Где-то между...

— Его лихорадит, это не просто истощение, — Тэхён трясущимися руками убирает марлю со лба Чимина, чтобы снова смочить холодной водой. — Тэ, он справится, — Намждун кладёт руку на плечо, а в ответ парень поднимает на него жалостливый взгляд.       Эти тёмные глаза теперь чище неба, в них всегда искренность, которая душит каждый раз чувствительного вампира. Как же он понимает, что ощущает этот парень, потому что в душе самого та же тревога, потому что Джин так и не пришёл в себя, его раны затягиваются медленнее обычного, а сам он всё ещё в шкуре волка.       Намджун ещё не встречался с таким, омега на грани жизни и смерти уже сутки, а сам он не отходил до этого момента, сторожил и не мог спать, пока волчица не очнётся. У дверей тёрся белый волк, а теперь маячит под окнами этот же альфа, пугает жителей города, но не уходит.       После такого ужаса сразу возник вопрос: что делать дальше? В домах Трёх Граней других городов нет на данный момент жильцов, некуда обратиться людям, они начинают переживать. Намджуну не хватает разумного голоса Джина, Чимина не хватает. Без них он слеп и глух, словно ребёночек в этом жестоком мире, и совсем не понимает, что делать.       Один помощник у них точно есть. Альфа, белый волк из Вергена, которого как-то в бою умудрился охмурить своими чарами Джин, но вампир не даст им сблизиться. Глядя на этого влюблённого альфу под окнами, Джун хочет забрать волчицу к себе и кричать «моё, не дам!». Только его косточки достойны быть погрызаны этим чудесным оборотнем, Намджун лелеет в сердце теплоту к своей чудесной омеге и ревность к чёртовому альфе, который ещё и воет под окнами по ночам. — С ним точно что-то не так, Джуни. Я знаю, как выглядит истощение от сил, это совсем иная форма, — Тэхён перебивает глубокие мысли вампира, возвращая к жестокой реальности. Чимин умирает, он действительно упал в обморок, все подумали, что он накопит силы и придёт в себя, но всё стало только хуже. Тэхён скулит от отчаяния и падает на руку Пака. — Чимин. — Когда ты успел к нему привязаться? — Когда он трахнул мой рот, наверное, — сладко улыбается бывший маг, а Намждуна передёргивает. Зачем он спрашивал вообще? — Стой, Джуни, посмотри, — Тэхён поднимает бледную руку, на которую только что клал голову, где краснеют маленькие ранки. — Это не укус вампира, — хмурится он, наклоняется ближе, смотрит на точки и думает, кто мог оставить такой аккуратный укус, будто хотел просто проткнуть кожу. — Это укус змеи, чёрт! — Тэхён как прокажённый отбрасывает руку и вскакивает. Он оглядывается по сторонам и ищет что-то. В спальне Чимина ничего нет, да и не поможет, поэтому он умирает, потому что смертен и яд уже давно в его крови. — Здесь поможет только чудо, — бывший маг хватается за голову, готовый отодрать клоками свои волосы. Он жалеет, что вовремя не помог, что натворил всё это сам, отпустил их без подмоги. Во всём он виноват, сейчас бы не лежало двое без сознания, и было бы всё по-старому.       Теперь всё кажется бесполезным. Тэхён не понимает, к чему он шёл и чего хотел добиться. Зачем он начал? Он испортил столько жизней, нарушил привычную рутину, но было же в целом неплохо, он так и мог остаться здесь, в доме Трёх Граней и помогать людям. Теперь хочется плакать и повернуть время вспять. Он ошибся, повернул не туда и оступился. Это должна была быть его битва, а оказалось, что за него готовы бороться все. — Если ты про чудо, то хочу напомнить, что ты единственный, кто лишился здесь магии, — Намджун тыкает вбок, мешая немой истерике Тэхёна. Даже усмехается, хмыкает и разворачивается к выходу. — Спасём мы твою любовь с первого минета, не переживай.

