Contra spem spero

В их доме царил уют и… нет, точно не покой! Где же это было видано, чтобы Поттер и Малфой, находясь не то что в одной комнате, но даже в доме — в замке, наконец! — сидели тихо и вели себя, как подобает? Да не было такого никогда! И если Хогвартс помнил, как в былые времена сотрясались стены от ссор и потасовок Гарри Поттера и Драко Малфоя — лидеров своих факультетов и непримиримых врагов, — то уж их сыновья, лучшие ученики школы, будущие выпускники Слизерина, лучшие друзья, наконец, а с недавних пор новоиспеченная пара, создали такой взрывной тандем, что первые их курсы Драко носился в школу, как к себе домой, выслушивая претензии Макгонагалл по поводу их несносного поведения. Вот и сейчас, как и каждое Рождество, на которое мальчишки неизменно возвращались домой, их дом попадал по полной, да так, что Драко оставалось лишь молиться на выдержку Макгонагалл, только Мерлину известно по какой причине еще не отчислившей сорванцов. Но как бы он ни хотел показать бесшабашным пацанам, что строг и не потерпит у себя под носом их выходок, он… от всей души радовался, когда они были дома. Особенно в Рождество… Драко солгал бы, если бы сказал, что даже после стольких лет события прошлого отпустили его. Что затесавшаяся иголка именно в этот день не колет его настрадавшееся сердце. Что он спокойно может заниматься глупыми бытовыми делами, такими вот, как украшение этой чертовой елки игрушками и мишурой, не оборачиваясь далеко-далеко назад. Не думая. Не вспоминая. Ведь… Даже спустя девять лет — даже спустя всю его жизнь! — этот день всегда будет носить тень горечи утраты. Как бы ни старался Драко забить все свое время и внимание глупыми вещами. Да, все его близкие знали — Драко Малфой ненавидел Рождество и всегда хандрил в этот день. Но кто бы что ни думал, прямо сейчас, когда подросшие мальчишки, вернувшиеся на праздник, щекотали его, Драко был счастлив. — Что за шум, а драки нет? — послышалось со стороны двери. И в душу будто снова ворвалась весна с ее неизменным теплом. И вот теперь Драко стал счастливее, чем кто-либо, навзничь валясь на кровать и сдаваясь на волю мальчишек. И только теперь его сердце перестало так болезненно сжиматься, а из памяти потихоньку стали пропадать самые темные минуты жизни. Когда он однажды давным-давно совершенно один сидел на полу гостиной на площади Гриммо, сотрясаясь в рыданиях. Опираясь сгорбившейся спиной на холодный дверной косяк и утыкаясь лбом в собственные колени, пока… на миг открывшиеся его больные глаза не остановили взгляд на босых ногах с торчащими полукруглыми косточками, которые находились в каком-то шаге от его собственных… *** Под закрытыми веками вспыхнул яркий свет, и он понял, что очнулся. Гарри прислушался к своим ощущениям. Телу было легко и приятно, будто оно полностью оздоровилось, очистилось. Голова в кои-то веки не болела, а мысли были ясными и чистыми. Поттер на пробу сделал глубокий вдох и сразу за ним медленный выдох. — И как долго вы собираетесь прохлаждаться подобным образом, мистер Поттер? — послышался саркастичный, немного гнусавый голос. Голос столь знакомый, что Гарри, разом поняв и то, где он, и то, что же произошло, распахнул глаза и рывком поднялся с белоснежного пола. — Что это вы так вытаращились на меня? — вскинул густую темную бровь мужчина. — С распахнутым ртом вы выглядите глупее обычного, знаете ли. Еще с минуту рассматривая уже забывшиеся непривлекательные черты лица, прямые и уже не такие сальные, как при жизни, волосы, нахмуренные брови и большой нос, Гарри громко рассмеялся и… тут же ошарашил бывшего профессора зельеварения тем, что кинулся ему на шею, сжимая в крепких объятиях. — Что вы себе позволяете, несносный вы мальчишка?! — прогнусавил Снейп, пытаясь отстранить зарвавшегося Поттера и выбраться из неудобных объятий, но тихий шепот молодого человека заставил его на мгновение замереть, прекращая эти попытки. — Спасибо, сэр, — проговорил Гарри, на секунду сжимая мужчину сильнее, но тут же отпуская и отходя на шаг. Вглядываясь из-под густой челки в хмурого профессора. — У меня не было возможности сделать это при жизни, — на это Снейп лишь фыркнул, вскидывая подбородок. — Не знаю, будет ли она еще, поэтому не рискую более. И… от всей души говорю вам искреннее спасибо! — Пустое, Поттер, — оборвал его мужчина, складывая руки на груди — такой знакомый и привычный жест, заставивший Гарри широко улыбнуться. — И держите руки при себе! — Нет, не пустое, сэр! — горячо возразил Гарри. — Я знаю, вы не раз рисковали собой, спасая мою неблагодарную шкуру. И знаю, что делали это только ради моей матери и светлой памяти о ней. Но все же. Спасибо, профессор, сэр. Снейп открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Поттер так упрямо смотрел на него в этот момент, что мужчина в конце концов лишь коротко кивнул. — Жаль, конечно, что старания ваши в итоге оказались