Где-то между...

      Чонгук бежит, он сам хочет разобраться с магом, потому что его тот ждать совсем не будет. Чон уверен, что Тэхён даже не запомнил, как тот выглядит, когда оставлял умирать в лесу. Чонгук не любит, когда его жалеют, говорят, что с омегой нужно обращаться осторожно, они хрупкие, но сам же Гук в своём обличие волчицы прекрасно знает, что он мощный, сильный, почти непобедимый волк, у него хватило здоровья, чтобы выжить, а теперь тело полностью восстановилось, внутри бурлит поток негодования, и на этот раз он так просто не попадётся в чары Тэхёна.       Для поддержания контроля над чужим разумом нужна сильная концентрация, даже такое количество душ, как у этого мага, позволяет ему с трудностью контролировать одного. Если Чонгук успеет, если он только вовремя добежит, то у мага будет уже три души, две из которых со свободным разумом.       Чонгук молод, но в этом его преимущество. Его кости срастаются быстрее, в нём сил как у сотни быков, а здоровья хоть отбавляй. Да, ему будет трудно противостоять чарам, но он бежит и напоминает сам себе, что Тэхён смертен, его тело плохо восстанавливает даже простые раны, так что нужно давить на свою внезапность и силу.       Чонгук чует его. Этот странный запах корицы и роз. Смесь тошнотворная, но не сильно ранит рецепторы. Наоборот, корица успокаивает чрезмерную сладость розы, но только не для Чонгука, у которого сердце стучит как ненормальное, при каждом вдохе этого запаха он тихо рычит, фыркает и продолжает бежать, что есть сил. Он развивает колоссальную скорость, лапы не успевают отталкиваться от земли, пока он телом изгибается, лавируя между деревьями.       Волчица в нём радуется, давно он таких пробежек не совершал, а сейчас мчится как никогда быстро, используя свою мощь на полную катушку и дело даже не в желании отомстить, а в глазах Юнги. Этот вампир, сколько Чонгук мог наблюдать, всегда скрывает свои эмоции, предпочитая питаться чужими, а в этот раз его глаза сказали всё раньше него, попросили выручить и Чонгук помчался, потому что жизнью обязан этому вампиру. В этот раз жизнь висела на волоске в его глазах, когда тот попросил бежать в лес, там таилась злоба, страх, переживания и бессилие от того, что приходится стоять на месте.       Юнги, как только очнулся в доме Кицу, спросил, где Душа. В его глазах сверкнула боль, и вампир схватился за свою голову, тихо хныкнув. «Её здесь нет» – чуткий слух Чонгука услышал этот шёпот слабости и страха.       В лесу пахнет магией. Там всегда есть особая атмосфера, что слегка забивает ноздри своей неоднозначностью, потому что лес живой, в нём циркулирует энергия, которой миллиарды лет, корни деревьев хранят такое количество мощи, что Эльва может поддерживать их Грани целую вечность. Чонгук видит свечение издалека. Он прекрасно помнит, как выглядит портал.       В одном из мест, где когда-то упало дерево, теперь есть неприкрытый доступ к самому сердцу Эльвы. Тэхён направляет в центр пня свою энергию, переплетает её через корни, будто пожимает аккуратно лесу руку, и тот раскрывает перед ним свой портал в другой мир, потому что лес чувствует души, он готов их впустить, если те пожелают.       Чонгук на бегу видит смятую картину того, как Тэхён на корточках целует Душу, это его настораживает, но чуть ближе становится видно, что тебя держат на коленях, совсем обессиленную и бледную. Магией Тэхёна пахнет отовсюду, Эльва почти раскрыла другой мир. Корни подсвечиваются, а из самой середины, где раньше был ствол, идёт столб света высотой в пару метров. Скоро он станет шире и будет совсем поздно, поэтому Чонгук спешит, зубами вцепляясь в плечо мага. Он хотел достать до шеи, вцепиться в артерию и разорвать её, но не смог. Он неудобную выбрал траекторию, зашёл со спины, но не попал, из-за чего и поплатился. Сильным ударом и короткой вспышкой у бока его уносит на пару метров. Волк группируется, пока не находит твёрдую опору, поднимаясь на четыре лапы. Горит около лёгких нещадно, пахнет жжёной шерстью и хочется плеваться от сухости в горле. У Чонгука кружится голова, но он делает пару уверенных глубоких вдохов, прежде чем попытаться напасть снова.       