* * *

      Тебя позвали, объяснили, что нужно делать, а Тэхён рассказал, как нужно лечить. — Меня Чимин научил, — с гордостью говорит он, а у самого руки от волнения трясутся. Он их прячет за спину, делая шаг назад от кровати. За твоей спиной Юнги, он молча поддерживает на расстоянии, блестит глазами и эмпатически дарит спокойствие.       Никто не уверен, что всё получится, ты сама никогда не пробовала ничего подобного, но прикрываешь глаза. На руке Чимина делается надрез, нужно, чтобы яд вышел как-нибудь, а для этого нужна рана. Ты прикрываешь глаза и чувствуешь. Его сердце. Оно бьётся слабо, перегоняя по венам кровь, организм борется с ядом, весь воспалённый и еле живой. Чимин может умереть в любую секунду, покрывается испариной постоянно, рвано дышит, тихо и слабо. Все органы уже воспалены, некоторые даже не работают – это всё ты ощущаешь, видишь, чувствуешь, перекатив силы внутрь Чимина. Они там исследуют всё, неотрывно откликаются для тебя и наводят уборку.       Ты прикладываешь максимум усилий и желания, впитываешь душами всю грязь, как губкой, и вынимаешь по сосудам, капиллярам, венам. Ты выжимаешь до последней капли яд, в это же время ощущая всё то, что происходит внутри мага. Это отвратительно, хочется опустошить желудок, кружится голова, но ты всё равно заканчиваешь, очищая всё до конца, и делаешь глубокий вдох. Всё это время ты не дышала. — Чимин? — Тэхён опускается на колени перед кроватью, а ты встаёшь, так что Юнги тут же утягивает твоё тельце в объятия, потому что ноги тебя держат с трудом. Ты замечаешь, сколько накапало крови, вышла небольшая лужица, она почти чёрная, некрасивая и пахнет отвратительно. — Я чувствовал отраву внутри него, она вся вышла, она снаружи, ты справилась, — шепчет на ухо Юнги, поглаживая по спине. Тебе хорошо в его руках, уютно. Сила вампира позволит ему даже отнести на руках до кровати. — Хочешь лечь? — тут же спрашивает вампир. — Опять читаешь мысли? — Ну, ты думаешь прямо мне в ухо, — он беспечно пожимает плечами и поднимает тебя на руки, уводя из спальни. — Чи-мин, — нараспев произносит Тэхён и убирает влажные волосы со лба. Он чувствует, это небольшое движение ощущает. Пак хмурится, дёргает рукой и отталкивает от себя бывшего мага. — Грабли убери, жарко, — бурчит и переворачивается на бок. Тэхён вскрикивает, подпрыгивает и хлопает в ладоши. В его глазах сияние радости, они загораются шоколадными переливами и сверкают. Намджун тоже улыбается, он обнимает Тэ робко, не сильно, улыбаясь от тепла этого человека. — Я рад, что…       Перебивает происходящее вой Чонгука и топот его ножек по второму этажу. Он всё ещё в форме волка, не может перевоплотиться и никто не понимает, почему. Он залетает в комнату, немного не рассчитав, валится на бок и прокатывается кубарем, прежде встать на четыре лапы. Он некрасиво что-то завывает, прыгает и топочет передними лапами, а потом в нетерпении тянет Нама за штанину. — Да что такое? — Киму приходится расцепить объятия и пройти к комнате Джина. Он бурчит про порванные штаны, что-то о том, что не напасёшься одежды из-за этих волков и топает послушно до самой кровати, не сразу понимая, что на ней лежит человек.       Не волк, а Джин. С открытыми глазами и лёгкой улыбкой. Он даже не прикрывается, из-за чего Намджун краснеет, отворачивается, хотя всё равно хочет удостовериться, что с парнем всё нормально. — Господин Ким, — нервно и поучительным тоном начинает оборотень. Его голос бодрый, что только радует, только вот такое официальное обращение не нравится, так он говорит только когда Джун косячит очень сильно. — Вы, извиняюсь, какого чёрта оставили меня одного в компании этого развратного и наглого альфы? Я очнулся, когда он меня обнюхивал! Какая наглость! — Джин упирается взглядом в Хосока, который уже далеко от кровати опёрся на комод и лишь пожимает плечами. — Не собирался я свой хуй пихать в тебя, откусишь ещё, — закатывает альфа глаза и приседает на корточки, чтобы почесать за ушком у Чонгука. — Что