напрасны, — рассмеялся Гарри, вскидывая руку и неуклюже проводя по растрепанным волосам. Конечно, после смерти стирается и вся магия, когда-либо наложенная на тебя при жизни. Стерлось и жестокое вмешательство Лорда в его, Гарри, сознание. И теперь, когда он смотрел на прошедшее чистым, не затуманенным лживыми реалиями разумом, Поттеру было почти до слез обидно, что последние его мгновения прошли в муторном дурмане. Что он не верил, не узнавал Драко-настоящего. Что не успел с ним проститься, пусть и ринулся грудью на летящий в Малфоя изумрудный луч в вечном порыве защитить и уберечь… Тут же, будто неистово хотел отвлечь самого себя от этих тяжелых мыслей и сменить тему, Поттер напустил более радостный вид и, обведя глазами уже знакомую платформу Кингс-Кросс, преувеличенно бодро проговорил: — Итак, я снова здесь. Надеюсь, что уж этот раз станет последним — путевки сюда порядком надоели, поверите вы мне или нет. Снейп хмыкнул, но продолжал молча наблюдать за Поттером, пока тот бодро нес малозначимую чушь. — И раз уж Вы, как я понял, мой новый, пусть и довольно неожиданный проводник, — рассказывайте-показывайте, куда тут нужно пройти или на какой поезд сесть, чтобы уже попасть в, хм, «прекрасное далеко», — улыбка не желала покидать лица Поттера. Он разглядывал профессора с живым интересом, как давнего друга, не обращая вовсе никакого внимания на залитую белым светом платформу. Уж ее-то он изучил за прошлые разы достаточно, чтобы понять, что он умер в очередной раз. А воспоминания о моменте собственной смерти, как и о предшествующих событиях, можно было и отогнать. Незачем расстраиваться из-за того, что нельзя изменить, так ведь? Да и не сделал бы он иного выбора. Так к чему эти мысли? Гарри продолжил внимательно рассматривать профессора, лучезарно улыбаясь ему. Наконец, мужчина тихо фыркнул вновь и покачал головой. — Говорите, надеетесь, что этот раз последний, мистер Поттер? — протянул он, и его тонкие губы дрогнули в подобии улыбки. — Хотелось бы верить, — хохотнул Гарри. — Да и потом, меня будет греть мысль, что история с Волдемортом завершилась так же, как и моя, — окончательно и бесповоротно. Профессор немало удивил Гарри, прикрыв рукой рот и тихо хохоча в кулак. — Так вот не надейтесь, Поттер, — отсмеявшись, выдал профессор, вглядываясь в распахнутые зеленые глаза. — В-в смысле, не надеяться? — улыбка замерла на его губах, а потому вопрос вышел с запинкой. Поттер все продолжал и продолжал всматриваться в черные бездонные глаза в поисках розыгрыша или обмана. Только вот Снейп молчал, смерив его взглядом сверху вниз. — Профессор? — Как был олухом недалеким, так и остался, — закатил глаза Снейп и наигранно тяжко вздохнул. — Нет. Врут все. Горбатого не исправляет даже могила. Или это только вас обходит стороной, живучий вы наш. — Простите, н-не понимаю, — посерьезнел Гарри, почесывая затылок. — Не сомневаюсь, мистер Поттер, — и снова этот сарказм. — Может быть, хотя бы раз блеснете умом и проявите чудеса смекалки? Гарри нахмурился, оглядываясь вокруг, будто в поисках подсказки. — Что, нет? — фыркнул Северус. — Прискорбно. Что же, в таком случае не буду тратить и дальше законное время своего заслуженного покоя на вас и напомню, что мой безмозглый крестник прямо перед вашей очередной кончиной умудрился отличиться, вновь засовывая свою глупую голову в петлю рабства в виде ошейника Вассала. Гарри захлопнул рот так резко, что клацнули зубы, и во все глаза уставился на откровенно и нагло смеющегося (!) профессора зельеварения. — Мерлин великий, я прямо вижу по вашему лицу, как ржавые шестеренки пытаются вертеться в вашей лохматой голове в заведомо жалкой попытке сложиться в умную мысль! — посмеивался Снейп, глядя на ошарашенного Гарри. — Ну же, Поттер! Ритуал, связь, — стал лениво перечислять мужчина. — Драко — вассал, вы — сюзерен. Думайте! — Профессор, — сглотнул Поттер, уже обеими руками зарываясь себе в волосы, — так что же это получается? Я, что ли, того?.. Не, хм… не мертв?.. — Хвала всевышнему! — прокаркал Северус. — Конечно же нет, идиот вы эдакий! — Но как?! — воскликнул Гарри, подаваясь вперед, будто хотел схватить за плечи профессора и пару раз встряхнуть. А может, и действительно хотел. — Я не пони… — Как всегда, мистер Поттер. Но не беспокойтесь, это ваше нормальное состояние, я уже привык, — Снейп вздохнул и потер переносицу. А позже уже спокойнее, с долей усталости в голосе, продолжил: — А чего вы вообще так удивляетесь? Гарри вскинул бровь, мол, а что, недостаточный повод? — Вы же как таракан, Поттер, — покачал головой мужчина. — Что вам какой-то Лорд? Что вам Авада? Всегда найдется причина, чтоб вы вернулись на землю грешную и продолжили кошмарить моего несчастного крестника, проживая свое «долго и счастливо»! — Но профессор, — воскликнул Гарри, — какое отношение к этому всему имеет Ритуал Вассалитета? Ведь… — глаза Поттера бешено