Где-то между...

      Утром ты просыпаешься, когда Юнги, лёжа на боку, внимательно на тебя смотрит. Молчит, не улыбается и даже не хмурится. Смотрит в тишине своими глазами, которые немного тускнее, чем были ночью.       Ты ожидала, что утром он будет делать вид, что ничего не произошло, либо просто опустит это как пустяк, в самой радужной перспективе хотелось проснуться в обнимку и получить утренний поцелуй, но Юнги просто пялится. — Доброе, — твой хриплый голос приходится выровнять, — утро.       Улыбаешься слегка, надеясь развеять странную сосредоточенность Юнги, который опускает взгляд к твоему обнажённому телу, проходится до самых щиколоток своими ледяными глазами и смотрит опять на тебя. Вампир не злится, но ты чувствуешь его недовольство, не осуждает, но молчание уже накрывает тебя чувством стыда. В тишине, в молчании, в неизвестном взгляде без эмоций, но под пристальным надзором, ты хочешь прикрыться, сбежать как можно дальше или хотя бы ударить этого вампира. — Ты использовала магию, — говорит Юнги. Воспроизводит факт и смотрит на твоё лицо. Он тоже обнажён, но почему-то ты единственная чувствуешь себя раздетой. Твои уши краснеют, ты чувствуешь себя рыбиной на сковороде, а парень ждет ответа. — Да, — во рту сухо, внутренняя часть болит от небольших ранок после зуб вампира, а плечо ноет неслабо, болит и отдаёт в шею. Наверное, потому что ты на нём лежишь. — А ты пил мою кровь, — пытаешься хоть что-то указать в ответ. — Ты использовала магию, — повторяет Юнги. Ты заставила его укусить тебя, прекрасно помнишь, как приказала и сверкнула на него своими глазами, но до этого вампир сам хотел тебя укусить, ты чувствовала желание в его глазах. Почему он сейчас как севшая батарейка?       Вы встаёте, одеваетесь, будто незнакомцы, ты с ужасом смотришь на подушку в крови, потому что лежала на ней с больным плечом. Пятно уже темнее, Юнги подходит, чтобы снять наволочку и тормозит около кровати. От тебя не ускользает то, как смачно он сглатывает, а потом переводит взгляд на тебя.       Всего на несчастную долю секунды ты видишь там испуг, страх и опасение. Возможно, волнение, но ты пока не научилась читать этого парня, как и других, потому что мир этот непонятный, дурной, перевёрнутый.       Юнги принимается менять постельное, а ты надеваешь рубаху, чувствуя засохшую сперму на животе, и тихо про себя материшься. Не сильно и нужен тебе этот вампир. Странный, молчаливый, ужасает тебя этим своим серебристым взглядом.       Ты фыркаешь, спускаешься вниз, чтобы найти еду. Даже не заправляешь рубаху в штаны, она широкая и спадает с одного плеча, но тебе всё равно, потому что этот пограничник пытается обвинить во всём тебя, хотя сам вчера был дохрена сексуальным.       Внутри головы что-то щёлкает как только ты проходишь мимо клетки и замечаешь, как ухмыляется оборотень. «Они используют свой запах, чтобы привлечь омегу» – как-то так говорил вчера Юнги, поэтому ты тормозишь сбоку от клетки, прикрываешь глаза и смыкаешь губы. Отлично, ты вчера нанюхалась волчьих феромонов и переспала с вампиром. — Весёлая выдалась ночка, да? — гогочет Хосок, почёсывая свой живот.       Ты стреляешь в него гневным взглядом, тут же бросая магией к другому краю клетки. Это ты уже научилась делать хорошо. Хоби скулит по-собачьи, грохот от самой клетки раздаётся сильный, она энергетическим полем обжигает спину оборотня, а тот бросается к прутьям, что ближе всего к тебе. — Я не забыл своё обещание сожрать тебя, красавица, — рычит утробно, нечеловечески, громко и низко. Его вибрации достают даже до тебя и в грудной клетке больно расходятся волнами. Хосок сейчас и правда злой, тебе снова хочется поджать хвост и уши, которых нет, поэтому ты лишь прижимаешь голову к плечам и жмуришься. — В тебе силы лишь жалкая капля, так что когда ты выдохнешься, у меня ещё будет много мощи, чтобы растерзать на мелкие кусочки, — Хосок наклоняет голову, облизывается смачно и говорит так кровожадно, что холод пробегается по спине. Теперь ты видишь в нём настоящего хищника, альфу, вожака. Ты принимаешь его силу, но не превосходство над тобой, поэтому просто уходишь, выпрямив спину. Ты очень надеешься, что это выглядело достойно, а не как трусливый побег. — Лучше тебе дружить со мной, или в один прекрасный день узнаешь, что такое быть игрушкой в моей стае, — в спину прилетает его крик, и ты срываешься на бег уже на втором этаже и закрываешься в ванной комнате.       