за херь с тобой приключилась, Гугу? — обращается он к омеге тихо, но Джин и Намджун прекрасно услышали каждое слово. Они, распахнув рты, уставились на альфу, а тот, даже не поднимая головы, им в ответ тихо бурчит: — Идите нахер. — С тобой всё хорошо? — Намджун спрашивает Джина, смотря в его лицо, захватывая плечи, и уговаривает себя не смотреть ниже. Он повторяет себе это как мантру и радуется, что здесь нет Юнги, тот бы уже давно высмеял за такие мысли. — Могло быть и хуже. Ты посмотришь на меня нормально или нет? — Ты голый, — Намджун старается не краснеть, но это никак не проконтролировать, поэтому уши беспощадно горят, а Джин смеётся. Он встаёт сам с кровати, немного тяжело, прихрамывая, и подходит, чтобы крепко обнять вампира. — Я думал, что мне нечего терять, раз моей пары нет в живых, но в лесу я понял, что сейчас у меня самая большая семья, за которую хотелось бы сражаться. Ты мне так дорог, Намджун, я так редко это говорю, — Джин кладёт подбородок на плечо вампира, а тот обнимает аккуратно голую спину, опять повторяя в голове не вести ладонями вниз. Хотя с его ракурса открывается прекрасный вид сверху на красивую омежью задницу, она кажется нежной, молочной, самым лучшим десертом, который хочется куснуть.       Намджун кусает вместо этого плечо, пока Джин вздрагивает, вампир старается максимально нежно это делать, так что зализывает после этого рану. — Это чё сейчас, блять, было? — Хосок, не моргая, пялится. Портит момент, скотина. — Намджун? Ты укусил меня? Только не говори, что это метка, я тебя тогда тоже укушу, за самое видное место! — шипит злобно Джин, отрываясь и смотря в глаза бесстыжему созданию, качает головой и показывает зубы, потому что настроен серьёзно. — У тебя всё равно нет пары, какая разница.. — Это метка, скотина, у меня её даже от истинного не было, балда! — Джин рычит, скалится и больно вгрызается в шею вампира, почти жрёт в отместку или по привычке. Намджун хмыкает, когда Джин, весь перепачканный, отстраняется. — Охуеть, вы пиздец, сука, да вы серьёзно?! Ебанистика.. Чонгук, пойдём от этих тормознутых, у меня слов нет, — Хосок харкается перед выходом, в последний раз оборачивается, пока пропускает волка вперёд, хмурится и для закрепления снова харкает. Смачно, с хрюканием на вдохе, выпускает много слюны, будто одобряя этот странный недо-брак.       Они с Гуком выходя на крыльцо, тот ложится на колени передней частью туловища и тихо скулит. — Знаю, ты не привык быть в теле волка, — он гладит мордочку волчицы, и та успокаивается понемногу. Они лениво смотрят на то, как с опасением заходит в дом ТГ старая женщина-вампир, она оглядывает пару и качает головой. — Делом надо заниматься, а не детей делать, — она цокает, а Чонгук поднимает голову, вскакивает мгновенно на лапы и таращится на неё. Конечно, она пугается, ускоряет шаг, но Хоби рычит. — Детей? Что за нахер вы сказали, мадам? — Волчица твоя беременна, я вижу в ней две жизни, балбес. Сами не предохраняются, а потом бабка виновата, — бормочет себе под нос и спешит зайти внутрь.       Чонгук переглядывается со своим альфой, рычит, злится, наступает на него полный злости и негодования, из-за чего тому приходится вытянуть вперёд руки. — Ты не знал? Я тоже не знал, Чонгук, спокойнее.       Они решают пойти к Джину, потому что он должен лучше разбираться в природе волка. Тот слушает всё от начала до конца и кивает. — Да, всё верно. Чонгук беременный, поэтому не может перевоплотиться. Ему нужно в виде волчицы два месяца примерно выносить детей, а потом родит. Он мужчина в виде человека, как он, по-вашему, без нужных органов будет вынашивать детей? Вы, конечно, молодцы, трахаться в течку, так ещё и в виде волков, да вы хоть чем думали, когда сцепку делали? Членом, я полагаю.       Чонгук скулит и падает на пол с печальным видом. — Не ныть! — Джин закатывает глаза. — У вас будут дети, придурки, это радостная новость, разве вы не счастливы? — оба оборотня в ответ отрицательно качают головой.

