hunter or prey?

Небо было затянуто серыми тучами, грохотал гром и небо тут и там прорезала молния на пару мгновений освещая комнату в которой царил полный мрак. Лица находившихся в ней людей были скрыты за чёрными масками, не давая разглядеть ничего, кроме беспристрастных неживых глаз. Человек, стоявший у окна, что-то злобно шипел и сыпал проклятьями на мальчика, робко переступающего с ноги на ногу. Из-под капюшона мальчонки выглядывали рыжие волосы, небрежно и, видимо, наспех запрятанные под ткань. На вид ему нельзя было дать и десяти лет, но стоило лишь взглянуть в его глаза - эта цифра возрастала вдвое. Лисий разрез глаз, крупные чёрные зрачки, почти что полностью заполняющие радужку, и длинные ресницы, которые отбрасывали еле заметные тени на его впалые щёки. Пухлые губы, чем-то напоминающие форму сердца, были изогнуты в слабой ухмылке. Его одежда скорее напоминала лохмотья, будто он только-только влез в драку и кто-то в порыве гнева полностью разорвал тонкую льняную рубаху, которая сейчас свободно свисала с его худых плеч и открывала вид на острые ключицы. Ладони с невозможно длинными и тощими пальцами были сжаты в кулаки, чтобы скрыть следы алой крови противников, которые теперь кормят акул в глубинах океана. Внезапно, стоявший у окна мужчина подошел к мальчику и небрежно вытер его щеку, а потом и лицо, сразу же скривившись. — Твоя мать хотела бы для тебя другой жизни, Хон, — тихо вздыхает он и качает головой, — Несносный мальчишка! Сколько раз я просил держать себя в руках! — щёку обожгло огнём, но мальчик смиренно стоял и, опустив взгляд на деревянный пол, крепко сжимал губы. — Джейкоб, — здоровяк, стоявший в дальнем углу комнаты и, видимо, уже задремавший, резко дёргается и мычит некое «Да?», — Собери нашему принцу вещи первой необходимости и вышвырни его за пределы лагеря. Джейкоб округляет глаза, ровно как и все присутствующие в комнате, но услышав резкий выкрик «Живее! Его не должно быть здесь к завтрашнему утру!», буквально убегает в коридор. Мальчик поднимает взгляд лисьих глаз на мужчину и по-животному склоняет голову набок, сощуриваясь. Взгляд дикий, устрашающий и пробирающий до костей. Человек напротив вздрагивает и отходит не выдерживая напряжения, а мальчонка ухмыляется. — Знаете, — тишину, воцарившуюся в комнате, внезапно пронзает хриплый, томный голос, — Если бы мне было жаль эту суку, то я бы пошел в монастырь и помолился за её грешную душу. Тихий утробный смех уносит с собой яркая вспышка на небе, снова освещая комнату и являя миру совершенно безумную широкую улыбку маленького мальчика.