Страшно. Теперь ты чувствуешь это. Мир чужой, не твой дом, а опасная территория, где нужно выжить. Ты такая слабая сейчас, ничего не знаешь и ощущение овечки, окружённой волками, не уходит.       Около умывальника стоит кувшин, там вода тёплая, бархатная, нежная. С выдохом и парой глубоких вдохов приходит лёгкое спокойствие и просто желание уйти. Может, в Вергене тебе будет лучше? Там нет оборотней, странных сухих вампиров, а такие же маги научат накапливать в себе силу, чтобы не сбегать трусишкой из-за несчастного оборотня.       Ты вспоминаешь Чимина, с каким спокойствием он демонстрировал свою силу, как смотрел на Намджуна и Джина, будто они на равных. Ты хочешь так же, но остаётся лишь над ванной поливать своё плечо, оттирая кровь, с живота смывать сперму и потом уже умываться.

* * *

      Юнги слышит слова Хосока внизу, твои ощущения за версту теперь может узнать, потому что крови вчера напился, молодец. Мин проклинает себя, винит во всех грехах, а тут ещё на голову свалился грязный оборотень, который только угрожать может, да пугать своим запахом.       Слышен топот твоих ног мимо спальни и хлопок двери ванной. Юнги прикрывает глаза и считает до десяти. Трудно после крови прийти в себя, особенно взяться за работу, когда рядом настоящий живой демон ходит, которого укусил.       Мин никого не кусал уже сто лет. Не спал ни с кем, кажется, столько же. Прошло так много времени, что он точно и не помнит год, но прекрасно теперь может возобновить эти ощущения. Кровь тёплая, сочная, свежая. Она наполняет каждую клеточку и возбуждает. Сильно возбуждает его как мужчину и заодно обостряет рецепторы. У него даже волосы дыбом встали, силу еле сдержал, вгрызаясь в мякоть. Было вкусно, но теперь он вынужден чуять каждую твою эмоцию даже через закрытые двери и на большом расстоянии.       Юнги понимает, что с новой кровью это пройдёт, но голод ещё долго не будет чувствоваться, ведь выпил он много. Даже слишком много.       С этими мыслями и переживаниями вампир спускается вниз, думает о тебе. Юнги всегда много держит в своей голове, переваривает, думает, молчит, тщательно подбирает слова, порой в итоге решая совсем ничего не говорить, и так редко высказывает мысль сразу. — Ромео, ты такой неадекват в постели, — харкается Хосок. Юнги смотрит на свой драгоценный пол и сжимает губы. Всё засрал, псина поганая. Юнги в молодости бы подрался, посмотрел, как поведёт себя этот щенок, но сейчас он на должности пограничника, не имеет права без особой причины избивать существ. — Бедная куколка, воняет кровью и твоей спермой, после такого ты просто обязан на ней жениться, — качает головой оборотень, смотрит тяжело и осуждающе, на что в ответ вампир хмурится. — Ты не чуешь? — после паузы Юнги смотрит на дверь и прикрывает глаза. У него ужасный нюх, обычно он улавливает либо эмоции, либо кровь, если её много, но вот псина рядом должна заметить изменения в воздухе. Такое бывает только когда приходит душа, но так быстро не может появиться новая.       Юнги недовольно прочищает нос, фырчит и снова прислушивается к ощущениям. Что-то есть, пытается пробиться, но Мин бесится, потому что в первую очередь принимает твои эмоции наверху, мозг не хочет переключаться, а запах твоей крови всё ещё отдает в виски. — Что? Я чую, что ты полбаллона высосал у подружки и теперь твой дом как место убийства. Ты в курсе, что по правилам ты вроде как не имеешь права кусать других? Особенно на такой должности, Юнги, — качает головой оборотень, — у малышки половина руки синяя. Может и больше, но я не увидел пониже, а так хотелось бы, — Хосок прикрывает глаза и проводит языком по передним зубам. — Я бы укусил её за бочок, если ты понимаешь, о чём я.       