Совершенно другая сказка

      Спустя какое-то время, когда Чимин собрался сам и был готов ехать хоть на край света, он решил пойти помочь Каисе. Ему казалось, что у неё будет много вещей, которые она захочет взять с собой, поэтому ей понадобится помощь. Но девушку в её комнате он не нашёл. Не нашёл он её и в лаборатории. Обошёл всю библиотеку, звал её, но там тоже не было. Внутри росло беспокойство, это было странно. Её запаха, именно свежего, он тоже не чувствовал. Девушка ведь способна проходить через пространство в определенные точки, это не удивительно, что её след иногда резко обрывался. Но последнее место, где он уловил его - в её комнате. Более нигде не находилось продолжения.       На всякий случай мужчина ещё заглянул в кухню, очень надеясь, что его волнения беспочвенны, и что она найдется там, веселая, улыбчивая и уминающая какую-нибудь булочку. Но её там тоже не было. Как назло нет ни кота, ни ворона, чтобы спросить.       — Чимин.       Мужчина поворачивается, услышав голос девушки. Наконец-то нашлась! Он делает несколько шагов на звук и слышит, как Каиса снова зовёт его.       — Каиса? Ты где? Ты уже собралась? Я искал т…       — Чимин, иди сюда.       Голос какой-то отдаленный, немного странный и кажется туманным. В любом случае, ему нужно пойти и узнать, иначе он не поймет, почему вот так.       Пока Чимин идёт, он периодически слышит её голос и настораживается ещё больше. Начинает понимать, что это и её голос, но одновременно нет. Не те интонации. Да и в самом деле, она бы не стала так беспрестанно звать его куда-то. Скорей сама бы подошла, чтобы не кричать через весь коридор.       В итоге голос приводит Пака к лестнице вниз, в холл. А там первое, что он видит это... Что-то действительно невероятное. В центре зала выросло огромное необычное дерево с толстым белым стволом, будто из слоновой кости. Его насыщенные зеленые кроны, увешанные светящимися нитями, шариками и паутиной, тянулись куда-то вверх, обнимая полупрозрачный, теплого цвета шар. А в этом шаре находилась Каиса, прижав колени к груди, и будто спала. Или словно застыла во времени.       — Пак Чимин, белый лис. Наконец-то увиделись воочию. — слышится глубокий, незнакомый женский голос.       Мужчина спускается и остро оглядывает помещение, замечая то, что пропустил изначально — незнакомку, вальяжно разлегшуюся на ветке могучего дерева. Когда он стал приближаться, она плавно поднялась, и ветки, неестественно изогнувшись, но не сломавшись, опустила её на каменный пол.       — Могу я предположить, что вы - Хозяйка? — спокойно, но несколько напряженно спрашивает он.       — Так и есть, — отвечает она, мягко и, вместе с тем, опасно улыбаясь, — и можно на «ты».       Теперь он видит её во всей красе и сразу же понимает - эта женщина не из людского рода. Её рост превышал среднестатистический мужской в два раза, но тем не менее, пропорции её тела были идеальными. Она будто из рода мифических великанов или скорей, Богинь, о которых он читал в книгах, ещё будучи совсем ребенком. Не хватало лишь белоснежных крыльев за спиной.       У неё были яркие, насыщенные голубые глаза, цепкий внимательный взгляд и бесконечная мудрость на его дне, пополам с хитростью и всезнанием. Таким взглядом говорят: «Я сведуща во всем». Губы её слегка улыбаются, правый уголок чуть выше, чем левый, и это походит на усмешку. У Хозяйки персиковая кожа и румяные щеки. Волосы её – золотое руно, ниспадающее до середины бедра аккуратными вьющимися прядями. Над заостренными ушами с обеих сторон белые розы, что есть и слева на плече. Голову украшает тонкий серебряный венец с вкраплением бирюзовых камней, что имеются и в её тонком посохе, и в серебряных одеждах. Верх одеяния — будто изящный доспех, кончающийся до живота, с воротником стойкой и витиеватыми шёлковыми рукавами, ушитыми золотыми тончайшими нитями и голубыми каплевидными камнями. Низ её одеяния — струящаяся белая юбка с разрезом до бедра, что шлейфом расстелилась по полу.       — Почему ты забрала её? И зачем это представление? Я думал, ты не желаешь ей зла. — сразу в лоб спрашивает он, отводя взгляд и останавливаясь глазами на девушке, что была заточена точно насекомое в янтарной капле.       — Так и есть, не желаю. Я хотела поговорить с тобой, — женщина сделала шаг в сторону, начиная обходить его, — и показать некоторые свои возможности.       Её улыбка стала шире и чуть коварней. Чимин насторожился, но не сдвинулся с места, наблюдая за ней лишь глазами.       — Зачем?       — Ты хочешь забрать мою племянницу. — вот так просто и легко произносит она.       Она делает один шаг и пропадает из виду, чтобы уже через несколько секунд коснуться его плеча и оказаться вплотную. Чимин не вздрагивает, лишь едва щурит глаза, когда палец с тонким ноготком поднимает его за подбородок, заставляя смотреть вверх.       — Она не знает, что ты её тётя. — не спрашивает, а констатирует он.       — Так и есть. Её воспоминания очень травматичны. Поэтому нужно было держать это в тайне.       Второй рукой она касается его белоснежных ушей, вскользь проводит по хвостам. Когда он успел вернуться в эту форму? Ей под силу и такое?       — Я могу многое. И это не исключение. — будто читая его мысли, говорит она, залюбовавшись хвостами.       В её глазах был лишь интерес и любопытство. Но не от того, как это бывает, когда ты видишь нечто новое. Скорей, из-за того, что тебе становится интересно, как работает созданное тобой творение.       — Ты запечатала её воспоминания? — продолжает спрашивать Чимин, позволяя этой женщине утолять свое любопытство, каким бы оно ни было.       — Нет. Она сама это сделала, её сила таким образом защитила её. Не совсем пространственная магия, но что только не случится из-за сильного стресса.       — Ты знаешь, что с ней случилось?       — Хочешь знать? — хозяйка хитро и широко улыбается, даже несколько проказливо.       Будто она именно этого вопроса и ждала всё это время.       — Да. — твердо отвечает он.       Женщина совершает пас рукой, и они растворяются в золотых искрах. Появляются они уже на некоей платформе, на дереве рядом с шаром, в котором спокойно спала Каиса. Хозяйка дотрагивается ладонью до прохладной сферы, смотря на дитя с нежностью и бесконечной любовью.       — Я наблюдала за вами. Я знаю обо всём, что здесь происходило. И я знаю, что она сказала тебе, что она не из этого мира. Это ей когда-то сказала я сама. Ничего из своего прошлого она не помнит. В её родном мире, её семья – это давнее поколение пространственных магов. Они очень ценны и одновременно опасны. Таких людей было мало, но они были. В вашем же мире, такие способности только у вашей расы. Из-за их редкости за них велись войны и сражения, ведь это великая сила – создавать порталы без особых усилий, искривлять пространство, создавать новое. Именно из пространственных магов и вырастают такие как я - творцы миров, демиурги. — Хозяйка взмахивает рукой и на краю их платформы воссоздаются картины прошлого.       В смутно знакомых комнатах, мелькая, показывались солдаты, убивающие людей. Там были крики, стоны боли. Там же показалась и Каиса, очень измененная, совсем другая и одновременно всё та же. Испуганная, загнанная, отчаявшаяся. Цепляющаяся за высокого плечистого мужчину брюнета с мечом в руке и держащая за руку белокурую высокую женщину, так сильно похожу на саму девушку и на Хозяйку. Кадр сменяется и теперь перед ними бились два молодых мужчины, защищавших семью позади – оба темноволосые, воинственные, но все в крови и уставшие. Создавалось впечатление, что сражались они довольно долго и изнурительно. Они были похожи как две капли воды, но неуловимо отличались, будто огонь и вода. Может быть, дело в выражениях их лиц? Одно искажено несдерживаемой яростью, а второе холодным раздражением.       — Семья Каисы, моя семья, они не захотели вставать на чью-либо сторону, предпочтя нейтралитет. Но, как говорится, не достанешься мне, то не достанешься никому. На них напали, перебили стражу и зажали в тронном зале, — женщина отвела руку от шара и тот внезапно треснул, начиная походить трещинами по всей поверхности, — кажется, она злится. Каиса всегда была сильным ребенком, не мудрено, что эта хрупкая сфера не задержала её надолго. Ты ведь понимаешь, мне нужно было поговорить с тобой один на один.       Хозяйка не была расстроена, скорей ей было весело. Сейчас она улыбалась искренне, насколько мог судить Чимин. И в глазах её стояла гордость.       — Я понимаю. Но мне кажется, ты сказала мне не всё, — Чимин нахмурился, ему не нравилось ощущение недосказанности, — что с её воспоминаниями? Она вспомнит своё прошлое?       — А вот вторую часть истории ты узнаешь тогда, когда вы покинете порог замка, — Хозяйка склоняет голову к плечу, вдруг меняясь в лице и становясь очень серьезной, — её воспоминания вернутся, она сможет покинуть замок, но она заплатит высокую цену за это, Чимин.       Пак не успевает спросить, пространство снова начинает кружиться, и они оказываются на улице, на самом пороге замка, перед огромными воротами. Каиса уже была на руках у Хозяйки и приходила в себя, даже умудряясь ворчать. Мужчина тут же сделал два больших шага, забирая её и вскоре опуская рядом с собой.       — Как себя чувствуешь? — спрашивает он, обеспокоенно заглядывая в её лицо.       — Немного раздосадовано, ведь Хозяйка, кажется, разговаривала с тобой. Судя по её хитрому лицу, — Каиса смотрит на женщину осуждающе, а она лишь мягко улыбается, вроде как не при делах, — можно было так и не делать.       — Это было необходимо, моя дорогая. — невозмутимо отвечает она.       — Охотно верю. — фыркает девушка.       — Я собрала все твои вещи, они в твоем «кармашке». Все до единого листочка и зелья, не переживай. — говорит женщина.       — Ты отпускаешь меня? — тихо спрашивает Каиса.       — Да, я отпускаю. Все правила тобой были соблюдены, Чимин обошел их все, и теперь вы оба здесь. Твоя история с замком на этом месте заканчивается и, наконец, ты начинаешь новую жизнь. Я поздравляю тебя. — хозяйка слегка склоняет голову и выглядит она как никогда счастливой, с этой обычной, такой знакомой улыбкой.       Чимин отпускает Каису и та стремительно врезается в Богиню (ведь ими и являются демиурги), крепко обнимая. Женщина ласково улыбается ей, гладит по волосам, заправляет пряди за уши и смотрит с щемящей в груди нежностью. Даже Пак это чувствует, будучи сторонним наблюдателем.       — А теперь, спустись по лестнице и встань лицом к воротам. Пора закончить недомолвки.       Каиса недоуменно смотрит вверх, утирая набежавшие слёзы грусти. Эта великолепная сказочная Хозяйка была для неё больше, чем просто кем-то, кто следил за ней. Сестра? Мать? Кто-то очень-очень близкий.       Пак берёт её за руку и ведет за собой вниз, и вместе они встают так, как было велено.       — Максимилиан, Василевск. — зовет демиург, и перед ней вдруг появляются кот и ворон.       — Мася, Вася, а я как раз хотела искать вас идти, где вы были? — радостно воскликнула девушка, уже рванув к ним, но её придержал Чимин.       Каиса недоуменно повернулась к нему, затем посмотрела на своих фамильяров. Они молчали. Взгляд Хозяйки выражал грусть. Что случилось?       — Ч-что такое? — дрожащим голосом спрашивает она, бегая взглядом от одного, к другому действующему лицу.       Сердце вдруг испуганно стукнуло о ребра, от страшного предчувствия. Где-то в груди поселилось неприятное ощущение, будто сердце сейчас превысило свой лимит ударов в секунду, и из-за этого сперло дыхание.       Чимин понял, что сейчас происходит и что будет потом. Как же это горько.

