Драконоборец

Распахнув деревянную дверь, на девчонку резко накинулся аляскинский маламут, повалив на пол, и начав облизывать, пуская на лицо Афины тягучие, имеющие не самый приятный запах, слюни, - Фу, Гром, хватит. - Но собака по-прежнему не унималась, пока не услышала низкий голос Олафа, - Гром, на место! - Показывая пальцем на миску, приказал мужчина. Хватило пары секунд, чтобы пес осознал команду и встал туда, куда ему велели, - Да уж, а меня этот гаденыш не слушается. - Возмутилась Афина, вытирая серой, местами протертой рубахой лицо, - Потому что он знает, что в этом доме я хозяин и дрессировал его я, хотя ты, Афина, больше всего требовала домашнюю скотину завести. - А ну-ка, в сторону разговорчики, усаживаетесь наконец уже. - Из кухни донесся голос Жозет, которая несла горячий хлеб на глиняной посуде. На столе красовался хорошо прожаренный кролик. В животе обоих заурчало, словно свирепый медведь выбрался из леса. Жозетта засмеялась и уселась за небольшой стол. Семья Хансенов (такова была их фамилия) жила не особо роскошно, но на жизнь они никогда не жаловались. У них была крыша над головой, каждый день завтрак, обед, ужин и, конечно же, крепкая семья, которую мало, что могло разрушить. Чавканье раздавалось за столом, а животы потихоньку набивались. Тихая отрыжка раздалась изо рта девочки, - Афина! Что за манеры?! - Закричала на нее мать, от чего девчонка опустила голову и приуныла. Олаф любил свою дочурку, в связи с этим, решил гнев Жозетт перенять на себя. Запив обед водой, он набрал в легкие воздуха и рыгнул очень громко, от чего жилки на лице его жены сильно вздулись, а возмущениям не было края. Она принялась упрекать его в том, что он неправильно ведет себя при дочери и воспитывает ее неверно. Ведь ни один парень из деревни, даже не обратит внимания на такую мужланку, как их дочка. Девочка не любила в этом участвовать. Поэтому под шум и гам, она встала из-за стола и на носочках пробралась в свою комнату, взяв с собой сделанный лук своими руками и колчан с остро наточенными стрелами. Крики на кухне утихомирились, следовательно дальше начнется выяснение куда же делась Афина. Выходить из своей комнаты - равносильно выйти на поле боя без меча и полностью голым, подставив свою тушу под натиск матери-бойца, которого она умела победила в словесном бою с отцом. Следовательно тут только один выход - окно. Комната девчонки была обставлена довольно простенько. Вся мебель была деревянная. Куча разного самодельного деревянного снаряжения, висящего на стенке: кинжалы, луки, копья, мечи, шпаги, щиты, топоры. Только вот такое орудие было бессильно, против железа и стали. Афина увлекалась вытачиванием разного оружия и была бы не против обучиться кузнечному делу, но она была слишком мала, да и в деревню ее не пускали одну. Отвлекшись на рассмотрение своей же комнаты, она совсем забыла про разъяренную мать, шаги, которой приближались к ее комнате. Да, она умела различать звук шагов. Отец шагал грозно, настойчиво и довольно-таки громко. А мать же, была более нежная и ступала с носка на пятку, создавая при этом небольшое поцокивание, - Афина, нам нужно немедленно поговорить о твоем несносном поведении! - Девочка слышала крик матери, от чего кровь стыла в жилах. Быстренько приоткрыв небольшое окошко, кареглазка перекинула лук на траву, а позже неуклюже вывалилась сама, ей удалось избежать встречи. Жозетта ввалилась в комнату и увидела свою дочурку, которая побежала глубоко в лес, крикнув на прощание, - Матушка, прости, поговорим позже! - Нежное слово "матушка" слегка облегчило злобу, но потом женщина осознала, что ее дочка сбежала от нее, избежав серьезного разговора. Поэтому прочищать мозги придется снова Олафу.

