Нет ее нигде. И кровать, главное, так аккуратно застелена, словно ее и не было тут вовсе, но я же видела, как она ложилась. Лиза заглянула через плечо в открытую дверь. Все остальные девочки замерли и не решались отойти от своих комнат. Аккуратно заправленная постель, никаких следов присутствия Даши, никаких следов борьбы или иного вторжения. Даша словно сама приняла решение уйти, покинуть эту комнату, сбежать. Это никак не вязалось со скрипом, шепотом и стонами, которые Лиза слышала этой ночью. Никаких оборотней, фей или магов. Может, Марина, а следом и Даша нашли способ сбежать? Способ не следовать правилам этого дурацкого приюта? Способ не стать пушечным мясом и не умереть через пару лет после того, как они окончат школу? Лиза тоже хотела бы отправиться вслед за ними, за пределы этой школы. Отправиться туда, где у нее будет хотя бы малейший шанс на выживание. — Вам стоит пойти в свою комнату, — ладонь директрисы легла на плечо Лизы, — переодевайтесь к завтраку, Елизавета. Вам не стоит тут находиться. Лиза хотела что-нибудь возразить, но директриса отстранила ее, взяла под локоть Анфису и увела в комнату. Дверь захлопнулась, а Лиза еще несколько минут смотрела на нее, словно надеялась найти что-то необычное. Но ничего, совершенно ничего не говорило о том, что в пропаже Даши есть что-то неправильное. И это раздражало больше всего. Почему они смогли сбежать, а Лиза до сих пор здесь? Раздражение смыло все страхи, преследующие ее ночью. Она, как последняя дурочка, тряслась под одеялом, а между тем Даша сделала первые шаги к свободе, к нормальной жизни. — Какая нормальная жизнь? — усмехнулась Карина. — Нас там сожрут, только мы переступим порог или ты, правда, думаешь, что монстры такие милашки? Вампиры примут тебя с распростертыми объятиями, а оборотни будут оберегать? Этот разговор между Мариной и Кариной Лиза подслушала случайно. Марина хотела бежать, надеялась на лучшую жизнь. Вроде бы эти мысли ей внушил ее парень, а может, и нет. Лиза точно не помнила, лишь эти слова Карины четко всплывали в памяти. Марина хотела бежать, а что, если нашла способ? Что если смогла? Но как узнать больше? Лиза печально выдохнула и пошла в сторону своей комнаты. Зависть билась внутри нее ключом — ей хотелось на волю, ей хотелось не жить под контролем. Она была жадной до свободы, как феи до крови. И она чувствовала, что эта жадность может ее сгубить. Ведь в этот самый момент она шла против Божьей воли, она следовала против канонов Библии, но она не собиралась сдаваться. И сегодня ночью она точно выйдет из комнаты. Она точно проследит за теми, кто знает путь к свободе.

***

Ночь оказалась не такой, как ее представляла Лиза. Стоило услышать привычный шепот и скрежет, она не испугалась, наоборот подобралась к двери. Это шанс, ее шанс на спасение. Сердце гулко стучало в груди, в ушах шумела кровь, а руки еле заметно подрагивали. Скрежет, шепот, казалось, что Лиза даже слышит тяжелое дыхание. Но может, это только ее воображение разыгралось? — Может, ее? Они остановились возле комнаты Лизы и Карины. Лиза замерла, боясь даже дышать. Неужели это не свобода, вдруг это все-таки монстры? Вдруг ее убьют? Картины из сна стали вспыхивать в сознании одна за другой. Страх, оборотень, оскал, капающая с клыков кровь. Все это было так ужасно, так реально, что на секунду Лизе показалось, что она чувствует, как клыки впиваются в ее шею. Слова молитвы сами по себе всплыли в голове, Лиза шептала их еле слышно, но ей казалось, что ее услышат. Слишком сильно стучало сердце, шепот казался слишком громким. — Нет. У нас есть указания. Забираем Анфису. Лиза замерла. Все-таки это не путь к свободе, а путь к смерти? Но кто они и куда забирают девочек? Страх снова накатил волной, буквально парализуя тело. Лизе показалось, что она забыла, как дышать. Сколько прошло времени, она не знала, но вот шепот снова приблизился. Теперь они уже шли в обратную сторону и, судя по звукам, что-то волокли. Анфиса? Эта раздражающая особа, вызывающая у Лизы лишь желание ее придушить. Хотя, откровенно говоря, у нее все девчонки вызывали такое желание. Ну, минимум выбить зубы. Они не понимали ее веры, они презирали ее и насмехались. Верили только в систему, которую Лиза признавать не хотела. Не хотела верить, что убийство — единственный способ выжить. Стоило ли рисковать? Выходить из комнаты и пытаться спасти Анфису? А вдруг все-таки это путь к свободе? Вдруг это что-то вроде сопротивления? Просто они действуют так, чтобы иметь возможность доказать правильность своих идей? Ведь эти дуры просто так не станут слушать? Мыслей слишком много, а времени на принятие решения слишком мало. Лиза снова припомнила свой сон и решительно открыла дверь. Она — охотник, пусть не самый лучший, но она не способна бросить человека в беде. Пусть и считала, что тот не стоит спасения и второго шанса. Но если она бросит человека в беде, то чем она лучше их? Разве Бог простит ее? Два силуэта показались в конце коридора и тут же исчезли, завернув за угол. Лиза знала, что там лестница, ведущая вниз, к черному ходу. В горле пересохло, от страха сердце начало заходиться в бешеном ритме, но она сделала шаг вперед, а затем еще один и еще. С каждым шагом страх отступал, а решимость росла. С ней Бог, знания и умения охотника — она справится. Не может не справиться. Мысль, что кроме знаний у нее нет никакого оружия вспыхнула в сознании, но тут же была отброшена за ненадобностью. Пути назад не было.