Музыка: AURORA - Churchyard (Live on KEXP)

      — Каиса, послушай нас. — просит Максимилиан.       Девушка начинает дрожать от такого тона.       — Твои воспоминания вернутся сегодня. Но до этого, мы расскажем тебе кое-что. — произносит Василевск.       И почему-то Каиса вовсе не рада тому, что её воспоминания вернутся. Чувство, будто за этим последует что-то необратимое.       — Шестнадцать лет назад ты оказалась вместе с этим замком в этом месте, ограждённым лесом Элисооноры - ты знаешь её как Хозяйку. Мы смогли спасти тебя из собственного мира и перетащили сюда, где нет таких, как ты. Где никто бы не узнал и не понял. — продолжает Василевск.       — Но цена для нас была слишком велика. Я и Василевск умерли. То, что сейчас ты видишь - последствия твоей необычной силы. Мы - мыслеобразы твоих родных братьев, мы - твои утерянные воспоминания, воплощенные в плоть и кровь. Ты не хотела терять нас, поэтому мы стали такими и были рядом всё это время. Поэтому ты не могла вспомнить.

Огонь и лед.

      Она не могла им не поверить. Это слишком серьезная ситуация, чтобы быть шуткой. Они никогда не обманывали её ради веселья. Так выходит...       Каиса не чувствует, как по щекам капают слёзы. Она их не помнит, как своих братьев, но глубинные чувства говорят ей, что она теряет что-то очень важное. Бесценное.       Кот и ворон делают первые пару шагов в их сторону, будто по команде, синхронно. Их тела изменяются и перед девушкой предстают два молодых мужчины в незнакомых доспехах.

Глубокий красный и темный ультрамариновый.