***

Теплый ветер ласкал лицо девчонки и развевал ее золотые волосы на ветру, словно пшеницу, которая взросла в почве. Лук весело похлопывал ее по спине при беге, а тетива перетягивала небольшую, начавшую подрастать, грудь. В девочке были уже задатки формирования в девушку, но ей еще было далековато до этого. Афина бежала довольно долго, то уворачиваясь от веток деревьев, представляя врагов, и ударяя концом верхнего плеча лука по листьям, от чего они сыпались на землю. То перепрыгивая пеньки и высокие кусты, воображая препятствия, которые мешали подобраться ей к генералу или королю. Добежав до луга, на котором красовались полевые цветы и достаточно высокая трава, а буквально в двухсот-трехсот метров от девочки была протоптана довольно маленькая тропинка, Афина закружилась возле себя и грохнулась прямо на землю, откинув лук в сторону, вместе с колчаном. Мягкая травушка щекотила розовые щеки, руки и оголенные ноги девчонки. Возле уха жужжали разные насекомые, а бабочки мирно перелетали с цветка на цветок. Афина открыла глаза и посмотрела на чистое небо над головой. В этот миг она задумалась о том, чем ей в будущем заняться, ведя монолог. - Да уж, вот живу я пока с родителями, а дальше что? Меня выдадут замуж за какого-нибудь подхалима, который понравится матери или же за накаченного придурка, закаленного в боях, которого одобрит мой отец. Нет, я, конечно, ничего против второго типа мужчин не имею, но я не хочу замуж в любом случае. Хочу найти приключений на свою задницу. Хочу путешествовать, повидать многое и не сидеть на месте. Поучаствовать в битвах, найти себе корону, а не затухать в домишке. - Хмуро произнесла девчонка, - Афина, ты дура? Неужели какие-то сражения и приключения тебе важнее мирной жизни? Неужели ты не хочешь завести детей, быть верной женой своему сильному мужу, за которым ты будешь чувствовать себя, как за каменной стеной? - Принялась задавать себе эти вопросы светловолосая, но в миг осознала, что она этого не хочет. Это ей абсолютно не интересно. Как только она захотела снова что-то сказать себе самой, тут же услышала женские крики. - Нет, прошу, умоляю не надо! - Афина привстала на локтях, стараясь не выдавать своего присутствия. Вдали, на той самой маленькой тропке бежала девушка лет двадцати-двадцати пяти, а за ней гнались какие-то мужчины чуть старше ее самой. Им далось довольно легко догнать свою жертву, - Фенрир, вяжи эту сучку! - Обратился высокий худощавый парень к более громоздкому, который повалил девушку на пол, держа ее руки за спиной, и уткнув ее личико в грязную землю. - Люциус, давай прежде развлечемся с ней немного. - Мужчина облизнул нижнюю пухлую губу. Афина была не глупа и знала, что сейчас должно произойти. Голос разума кричал ей бежать к дому и звать отца. Но сердце обливалось кровью, смотря на эту картину. Она понимала, что если сейчас бросит ее, то потом вернется лишь поглазеть на ее холодный, голый и истерзанный труп. Либо ее могут продать после надругательства, но смерть была бы более гуманна, чем прислуживание в борделях. - Нет, пожалуйста! Я заплачу вам, только отпустите! - Заливалась слезами девушка и кричала это дрожащим голосом, пока от ее подола платья не оторвали большой кусок ткани и не запихнули ей в рот, пытаясь заткнуть, - Молчи, шалава тупая! Не будешь трепыхаться, как птица в клетке, будет не так больно, усекла?! - Кричал Фенрир, в то время, как Люциус острым ножом разрезал корсет и все вещи, в которые была одета девушка. Тело девчонки двинулось машинально. Она просчитала расстояние и поняла, что нужно сократить дистанцию минимум еще на сто метров. Она натянула колчан на спину, а в руку взяла оружие и тихим ползком принялась приближаться к насильникам. Афина подползала все ближе и ближе, слыша всхлипы девушки отчетливее, и отчетливее. - Ого, а у это девки неплохое тело, Фенрир. Не зря мы