Спустя год.

— Юнги! — ты смеёшься, отпихивая его, а вампир напирает, облизывает старые укусы и ставит новые. Он даже не ест, а просто играется. Тоже смеётся, сужая свои глаза, выглядя совсем озорным мальчишкой. Он стискивает тебя в постели в объятиях и валится сбоку, когда совсем выбивается из сил.       Мин просунул одну руку под твою талию, чтобы крепко прижать, а другой играет с твоими пальцами, перебирая их с лёгкой улыбкой. Он похож порой на кота, которому нужно порезвиться, а потом долго лежать и играть с очередной безделушкой. Порой он словно объелся сметаны, остаётся лишь довольно замурчать. Мин лениво моргает, в такие моменты начиная говорить невнятно и растянуто. — Хосок хочет отдать нам своих детей на выходные, у Чонгука намечается течка, ты же не против? — он приподнимает голову, смотря даже с мольбой, а тебе остаётся лишь коротко засмеяться.       Как же Юнги любит этих волчат, он готов играть с ними сутки напролёт и никогда не отдавать родителям. Хоть он и говорит, что Хосок его бесит, а шерсть потом разбросана по всему дому, заставляя его смешно фыркать и чихать, но всё равно ты прекрасно видишь яркую улыбку, слышишь от него громкий смех и счастье, когда приводят этих детишек.       После первых родов у Чонгука родилось трое: две альфы и одна омега. Очаровательные серые волчата, игривые и любопытные. Больше Чонгук рожать не хочет, но течек у него было после этого не так много, это будет лишь вторая с тех пор, так что ты, зная нетерпеливость Хоби, прекрасно чувствуешь, что Гугу опять забеременеет. Они переехали в Миртен окончательно, потому что после победы над вожаком, Хосок сам им стал и, к удивлению, является прекрасным предводителем волков. В нём есть всё, чтобы руководить оборотнями, а те уважают его, любят Чонгука за его очарование и нежность, но побаиваются его альфу. Хоби всё ещё самый большой волк среди них, в его глазах жёлтым сверкает угроза и авторитет, в то время как Чонгук обещает всем заботу.       Когда дом Трёх Граней в Миртене опустел, туда не стали брать трех существ, Чонгук и Хосок там прекрасно заняли своё главенствующее место среди волков. В городах теперь можно жить и другим существам, границы стали условными. Вражды действительно нет, вампиры, маги и оборотни перемешались быстро и незаметно, никто даже не понял этого, словно всё так и было изначально. В Миртене всё ещё большую часть составляют волки, в других городах в основном существа не стали переезжать, так что по факту Эклен считается городом вампиров, хотя там все три народа смешались. Миртен для волков, где живёт вожак. Хосок имеет власть и в других городах, но лишь над оборотнями, а Верген для магов, которые каждый день расходятся по всей территории трёх граней, колдуя и продавая вещи различного рода, а вечером возвращаются обратно в свои маленькие домики. — Я не против, уже научилась с тремя резвыми сорванцами обращаться, хоть своего рожай, — ты смеёшься и натыкаешься на серьёзный взгляд Мина. У него опять горят глаза, ты видишь лёгкую нервозность в своём парне, и улыбка спадает. — А ты хочешь? — Что? — Ребёнка, — Юнги отводит взгляд, не смотрит на тебя, а сам неконтролируемо краснеет и жуёт губу. — Хочу, — отвечаешь тихо, смотря на него застенчиво и кротко, хлопая глазами. — А ты?       Мин не отвечает, он облегчённо выдыхает, опускаясь для поцелуя. Он берёт твоё лицо в свои ладони, прижимается всё ближе, теперь нависая сверху. Ты жмёшься сильнее, а вампир не ждёт, он разводит твои ноги, несмотря на то, что у вас только что был секс. — Хочу посмотреть на тебя беременную, — Мин толкается с яркой улыбкой. Таким счастливым ты ещё не видела этого вампира. Он буквально сияет, целует со вторым толчком нежно-нежно, будто касаясь хрупкого цветка, словно ты самое дорогое, что есть на свете, неповторимая и прекрасная. Юнги передаёт это в каждом толчке и движении, ласково гладит твоё тело, проводит рукой осторожно, сам разглядывает с небольшой улыбкой. — Хочу ребёночка, — он останавливает руку на животе, нежно поглаживая большим пальцем.       От всего этого у тебя застревает ком в горле, почему-то хочется обнимать Юнги и плакать от счастья, ты не заслужила этого вампира, не может быть, что это существо хочет от тебя детей. Мин правда хочет этого больше всего на свете, он не думал об этом, но, оказывается, это желание давно сидело в нём и ждало своего часа.       Юнги наклоняется и нежно проводит линию по твоей шее, а потом кусает. Его зубы вонзаются глубже и дольше, чем обычно, ты застываешь, чувствуя, как он кончает в тебя, заполняет и отстраняется с довольной улыбкой. Он поставил метку, он действительно это сделал. После стольких дней ожидания ты и не думала, что Мин правда когда-нибудь осмелится, а теперь он сияет как ночное небо, твоя персональная звездочка. Счастливый и удовлетворённый, он мурчит и опять сворачивается у тебя под боком. Ты чувствуешь себя на своём месте.

