Коротенькие драблы по Юнминам

По квартире расходятся странные звуки, отражаясь от стен, долбят по мозгам. Чонгук сидит в кабинете и пытается отвлечь себя, читая книгу. Бам. Снова крики, визги и дикий смех. Громкая музыка только усиливает ощущения, благодаря которым Чон готов уже на стену лезть. Только это не поможет… Парень закатывает глаза и поднимается с насиженного места. Пару секунд сверлит дверь и всё-таки выходит из помещения. — Тэхен-а, — кричит он, опираясь о косяк у входа в гостиную. — Выйди сюда, солнышко. «… пока ещё можешь это сделать», — хотел бы добавить альфа, но слишком уж он дорожит своим парнем… и психикой. — Да, любимый. Что-то хотел? — он улыбается и оглядывается назад, наблюдая за тем, что делают парни. Они продолжают страдать откровенной херней только уже без его участия. А, казалось бы, взрослые люди. — Хотел сказать, что твоим гостям пора, — Чон говорит это абсолютно серьёзно и смотрит прямо омеге в глаза. Тот как-то вмиг становится грустным. — Мы… мешаем? — неуверенно спрашивает Ким и смотрит как-то… пронзительно. — Тэхен. Вашу музыку слышно в Москве, а визги и подавно. Уже поздно. Вечер. Люди ложатся спать. Некоторые просто хотят отдохнуть. Да, в конце концов, я хочу банально отдохнуть в свой выходной… — Но… Гук… — Тэ. Расходитесь. Чонгук подошёл ближе к парню и обхватил его лицо руками, как бы прося не обижаться. Тэхен лишь дёрнулся и удалился в гостиную, сообщая друзьям, что веселье на этом закончилось. Чимин пошутил на тему патриархата, а затем сказал, что Чон просто отвратительно относится к старшим, и, попрощавшись с хозяевами, ушёл вместе с остальными. Ким ещё раз взглянул на Чонгука, выражая каждой клеточкой своего организма недовольство, и ушёл в гостиную, удобно устраиваясь на диване и утыкаясь в телефон. Тэхен всегда был своенравным, всегда имел своё мнение, поступал так, как хочет именно он. Но рядом с альфой он менялся до неузнаваемости… становился послушным и покладистым. Рядом с Чоном он чувствовал себя комфортно, чувствовал себя защищённым, потому просто не мог ему перечить. Перечить не мог, а вот обижаться — пожалуйста. — Тэхен-и, — нежно позвал того Чонгук, подходя к дивану и присаживаясь на корточки у ног парня. — Ну, не обижайся… мальчик мой. Альфа целует Тэхена в колено. И всю ту нежность, что вложена в этот поцелуй, Ким чувствует даже через джинсы. Чонгук извиняется, а Тэ, как назло, начинает таять под давлением этого парня. — Отвали, — грубо бросает он, стараясь не расплыться лужицей по комнате, когда Чонгук отрицательно мотает головой и снова целует. — Ну, Тэ… я, правда, устал. Вы громили нашу квартиру целый день, ну серьёзно… — Чон целует того в бедро и приподнимается, упираясь руками по бокам от ног старшего. — С-о-о-о-лнышко… Упирается и смотрит… пронзительно, виновато, крышесносно, наклоняясь все ближе к губам омеги, который в ответ в глаза взгляд направил. Тэхен ждёт, а Чонгук приближается ещё сильнее, касаясь родных губ мягко, нежно… Ким лишь ведёт головой, отстраняясь от парня и показушно дуя губы. «Я, конечно, прощу, но поломаюсь», — как бы намекает его выражение лица. А Чон намёк улавливает, поэтому в момент отстраняется, уходя от дивана. — Ты куда? — спрашивает Тэхен слишком обеспокоено. А у младшего крышу сносит от такого тона. Сносит потому, что Ким волнуется, боится непонятно чего. Сносит потому, что, черт возьми, Тэхен, прикусывающий нижнюю губу, в 500 раз привлекательнее его обычного. — Ты сам сказал отвалить, — бросает Чон, но не уходит. Снова выжидает, прожигая взглядом. — Или что, передумал? «Ну, скажи», — «пишет» на собственном лице. — Передумал, — произносит тот, а альфа ликует. Почему? Кто бы знал… Он возвращается к парню и садится на диван, накрывая своей ладонью тэхенову. Поворачивается, оказываясь лицом к лицу, и снова целует… медленно, страстно, заставляя воздух хватать ртом и задыхаться. Задыхаться лишь от одной мысли, что эти двое находятся сейчас рядом.