      Тёмные, почти чёрные волосы у обоих. Голубые глаза у Василевска, карие у Максимилиана. Лёгкая улыбка Васи и серьёзное спокойствие Маси. Она на подсознательном уровне узнает в них своих фамильяров, находит знакомые черты, соответствия.       — Прости, что всё вышло вот так. Но преподнести эту информацию как-то иначе невозможно, — произносит Василевск, с сожалением поджимая губы, — мы умерли шестнадцать лет назад, малышка. Но ты подарила нам ещё шестнадцать лет самой лучшей жизни на свете. Здесь с тобой.       Оба мужчины делают еще пару шагов к ней, уже рыдающей без единого звука. Шокированной. Они протягивают ей руки, и она будто под гипнозом, делает шаг вперед, вкладывая свои ладони в их теплые руки. После прикосновения, в голове начали всплывать картины, те самые, утерянные, о том, что было столько лет назад.       — Не нужны мне воспоминания, останьтесь. — беспомощно произносит она, крепко сжимая узнаваемые теперь ладони.       — Мы не можем. Наше время истекло и нам уже пора, малышка. — с сожалением говорит Максимилиан, качая головой.       Мужчина выдавливает из себя извиняющуюся улыбку, стирая костяшкой второй руки слезы с её щеки. Василевск делает тоже самое, но с другой стороны.       — Вы пр-правда н-не можете..? — едва выговаривает, потому что слезы душат её, и она ничего не может с этим поделать.       В горле стоит ком.       Информация равномерно вливается в её голову, ровно также, как мужчины напротив начинают исчезать золотым пеплом, начиная с ног, улетая куда-то далеко ввысь. Она не может сделать хоть что-то, впервые в жизни от её способностей нет никакого толка. И поэтому она беспомощно плачет, хватаясь за них обоих, не желая отпускать, как и тогда, шестнадцать лет назад. Но на этот раз у неё не выйдет оставить их подле.       — Прости. — вздыхая, говорит Василевск.       Братья осторожно притягивают её и обнимают, в последний раз зарываясь в запах её волос, в последний раз дотрагиваясь до любимой маленькой сестры. Запоминая её тепло, а она запоминала их, такими какими они были – и людьми, и животными. Но в любом случае теми, кто были всё время рядом.       — Не стоит так сильно плакать. Мы уже пережиток прошлого, Каиса, — с улыбкой произносит Максимилиан, — тебя ждёт новое будущее, хоть и без нас.       — Чимин позаботится о тебе. Он поможет тебе притупить боль и залечить сердце. Прости, что мы такие засранцы. — дополняет со смешком Василевск.       Он улыбается так, как она помнила — задорно и весело. Мужчина вытирает всё льющиеся и льющиеся слёзы, не зная, как успокоить – так же, как и в воспоминаниях. У него и у брата никогда не получалось делать это нормально.       — Ты ведь уже большая девочка и можешь очень много. Мы научили тебя всему, что знали сами, — произносит Максимилиан следом, чередуя реплики с братом, — так что, давай, возьми себя в руки. Иначе глаза будут как у лягушки.       Но улыбнуться он не может её заставить. Она лишь грустно взирает на него, а точнее, на то, что от него осталось теперь — лишь половина. Второй уже попросту не было.       Чимин, устав стоять в стороне, подходит сзади и приобнимает за талию, утягивая на себя. Девушка скользит руками по исчезающим ладоням, до боли в глазах всматриваясь в родные улыбки, стараясь выжечь эту картину у себя в подкорке, чтобы никогда не забыть.       Элисоонора поджимает губы, стараясь сдержать слезы. Столько лет, столько событий, опыта, но никто не сможет быть равнодушным, когда твои родные уходят.       — Тебя ждет счастливая жизнь, Каиса. — Максимилиан.       — Так что проживи её как следует, не оборачиваясь на своих глупых братьев. — Василевск.       Они улыбаются оба, так счастливо, но эти улыбки — прощание и обещание чего-то светлого.       Девушка отчаянно тянет к ним руку, но не успевает схватить — они исчезают, взметнувшись золотым вихрем, оставляя после себя абсолютное ничего. Лишь грусть.

Каиса впервые кричит так громко и отчаянно. Вместе с криком, где-то на сердце появляется огромная трещина.

