Где-то между...

      Покарёженный домик так и стоит около леса, такой маленький, готовый упасть в любую минуту. Ты останавливаешься, думая, что в это время Юнги уже должен вернуться с дежурства на границе, потому что дело идёт к вечеру.       Хоть солнце всё ещё над головой греет макушку, но ветерок холодный, скоро начнёт темнеть. Ты стучишь в дверь, но никто не открывает. Твоя воля – ты бы вовсе не трогала избу, которая совсем не сказочная, а скрипучая, и пахнет сырым гниющим деревом.       Приходится толкнуть. Ты ожидала, что она будет весить несколько тонн, но та легко поддаётся, а внутри уже не библиотека, а вполне себе уютный дом. Изнутри он тоже деревянный, приятный свет из окна жёлтым озаряет всё внутри и пахнет уже свежеспиленной древесиной, опилками, детством. Тебе сразу легко становится, радость тихо затопляет сердце, пока ты входишь дальше, оглядываешь дубовую лестницу на второй этаж, где ничего не видно, а внизу мягкая тёплая шкура у камина, огонь в нём тлеет тихонько, в полную силу его зажгут с наступлением темноты. Большой диван напротив, за ним кухня не самая новая, но такая же уютная, со столом на четверых и стульями с широкими ножками.       Всё это занимает не так много места, это всего одно помещение, не разделено комнатами, но всё равно тебе нравится, что ты даже забываешь, что здесь делаешь и какая была цель визита. — Демон? Ты стала демоном? Ну, слава Богу, не вампиром, — фыркает кто-то сбоку от тебя. Конечно, ты пугаешься, дёргаешься, вскрикиваешь, поворачиваешься голову вбок, где возле входа не заметила натуральной такой клетки высотой в человеческий рост. Там, как огромный кролик, стоит твой недавний спутник, разглядывает, наклонив голову, и встречается с твоим напуганным взглядом. — Ты! — ничего остроумнее у тебя не нашлось в репертуаре, так что показать на него ещё пальцем было самой лучшей идеей. — Я, — спокойно отвечает парень. У него вытянутое лицо, щёки круглые, прямо около носа, глаза большие, почти круглые, а рот овальный. Весь он будто соткан без углов и только линия челюсти может тебя порезать. Ты и не замечала, какой этот парень обаятельный, даже просто разглядывая внимательно тебя в ответ, он выглядит неплохо и сдержанно в своей красоте. — Ты в клетке, — продолжаешь перечисление очевидных фактов, — а где Юнги?       При упоминании имени вампира Хосок морщится и всем телом будто сбрасывает с себя неприятное ощущение. — Этот, — говорит, будто выплёвывает, — на границе меня схватил, говорит, что нельзя без документов, — фыркает, закатывает глаза и цепляется в прутья клетки. — Я пару учуял, понимаешь? Попёрся, а обратно теперь в Миртен не попасть. — Не слушай его, — раздаётся за твоей спиной. Сначала ты слышишь после фразы несколько увесистых шагов, а затем видишь Юнги, что спускается со второго этажа и не спускает с пленника взгляда. — Хосок уже второй месяц по границам шляется, вынюхивает, торгует запрещённостями всякими, да? — Юнги скрещивает на груди руки, ноги ставит на ширине плеч и буравит тяжёлым взглядом с прищуром своего пленника. — Ничем я не торгую, — Хосок говорит твёрдо, так же тяжело встречая чужой взгляд. Его волосы на голове приподнимаются, на руках встают дыбом, а клыки