Маг падает вперёд, на колени, прямо перед твоим лицом, что почти уже находится не здесь. Ты видишь серую шерсть, мелькнувшую сбоку, затем кровь, что капает на тебя с Тэхёна, и выдыхаешь. Помощь пришла, но всё равно пытаешься не отключиться, уговариваешь себя открыть глаза, но земля такая удобная, принимает в свои объятия. — Приветики, — Тэхён встаёт, прижимая руку к плечу, улыбается ярко и заботливо. — Посмотреть пришла?       Чонгук рычит. Его злит сейчас просто все: беззаботность мага, его сила, что дотянулась до лап и мешает быстро бежать для нападения, и обращение в женском роде. Он прекрасно знает, что сейчас прекрасно видно, какая он самочка, но сколько бы лет ни прошло, каждый раз бесит.       Так что Гук стоит, низко рыча, скалится, вызывая ряд морщинок на носу, слюна капает ему под лапы, а сам он ими землю назад гребёт и отталкивает, сопротивляется магии под растущее недовольство в волчьей груди. — Ну что ты, красотка, я лишь занимаюсь своими делами, — Тэхён оглядывается назад, на твоё тело, затем смотрит на Кицу, что сидит, прислонившись к дереву с абсолютно белыми глазами.       Чонгук видит, что Тэхён сейчас не узнаёт его, не доходит до него, что перед ним душа уж больно знакомая, так что Чонгук трясёт головой, всем телом сбивает с себя магию до самого хвоста. Каждое заклинание демона идёт от тех душ, что он собрал, он плетёт их как паутину, которая не всегда такая прочная, как кажется.       Лапы скованы, будто лианами, но их не видно, а значит, этот маг применил самовнушение волку, потому что так проще и надёжнее, ведь мы доверяем своему мозгу в первую очередь. Чонгук прикрывает глаза и выдыхает. Он представляет стекло, как рывками его разбивает в своей голове. Невидимые барьеры, весь дым, из-за которого не видно реальности. Он трясёт телом, будто только вышел из воды и хочет стряхнуть капли. Магия спадает. Становится легче дышать и стоять, главное, чтобы Тэхён этого не заметил. Ещё один минус демонов – они не контролируют выпущенное заклинание, нет никакого способа понять, сработало оно или нет, кроме наглядного.       Теперь он может двигаться, но не спешит нападать, знает порядок прохода в другой мир. Ему нужно подозвать душу и на время соединить их разум, стать одним целым, чтобы лес пропустил. В этот момент он будет беззащитнее всего. — Вы забавные ребята, — Тэхён опять прикладывает свою руку к плечу, замечая, что там уже не так много крови. Чонгук выругался бы, если мог, потому что оставил лишь неглубокий точечный укус у того, слишком рано разжал пасть. Нужно было вцепиться что есть сил, пока вместе с рукой отдельно от тела не остался. — Всё пытаетесь меня остановить, а присылаете глупый молодняк.       Это обидно. Задевает чёртовы чувства внутри парня, потому что его никогда не воспринимают всерьёз. Волк смотрит на премилейшую улыбку мага и хочет убивать. Хищник внутри него наконец просыпается до конца, разминает лапы и приказывает действовать. Чонгук снова рычит и бежит на мага. Он действительно глупый, раз повёлся на провокацию, его преимущество лишь в скорости и небольшой неожиданности, поэтому, оттолкнувшись от земли, он вгрызается в выставленную руку мага для защиты. Под зубами что-то хрустит, но он точно знает, что кость ещё не сломал. Слюна капает, безбожно стекая из пасти, Тэхён распахивает глаза, нелепо падая на пятую точку, и это даёт ещё пару секунд волку, который разжимает зубы и делает рывок выше, целится в шею, но маг вопит, ладонями отталкивая его пасть вбок.       