Юнги поворачивается с блеском в глазах, в два шага доходит до клетки, и та открывается перед ним. Хосок оглядывается, он не понимает, зачем это нужно, а потом вампир хватает за горло, поднимая над землёй и выкидывает наружу из клетки.       Оборотень видит лишь мир, который переворачивается перед глазами, быстро летит, а вокруг как огромный калейдоскоп всё вертится и останавливается в ту секунду, когда его берёт мощная рука за затылок, приподнимает и тут же со всей силы прижимает к полу.       Хосок видит перед глазами ботинок Юнги. Тот самый, на который вчера наплевал, только теперь тот чистый, блестит, а грубый голос сверху хрипит зло. — Я спросил, чуешь ли ты что-нибудь?! — рукой сильнее в пол тычат, Хосок хочет вырваться, сказать, что не так работает его нюх, только вот сил у него осталось мало, оборотень устал, потому что всю ночь пытался выбраться из этой заколдованной клетки, но так и не вышло. — Только запах мрази от вампира сверху, — скалится Хоби, рычит по-собачьи долго и громко, показывает свою натуру доминанта, но Юнги лишь поднимает его тело как несчастную тряпку, выкидывает на улицу и снова за шею прибивает к земле с такой силой, что слышится глухой «бум», как от огромного мешка с картошкой. — Нюхай! — приказывает Юнги. Вампир держит оборотня с силой, на его руках вздулись вены, а сам он тоже скалится, показывает зубы и внюхивается в воздух сильнее. Он чувствует кого-то, не может понять, с какой стороны идёт волнение, но нужна помощь существу – это однозначно. — В Эльве! Эльвежский лес, там! — Хосок указывает сбоку от себя и снова глубоко вдыхает. Он прикрывает глаза и те становятся нечитаемой темнотой, пока нос вытягивается вперёд и шерсть вырастает на морде.       Хосок рычит со всей силы, гаркает с таким эхом, что тот отражается от леса и возвращается оглушающе до вампира. Мин непонимающе смотрит на волка, который в себе нашёл титанические силы, чтобы вырваться и рвануть в сторону, где что-то унюхал.       Юнги уже плевать, сбежит ли этот мерзавец, но что-то ненормальное проскользнуло во всей трансформации в волка, потому что когда Хосок учуял это нечто, он выглядел так, будто это что-то жизненно важное, Юнги почувствовал это.       Хосок снёс его силой своих эмоций, они так сильно поразили вампира, что тот отпустил волка, схватившись за свою грудь, потому что болело нещадно. Эта наглая скотина умеет ощущать что-то столь сильное? Юнги смотрит вслед серым лапам и позволяет себе удивиться до лёгкого ступора.       Волк удивляет ещё сильнее, потому что принюхивается и оглядывается назад. Ждёт. Не убегает в сам лес, а дерёт землю, рычит, но ждёт, когда же вампир сойдёт с ума до конца и пойдёт за ним. — Чёртова собака, хорошо, — Юнги бежит следом, ничуть не уступая оборотню, он оглядывается по сторонам, пригибается под особо низкими ветками и чувствует волнение Хосока. Такое щемящее, грустное, тяжёлое волнение в его животной груди. Издалека он чует ещё твоё беспокойство, понимает, как это выглядит со стороны: клетка пуста, дверь распахнута, никого нет.       Плевать. Это не так важно, потому что они ближе к чему-то отчаянному, слабому, хлипкому и маленькому. У вампира внутри дыхание спирает от чувств Хосока и этого слабого существа, которого они пока не видят. Это так странно, потому что впервые так сильно мешаются внутри него кашей эмоции двоих с огромной силой, Мин даже не хочет представлять, что чувствует Хосок в полной мере, но что творится в его бошке – очень даже любопытно, потому что он вскрикивает, скулит и подбегает к тёмному пятну на земле.       