теперь не скрыть. — Тогда почему хвост поджимаешь, щенок? — хмыкает Юнги, подходя почти вплотную к оборотню. От Мина исходит аура власти, силы, непоколебимости и твёрдости. Ты чувствуешь это и сама чуть не задыхаешься, пока в это время Хосок начинает источать свой природный запах, и это что-то смешанное с травой и мускусом. Густой, вяжущий запах, который отталкивает тебя подальше. Если Юнги забирает воздух от страха, то оборотень добивает своим запахом. — А ты докажи, что я нарушил закон, — рычит оборотень, весь уже ощетиниваясь, зло скалится, что у тебя мурашки бегут. — Флюиды для своей пары придержи, — с сарказмом отвечает Юнги и отходит от клетки. Он идёт к тебе, приобнимает за плечо и ведёт к кухне. — Я чувствую, что тебе некомфортно.       На самом деле, рука на плече тебя безумно смущает, потому что она прохладная, но от Юнги всё ещё исходит эта сила, которую не прощупать, ты чувствуешь себя под защитой в его крепких руках и краснеешь. Вампир тоже это замечает, тут же убирает руку с плеча, чтобы поставить чайник на плиту. — Всё в порядке, просто я не привыкла к подобным разборкам, — ты оборачиваешься на клетку, а там вместо Хосока волк. Размером с собаку, серый волк замечает твой взгляд, сверкает глазами в твою сторону как на тёмной дороге при свете фар, а потом снова принимается за свои попытки пролезть между прутьев.       Юнги прослеживает твой взгляд и тяжело вздыхает. — Клетка удержит любое существо внутри себя, а этот дурак только головы лишится, — в этот момент слышится скулёж и волк тянет всем телом себя назад, отталкивается лапами, дёргает туловищем, но застрявшая голова никак не хочет вылезать. — Расслабься, дай клетке знать, что не собираешься сбегать, — Юнги смотрит на зрелище с равнодушным спокойствием, пока волк рычит, лапами скребёт, гаркает что-то, с удвоенной силой принимается выдёргивать свою голову. — Так зачем ты пришла? — будничным тоном спрашивает Юнги, не обращая внимания на то, как рьяно борется за жизнь оборотень, как ругается по-волчьи, хрипит, скулит, дёргает голову, а та всё не поддаётся, пока Мин разливает чай по кружкам. — Вот, — ты передаёшь бумажку, подписанную Чимином, — и ещё я должна вернуть обувь, — ты пристыженно смотришь на свои грязные ноги. Ботинки ты сняла у входа, чтобы не забыть оставить.       Юнги читает бумагу, кивает и смотрит на тебя внимательно и серьёзно. — Для начала тебе нужна ванная, одежда и обувь, затем мне нужно знать, куда именно ты хочешь отправиться и… — Мин чешет кончик носа указательным пальцем, — вроде всё.       Тебя порой поражает, как вокруг всем абсолютно всё равно, что ты ничего не знаешь и чай только что превратила в вино от нервов. Юнги тоже это видит и хмыкает. Спектр эмоций у этого вампира не такой уж и большой, так что он просто идёт и стопку одежды, что лежит возле волка, забирает. — А вот и одежда, — в ответ Хосок рычит, скалится, зато уже внутри клетки и с целой головой. Он показывает зубы, с пасти течёт слюна, а ты даже сглатываешь. Не хочется теперь надевать одежду Хоби, так что стоит проскочить этой мысли в голове, как тряпьё и обувь возвращаются к волку, а Юнги сдавленно матерится. — Нельзя быть такой доброй, — и идёт наверх за своей одеждой.