Чонгук сплёвывает серёжку, что сорвал зубами с чужого уха, и заново напирает на мага. Он громко рычит, скалится, пока тот лишь руками в панике пытается удержать, увести пасть. Тэхён прикрывается предплечьем, ругается, а Чонгук не останавливается, он не даёт ни секунды для вдоха, лишь бы Тэхён не успел применить магию. Для неё нужна концентрация, а её трудно собрать, когда она размётана паникой и попыткой выжить. Чонгук тянется к шее, щёлкает зубами с громким рыком, он настолько разъярён, вся его шерсть встала дыбом, задние лапы впились когтями, продолжая отталкиваться к лицу мага, передние каждый раз норовят исцарапать лицо Тэхёна, но пока только раздирают в клочья его одежду на груди, там от них уже красные полосы.       Чонгук знает, что сейчас его глаза горят недобрым светом, все зубы обнажены в оскале на фоне грозного нескончаемого рычания, а сам он всё зубами на руки напарывается, кусает, кожу срывает, царапает, но никак не может дотянуться до чего-то более жизненно важного. — Ради чего ты так стараешься? — слышатся слова мага. Он запыхался, по лицу текут слёзы, скорее всего от боли, а голос основательно охрип от крика и сопротивления. Чонгук хотел бы его до смерти вот так истощить и оставить в лесу умирать точно так же. Это его причина. Ненависть – всегда самый лучший стимул, но эта мысль тормозит волка, это даёт мизерную секунду магу чтобы вернуть самообладание и просверкать своими глазами.       Чонгук видит, как время замедлилось, под ним в эту секунду проскальзывает улыбка мага и блеск в этих рубиновых глазах, что не сулит ничего хорошего. В последний раз, когда Чонгук видел это сияние, он почти умер, в этот раз ему тоже уготована смерть, только страшно, какая именно.       Воздух трещит вокруг волка и мага, хороший слух Гука улавливает заряд, будто напряжение прошлось по всему периметру в радиусе метра, затем огромный шар заряда тока сужается, а в самом его центре находится волк.       Чонгук отскакивает сам, скулит, перекатываясь, но ток не уходит, он сковывает судорогами его конечности, а глаза ужасно слезятся. Оборотень не может сделать вдох, не может даже сфокусировать взгляд и просто валится на бок, принимаясь часто дышать с невозможно быстро колотящимся сердцем. — Я вообще добрый, — Тэхён встаёт с земли, оттряхивая свою напрочь пыльную разодранную одежду. На груди у него море глубоких кровяных борозд, по ним текут струйки крови, смачивая лоскуты одежды, что не до конца оторвались. На руки страшно смотреть. От запястья до самых локтей там сплошная кровь и оторваны куски кожи. Мага трясёт и пошатывает, но он всё равно наклоняет голову и улыбается слегка Чонгуку, — но когда трогают мою внешность, немножечко выхожу из себя.       Чонгук видит. Он наблюдает около десяти огненных шаров, что зажигаются один за другим вокруг Тэхёна. Теперь его перестало бить током, но конечности всё ещё дёргаются. Чтобы его убить, будет достаточно лишь одного шара, на самом деле. Чонгук хочет попросить пощады, он тяжело дышит и лишь тихо скулит. — Тише, малыш, давай, я тебя согрею, — Чонгук снова видит блеск в чужих глазах, на него стремительно несётся огонь, а сил нет даже хотя бы закрыть глаза. Волк лишь обессиленно наблюдает, как смерть, самая жестокая и мучительная, в замедленной съёмке приближается.       Это больно. Хотя, даже этого слова недостаточно, чтобы описать ощущения от огня. Шерсть вспыхивает моментально, пробуждая последние силы внутри Чонгука. Он подскакивает, принимаясь кататься по траве с неистовым воплем, он не тушится, а огонь продолжает разъедать кожу. Тэхён целится ещё одним, но промахивается, и волк с воплем кубарем перекатывается в другую сторону. Маг делает залпы ещё и ещё, добивая бедного парня. Только оборотню удаётся потушить огонь, в него слова прилетает залп, сбивает с ног, весь воздух из лёгких выбивая напрочь. Чонгуку не просто больно, ему кажется, что все страдания этого мира на данный момент перенеслись в него, настолько больно, что тело само сопротивляется, даёт ему последние силы, чтобы перевоплотиться в человека и огонь потухает. Тэхён собирается запустить в оборотня последний шар, но что-то большое, серое с огромной скоростью сбивает мага с ног.