Это пятно вблизи оказывается парнем. Юнги видит, что тот на половину века моложе, в десятки раз слабее. Наверное, поэтому он почувствовал его как новую душу. Пусть это просто молодой оборотень, весь грязный, уставший и обессиленный, но не душа. Мин не понимает, как он сюда попал, с какой целью и почему в таком состоянии. Разглядывает, даже не понимая, что делать дальше, так что Хосок превращается обратно в человека и падает на колени около парня. — Его надо отнести к тебе, у него могут быть раны, — говорит слегка шепеляво, потому что зубы ещё торчат с клыками, но волнение внутри волка поражает Юнги. Вампир медленно переводит свой серебристый взгляд с парня на Хосока, наклоняя голову вбок и молчит. — Какого чёрта, Юнги, давай напряги свою задницу, этот милашка вот-вот умрёт, а я хотел бы вставить свой огромный член в эту прекрасную узкую задницу.       Юнги хочет сказать оборотню не врать, потому что прекрасно знает, что тот беспокоится за парня, что завёрнут в чёрный плащ и лежит без сознания посреди леса. Но Хосок улыбается похабно и облизывается, сглатывая. Он разглядывает теперь тело, сканируя фигуру и довольно растягивает губы, из-за чего Мин просто решает промолчать. — Не думаешь, что такой красивый оборотень будет прекрасно смотреться на моём члене? Нет, он будет идеально смотреться, он рождён для моего члена, понимаешь? Поднимай тощую задницу! Его нужно оттащить к тебе и спасти! Ты же у нас тот рыцарь-Белоснежка, так работай, — Хосок встаёт и размахивает руками, приподнимает брови, ставит руки по бокам и ждёт. — Влюбился? — приподнимает одну бровь Юнги. Он аккуратно ещё сильнее заматывает парня в плащ, берёт на руки как девушку, подхватив под шеей и коленями, чувствуя беспокойство, снова кольнувшее грудь Хосока. — Я тебе буду должен, вампир, — гаркает и обратно превращается в волка.       Юнги теперь не может быстро бежать, они почти в самом центре леса и к концу дороги вампир чувствует, что заскучал уже идти рядом с волком, которому не терпится уже поскорее явиться на пограничный пункт, а Мину не терпится задать пару вопросов этому молодому оборотню.       Хосок молчит подозрительно, даже чувства поутихли, поэтому путь проходит быстрее.

* * *

— Я одного не пойму, что может вымотать оборотня до такой степени? — Хосок стоит в дверях спальни Юнги, опираясь на косяк и скрестив руки на груди.       Ты оглядываешься на Хо с опаской, продолжая обтирать парня. Он бледный как Юнги, дышит слабо, сердце бьётся еле заметно, а само тело ледяное. Юнги пришёл домой серьёзный, не стал сразу рассказывать, что случилось. Ты встретила молча, стараясь не показывать, что волновалась, боялась, а потом ко всему встретилась с нахальной улыбкой Хосока, которая не говорила ни о чём хорошем.       В голове крутилось много вопросов, но пришлось проглотить каждый, потому что Юнги взглянул тебе в глаза и просто произнёс: «Потом расскажу, сначала давай поможем этому парню».       Ты думаешь о том, что не имеешь права ничего требовать от Юнги, вы незнакомцы и никто друг другу, но волновалась безумно, хотела узнать хоть что-то хотя бы с помощью магии, но не смогла, потому что без понятия, как это сделать. Оставалось ждать, пока через пару часов из леса не появились две фигуры: волк и Юнги, несущий тёмное существо. — Его температура должна быть выше, чем у демонов, тогда почему он сейчас как Юнги? — Смешно слышать, как ты переживаешь, — Юнги говорит ровным тоном и ни на грамм не меняет своего пустого выражения лица. Ты хочешь ему врезать за такое кощунство над эмоциями. — Я беспокоюсь, без пары будет трудно завести потомство, а я люблю секс, — пожимает плечами оборотень и опускает взгляд к твоей заднице, бесстыже пялится, пока Юнги не зыркает на него своими блестящими глазами. Хосок готов поспорить, что в эту секунду они заблестели таким леденящим душу пламенем, что он бы поёжился, но ему похуй. — Так это твоя пара? — ты на секунду прекращаешь мыть парня и оборачиваешься, натыкаясь на наглое разглядывание своего тела. — Ну да, — пожимает плечами оборотень, — красивая дырка, да?       