* * *

— О чём думаешь? — Хосок выходит на крыльцо своего дома, накрывая Чонгука пледом. — Думаю, что детей нужно будет в школу потом отдать, но я скучаю по ним, стоит лишь на пару дней отвезти их к Юнги, — Чонгук ёжится и сильнее натягивает плед. Вечерами становится всё холоднее, ветер не тёплый, но он красиво треплет волосы омеги. Хосок невольно засматривается, ощущая себя последним романтиком на планете. — Не скули, Гугу, те три уёбка прекрасно учат мелких пиздюков.       Джин, Намджун и Чимин оставили политику, когда только закончили утверждать новую систему. Теперь существуют для многих дел суды и тюрьмы, а вместо пограничников – постовые, их много, самые ответственные собрались, чтобы следить за порядком и, если он нарушался, то сразу же следовало наказание по закону. Они дежурят не только у границ, но и в городах, везде, где могут проходить нарушения закона.       Сама же троица решила приступить к обучению. Они учат всех – опытных и неопытных, каждый в своей области пытается сделать миры лучше и умнее, они создали свою школу и планируют открыть ещё, потому что желающих учиться всё больше и больше. — Я тебе сколько раз говорил не материться? — шипит омега, прожигая ядовитым взглядом. — Да тише ты, карамелька, пойдём лучше в дом, и я, наконец, оттрахаю твою сладенькую дырку. — Как же ты меня достал, — Чонгук резко встаёт и убегает в дом. — Мы ещё даже детей не отвезли, а ты начинаешь! — слышится изнутри. Хосок хмыкает и харкается на землю, прежде чем войти и найти своего омегу по крику или по запаху. — И прекращай плеваться, вчера я видел, как дети повторяют за тобой! — Да как ты увидел? — Хосок на первом этаже даже не видит Гука, когда со второго появляется его голова. — Мне видеть не нужно, я все твои поганые привычки выучил.

* * *

— Иди уже, — смеётся Намджун, глядя на то, как Чимин яростно повторяет заклинание, но оно не выходит. Пак торопится, он всегда спешит, но каждый раз яростно это отрицает. Ровно как и то, что влюблён. — Ромео всё ещё на работе? Какая новость! — Джин смеётся, приваливаясь к плечу Намджуна и игриво того кусая. Вампир сладко улыбается этому омеге и целует в нос. — Я всё ещё здесь, не смейте при мне нежиться, — бурчит Чимин, надувая губы. — Вы живёте вместе, а мне приходится каждый день телепортироваться в конце дня в Верген. — Ты сейчас сказал, что любишь Тэ?       Чимин округляет глаза и хватается за магическую подвеску на груди. — Нет! — он исчезает, оставляя после себя облако чёрной магии, а пара смеётся с этого влюблённого парня.