* * *

— Так получается, каждая грань занимается чем-то определённым? — ты пьёшь увлечённо своё вино, которое так и не получилось превратить обратно в чай. Возможно, ты и не хотела, потому что слишком много потрясений за этот день. Хоть в голове пусто, но туда не идёт столько новой информации. Ты всё ещё путаешься в названиях, в ролях и совсем не понимаешь, какая здесь инфраструктура.       Ты уже помылась в ванной, воду в которой нагрел лежащий там камень. Юнги сказал, что это всё магическое и не стоит спрашивать, как это работает. Оделась в широкую рубаху Мина, в его штаны льняного цвета и выглядишь вполне сносно, даже мило, потому что вампир хмыкнул и кивнул, глянув на тебя. В его лексиконе это, наверное, одобрение.       Хосок периодически скулит и воет, лапами скребёт пол, а Юнги лишь недовольно зыркает на него своим холодным взглядом. — Маги делают много разных вещей для быта, заполняют своей энергией множество предметов, которые помогают жить, — Юнги достаёт из-под своей рубахи кулон, который похож на маленькую блестящую табличку, — это средство связи с остальными, если приложить палец, то можно связаться с человеком, главное – знать его имя. Если он знает твоё, то кулон сообщит об этом, — Юнги убирает обратно, отодвигая рубаху, которая так и остаётся немного оттянутой, из-за чего ты видишь его грудь абсолютно без волос и ключицы, которые красиво выступают в вырезе. — Что делают оборотни? — ты оглядываешься на Хосока, который теперь уже с обречённым видом одевается. Интересное зрелище, потому что кожа у него тёмная, по сравнению с Юнги, он весь состоит из скрытых мышц, которые сейчас в полной мере выдают напряжение в его теле. — Нравится? — хмыкает оборотень, кивая вниз, на своё достоинство, — выпусти меня и дам потрогать. — Оборотни, к сожалению, помогают с пропитанием вампирам, доставляют кровь нам, — Юнги морщится и наводит ещё одну кружку чая. — А чай? — тебя заинтересовало то, что Мин, кажется, обожает этот напиток, и это странно, ведь пьёт он кровь. — Это жидкость, — Юнги смотрит на тебя неодобрительно, будто ты спросила несусветную глупость. — Еда едой, но пить нам тоже нужно, как и всем, — поучительный тон тебя оскорбляет, но ты ничего не можешь поделать, всё вокруг кажется очень странным, а в голове вопросов хоть отбавляй. — Получается, ты умрёшь без воды? — Как и без крови, это ведь моя еда, — Юнги закатывает глаза и забирает от тебя кружку. Ты хочешь сказать, что не допила вино, но лёгкая сонливость не даёт это сделать. Солнце уже давно село, но внутри дома не стало холоднее.       Юнги зажёг камин, судя по поленьям, там тоже завязана магия, потому что они не прогорают, а просто согревают своим жаром. Тебе уютно, тепло, не хочется никуда идти, потому что там неизвестность. — Вампиры занимаются продовольствием, фермерством, помогают демонам с дальними переправами тяжёлых вещей, используют силу, иногда помогают повлиять на чувства, когда к ним обращаются, — Юнги пожимает плечами, — недавно ко мне пришёл оборотень и попросил успокоить его психику, потому что он сильно стал злиться на жену, что я и сделал. — Чем вам платят? Что здесь за власть? — ты не понимаешь, потому что этих важных вопросов не было даже в краткой лекции от Чимина. Они будто скрывают это от тебя. — Монеты обычные, а власть… — Юнги снова чешет указательным пальцем нос, прикрывает глаза, а потом смотрит на тебя, — я не совсем уверен, что ты имела в виду, но у нас есть дом Трёх Граней в каждом городе, там выдают разрешение на миграцию, наказывают провинившихся и распоряжаются налогом.       