Ты краснеешь от затопившего возмущения, но сжимаешь губы и продолжаешь аккуратно ухаживать за парнем. Не так ты себе представляла отношение к своей паре у оборотня, так что тихо позволяешь себе возрадоваться, что не являешься парой никакого альфы, который воняет к тому же псиной.       Тишина после фразы стоит неловкая, или тебе так просто кажется, потому что Юнги просто дышит, уставившись задумчиво на парня, а Хосок всё ещё пялится. Ты не понимаешь, почему у этого оборотня на всё такой похабный, грязный и маслянистый взгляд. — Я тоже была такой грязной после этого леса? — бурчишь себе под нос, не ожидая ответа. — Да, ты выглядела абсолютно так же, только на тебе было ещё немного водорослей и пахла ты болотной тиной, — сухо произносит Юнги, а Хосок морщится, представив запах, и сплевывает смачно на пол.       Юнги выхватывает у тебя тряпку, рвёт её напополам и швыряет часть обортню в лицо с силой, способной сдвинуть гору. Хоби отшатывается назад, убирает тряпку и со скрипом комкает в кулаке. — Не заставляй применять силу, — Юнги сверкает своими глазами гневно, — или в следующий раз будешь свои слюни слизывать с пола.       Хосок швыряет тряпку на пол и небрежно водит ногой. Вытирает, смотрит на Юнги и цокает. — А кто меня тогда мыл? — ты, дождавшись паузы, переводишь взгляд с ноги оборотня на Юнги. — Я, — Юнги не смотрит на тебя. Он пялится на лицо парня, который единственный здесь не выводит его из состояния равновесия. — Ты покраснел, — Хосок подходит ближе и заглядывает в лицо вампира, после чего получая шлепком широкой ладони по лицу, которая отодвигает его. — Разве вампиры умеют краснеть? У вас же в этом и фишка, что кожа бледная, низкая температура тела, а ты вон как зарделся, Белоснежка, уши сгорят сейчас. — Сейчас ты весь сгоришь, — Юнги обнажает зубы, сжимает кулаки с такой силой, что чувствуется дрожь от сдерживаемой мощи.       Ты в очередной раз понимаешь, что разных существ в одно место впускать точно нельзя, не умеют они жить рядом и мириться с существованием, потому что Хосок уже много раз выводил, казалось бы, непоколебимого Юнги. — Нужно воду поменять, — ты пихаешь чашу в руки Хосоку, стараясь отправить куда подальше. На самом деле, ты была бы рада, если бы он просто сбежал. — А что мне за это будет? — приподнимает уголки губ, наклоняясь к тебе ближе. У него изо рта пахнет неприятно, в глазах грязь и похоть, а тон такой небрежно-гадкий, что желудок в спазмах сворачивает.       Юнги шумно втягивает воздух сквозь зубы, а ты отходишь на пару шагов, потирая отчего-то заболевшее плечо. — Я бы вам глотки перегрыз, любовнички, если бы не этот щенок, — рыкает Хосок и уходит. Ты переводишь взгляд на Юнги, который с сожалением смотрит на твоё плечо, а потом переводит взгляд на лицо. — Сильно болит? — Меня будто лошадь истоптала, — Юнги подходит и спускает с плеча рубаху. Лицо внимательное, сосредоточенное, но там, внутри сожалеющего взгляда, очень много эмоций. Вампир перед тобой сейчас такой же, каким был ночью – раскрытый, глядит кожу, где прошлись его зубы, жалеет каждый синяк, который теперь чернеет после укуса. Момент интимный из-за тишины, между вами несчастные сантиметры, а прохладные пальцы парня холодят страдающую кожу. Мин кладёт нежно ладонь на плечо. — Так легче? — у тебя мурашки от осторожного тона, улыбка из-за его милого кукольного румянца на скулах, от его нежности с каждым касанием. — Да, — ты прикрываешь глаза и шёпотом отвечаешь, потому что это должен был быть стон. Так действительно легче, но в ногах теперь нет сил, подкашиваются колени, и ты цепляешься за вампира, понимая, что он теперь тебя поддерживает ещё и за талию. — Ты настоящий демон, — снова повторяет поражённым и восхищённым тоном, а ты понятия не имеешь, что же всё-таки это значит.