* * *

— Намджун опять говорил мне, чтобы я признался тебе в чувствах, — Чимина встречает Тэхён в теплом маленьком домике, где всего две комнатки, ванная и кухня. Паку здесь невероятно уютно. Сначала он приходил, выбирая отмазки, будто негде спать, трудно засыпать одному, потом просто стал приходить к Тэ, пока тот не предложил переехать к нему.       Сейчас бывший маг встречает его в огромном халате, укутанный и мягкий. Его хочется обнять всеми конечностями и целовать красные щёчки. — И что ты ответил? — Тэхён подходит ближе, шаркая тапками по полу, он раскрытыми глазами смотрит Чимину прямо вглубь ореховым взглядом и, сам того не понимая, вертит внутренности Пака на адской карусели, так что теперь маг осознаёт, что не может соврать. Он этим глазам никогда больше не сможет сказать неправду. — Я влюблён в тебя, Тэ. Наверное, ещё с того момента, как ты сидел в клетке, почти умирал от нанесённых ран и делал вид, что ты в порядке. Я тогда поразился тому, какой ты..       Тэхён перебивает, чмокая Чимина звонко в губы, растягивает широкую улыбку и мизинчиком цепляет ладонь мага. Пак ошарашено хлопает в ладони, его так грубо прервали, когда он был готов излить душу. — Пойдем, я покушать приготовил.       И всё как-то правильно без долгих речей и пошлых поцелуев. Всё по-домашнему тепло и пахнет счастьем. Хочется плакать от красивого ужина, от яркой улыбки Тэхёна, которого Пак должен благодарить за такой прекрасный новый мир. — Завтра к нам придёт Юнги и Душа с волчатами? Мне Джин сказал, — Чимин садится за стол напротив Тэхёна, а тот кивает. — Я поражаюсь, как они всё успевают? — Эльва даёт им силы, — спокойно говорит Тэхён, положив свою руку сверху ладони Чимина.       Вы с Юнги взяли ответственность за лес. Живя теперь вместе в Вергене, почти по соседству от Тэ и Чимина, Юнги чувствует любое колебание энергии, связанное с Эльвой и карает всех, кто посягает на святые деревья, а ты встречаешь новые души, которые преподносит лес. Ты их направляешь, учишь кратко жизни и передаёшь в школу. — Кстати, я уже давно понял, почему у тебя исчезли силы, — Тэхён наклоняет голову, его чёлка забавно прикрывает один глаз, поэтому Чимин с улыбкой поправляет его волосы. — Я видел, как Душа это делает с тем старым магом в лесу, и не поверил своим глазам. Она свою душу отделяет от тела, вселяясь в мага и разгоняя остальные силы. Они пугаются её жизни и света, поэтому темнота уходит, но потом она возвращается в своё тело, оставляя мага совсем без сил. Тогда она хотела применить магию иллюзии, но слишком сильно залезла вглубь тебя и переборщила.       Тэхён на это лишь пожимает плечами. Он не знает, благодарен тебе или зол. Без сил он как без рук, но всё же он не хочет возвращаться к прошлому, где даже не мог наслаждаться тому, как Чимин нахваливает его ужин и коротко целует в губы за вкусный суп.       Большая сила нас отравляет, с ней мы забываем мелочи, которым радовались, она убивает живые эмоции, которые зарыты в самой простоте. Тэхён счастлив жить в новом мире, он каждый день видит чужие улыбки и понимает, что всё было не зря. Поменялось не так много, но как же теперь ликует сердце бывшего мага. Теперь этот дом, куда приходит его Чимин, его скрипучая кровать, где они проводят ночи – всё ему кажется роскошью. Раньше это место не имело для него смысла, он был одержим идеей, но теперь это Дом с большой буквы. У него шумные соседи, во дворе живёт кот, которого он подкармливает, а под боком Чимин.       Тэхён теперь точно знает, что всегда нужно слушать друг друга и говорить, иначе можно прийти к ужасным последствиям. Счастье не во власти, не в глупой идее, оно в открытой душе, в искренности, умении выслушать и понять.       Этот бывший маг поменял всё. Он в жизнь каждого существа уложил кусочек своей души. У него было их тысячи, а теперь нет ничего, но Тэ ни о чём не жалеет, он готов всего себя растратить ради других. Даже в таком простом домике Вергена, без магии внутри Кима, они с Чимином всё равно счастливы по-своему.       Нет больше границ, они отделяли их друг от друга, сеяли боязнь и глупые мысли. Теперь они не просто в Вергене, они на грани молчаливых признаний, пересечения взглядов. Всё смешалось, и будто бы никогда не было границ. Сейчас они в месте, не имеющим ни одного названия, они находятся где-то между безграничным счастьем и спокойствием.