Ты кусаешь губу, представляя, что те трое существ, которые не могут справиться друг с другом, сейчас представляют власть Эклена. — В каждом доме сидит вампир, демон и оборотень? — Да, это типа толерантно, — Юнги кривится на своё же заявление, вставая из-за стола. — Есть ещё много вариантов, чем можно заниматься в каждом городе, так что я рассказал лишь основное. В Вергене ты всё увидишь своими глазами, это интересный город, по сравнению с Миртеном, — на этой фразе он смотрит на Хосока, который смачно сплёвывает за клетку. Смотрит на свою слюну и улыбается гадко, отвратительно, сверкая своими жёлтыми зубами. — Я могу остаться на ночь? — ты с испугом отворачиваешься от парня, глядя на вампира, а тот кивает. — Конечно, моя работа уже закончена, так что я уже никуда не пойду. — А я спать здесь буду? — гаркает Хосок резко, грубо. Что-то в нём поменялось с того момента, как вы встретились впервые. Он стал грубым, нахальным и дурным. — Они такие и есть, оборотни – не самый лучший вид, — говорит Юнги тебе, отвечает на мысли, а потом обращается к парню, — конечно в клетке, чем тебе не будка? — Я глотку тебе вырву, кровосос поганый, — волосы на теле парня встают дыбом, а сам он говорит с рыком, — ещё раз сравнишь с собакой, я порву твоё жалкое тело на куски.       Юнги наклоняет голову, с интересом разглядывает оборотня, молча и спокойно, будто несчастную букашку. Затем подходит, топая своими грузными кожаными ботинками, встаёт напротив клетки и четко выговаривает лишь одну фразу. — А ты дотянись сначала, — звучит по-детски провокационно, но Хосок лишь ухмыляется и мотает отрицательно головой, смотрит неотрывно на вампира, не принимая чары того, которые теперь видны невооружённым глазом. Юнги пытается воздействовать на оборотня, но тот лишь ещё раз плюёт на ботинки своего заточителя. — Пошёл нахуй, иди соси, или чем ты там занимаешься в своей привычной рутине? Потом вылижешь мне зад, когда я буду на свободе, — Юнги игнорирует парня, разворачивается и уходит, где закрывается за одной из дверей и слышен лишь массивный хлопок. — Гордая, но такая ранимая скотина. Его задели мои слова, но ещё больше бесит, что он даже не придумал достойный ответ, — Хосок смотрит ему вслед, а ты смотришь во все глаза на этого парня.       Неужели все оборотни такие неопрятные, наглые и некультурные? Это же ведь почти такие же люди, которые обязаны помнить об этикете и морали. Хосок смотрит на тебя, прекрасно видит отвращение на твоём лице и улыбается грязно, похабно. — Простите, мадам, я, наверное, испортил впечатление о себе. Так не хотелось перед вами расходиться, но не могу терпеть этого бледнолицего рядом, хочу оторвать ему голову и заставить сделать глубокий отсос перед смертью. Ненавижу вампиров, — Хосок кривится и снова смачно сплёвывает на пол, после чего ты отходишь на пару шагов от клетки. — Красавица, — оборотень цепляется в прутья, просовывая между ними голову, — ты же можешь открыть эту клетку, так отпусти меня. Клянусь, я не забуду твоей помощи. Ситуации всякие бывает, а меня все волки слушаются, они тебя точно не тронут, обещаю.       Звучит как развод. Ты такая неопытная, что даже своих сил толком не знаешь, а тем более верить волку, который только что покрывал матом неповинного Юнги. — Нет. — Или я сожру тебя. Я даже с костями проглочу тебя, клянусь, при первой же возможности размажу по стене ошмётками, ты слышишь? — в глазах волка ты видишь каждое сказанное слово, даже представлять не нужно, потому что всё написано в оскале и острых зубах этого зверя, пока в теле человека. Тебе страшно. Хосок выделяет снова этот запах травы, который густой кислинкой забивается в лёгкие. Тебе страшно тут же, хочется поджать хвост, которого нет. — Да как ты посмел свой запах на девушке использовать? — слышится рявкание за спиной. Юнги быстрыми шагами спускается, уже без своих грузных ботинок, уводит наверх за руку, тянет и приводит в комнату, закрывая за собой дверь.       