ее подстораживали возле выхода из деревни несколько дней. - Девушку насильно перевернули на спину, открывая взор на красивую и упругую грудь. Тот что был поменьше принялся сжимать ее довольно сильно, оставляя белые следы. Девчонка уже намного лучше могла разглядеть лица людей. Девушку на земле она знала. Это была дочка кузнеца из деревни - Элизабет. А вот парней она ни разу не видела. Судя по всему, они были не местные. Оставалось совсем чуть-чуть, чтобы приблизиться и напасть внезапно, но чертова сухая ветка помешала ей, создавая хруст, - Что?! Кто это там?! Подержи ее, я разберусь с тем шумом. - Громоздкий шкаф встал с Элизы, но Люциус в этот же момент сел на нее, облизывая ее шею своим языком. - Бакраут!* - Зашипела себе под нос Афина, молниеносно встав с земли, и успев выхватить стрелу, - Стой на месте, пока я не выстрелила в твою пустую башку! - Закричала она, угрожая Фенриру, - Ого, а кто это у нас такая? Маленькая егоза, ты смеешь мне угрожать? Я уверен, что ты ничего не сможешь мне сделать. Вон, как у тебя ручонки дрожат. - Захохотал мужчина, приближаясь к девчонке. Девочка и вправду трусилась, как осенний лист на ветру. Ее кожу пробрали мурашки. Да, ей было очень страшно, ведь она знала, что это не бой с ее отцом, который успеет остановиться. Она знала, что от ее действий зависит жизнь Элизабет. И, конечно же, ее жизнь. Афина не хотела убивать, хоть кареглазка постоянно храбрилась и думала, что убийство это, как щелкнуть орех. Но в этой ситуации она поняла, что отнять чью-то жизнь - легко, а вот потом смыть с рук кровь будет тяжелее. В памяти промелькнул момент, когда она сидела со своим отцом под звездным небом, обсуждая все что в голову взбредет. Но тут их настигла тишина, которую отец нарушил, - Афина, послушай меня, моя дорогая. Ты воспитанница Великого ярла и, конечно же, тебе будет суждено пасть в бою. Ведь у тебя душа воина. - Отец мягко прижал руку к грудной клетке девочки и посмотрел в самую глубь карих глаз, которые казались медовыми в свете луны, - Так вот, смерть не должна быть нам страшна. Ты не должна ее бояться никогда, ведь там, на небесах, среди звезд нас ждут наши предки. Вальхалла - место, где тебя примут, как достопочтенного человека. Я уверен, что Один заприметит тебя и Валькирии сойдут с небес забрать тебя. А я уже буду сидеть там и ждать свою дочь за широким столом с крепким элем. Придя, ты будешь мне обязана рассказать о своей яркой жизни и о том, кем же ты все-таки стала. - Ее отец широченно улыбнулся, поглаживая белокурую голову своего ребенка. Дрожь моментально прекратилась, девчонка до хруста костей сжала рукоятку лука, произнеся на прощание своему врагу, - Чем больше шкаф, тем громче падает. - И метко выстрелила прямо промеж глаз мужчине. Отчего он пошатнулся назад и рефлекторно схватился за стрелу, а затем, потеряв сознание упал на землю, - Ах ты маленькая сука! - Люциус встал с шокированной девушки и направился в сторону Афины. Девочка впала в шок. Она впервые в жизни убила человека. Убила. Человека. Ее глаза были пусты, а перед ней лежало бездыханное тело с закатанными глазами, и вытекающей кровью изо лба. Афина попыталась взять себя в руки, но было слишком поздно. Второй его напарник подбежал максимально близко, успевая схватить девочку за шею, поднимая в воздух, и сомкнуть на ней обе руки, - Из-за такой твари, как ты умер мой друг! Ты маленький монстр! Таким, как ты нет жизни! - Мужчина продолжал смыкать руки на шее. Элизабет шокировано смотрела на происходящее, не зная что делать, - Беги, д-д..