Коротенькие драблы по Юнминам

чимин сидит на стуле, пальцами сжимая стакан с соджу, и улыбается на камеру, разговаривая о чём-то с остальными. только мысли заполнены чем-то другим, и как от этого чего-то избавляться он не знает. они с мином в ссоре уже третий день. и этот бойкот достал нереально. а все из-за какой-то ерунды. хотя юнги не раз обещал, что перестанет с ним разговаривать, если пак не прекратит вести себя настолько развязно и давать поводы для излишней ревности. он не раз об этом говорил. чимин всерьёз не воспринимал. поэтому сидит сейчас рядом со старшим, смотрит на него моментами, а в ответ только этот дикий холод и ничего, ни слова... и так уже целых три дня. омега не пользуется наличием камер, чтобы пообщаться или прикоснуться, не пользуется находящимися рядом мемберами, при которых юнги не сможет извернуться. не пользуется потому, что это только все усугубит. он знает. — о чем задумался? - шепчет хосок, сидящий справа, и улыбается. пак переводит на него взгляд, шепчет ответное «да так» и снова смотрит на юнги. тот улыбается, шутит, смеётся и игнорирует. полностью. без каких-либо исключений. так, будто человека, с которым он встречается столько лет, просто не существует. «прости», - срывается еле слышно с уст младшего, когда он наклоняется чуть ближе к парню. юнги непроизвольно двигает бровью. но не смотрит. принципиально не смотрит. крепкая ладонь внезапно опускается на бедро, и чимин дергается, резко выдыхая. как он этого хотел. юнги поглаживает чужую ногу сквозь ткань джинс, а пак лишь тихонечко умирает, стараясь не дышать так тяжело и прерывисто. трансляция подходит к концу. и они все прощаются со зрителями, немного расслабляясь. — хен, - вновь едва слышно произносит чимин. — дома поговорим. и они собираются и едут... *** молчание в гардеробе, такси, лифте. молчание в каждом кубометре воздуха, и только все та же ладонь на чужом бедре, что заставляет чувствовать родное тепло. дурацкие три дня. — заходи, - открывает дверь юн, пропуская вперёд младшего. они разуваются все в той же тишине и проходят на кухню. — садись, - и чимин садится, потому что сколько бы ни пытался, все равно будет по-миновски. - ты не воспринимаешь меня всерьёз, пак чимин? — что? нет, хен, - изгибает брови омега и выпучивает глаза, позже виновато опуская взгляд на свои руки, что лежат на столе. — правда? тогда почему ты был уверен, что мое «перестану разговаривать» — глупая шутка? — не ответишь? - спустя минуту молчания выдаёт юн. — я не знаю, что ответить... — отлично. тогда я попробую все же донести до тебя всю серьезность своих слов. во-первых, минни, я тебя люблю, но это не значит, что я не могу просто взять и прекратить с тобой контактировать. я могу, и этот трехдневный бойкот был принципиальным. во-вторых, твоё поведение изрядно раздражает. может, прекратишь вешаться на всех? — я прекращу, - совсем тихо произносит младший, не сводя взгляд со своих пальцев. у юнги тон требовательный, а сам он раздражён. чимин чувствует. и перечить не может. он ему в принципе перечить не может. разве что в шутку, да и то потом по-своему все равно не сделает... юнги стоит у раковины, смотря на парня, и молчит. все сказал. больше нечего. дальше остаётся только наблюдать. — я в душ, - в итоге выдаёт он и уже разворачивается к выходу, как чимин подскакивает со стула. - ты чего? — ты... ты даже не обнимешь меня? - все ещё слишком тихо говорит он. - я подумал, что мы помирились... мин в ответ лишь вздыхает, делает пару шагов навстречу и прижимает к себе податливое тело. омега устраивает голову на чужом плече и жмётся ближе, вдыхая родной аромат. — мы помирились, но мне действительно неприятно то, что ты порой делаешь, - говорит альфа, поглаживая чимина по спине. — прости... я не буду так больше. правда, не буду, - он слегка отстраняет, чтобы посмотреть в глаза напротив, и еле ощутимо касается губ старшего своими. — балбес, - смеётся юнги и впивается в пухлые губы, когда видит, что парень слегка тушуется. - я люблю тебя. «я тоже», — тонет в очередном поцелуе и эфемерной легкой улыбке.