***

Музыка: Potsu & Shiloh - I'm closing my eyes

      Прошли долгие месяцы, прежде чем девушка смогла наконец улыбнуться. Все вернувшиеся воспоминания, приобретенная тетя Элисоонора, смерть родителей и братьев — все это было серьезным травмирующим фактором. Такие вещи не проходят бесследно. Но в чем-то она им благодарна, что правду ей преподнесли именно так, ведь реальный мир оказался более жестоким, чем жизнь в замке. В ней кое-что изменилось и, всё-таки, не кардинально. В целом Каиса осталась всё той же. Может быть, теперь она была менее наивной?       Но прошли годы, когда она смогла вспомнить об этом со светлой грустью. Понять и принять, пройти стадию отрицания, обиды и даже злости. Она смогла посмотреть на ситуацию с позиций Максимилиана и Василевска, и ей наконец стало понятным, почему они не рассказали обо всем сразу.       Сейчас девушка одиноко сидела на ветке кустистого дерева, поглаживая маленького рыжего лисенка на своих коленях — малыш из поселения Чимина, что нашел её здесь, видимо гуляя по округе и решив составить ей компанию. На улице стояла тёплая ночь, освещаемая полной луной и россыпью звёзд — как никогда лучше подходит для того, чтобы придаться мыслям, пока её лис решает свои очень важные и нужные дела.       Она вспоминала свою жизнь в замке, беззаботную и радостную, наполненную спокойной рутиной. Вспоминала все те тёплые вещи, связанные с папой и мамой, но особенно — с братьями. Все смешные ситуации, которые приключались с ними тремя. Там же и первый раз, когда Чимин чуть не обнаружил её и Каисе пришлось отдать Васю ему на растерзание. Как же тогда забавно вышло, несмотря на опасность. Все их попытки спрятаться от него, но дело в том, что от судьбы не убежать, как бы ни прозаично звучало.       Первый поцелуй, первые волнительные прикосновения, объятия и чувственные слова, доходящие до сердца со скоростью и силой стрелы. Её нынешняя жизнь поинтересней, чем была когда-то. Жаль, только ни Вася, ни Мася не увидели всего этого. Её счастья, которое они пророчили для неё. Хоть Элисоонора появляется иногда, чтобы проведать их. Всё ждёт, когда она сможет стать крестной.       — Снова предаёшься меланхолии. — тихо констатирует Чимин, присаживаясь на ветку рядом с ней.       Почесав малыша за ушком, мужчина протянул руку и приобнял свою пару за плечи, оказывая безмолвную поддержку.       У Каисы и Чимина на левом запястье теперь красовались изящные татуировки-браслеты, которые говорили о том, что эти двое связаны узами. На человеческий язык - браком. Свадьба проводилась по местным, лисьим обычаям.       — Всё в порядке, просто воспоминания, — так же тихо произносит она, растягивая губы в искренней улыбке, — как думаешь, чем они занимаются там наверху?       Чимин делает вид, что задумался.       — Думаю, они снова ругаются на меня, что я к тебе пристаю. — совершенно серьезно отвечает он, целуя её в щёку.       — Да, они вечно были тобой недовольны, но так просто отдали. — фыркает она, невольно посмотрев наверх.       — Что поделать, ведь я просто чудесный. — самодовольно произносит Пак, пожимая плечами.       — Хвастун. — хихикает она, наклоняясь и чмокая его ответно в щёку.       Но мужчина не был доволен просто чмоком, так что они ненадолго замолкают по его инициативе, которая перевела их ко взрослому, вовсе не невинному, поцелую.       Когда рука Чимина оказалась в её растрепанных волосах, девушка притормозила его, положив ладонь на грудь, прислоняясь лбом к его лбу. Заглянув в глаза своего лиса, Каиса стеснительно улыбнулась.       — Элиса снова говорила про то, как она хочет быть крестной, — начала издалека девушка, слегка щуря глаза от удовольствия, когда Чимин начал любовно гладить её по щеке, — и знаешь... Мне кажется, сегодня... Подходящее время.       Каиса спотыкается, краснеет. Отводит глаза и не видит, как эти невозможные жёлтые очи смотрят на нее, поглощая целиком, без права капитуляции.       — Ты разрешаешь мне? — вкрадчиво, негромко, искушающе спрашивает Чимин, склоняясь к её ушку.       — Да. — тихое, но уверенное.       — Тогда надо отнести малыша к маме. — несмотря на её ответ, продолжает искушать лис, касаясь губами её мочки.       Каиса поджимает губы.       Через десять минут они уже на пороге дома Чимина. Мужчина взял её за руку и потянул на себя, заводя через порог внутрь — она ни разу не была здесь, до этого живя вместе с его матерью. Ведь если она переступает порог - это значит, что она готова к последствиям. Но тогда Каиса была откровенно не готова.       Пак мягко притягивает её к себе, не спеша целует щёки, нос, веки, пока наконец не добирается до губ. Через несколько секунд, он медленно уводит её в глубь и дверь его дома закрывается. Через быстро сокращающуюся щель было видно лишь то, как он аккуратно снимал с неё рубашку, что-то шепча в кожу с закрытыми глазами и целуя в плечо, а она смущённо улыбалась. После этого, дверь окончательно закрылась.

Наконец всё встало на свои места. Так, как должно быть.

Конец.