Ты видишь лёгкий страх на его лице, небольшой румянец из-за того, что он слишком нежно держит тебя за руку. — Волки используют запах для устрашения, чтобы показать, что главный, либо чтобы привлечь омегу, — Юнги убирает руку, будто обжёгся, смотрит на дверь и кусает губу. Мин думает о чём-то, его взгляд снова кажется пустым, от чего зрачки кажутся совсем белыми несмотря на то, что в комнате горит жёлтый свет от канделябра на тумбочке. — Он ничего тебе не сделает, — вампир переводит взгляд на тебя, его челюсть сжата, а сам он твёрд в своих словах. — Не забывай, что я посадил его в клетку. Если понадобится, снова это сделаю, но спать тебе лучше около меня, — говорит он это спокойно, без комплексов, будто робот, для которого это будет лишь очередное задание.       Ты смотришь на кровать и думаешь о том, что нельзя прокручивать в своей голове. Тебе непозволительно смотреть на не такую уж и большую кровать для двоих в тот момент, когда Юнги снимает через голову рубаху. Мин бледный, худой, но это безумно ему идёт. Широкие плечи вместе с острыми ключицами всё равно выглядят сильными, живот плоский с небольшой интригующей дорожкой волос, ведущей к паху, и область, где видны тазовые косточки на его бёдрах – тебя откровенно ведёт со всего этого, а под штанами скрывается нечто более интересное. Заставляет тебя сглотнуть, потому что слюны так много накопилось за раз. Ты никогда не знала, что не самый эмоциональный и накачанный парень будто вызывать в тебе так много желания. — Я чувствую тебя, прекрати, — Юнги просит и отворачивается. Он дышит глубоко, пока ты любуешься этому проявлению мужественности, опять хочешь посмотреть на его линию бёдер и понюхать эту область внизу живота.       Юнги кажется сладким и солёным одновременно, у тебя так много желания и вожделения к мужчине, а тот просто снимает брюки, оставаясь в белом хлопчатом белье. Он смотрит на тебя обвиняющее, своими серебристыми глазами сверкая холодом и просто молча осуждает, будто пытается остудить, но ты не смотришь в ответ на него, пялишься бесстыдно в худые ноги, так влюбляешься в линию бёдер, в такие аккуратные и милые линии ножек, что опять облизать хочется, уткнуться и понюхать. Ты хочешь Юнги, это желание так очевидно, что проскальзывает вспышкой в твоих глазах. — Ты ещё и магию решила подключить, — рычит он, а сам шагает навстречу, — ты в курсе, что я чувствую твоё возбуждение? Оно на меня не влияет, но твои эмоции совсем уж неконтролируемые, — тем временем он снимает с тебя рубаху через голову.       Ты автоматически прикрываешь грудь, краснеешь немного, а в голове картинки, как вампир мнёт твоё тело, кусает соски и рваный выдох выходит изо рта. — Какая ты грешная, — шепчет на выдохе Юнги и улыбается. Он растягивает губы так, что видны даже дёсны, и так странно видеть такую яркую эмоцию на этом каменном изваянии, что ты просто зачарована. Его улыбка довольная, он больше поражается тобой и всем своим видом показывает, что впервые такую встречает, — придётся играть по твоим правилам, да?       Его сильные руки тебя подхватывают над землёй, когда штаны тоже сняты. Юнги тебя как пушинку в воздух поднимает и с улыбкой кидает на кровать. Он всё ещё улыбается поражённо и восхищённо, блестит своими глазами и облизывает пересохшие губы. — Я не собирался с тобой спать, — хмыкает он, — это чтобы ты знала, что это почти изнасилование, — он говорит это с лёгким смехом в голосе, кусает свою губу и дикой грациозной кошкой идёт по кровати, чтобы оказаться над тобой.       У Юнги глаза горят, они излучают свет и немного слепят. Белым горит его радужка, клыки выступают острыми концами и, когда он говорит, получается чуть более угрожающе. — Зря ты связалась с вампиром, — Юнги опускается к твоим губам, а у тебя лишь одно желание – чтобы он тебя поцеловал. — Я слышу твои мысли, и они меня оглушают, если честно, — Юнги разглядывает твои ноги, которые красиво лежат на его кровати, проводит по ним ладонями от самых лодыжек, до бёдер, шурша кожей о кожу. Он смотрит выше, наклонив голову, сканирует, внимательно изучает, перехватывая сначала одно запястье, затем другое и прибивает над твоей головой. — Совсем не боишься? — шепчет тебе на ухо, потом сразу смотрит в глаза, нарочно проводит языком по губам, показывая свои клыки. — Это