* * *

      Он почувствовал это сам – в груди что-то ужасно закололо, а всё тело понесло к лесу. Он никогда не был хорошим, не бежал спасать жизни и беспокоился только за свою шкуру, поэтому волка удивило собственное желание бежать и спасать чью-то задницу.       Не было определённого запаха, всё смешалось с ароматом чужой магии, которая пестрила в воздухе, готовая в любую секунду быть оружием против оборотня, но тот всё равно бежал так, что лапы отнимались, нюхал, слушал, не останавливался, потому что мог не успеть.       Его тянуло с такой силой, что казалось, что-то здесь запретное или же ловушка, куда ведёт странный зов магии, но Хо что есть сил отталкивается от земли лапами, и чувствует.       Он улавливает родной запах, слышит рык, а затем скулёж и оступается. Волк кубарем прокатывается и снова встаёт на лапы, даже не отряхнувшись. Он чувствует боль в груди, щемящее чувство, которое сверху тут же затопляется громким словом в голове: «Мой».

Чонгук.

      Хосок узнал бы его по песчинке, свалившейся с лапы, по тихому шёпоту и тем более по этому запаху, который он ни с чем не спутаешь. Оборотень бежит ещё быстрее, насколько это возможно, летит, не замечая ветви, что больно хлыстают его по бокам.       Сейчас в Хосоке силы бурлят огромным гейзером, он слышит, как больно Чонгуку, хотя ещё не видит того места, где всё происходит. Бежит изо всех сил, хочет завыть от жжения в груди, хочет ещё быстрее бежать, но это выше возможностей оборотня.       Хоби не знал, каково это – держаться за кого-то, он и сейчас не понимает, почему его тело такое странное, из-за какого-то запаха своей пары он мчится подставлять свою шкуру, и, возможно, жизнь. Это опасно, но волк всё равно хочет защитить, в нём сейчас плещется такая ярость за то, что пару тронули, что он готов всё деревья здесь в щепки разломать, не оставить живого места в лесу, а обидчика веками мучить, по кусочку отрывать от его тела и оставлять рядом, чтобы тот чувствовал запах собственного гниения.       Живой яростью Хосок влетает на поляну, в воздухе запах палёной шерсти, а перед глазами у волка демон с безумно огромной силой. Это его магией пропахла половина леса, Хосок немного теряется от такой мощи, которая даже за мгновение бросается в глаза. Волк нападает в высоком прыжке на мага, сбивая того с ног.       Он тронул то, что принадлежит Хосоку, он сделал больно его милому невинному Чонгуку. Хосок не просто убить хочет этого мага, он доведёт его до Ада и там будет сам целую вечность купать в самых изысканных и невероятных муках.       В воздухе раздаётся рык настолько мощный, что он низким эхом проходится по лесу, деревья чувствуют силу волка, принимаясь шуметь листвой. Это рычание вожака, сильного альфы, от которого падают на колени другие существа. Хосок зол так сильно, что растёт в размерах, его аура темнеет и расширяется. Обычный волк становится больше человека, теперь может слопать голову Тэхёна и не подавиться, но продолжает рычать.       Ему нравится видеть страх на лице мага, он хочет, чтобы тот умер от разрыва сердца, хочет, чтобы он перед смертью сотню раз представил в своей голове все самые наихудшие исходы. Волк делает шаг, а Тэхён отползает, Хосок снова рявкает так сильно, что мощным потоком воздуха у мага раздувает волосы. Хосок клацает зубами, рычит. Каждую секунду в голове у него мысль о том, что его пару тронули, он может одной лапой убить, но медлит, смакует, надвигается огромной глыбой на мага, пока тот не упирается в дерево.       