перемещали взгляд с мужчины на платформу. — Ведь тут не магия крестража. Не магия любви и крови, как в случае с защитой моей матери. И даже не Приори инкантатум или как там называется эта штука с преданностью палочек… — Верно, — кивнул Северус. — Крестражи в этот раз совершенно ни при чем. Но извольте, остальные ваши выстрелы явно мимо! — Но… — начал было Гарри, но Снейп его просто перебил. — Не магия любви и крови, говорите? — вскинул брови он. — Но как же, позвольте спросить, ваша кровь с защитой Лили Поттер, вот уже как десяток лет текущая по венам Драко и обновленная месяцем ранее? И в данном случае ведь совсем не важен факт того, что ваша с Малфоем кровь также участвовала в ритуале его воскрешения — убить вас окончательно он бы не сумел, по крайней мере, пока жив Драко. В итоге так и вышло — умер он сам, умерли вы, но именно любовь и магия Лили Поттер, живущая вместе с Драко с момента вашего первого ритуала, вернет вас обратно. — Но как… — вновь попытался Гарри. И снова не договорил. — Ну что — как? — рявкнул Снейп. — Недостаточно вам? В таком случае напомню еще и о таком презабавнейшем явлении в магии, как Память артефактов. Вот вы говорите, никакой магии палочек и их преданности. Но ведь смертоносное проклятие было выпущено именно из палочки Драко. Которая принадлежала когда-то вам. Которая сама опосредованно прикончила того, кто пытался убить ее прежнего владельца. Да и вспомните, из чего «делали» Лорда. Из Даров Смерти, владельцем которых являлись вы. Из Философского камня, который также был, пусть и далеко косвенно, вам в некоторой степени предан. Конечно же, все это лишь мои догадки, но чем вам не Память артефактов, да еще и в таком составе и количестве?! Воцарилось молчание на несколько долгих минут. Гарри, не замечая даже, расхаживал перед Снейпом вперед-назад, пытаясь обмозговать полученную информацию. — Хорошо, — наконец выдал он, останавливаясь и смотря на профессора. — Допустим, эти выводы имели место быть. Хотя все это все еще кажется мне бредом, притянутым за уши, простите, профессор. Но то, что вы говорите, я понял. Снейп снова тихо рассмеялся и покачал головой. Стоило лишь взглянуть на Поттера, и сразу становилось ясно: не понял. — Но я все еще не понимаю, при чем тут Ритуал Вассалитета, который вы назвали, как причину, с самого начала? — протараторил Гарри и выдохнул, будто запыхался. — При чем тут ритуал? Вы в самом деле сейчас спросили у меня это, Поттер? — выгнул густую бровь Северус. — Да где же вы видели, чтобы палочка Вассала вредила Сюзерену?! Зеленые глаза Поттера широко распахнулись, и, спустя несколько мгновений, пока он удивленно вглядывался в непроницаемое лицо Снейпа, парень громко рассмеялся, запрокидывая голову. — Ой, не могу! — смеялся Гарри. — И действительно, где ж это видано?! — Рад, что вам нравится, Поттер, — все так же хмурясь, ответил Снейп, но подрагивающие губы выдавали его с потрохами. — У Лорда, если так посудить, вообще не было шансов. Даже не знаю, что именно сыграло в итоге решающую роль, но вот же напасть — послали меня вовсе не встречать вас, а усиленно выпроводить обратно! Отсмеявшись и кивнув, Гарри сделал пару успокаивающих вдохов. — Да, кстати… — склонил голову набок он. — Насчет Тома. Где же он? Кажется, последнее, что я видел, — как заклятие Драко попало в него, но я не уверен… — И, как всегда, вы не слушали меня, Поттер, — ядовито протянул Северус. — Сказал же, с Темным Лордом покончено. На этот раз навсегда. — Мне бы вашу уверенность, — фыркнул Гарри. — Уж поверьте. Госпожа не отпустит его теперь, какие бы ритуалы ни пытались провести недалекие люди. Вы невольно поспособствовали победе над Темным Лордом и восстановлением магического равновесия. Ведь Ритуал Возрождения шел вразрез общему плану и был против природы, как любой подобный темномагический. Возможно даже, если бы не и без того беспрецедентное количество фактов, возвращающих вам жизнь, думается мне, Госпожа бы даровала вам ее за ваше участие в «поимке беглеца», — Северус вздохнул, а после добавил тихо и в сторону: — Как и говорилось — живучий и удачливый таракан… Поттер на это фыркнул, но почувствовал знатное облегчение от новостей. Правда, через мгновение лицо его погрустнело, а губы поджались в тонкую линию. — Вернула бы жизнь?.. — тупо повторил Гарри, смотря перед собой пустым взглядом. — Я не заслуживаю — не после того, как… сколько я за все это время… В общем, не я тут самая пострадавшая сторона. Справедливее было бы вернуть жизнь всем тем, кто пал из-за Волдеморта и его планов. Перси, — Гарри сглотнул набежавший ком и тихо выдохнул: — Гермиона… Да и еще много кого… — Гриффиндорец, как он есть, — хмыкнул Снейп. — Но я не тот человек, который будет утешать вас, Поттер, говоря громкие речи и поднимая ваш боевой дух. Вы наломали дров. Но сделанного не исправишь. Можно лишь стараться учиться на ошибках, Поттер. Гарри угрюмо