я должна у тебя спросить. Юнги, я тебя боюсь? — ты выгибаешь бровь, пока он нечитаемо-серьёзным взглядом смотрит, как ты лежишь под ним, горишь от возбуждения и ядом на него действуешь, отравляешь, заставляя хотеть запретное. — В этом и проблема, — горько говорит, а затем снова приближается к твоим губам. — Меня стоит бояться, — целует тебя, тут же захватывая губы, цепляя и во рту языком их лаская. Он прохладный весь, пока ты горячее себя никогда не чувствовала. Энергия пульсирует в тебе, обволакивает своим густым, горячим потоком воздуха, даже Юнги обводит, ласкает, пока он рычит тебе в губы, сжимает твои бёдра, ведёт по животу и, наконец, хватает грудь.       Ты ахаешь, отрываясь от его губ громко, выгибаешься, ноги сгибаешь в коленях, чувствуя бёдра парня над тобой. Юнги смотрит на твою реакцию, наклоняет голову, а потом ртом прикусывает сосок, чтобы ты ещё громче ахнула, прижала обеими руками его голову у своей груди, чувствуя его язык.       Когда он отстраняется, ты видишь кровь. Не такая большая рана, но клыки зацепили. Юнги тоже смотрит на это и сглатывает. — Я не ужинал, — говорит испуганно, на секунду вся дымка возбуждения снимается паникой и сожалением, он хочет уйти, но ты ногами цепляешься за его бёдра, скрещивая лодыжки за спиной. — Разве не интересно добавить сюда чуть больше крови? — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — шепчет вампир, а сам любовно гладит твою шею, плечо, ключицу, опускается к груди и пальцами собирает капли крови, чтобы их облизать.       Ты правда не знаешь, но так сильно хочешь Юнги, потому что он сильный, поражает этой спокойной мужественностью, и ты хочешь, чтобы он тебя укусил, потому что эти клыки чертовски сексуальные, они в тебе прорывают дамбу развязности, поэтому ты трёшься, льнёшь и выпрашиваешь поцелуй.       Мин зубами цепляет твою губу, кровь смешивается со слюной и поцелуем, а вампир, проскулив, голоднее, глубже врывается в поцелуй, руку опускает вниз, чтобы спустить бельё и кружить головкой между твоих ног. — Настоящий демон, — говорит с тихим восхищением, пока толкается. Поднимает твои бёдра слегка, тебя ладонями снова гладит по животу, бёдрам, цепляется в грудь и сжимает. В его пальцах столько силы, ты так сладко на себе ощущаешь эту власть мужчины, сильного существа над тобой и подаёшься ближе, бессильно хочешь ближе его к себе и просишь укусить. — Укуси ещё раз, — ты через стон снова смотришь на него и приказываешь. Это магия, ты не хочешь, чтобы он сомневался, поэтому Юнги даже не сопротивляется и клыками пробивает кожу на плече. Он шумно вдыхает воздух, рычит и принимается бешенным ритмом вбиваться в твоё тело. Нечеловечески быстро, глубоко, он всё равно доводит до оргазма слишком быстро, что ты теряешься в пространстве на секунду и возвращаешься, когда Юнги делает рядом ещё один укус. Он шумно дышит, рычит с вибрациями в горле и вытаскивает член, положив его тебе на живот.       Ты чувствуешь шлепок, а потом сперму, что пачкает сразу всё, до куда брызнет.       Юнги не до этого, он берёт тебя за талию и заставляет с лёгкостью сесть. Он берёт тебя почти на руки, держит за талию, гладит спину и ещё раз кусает. В тишине ты слышишь лишь своё частое дыхание, как сопит и чмокает вампир, жёстко присосавшись к ране. Юнги гладит тебя, воздействует на чувства и успокаивает. — Не оторваться, — с пьяным взглядом и сумасшедшей улыбкой Юнги смотрит на тебя. Он кажется счастливым и болящее плечо того стоит. Ты улыбаешься в ответ, чувствуя, как он греет, несмотря на низкую температуру тела. Тебе хорошо, успокаивающе, убаюкивает присутствие этого парня. — Поэтому мы пьём кровь оборотней. У них хорошая регенерация, а тебе теперь нужен отдых.       Он укладывает тебя бережно, будто маленькую девочку укутывает одеялом и ложится напротив. Мин не обнимает, хотя тебе хочется вернуться в его успокаивающие объятия, но тот только блестит своими глазами и шепчет «засыпай».