Коротенькие драблы по Юнминам

Ты любил спать, кусаться и строить из себя холодного и безразличного человека. Любил до такой степени, что не мог без этого жить. А я не мог жить без тебя... Я задыхался, когда не видел твоих вечно сомкнутых глаз, когда слишком долго «случайно» не касался твоей холодной кожи, леденящей натуры и просто омерзительного характера. Я задыхался, когда слишком долго не слышал твоего родного «Пак, свали в туман» и «Как же ты меня достал». Я задыхался, когда твой жгучий аромат не мелькал рядом. Когда он не заполнял мою голову и не туманил сознание. Я задыхался... я постоянно задыхался и боялся тебя потерять. Ты никогда не боялся потерять меня. И мне было на это как-то плевать, потому что, смотря на тебя откуда-то со стороны, я был счастлив. Был счастлив потому, что ты рядом. Ты никогда не был со мной мягок, но очень часто был нежен и груб одновременно. В такие моменты мне хотелось просто растаять, потому что твоё «шапку надень, мозгов и так немного» казалось самой приятной для моих ушей вещью на земле... Ты мне казался самым лучшим и, пожалуй, кажешься таковым до сих пор. И я, честно, даже не знаю, почему именно. Просто мне так захотелось... Захотелось умирать от твоей безразличной заботы и нежной грубости. Захотелось умирать от твоей руки... Или от своей... я точно ещё не понял... Но даже так я всегда чётко осознавал, что смелости подойти и признаться во всем не найду. Осознавал, что все, что могу - смотреть на тебя исподтишка и улыбаться так, чтобы глаза превращались в щелочки, и весь обзор перекрывался. Улыбаться искренне, по-детски... улыбаться потому, что ты не мой, а я твой навсегда... Да, порой становилось грустно от того, что все мои мечты о взаимной любви - всего лишь мечты. Порой хотелось рыдать, когда ты не позволял даже сидеть рядом и смотреть на то, как ты работаешь... Боже... о твоей работе. Она - наверное, мой фетиш. Потому что ты, сидящий у компьютера с чашкой кофе, будоражил кровь и заставлял разум покидать тело. Потому что ты вновь заставлял задыхаться и таять своим «че пялишься?» и «не пора ли тебе в общагу?» Ты в принципе весь, в сумме, в совокупности, заставлял меня таять. Таять и молчать, не прося никого о помощи. Заставлял тонуть в твоём омуте и не сопротивляться, потому что омут-то принадлежит Мин Юнги. Тому самому, холодному и бессердечному, Мин Юнги... Моему сонному счастью...