кивнул и резко вздохнул. — Персиваль Уизли стал очередной жертвой этой затянутой и бессмысленной войны, — проговорил Северус, погодя. — И его не вернуть, к сожалению. Его судьба была исполнена. Гарри снова коротко кивнул, не поднимая глаз. — А вот что касается мисс Грейнжер… — начал было Снейп, и Гарри резко поднял голову, всматриваясь в его лицо: — Вот тут действительно интересно. — Что, сэр? — быстро спросил Гарри. — Что именно тут интересно? — А интересен тут тот самый баланс, который после смерти Волдеморта оставался нарушенным, — Снейп ответил прямым взглядом. — Баланс, который будет обязательно восстановлен, как только вы вернетесь обратно. — Вы хотите сказать… — лицо Гарри вытянулось в шоке. — Вы все увидите, мистер Поттер, — загадочно ответил профессор. — Ну, а теперь пора. Вы и так отняли слишком много моего времени, несносный вы мальчишка! — Я уже давно не мальчишка, сэр, — ухмыльнулся Гарри. — И я очень рад, что повстречал тут именно вас, профессор. И… Но договорить Гарри не успел — Снейп неожиданно взмахнул рукой, едва касаясь его плеча, и Поттера тут же рвануло куда-то вниз. И он падал, очень долго и ускоренно, так, что ветер свистел в ушах. И когда он приземлился, весь воздух будто выбило из его груди. Так, что когда Гарри сделал, наконец, свой первый после падения вдох, в груди закололо и пальнуло болью. Гарри Поттер резко подорвался, согнувшись в три погибели и отчаянно кашляя. А где-то далеко, в холодном и сыром месте, в изумлении распахнулись карие глаза. *** Только после того, как Гарри добротно прокашлялся, он успокоился и вдохнул полной грудью. Боги, какое же это невероятное счастье — просто дышать! Минуты тянулись, а он все дышал и дышал, вдыхая как можно глубже. С наслаждением насыщая свое тело кислородом, ощущая, как бьется сердце, толкая по венам жизнь. Но и долго так сидеть он не смог — Гарри чувствовал, что дико замерз. Он внимательнее осмотрел себя всего, с улыбкой отмечая все еще надетый браслет Сюзерена на левом запястье, и обвел взглядом комнату. Ну да. Почему бы ему не замерзнуть, и правда?! Всего-то лежит в одной больничной сорочке на железной койке в морге. Гарри широко улыбнулся и медленно опустил ноги на пол. Он поднялся с койки, с наслаждением потянувшись и размяв плечи. Кажется, на этом этаже тоже был камин. Интересно, сможет ли он попасть в собственный дом или Нору без палочки? Не утруждая себя поиском одежды или хотя бы обуви, Гарри бодрым шагом направился вон из палаты. Выйдя из отделения в общий коридор, Гарри отметил, что этаж был пустынным. Не было даже медсестры на ресепшене — никто не заметил, как Поттер прошел по длинному коридору к камину и как покинул Мунго, вкрадчиво произнося адрес. Гарри повезло, на Гриммо он попал без происшествий. Он не был уверен, почему не отправился в итоге в Нору, но буквально все его существо тащило Гарри именно на Гриммо. И стоило лишь зеленому пламени утихнуть, Гарри понял, почему. Первое, что он услышал, — затихающие жалобные всхлипы, раздающиеся непонятно откуда: беглый осмотр гостиной не выявил в ней людей. Гарри вышагнул из камина и прошел вглубь комнаты, едва слышно ступая босыми ногами по ковру. Он остановился и прислушался, пытаясь понять, откуда слышен звук. Источник обнаружился на выходе из комнаты прямо на полу. Жалобный комочек, вздрагивающий и смешно всхлипывающий, выдавал в себе Малфоя лишь взъерошенной блондинистой макушкой. Гарри мягко улыбнулся, ощущая в груди разливающееся тепло. Это само счастье переполняло его душу. — Бааатюшки, как же смешно ты всхлипываешь, — протянул Поттер сквозь улыбку. — Даже девчонки плачут менее эпично. Что бы сказал Люциус?! — страшным полушепотом добавил он, и губы его сами собой снова растянулись в широкой улыбке, когда Поттер увидел, как сильно вздрогнули плечи Малфоя и как он весь разом замер и затих. Мгновение спустя блондинистая макушка заходила ходуном, являя веселому взору Поттера бледное аки сама смерть заплаканное лицо. — Паршиво выглядишь, Малфой, — фыркнул Гарри. — Не. На таком точно не женюсь! Драко дернулся, рвано вздохнул и сильно задрожал. Глаза сперва в неверии распахнулись, но спустя миг будто помертвели, вновь наполняясь слезами. Он горько и медленно выдохнул, плечи его вновь осунулись. Дрожащей рукой он не глядя ощупал карман, выуживая свою палочку. — Так и думал, что он тут не прибирал… — прошептали мертвенно-бледные губы, и палочка, отчаянно дрожа, нацелилась прямо Гарри в лицо. Поттер нахмурился, склоняя голову набок. Драко же, с силой зажмурившись, сделал рваный вдох и, открывая глаза, дрогнувшим голосом проговорил: — Р-риддикулус!.. Ничего не произошло. Но попытка Малфоя дала Гарри понять, что время шуток еще не наступило. — Риддикулус! — громче и ровнее повторил Драко. — Драко, — Гарри сделал маленький шаг ближе, тем самым, видимо, пугая Малфоя еще больше, поскольку его губы отчаянно задрожали. — Я