Don't let me go

Мидория провел взглядом пару — девушку с парнем — и вздохнул. Эти двое выглядели так прекрасно с возвышающимися за спиной белоснежными крыльями. Мимо сидящего в центральном парке парня то и дело проходили люди с крыльями, и разглядывать их было интересно до жути и немного завидно. Вот девушка с небольшим черным пятнышком на правом крыле, но парень, что догнал ее, прижал к себе и что-то прошептал. Когда они уходили, Изуку подметил, что черные перья выпадают, оставляя крылья чисто-белыми. На лавке недалеко от парня сидел мужчина лет сорока пяти, его крылья были усыпаны черными перьями, а под глазами залегли глубокие тени. «Кажется, у него не все гладко.» Недалеко от ларька с мороженым стояла девушка, привлекательная очень, с россыпью веснушек на милом личике, но за спиной ее крылья чернее ночи были, а в глазах боли столько, что в ней утонуть можно. Мидория сочувствующе поджал губы и опустил голову. Вот такой их мир. Мир соулмейтов, родственных душ, и ты никогда не знаешь, кто среди снующих туда-сюда людей твой. Те, кому удалось обнаружить связь — счастливчики. Конечно, матушка-судьба то и дело сводит две души, заставляя их пересекаться вновь и вновь, но мало кто придает этому значения. Связь это удивительная — обнаруживается она только лишь в отношениях. Люди могут быть вместе неделю, год, десять; они могут быть в браке и детьми, им может быть за шестьдесят — неизвестно когда за спиной вырастут крылья, прекрасные и большие, как любовь. И вырастут ли вообще. Обнаружившаяся связь считается лишь… Приятным бонусом. Никто уже не гонится за родственными душами и крыльями за спиной. Но Мидория верил. Верил, что ему повезет, что он встретит своего человека. Вступал в одни отношения, вторые, третьи — ему казалось, что все они были «навсегда», но каждый раз они разлетались, как вороны, оставаясь лишь воспоминанием и новым шрамом на сердце. А однажды он влюбился так сильно. Полностью потонул в немного грубоватом и колючем парне, нырнул с головой без возможности вернуться на поверхность. Их отношения были крайне странными: виделись редко, по большей части лишь переписывались, да и встречи их были дико неловкими — словно два школьника, которые неуверенно касаются друг друга и дико смущаются. Но в один день, когда Изуку спокойно пил чай на кухне, произошло это — невероятно сильный дискомфорт, граничащий с болью, жжение в области лопаток и белоснежные крылья за спиной. Мидория не верил своим глазам. Он, радостно улыбаясь, схватил телефон тогда, намереваясь рассказать об о всем Бакуго, расспросить о его крыльях и просто разделить момент счастья на двоих, но не успел. В чате висело два сообщения, и обычные буквы в телефоне казались адовой пыткой. «Нам надо расстаться» осталось мигать красным, а на сердце медленно и больно выжигалось имя. Рана эта не заживет никогда, она будет гноиться и бесконечно ныть, и Изуку остается только перематывать раненное сердце бинтами снова и снова, тихо всхлипывая. Второе сообщение совсем не помогало, «Не расстраивайся, если сможешь» только выводило из себя и заставляло с силой сжимать зубы. Мидория шептал что-то лихорадочно, не понимая, что не так, почему все так сложилось и что же делать. Они же соулмейты, у Катсуки тоже должны были крылья появиться, так в чем же проблема? Мысли его резко прервались, и парень сильно сжал гаджет в руках. Тело пронзило адской болью. «Конечно», — горько улыбаясь, парень упал на колени. «Все, что мы чувствуем, отражается на крыльях», — тут же его согнуло пополам, он впился пальцами в пол, ломая ногти, а из горла вырвался дикий вопль. Агония. И если бы это была только душевная агония, но нет — парню вырывали крылья. Оставляя от них ничтожные обрубки, Прекрасная Любовь выдирала то, чем только наделила Изуку, с корнями. Мидория кричал, так громко и истошно, что уши заложило и голос срывался, но ему было плевать. Боль была настолько дикой, что казалось умереть проще, чем вытерпеть ее. Сердце билось в бешеном ритме, в легких уже не осталось силы вновь и вновь качать воздух, и Изуку на самом деле казалось, что он тут и останется навечно. Погибнет от неразделенной любви — звучит романтично, на деле не очень, да? Когда боль немного опустила, Изуку, шатаясь, поднялся и подошел к зеркалу. Он не обратил внимания на свой ужасный внешний вид: серое лицо, мешки под глазами… Создавалось впечатление, что за последние несколько часов парень постарел на несколько десятков лет. Он рассматривал свои крылья, вернее то, что от них осталось. Все жутко кровоточило, от правого крыла не осталось совсем ничего, а от левого — небольшой обрубок. Редкие перья окрасились полностью в черный цвет, что завораживал своей красотой и пугал своей историей. Мидория вздохнул. «Хотел крылья — получите, распишитесь».

***

Парень настолько сильно углубился в воспоминания, что даже не заметил, как на лавочку подле него кто-то сел. Лишь низкий и немного хриплый голос из-за частого курения вывел его из транса: — О чем ты задумался, Изуку? Мидория вздрогнул. Повернув голову, он ярко улыбнулся и запустил руку в жесткие волосы рядом сидящего парня. — Да так, ни о чем, — парень нежно провел по его щеке. — Каччан, пойдем домой? Воспользовавшись помощью в виде услужливо протянутой руки, Изуку поднялся и встряхнул крыльями. Левое крыло так и осталось иссиня-черным, но правое ослепляло своими белыми перьями. Точно такими же, как и у Катсуки Бакуго. Удивительно, как вселенная умеет прощать и давать второй шанс всем, даже тем, кто совершил грубую ошибку. След останется навсегда, темные перья никогда не сменятся на светлые, но зато есть место для нового. Для нового листа их жизни. Чисто-белого.