***

Лиза, как зачарованная, смотрела через дырки в стене на то, что происходит в сарае, а именно к этому хлипкому, ненужному сооружению привела ее слежка за двумя загадочными фигурами, тащившими Анфису на своих руках. Она могла подумать, что угодно, но реальность превзошла все ожидания. Феи… Прекрасная брюнетка опустила руки на головы людей, принесших Анфису в сарай. Те встали на колени перед ней. За ними то же самое сделали еще человек пятнадцать, находившихся в сарае. Они откинули капюшоны, и Лиза узнавала воспитанников приюта. Некоторых она знала по именам, других только изредка видела в коридорах. Они смотрели на девушку с восхищением и неподдельным восторгом. Все это походило на поклонение божеству, а бедная Анфиса, судя по всему, должна была стать подарком, жертвоприношением. — А что, если покориться им — это единственный способ остаться в живых? Эти слова кого-то из старших ребят Лиза даже не восприняла всерьез. Она была не готова признать иного Бога, кроме истинного. Она не готова была поклоняться ему и приносить жертвы. Она не готова была предать веру даже ради выживания. Слишком страшно, слишком больно, противоестественно. Идти против себя, веры и убеждений Лиза не могла. А между тем женщина в сарае изменилась. Она перестала походить на человека, на пальцах отросли когти, черты лица стали грубыми, нечеловеческими. Она оскалилась, и Лиза смогла рассмотреть ряд острых, как бритва, зубов. Фея стала кружить над Анфисой и нашептывать какие-то слова. Лиза не могла разобрать их, даже прижавшись всем телом к сараю. Жадность привела сюда Лизу. Ее безумная жажда свободы. Жадность привела сюда фею. Жадность до человеческих эмоций, крови, восхищения. Жадность привела сюда людей. Скорее всего, они рассчитывали, что фея одарит их, и одарит щедро. — Я слышала, что феи могут исполнить любое желание, но цена слишком велика, — как-то поделилась с Лизой Карина. Жадность всегда двигала и людьми, и монстрами. Именно она толкнула их к войне. Люди хотели использовать монстров, как рабов, а те лишь защищались. Из всех смертных грехов алчность и гордыня всегда были самыми страшными. Анфиса тем временем открыла глаза, и с ее губ сорвался крик дикого ужаса. Глаза феи вспыхнули ярко-красным огнем. Она словно получала удовольствие от того, как кричит Анфиса, как пытается вырваться из цепких рук держащих ее парней. Слезы текли по ее щекам, крики превратились в тихие мольбы, а фея все кружила вокруг нее, будто впитывала этот страх, отчаяние. А люди вокруг смотрели на нее, открыв рты и не скрывая восхищения. Они смотрели на божество, способное сделать их самыми счастливыми на планете. Но Лиза знала, что лжебоги жестоки, а их последователям одна дорога в ад через долгую и мучительную смерть. Ведь однажды жадной до восхищения фее их станет недостаточно. И тогда… Лиза закрыла рот руками, потому что — крик чуть не сорвался с ее губ, когда острые, как бритва зубы феи впились в шею Анфисы. Сейчас фея напоминала настоящего монстра, жадно вгрызающегося в человеческую плоть. Кровь стекала по шее и плечам Анфисы, капала на пол, а сама девочка уже перестала дергаться в руках своих палачей. Сколько прошло времени, Лиза не знала, лишь с ужасом наблюдала за этой жестокой и ужасной трапезой. А когда фея насытилась и откинула тело Анфисы в сторону, Лиза подскочила на ноги и бросилась в сторону приюта. Бежать, нужно бежать. Эта мысль отчаянно билась в ее сознании. Бежать, пока она не стала очередным ужином для монстра. Ужином, который из нее сделают эти безумные фанатики. Бежать — единственный выход. Только разве ей было куда?