не боггарт. Я настоящий. Драко, это правда я. И я жив. — Риддикулус! — истерично воскликнул Малфой, взмахнув палочкой рвано и с силой. — Риддикулус, мать твою!!! Риддикулус!!! — уже плакал он, всхлипывая. Гарри, уже сто раз пожалевший о неудачной шутке, медленно опустился на пол, оказываясь на одном уровне с бледным почти до синевы, дрожащим Малфоем, и, как мог, ласково заговорил: — Драко, я жив, — Гарри улыбнулся и медленно потянул руку вперед, — не бойся. Драко широко распахнутыми глазами смотрел, как рука Гарри медленно приближается к его колену. Когда же теплые пальцы коснулись его, Малфой вздрогнул так сильно, что палочка выпала из его онемевших пальцев, со стуком покатившись по полу. — Я жив, Драко, — улыбался ему Гарри, ласково поглаживая его колено лишь кончиками пальцев, — мы оба живы. — Н-но к-как?.. — едва слышный выдох слетел с онемевших губ. Гарри, улыбнувшись шало и задорно, решил повторить так запавшую ему в душу фразу покойного профессора: — А где ж ты видел, чтобы палочка вассала причиняла вред сюзерену? — и в подтверждение Поттер поднял левую руку, потрусив браслетом на запястье. Драко всматривался в его браслет, казалось, целую вечность, прежде чем перевести взгляд на его лицо вновь. — Драко… — улыбнулся ему Гарри, кладя свою ладонь на его колено полностью. — Я вернулся. К тебе. Малфой еще секунду смотрел на него, неверяще распахнув глаза. А потом как-то совсем уж неподобающе для аристократа громко пискнул, рванулся вперед и повалил Поттера навзничь. От неожиданности Гарри не удержал равновесия, и они покатились по полу, производя много шума, пока не остановились. И Малфой, оказавшись сверху на Поттере, стал молотить по нему руками, отчаянно плача и приговаривая: — Сволочь гриффиндорская! Бестолочь безмозглая! Герой херов! Эгоист! Бросил меня! Ненавижу!.. Гарри, сперва пытаясь увернуться от ударов, забросил эту затею, ласково обнимая молотившего его Драко и притягивая к себе ближе. — Ну все, хороший мой, — тихо говорил Гарри, гладя ладонями напряженную спину, пока юноша, выбившись из сил, не рухнул на его грудь, снова плача, но на этот раз от облегчения. — Нежный мой, ласковый. Все закончилось, слышишь? Все теперь будет хорошо. Ну, перестань плакать, Драко, прошу тебя… Малфой в очередной раз вздрогнул в его объятиях и затих, прижимаясь к телу Поттера сильнее и сам. — Я люблю тебя, — прошептал в ухо Малфою Гарри, осторожно перебирая светлые пряди. И Драко, подтянувшись выше, ответил ему безмолвным поцелуем, передавая лишь одними губами все то, что он успел пережить за весь чертов месяц. За все эти годы… — Только попробуй еще хоть раз сдохнуть и кинуть меня, Поттер, — оторвавшись от него, выпрямился на руках Драко, шипя слова, как символ его факультета, — и я убью тебя, понял?! Не дождавшись ответа, Малфой резко подался вперед, целуя в этот раз горячее, отчаяннее, делясь болью, передаваемой агрессивным касанием губ. — Так точно! — отозвался в его губы с усмешкой Гарри, когда воздуха стало уже не хватать. Драко смерил его взглядом, мол, «то-то же», но после счастливо рассмеялся, падая на грудь Поттеру, наконец приходя в себя и веря. Наконец-то веря… Он потянулся рукой выше, проходясь пальцами по все еще впалой щеке. — Ничего, — говоря сам себе, протянул Драко, — это мы поправим. Панси и Блейз соревнуются за звание лучшего повара Норы последние лет десять. Гарри тихо рассмеялся, целуя Малфоя в макушку и крепко обнимая. — Ну, а не выйдет у них, отправим тебя к Молли на месяц, — фыркнул в подрагивающую от смеха грудь Поттера Драко. — Но вот что делать с этим… Тонкие пальцы коснулись седины на висках, лаская белые пряди. — Глупости, — тихо выдохнул Гарри. — К тому же, седина подходит к моему имиджу плохого парня. Драко рассмеялся от шутки, на корню отрезая грусть. А отсмеявшись, сказал пафосно: — Это все, конечно, хорошо, Поттер. Но, может, мы уже встанем с этого грязного пола? Твоя геройская задница, между прочим, может переохладиться. Ведь на улице не май месяц. — Верно. Не май, — усмехнулся Гарри, но не сделал ни единого движения, чтобы подняться с пола. Наоборот, крепко обхватил Драко, подтягивая к себе для очередного поцелуя. За окнами послышался очередной залп праздничных фейерверков, и Гарри, отвлекшись на них и украдкой взглянув на занавешенное окно, тихо произнес: — С Рождеством, любимый. — С Рождеством, — ответил ему Драко, утыкаясь носом в плечо. — А кстати, Поттер. Что ты там насчет женитьбы говорил?!.. Веселый смех еще долго слышался на площади Гриммо, 12 в эту чудесную рождественскую ночь. *** Ну, а позже… Позже все завертелось в ужасающе быстром водовороте! Гарри всеми правдами и неправдами упросил в тот вечер Драко срочно отправиться в Хогвартс, потому как «я не могу объяснить сейчас, но очень надеюсь, что моя догадка верна». Что, конечно же, ни разу не убедило Малфоя, но под умоляющим взглядом зеленых глаз