ура. - Прохрипела Афина. Услышав приказ, девушка немедленно побежала в сторону деревни. Глаза начали медленно закатываться от нехватки кислорода, а ноги и руки из-за судороги начали дергаться. Девочка уже успела попрощаться со всеми и смириться с тем, что она прожила коротку жизнь. Но тут из неоткуда появился Гром и зубами вцепился в мужчину. Мужчина закричал и отбросил Афину в сторону. Жесткое приземление заставило потеряться в пространстве. Ей нужна была секундная передышка, чтобы собраться и прийти в себя. Пес же все никак не хотел расцеплять свои челюсти, и тут острый клинок блеснул на солнце, который девочка смутно смогла рассмотреть. Далее последовал собачий скулеж и хлюпающие звуки, - Умри же, тупая псина! - Люциус наносил удар за ударом, а у Грома изо рта медленно вытекала кровь. - Не-е-е-т! Гром! - закричала девочка и попыталась встать, но долгая нехватка кислорода дала о себе знать. Ноги стали моментально ватными, не давая подняться, а в глазах потемнело. Она видела приближающийся силуэт с окровавленным острием. "Борись, девочка моя, никогда не сдавайся, и не давай принесенным жертвам ради тебя, становится бессмысленными!" - В голове зазвучал голос, но только чей это был голос? Он был очень мягок и женственен. Но это было не важно сейчас. Эти слова, словно придали Афине сил. Как только Люциус подошел достаточно близко, она достала с колчана еще одну стрелу и вонзила ему прямо в стопу ноги, - А-а-а-а! ТВАРЬ! - Закричал он и подогнулся в колене, но перед падением замахнулся на девчонку. Афина отвернулась очень быстро, почти на сто восемьдесят градусов, подставляя правую руку и часть спины. Она закричала от боли, и слезы невольно покатились, оставляя на пыльном личике, чистые тропинки. Ее рубашка была располосована в районе правого плеча и лопатки. И она сразу же окрасилась в ярко-красный, впитывая в себя кровь. А кожа болезненно горела и расходилась при каждой попытке двинуть правой половиной тела. Но нужно было действовать быстро, не обращая внимания на адскую боль. Мозг девочки сработал машинально. Она, словно дикая кошка повалила своего соперника на землю, кусая за руку, в которой он держал клинок. Удачно проведя свою атаку, она отобрала нож и принялась втыкать его в грудь своего врага по нескольку раз, вспоминая смерть своего пса, вспоминая то, что они хотели сотворить с невинной девушкой и то, что сотворили бы с ней, если бы им удалось поймать ее. Тело мужчины уже давно не трепыхалось. Секунд пятнадцать точно, но в детской голове Афины, будто бы заел рычаг, и она продолжала вгонять острие, но уже очень слабо с медлительной скоростью. Кровь лилась ручьем, а все ее лицо было заляпано в крапинку. Как только девчонке удалось осознать всю ситуацию, она немедленно выронила кинжал из рук и перекатилась с трупа на спину, ложась рядом с ним и хныча, закрывая лицо грязным рукавом. Спина с рукой начали болеть еще сильнее, так как теперь ее мозг сосредоточился на увечье. Но, видимо, сам Один посылал испытания маленькой Афине. Она услышала шелест и поняла, что лучи солнца были преграждены чем-то или кем-то. У светловолосой уже не было сил на борьбу. Ей было безумно больно и горько от того, что она сделала и с какой жестокостью. Да, возможно эти мужчины заслужили смерти, но не такой, которую им подарила Афина. Ей пришлось открыть глаза и убрать руку с лица, готовясь к смерти. Но вместо этого, она увидела юнца, которому на вид было лет шестнадцать-восемнадцать. Он направил клинок ей прямо в глаза, задавая вопрос. - Это ты убила моих знакомых? Если я не услышу ответ, то твоя голова полетит с плеч. - Приятный, грубоватый голос донесся сверху. Афина не собиралась дрожать перед ним и пресмыкаться, в каком бы положении она не была, ее несносный характер не менялся, - Какая к черту разница?! Неужели не видно или ты слепой? Тогда мне жаль тебя, ничтожество! - Прокричала она, местами хрипя от боли. Парнишка удивился такому поведению, и присев на корточки, сильно сжал раненое плечо с безумной силой, заставляя кричать девчонку, - Ты красива и остра на язык, я таких люблю. Да только вот подрасти тебе не мешало бы. - Ухмыльнулся парнишка, опираясь на меч, который он