Коротенькие драблы по Юнминам

Я стоял посреди нашей квартиры и смотрел вокруг, глубоко вдыхая. Лёгкие заполнял приятный аромат спелой вишни, а в глазах переливались огни свечей, расставленных по всей площади. Я долго готовил всю эту красоту, но по-моему это того стоило, ведь Чимин сейчас стоял в паре метров от меня и улыбался во все тридцать два. Невероятно красивые пухлые губы ползли все выше, видимо, стараясь достичь ушей, а он сам резко повернул голову ко мне. Глаза горели. В них читались благодарность, любовь и, пожалуй, похоть… похоть, которую он отчего-то вечно избегал. Увидев подобную картину, я просто не сдержался и подошел ближе, обвивая талию Пака руками и прижимаясь к его спине. Обнимать его вот так — божественно. Божественно, невообразимо мило и как-то невероятно. — С днём рождения, солнце, — я прикусил мочку его уха, а затем нежно поцеловал в шею. — Ты сегодня просто прекрасен… впрочем, как и обычно. Казалось, что шире улыбнуться уже невозможно, но Чимин сделал это… ему нравилось. Нравилось, когда я вёл себя вот так нежно и трепетно, и не важно, что я так делал практически всегда. — Спасибо, — прошептал он и попытался развернуться ко мне лицом, дабы поцеловать, но сделать он этого не смог, потому что я крепко сжал руки на талии Пака, не позволяя шевелиться. — Подожди секунду — сначала подарок, — я вновь касаюсь губами его шеи и вновь чувствую эти слегка ощутимые вибрации тела моего самого любимого мальчика, что сейчас стоит так близко и краснеет от каждого моего прикосновения. Я убираю ладони с талии Чимина и немного отхожу от него и, взяв в руки небольшую коробочку, возвращаю все «на места». — Это тебе, любимый. И пусть сегодня все будет так, как ты любишь, — отдаю ему подарок и смотрю, как он медленно разворачивает оберточную бумагу, гадая о том, что находится под ней. — Юнги-я! — то ли от радости, то ли от обстановки завопил Пак и всё-таки развернулся ко мне лицом, невесомо целуя в щеку. — Ты лучший! Это именно то, что я хотел! Он вертит в руках небольшой серебряный пирсинг, рассматривая его со всех сторон, и улыбается… невероятно искренне улыбается. — Я рад, что смог тебе угодить… — провожу ладонью по шее Чимина, заставляя того поднять на меня глаза и отвлечься от подарка. — Позволь сделать мне ещё одну непозволительную вещь… Я делаю пару шагов вперёд, а Чимин, наоборот, пятится назад так, что оказывается прижатым к комоду. Он кивает мне в ответ головой и, схватив меня за запястья, спускает мои ладони на свои ягодицы. Я подхватываю его и усаживаю на комод, становясь между бёдрами парня. Целую слишком нежно, проводя языком по его губам, порой касаясь нёба и заставляя его задыхаться только лишь от этого. Пак любит такое. Любит, но редко признаётся, показывая себя ярым поклонником грубого секса, который он, кстати, на дух не переносит. Зачем? Не знаю даже я, но этот факт отчего-то дико будоражит мою кровь, позволяя иногда издеваться над ним, прижимая к стене и блокируя его руки где-то над головой. Я аккуратно стягиваю с Чимина вязаную серую кофту и пару секунд просто смотрю на его тело, восхищаясь и предвкушая. — Я смущаюсь, когда ты так смотришь, — произносит парень и непроизвольно скрючивается, пряча участки нежной кожи от меня. — На это сложно не смотреть, — я провожу ладонями по его плечам, и он расслабляется. Расслабляется, но заливается краской по-моему только больше. — Поэтому надеюсь, что это позволено только мне. — Конечно, — я вновь прижимаюсь к его губам, за бедра придвигая ближе. Затем спускаюсь к шее, стараясь поцеловать каждый миллиметр его кожи. Оставляю ярко-бордовый засос на ключице, а потом подхватываю на руки и несу в спальню. Чимин по дороге успевает стянуть кофту с меня и уже лежит на кровати, гуляя руками по моему телу, что вжимает его в матрас. — Ты красивый, — я целую его грудь, нежно обводя ореолы сосков языком, а затем вновь возвращаюсь к губам, покусывая и немного оттягивая каждую. — Ты тоже, — больше простанывает, нежели произносит, Чимин и выгибается мне на встречу, когда я вновь оказываюсь у его торса. Оставляю мокрые дорожки на его прессе, а он лишь сильнее путает пальцы в моих волосах, простанывая что-то невнятное все протяжнее по мере того, как я опускаюсь все ниже к его паху. Я развожу его ноги чуть сильнее, закидывая на свои плечи и целуя его бедра. Чимин закусывает нижнюю губу, а меня уже разрывает от желания войти в него, потому я медленно ввожу в него указательный палец, нанеся на него смазку. Пак зажмуривает глаза, когда я спустя время добавляю второй палец и начинаю водить его туда-сюда. — Потерпи немного, — уже развожу два пальца на манер ножниц и ввожу третий, заставляя парня прогнуться в спине ещё сильнее и застонать, хватая мои плечи хрупкими ладонями, когда попадаю по заветному комочку нервов. Он уже сам насаживается на пальцы, а мне сносит крышу, потому я вынимаю их и начинаю медленно входить в него членом. Проходит минут пять. В комнате слышны пошлые шлепки наших тел друг о друга. А у меня реально звездочки перед глазами от того, как невинный Чимин гортанно стонет подо мной, подмахивая бёдрами и прогибаясь, одновременно отвечая на мои смазанные поцелуи. Он сам пытается менять угол входа и наращивать темп, порой выкрикивая что-то невнятное, жмурит глаза, закусывает губы и хватает меня пальцами за плечи, заставляя стонать от не только физического, но ещё морального и эстетического удовольствия…