он, конечно, «поплыл» и в итоге согласился. Что было довольно странным для Малфоя, люди, не знающие ни о возрождении самого темного волшебника всех времен, ни о падении своего героя, лишь заинтересованно косились вслед их паре, пока они перемещались коридорами школы. Когда Гарри затормозил у женского туалета, Драко почувствовал неладное. Его предчувствия стократ усилились, когда Гарри зашипел над умывальником, и тот, загромыхав и отъехав в сторону, открыл жерло входа в Тайную Комнату. — Да ты в своем уме, Поттер? — не особо пытаясь скрыть свое отношение к происходящему, воскликнул Драко. Но Гарри лишь загадочно улыбнулся, беря его за руку и осторожно целуя плотно сжатые губы. — Не бойся, Драко, — тихо проговорил он, все еще улыбаясь. — Верь мне. А в Тайной Комнате они нашли перепуганную и нагую Гермиону Грейнжер, пытавшуюся что-то нашептывать у ворот — парселтанг, понял Драко, — но, видимо, получалось у нее не очень. И, пока Драко все еще находился в ступоре от подобного открытия, Гарри уже подлетел к подруге, набрасывая на сотрясающиеся в рыданиях плечи девушки свою куртку. — Все хорошо, Герми, — целуя спутавшиеся волосы на ее макушке, тихо приговаривал Гарри, пока она всхлипывала в его крепких, поддерживающих, дружеских объятиях и лишь едва слышно шептала, будто заведенная: «Прости, прости, прости…». — Все закончилось. Слышишь? Ты жива и здорова. Теперь да. Все будет хорошо. И Гарри не соврал. Все и было хорошо. Особенно с момента его, Поттера, пробуждения. Ведь если жив Герой, плохо и не бывает! Как оказалось позже, в тот роковой вечер Рон и его команда сработали на ура. Ловушки были четко расставлены, а все преступники, находящиеся в зале, — пойманы. Дальнейшие суды проходили массово и быстро — никто не хотел долго возиться с набившими Аврорату оскомину Пожирателями. Люди хотели праздновать! Ведь ошеломительная новость о возрождении Темного Лорда и окончательной победе над ним прогремела на всю страну, будто взрыв. И после череды судов над пойманными преступниками настала не менее помпезная череда празднований. Празднований и награждений героев, конечно же. Где Рональд Забини-Уизли получил свой заслуженный орден Мерлина I степени. Как и небезызвестный теперь народу Драко Люциус Малфой, от руки которого окончательно пал Темный Лорд, — отныне признанный Героем Магического Мира и превозносимый людьми в равной степени, как и Гарри Джеймс Поттер. Когда череда празднований также подошла к концу, настало время самого последнего для Визенгамота дела. Гермиону Джин Грейнжер судили всем составом. Помимо взятых у девушки воспоминаний, как и помимо свидетельствований Гарри Поттера и Рональда Забини-Уизли в ее защиту, как бы это ни было странно, воспоминаниями добровольно делилась и часть Пожирателей. Этот факт особо впечатлил как присяжных колдунов, так и всю геройскую троицу. Однако, невзирая на все это и сами вменяемые Грейнжер преступления — злоупотребление должностным положением, пленение и причинение вреда народному Герою и другому гражданскому лицу, неоднократное использование Непростительных заклятий и проведение темномагических ритуалов, участие в истреблении трех деревень, возрождение Темного Лорда, наконец, — были настолько ужасны, что, согласно магическим законам, подлежали лишь одному приговору — Поцелую Дементора. Совещание шло долго. Гарри Поттер и Рон Забини-Уизли всеми правдами и неправдами пытались повлиять на решение, чтобы подруге смягчили приговор. В итоге Верховный суд Визенгамота принял показания героев и Пожирателей, признавая то, что подсудимая мисс Грейнжер находилась под действием зелий продолжительный период и частично не могла контролировать свои действия. Но и остальных ее прегрешений было все еще слишком много — народ требовал крови! Так, сославшись на факт опьянения зельями и прежние заслуги перед обществом, Верховный суд вынес приговор: штраф в размере всего имеющегося у гражданки имущества и пожизненное изгнание с острова без возможности обжалования решения. Визенгамот посчитал также факт ужасающей смерти девушки достаточным наказанием, помимо ее изгнания. Гермиона Джин Грейнжер вышла из зала суда без единой копейки в кармане, не имея гражданства и статусов, но… свободная и счастливая. Это было больше, чем она мечтала рассчитывать, мучимая ежеденно и еженощно совестью. — Куда ты теперь? — Рон наворачивал свой пломбир — уже четвертую порцию! — заставляя друзей улыбаться. Они сидели в маггловском баре (Гарри и Рон настояли, чтобы девушка не светилась в магическом обществе во избежание самосуда и расправы). — Не знаю, — пожала плечами девушка, ковыряя ложечкой кашицу из шоколадного мороженого. — Моих маггловских сбережений хватит на пару лет. Так что… Прокачусь по миру, присмотрю себе тихую гавань и осяду где-нибудь ближе к океану. Чем не жизнь? — Прекрасное решение! — заявил Гарри, потягивая пиво (идею с мороженым и любой