вонзил в землю перед тем, как присесть, - Ты был бы более красив, если бы был мертвый и лежал рядом со своими дружками-насильниками. - Вцепившись ноготками в руку своего врага произнесла девочка. - Они не мои друзья. Мы просто путешествовали вместе. Меня не касались их дела, а их не касалось то, что я делал. Но не думал, что их сможет убить какая-нибудь малышня восьмилетняя. - Хихикнул парень, а потом отпустил руку, слизывая кровь с пальцев, в которые впилась кареглазка, - Меня зовут не малышня. Я - Афина Хансен, дочь Великого ярла Олафа и мне одиннадцать! - Девочка отползла от парня и смогла присесть, осматривая его. У него были красивые, черные, шелковистые волосы и глаза оттенка бледно-голубого неба. Притягательное худоватое лицо, которое имело закругленный подбородок и ярко выраженные скулы. Руки были оголены и была возможность заметить его накаченные руки. Одной рукой он опирался на клинок, а второй держался за рукоять другого, - О, так ты не отсюда? Эмигрантка? По-моему, если я не ошибаюсь, то ты из Скандинавии. Хотя, имя у тебя греческой Богини. Смешно выходит. - Парнишка хихикнул и улыбнулся, - Я Меркурий Делий, мне семнадцать. Я вор, бастард и изгнанник. В поисках славы и обогащения. У девчонки помутилось в глазах, и засосало под ложечкой. Она наклонилась на правый бок и закашляла кровью. Ей казалось, что вместе с кровищей она отхаркнет сейчас еще и легкие. По ее небольшим губам потекли струйки, скатываясь к шее, и оставляя кровавые дорожки, - Ох, жаль, но, видимо, тебе осталось недолго. Добивать тебя не стану, если уж и суждено тебе подохнуть, то только такой же смертью, которой подохли мои приятели. Больно, смертельно и задыхаясь в собственной крови. Но, если все-таки ты останешься жива, то через пять лет я навещу твою деревню и надеюсь увидеть тебя там. - Его губ коснулась легкая улыбка, а он, встав с присядок, направился по тропинке в противоположную сторону от деревни, на прощание крикнув, - Увидимся, Афина. - Махнул своей ладонью и скрылся в чаще леса. Девчушка откинулась на спину, забыв о ране, но вспомнила из-за яркой боли, затем резко заругалась у себя в голове. Она понимала, что оставаться здесь нельзя, нужно вставать и двигаться в сторону дома. Как только она поднялась с земли, увидела лужи крови и трупы. От вони тухлятины ее затошнило и вырвало, - Черт. - Девчонка попыталась отдышаться и сконцентрироваться на мысли о том, что ее ждут родители дома, что она обязана дойти. Увидев мертвого Грома, она ринулась к нему, присаживаясь на коленки. Кишки собаки были выпущены наружу, а язык вывален, - О, Один... Гром, ты был лучшим псом и другом, прости меня за то, что не смогла тебя защитить и обрекла на такую смерть. - Она постаралась поднять тяжелую тушу собаки. Светлое небо сменилось темно-серыми тучами и внезапно грянул дождь. Подняв труп собаки, Афина направилась в том направлении, откуда пришла. Каждый шаг давался ей очень тяжело, а запах трупа, так и норовил снова заставить сработать рвотный рефлекс светловолосой. Но она старалась держаться молодцом. Дождь усиливался. Его капли смывали всю грязь и кровь с девчонки, прогоняли тревогу с души, но никак не могли смыть с ее рук кровь своего первого убийства. Тучи сгущались, а в глазах начинало темнеть. Моментально девочку бросило в холодный пот, а ноги словно отнялись. Ей приходилось брести в кромешной темноте, опираясь на шестое чувство. Она заметила крутой склон, который вел в густой лес. Попытавшись спуститься, Хансен споткнулась о свою же ногу, и выронив тело пса, покатилась кубарем вниз. Ударившись со всей силы о ствол гигантского древа. Она успела обратить внимание на то, что в природе таких деревьев тут водиться не должно. Сил на то, чтобы встать у нее не было. Она достигла пика. Глаза медленно начали закрывать, пока перед ней не появился гигантский очерк какого-то животного...