Хосок немного наклоняет голову вниз, щурится, разглядывая мага внимательно, светит огромной пастью перед ним и аккуратно так надавливает одной передней лапой ему на грудь. Сначала он откусит руки, которые до сих пор пахнут Чонгуком.       Хосок сжимает челюсть, надавливая всё сильнее. Он не будет торопиться, хочет слышать, как у того пропадает от боли крик, так же как и пропал у Чонгука. — Именем Эльвежского леса я приказываю тебе остановиться! — кричит кто-то за спиной.       Хоби прикрывает глаза и замирает. Он размыкает челюсть, поднимая голову, но лапу не убирает. Маг дрожит, его волосы прилипли к мокрому лбу, а взгляд затуманенный, хмельной и слабый. Всем известно, что в каждом городе есть три существа, которым подчиняется лес. Используя силу Эльвы, они карают за преступления больно и беспощадно. Сколько было таких случаев – лес не щадил никого. Волк поворачивается вбок, встречаясь с красными глазами уже знакомого вампира. — О, — выдаёт Намджун, — а ты подрос.       Хосок в ответ рявкает не менее тихо, чем до этого, с силой отталкивает мага как ненужный мусор и с рычанием уходит. Если бы он не пришёл, если бы хоть на секунду задержался, то мог бы потерять самое ценное. У волка никогда не было того, за что ему держаться, он бегал по границам, торговал запрещёнными травами, заряжёнными магией, и даже постоянного дома не имел, перебиваясь временным жилищем.       Теперь он подходит к Чонгуку и впервые ужасается голого тела. Сейчас волку не до шуток, не до пошлых мыслей. Перед ним парень с многочисленными ожогами, пахнет нехорошо после огня. Волдыри на коже ужасные, уродливые, кровь в разных местах на теле, которое в целом выглядит как непригодный кусок мяса.       Хосок скулит, наклоняясь ближе к парню. Он принюхивается, слышит, что дыхание есть, но слишком слабое. Чонгук молодой, намного моложе Хосока, пусть оборотень знает, что раны затянутся, но ему всё равно страшно смотреть на это. Волк скулит, принимаясь вылизывать каждую рану, каждый миллиметр тела Чонгука вылизывает заботливо, скулит временами от странного чувства в груди, что одновременно и жжётся, и давит. Хосок знает, что слюна заживляет, сам пользовался не раз, но это не произойдёт мгновенно, и от мысли, как же будет больно Чонгуку, когда он очнётся, становится дурно. — Довезёшь его на себе? — Намджун подходит к телу, спрашивая волка. Тот оборачивается, смотря своими жёлтыми глазами, а затем тыкается носом в Чонгука и скулит, перебирая передними лапами. — Думаю, что это «да».       Хосок приседает, сгибая лапы, чтобы удобнее было уложить тело парня, Чимин подходит, молча сверкает глазами и уходит дальше. Волк чувствует только то, что тело закрепили только что на нём с помощью заклинания.       Он выходит к большому старому пню, замечая Юнги, что держит тебя без сознания, Чимина и Намджуна, которые сцепили руки мага браслетами, блокирующими магию. В воздухе больше не витает этот запах, что чуял весь путь Хоби, пень продолжает светиться синим, но Чимин быстро поглощает эту энергию, немного пошатнувшись. Хосок видит, что маг израсходовал все силы. Самое выбивающееся из этой картины – растерянно разглядывающий всех Кицу, что пришёл в себя сразу после того, как Тэхёна сковали. — До моей границы недалеко, идём, — говорит Юнги, а Хосок фыркает. Снова эта изба, опять он возвращается к тому, где начинал, снова Чонгук без сознания, и вся эта круговерть не нравится оборотню, но на этот раз он не возражает, аккуратно идёт рядом со всеми и старается огибать ветки.