другой едой он тут же отверг — Драко закармливал его при каждом удобном случае, будто на убой). — И все же, — выдержал эффектную паузу он, дожидаясь полного внимания друзей, — я думаю, тебе стоит отправиться в Австралию. Плечи Гермионы поникли, а лицо потемнело. — Куда угодно, но не туда, — тихо проговорила она. — Не думаю, что смогу жить, зная, что где-то рядом, возможно, однажды пройдут мои родители и… не узнают меня. Карие глаза наполнились слезами. — Гермиона… — попытался сказать Гарри, кладя руку ей на плечо, но она, вздрогнув и сбросив ее, покачала головой, улыбаясь сквозь слезы. — Нет, Гарри. В смысле… прости, — она быстро вытерла все же сорвавшуюся слезинку. — Тебе я должна жаловаться об этом последнему. Просто… это тяжело для меня. Так что давай мы просто… — Но они тебя помнят! — твердо перебил ее Гарри. — Ч-что? — вскинула голову она. — Что ты такое говоришь, Гарри Поттер? — Я говорю, твои родители помнят тебя! — уверенно кивнул он, отмахнувшись от Рона. — Если это шутка такая, то это жестоко, — всхлипнула девушка. Слезы катились и катились из ее глаз. — Послушай, Герми, — Гарри придвинулся ближе, взяв ее руки в свои. — Когда ты умерла, вся твоя магия умерла вместе с тобой. Понимаешь? — Гермиона ахнула, прикрыв рот ладошкой. — Обливиэйт, который ты наслала на родителей, больше не действует. Они помнят тебя. Девушка еще с секунду смотрела на него, распахнув глаза. А уже через мгновение поливала слезами его рубашку, отчаянно всхлипывая. Да, рядом с героями не бывает плохо. И дружба — если она настоящая, верная — не умирает и не кончается, преодолевая все преграды. Так, Гарри помогал Гермионе найти родителей. А потом — устроиться рядом с ними. Ему было удобно совмещать помощь подруге с визитами на остров к своим детям. Тем более у Гермионы фактически остался только он один — поговорив с друг с другом, они с Роном обоюдно решили «дружить письмами». Слишком много было между этими двумя. Такое решение устроило их. Так было лучше им обоим. Джинни же, в отличие от брата, узнав, что старая боевая подруга живет не так уж далеко от нее, сделала их дружбу еще более крепкой, чем она могла стать во времена Хогвартса. Все же соотечественник под боком на острове, пусть и прекрасном, но не являющимся твоей родиной, был нужен обеим женщинам. А однажды, присутствуя на тренировке Джинни и Винсента как приглашенный гость, Гермиона с удивлением встретила выходящего из раздевалок Виктора Крама с метлой наперевес. Команда Джинни должна была вскоре играть против сборной Болгарии, где Крам все еще был ловцом. Гарри улыбался во все тридцать два, навещая в очередной раз подругу и слушая о том, как быстро развивается их роман. А в следующий визит Гермиона, огорошенная новостью, но неимоверно счастливая, сообщила ему, что… беременна. — До сих пор не могу понять… КАК?! — Поттер искренне смеялся тогда. Видеть шокированную Гермиону, не знающую ответа на вопрос, было зрелищно и чудно. — Магия! — доверительно прошептал Гарри, шутливо всплеснув руками, тем самым рассмешив подругу. — Да и есть ли разница — как? Почему? Не ты ли объясняла мне, как именно я восстал из мертвых с цельными и непромытыми мозгами? Так почему бы тебе не воскреснуть полностью здоровой, Герми? *** Так Гарри стал крестным милой маленькой Роуз Нэтали Крам. Что и говорить, дети — это его счастье. И счастье это периодически всей сворой обитало в их с Драко доме: неразлучники Скорпиус и Альбус, серьезный и задумчивый Джим, малышка Лили-Луна, стремящаяся приукрасить их быт каждый раз, и даже неугомонный Тедди Люпин. Дети проживали с ними в периоды гастролей сборной Джинни и Винса. Ну, а поскольку там, где Альбус, зачастую был и Скорпиус, это вполне устраивало и Асторию с ее мужем, которые время отсутствия Скорпа посвящали друг другу, поездкам по миру и, конечно же, крошке Мари, младшей единоутробной сестренке Скорпиуса. Гарри любил, когда их с Драко дом наполнялся весельем и смехом. Любил он также и периоды их уединений. Когда они вместе готовили. А потом обязательно кто-то прижимался бедром ближе, и это перерастало в безудержный секс на кухонном столе. Когда они собственноручно делали ремонт в их новоприобретенном таунхаусе, выбирали краску из каталога, красили ею стены. И полы. И потолок. И друг друга, чтобы носы и щеки — разноцветными, чтобы руки — борющимися кистями, как мечом, а позже — щекочущими, и чтобы губы — смеющимися, а после — жарко целующими. И их мечта-жизнь не имела бы даже места для каких-либо желаний. Так они думали. Пока Драко, работающий компаньоном Волшебных вредилок Уизли в части зелий и их модификаций, однажды на пару с Джорджем и Блейзом, следуя абсурдному, казалось бы, заказу одного из постоянных золотых покупателей, не изобрели оборотное зелье частичной трансформации. И все было просто — пожелавший этого вип-клиент действительно поменялся, хм, «ролями» со своей благоверной, выпив оборотку и став «женщиной» лишь «снизу». Да только… их совокупление принесло неожиданный плод — он, не трансформировавшись обратно и знатно струхнув, узнал в Мунго, что… беременный. Колдомедики, поразмышляв о том, что, как бы ни хотелось, мужское тело даже с женскими репродуктивными органами не приспособлено к вынашиванию ребенка, просто извлекли эмбрион и по просьбе богача сделали ход с «суррогатным» материнством, подсадив его будущей же матери, до этого абсолютно не способной иметь детей. И это был прорыв — золотое время колдомедицины! Золотое время гей-пар и бесплодных людей, получивших мечту на блюдечке. Золотое время Уизли, обогативших их практически до уровня Малфоев, как запатентовавших зелье первооткрывателей. Ну и, естественно, Малфоям также перепала своя часть, пополнив очередную ячейку Гринготтс золотом. Так, в семье Забини-Уизли вскоре появился маленький голубоглазый, как Рон, и смуглый, как Блейз, Александр. Чудо, которое подарила друзьям Панси, выносив ребенка с помощью того же подсадного эмбриона. Первый Уизли, который не имел никакого отношения к рыжим волосам. И который, спустя пару лет, заставлял отцов биться в припадках, ловя проказника, носящегося по всему дому совместно с Кейси и Фредом. И, как уже говорилось, эта история с зельем дала понять и семье Поттер-Малфой, что… их детский «бум», носящий периодичный характер, может пополниться и постоянным маленьким обывателем. Которого согласилась выносить Астория. *** Так года сменяли года. Но в каждом была одна нерушимая традиция. Каждое Рождество Гарри Поттер отлучался из дома, под завязку переполненного детьми, чтобы наведаться к крестнице и подруге. Первое время Драко аккуратно пытался продвинуть свое «хочу» — читай, истерил и топал ножкой, — чтобы Гарри не смел его оставлять. Даже на пару часов. Даже в доме, полном детей. Но… — Пойми меня, пожалуйста, — однажды тихо сказал ему Поттер. — Ведь это и наше с ней новое «рождение». Не могу я в этот день не заглянуть к ней. Хотя бы на эти самые пару часов… И, конечно же, Драко, скрепя сердце, согласился. И не стоило знать Гарри, что для него самого Рождество всегда будет ассоциироваться только с ужасной потерей, которую он ощутил когда-то. Которая чуть не свела его с ума. Которая колола раскалённой иглой его сердце, пока Гарри не было рядом. Каждый чертов раз. И конечно же, рано или поздно это должно было стать заметным. И заметили это повзрослевшие Скорпиус и Альбус. Безрассудные, неуправляемые мальчишки, выросшие рассудительными и сопереживающими парнями, способными к крепкой дружбе, уважению, заботе, любви. И каждое такое Рождество они стремились ни на минуту не покидать Драко, исключая возможность его хандры, пока не возвращался Гарри. Так было и в это Рождество. Ранним утром активировав порт-ключ в Австралию, Гарри ворвался в дом подруги с подарками, избавляясь от своей ноши и тут же подхватывая вскочившую в его руки крестницу, души в нем не чаявшую. Он увлек девочек на прогулку — Виктор был лишь рад остаться в тишине и покое, пока им готовился обед. Они сидели на лавочке в парке. Рози носилась за яркой бабочкой, заливисто смеясь. Гермиона с улыбкой наблюдала за дочерью. Гарри пребывал в раздумьях с самого утра. Конечно же, это было замечено его подругой. Она спросила его, но впервые слушала вполуха его бессвязные бормотания — Рози отбежала слишком далеко. — Рози, ну куда ты снова побежала, м? — молодая женщина окликнула дочь, на секунду обрывая разговор. Девочка помахала матери ручкой и принялась бегать вокруг лавочки в попытке догнать желтую бабочку. — Прости, Гарри. Сам знаешь, за ней глаз да глаз нужен, — Гермиона убрала со лба выбившуюся из прически прядь, переводя взгляд на друга вновь. — Что ты говорил? — Да так… — Поттер пожал плечами, с улыбкой наблюдая за веселящимся ребенком. — Глупости всякие. — Гарри, — Гермиона перехватила его взгляд, — ты только взгляни на нас. Вспомни, в каком месте мы сейчас находимся. Посмотри вот на нее, — она жестом руки указала на дочь. Гарри тихо вздохнул. — Уж глупее-то точно не будет, хм? — улыбнулась женщина. — Я просто… — Поттер вскинул руку, погружая пятерню в волосы. Его фирменный жест. — Ты думаешь… он счастлив? Гермиона закатила глаза и тихо фыркнула. — Ты снова оставил его, между прочим! — заявила она, будто это не было очевидно им обоим. — А я тебе столько раз говорила, что ему труднее всего должно быть в этот день. А мы с тобой можем и в любой другой посидеть. Но когда ж ты меня слушал, Гарри Поттер? — Да, — кивнул Гарри, лохматя волосы еще больше. Будто не слушал доводов. Почему-то, проснувшись утром и посмотрев на Драко, спящего и такого безмятежного во сне, Гарри впервые подумал, а точно ли он дает любимому все, чего тот хотел. Эта мысль отяготила его. — Но это ведь… в общем… неважно. Просто… скажи, как думаешь? Счастлив?.. — Ну конечно же, он счастлив, Гарри, — сжалилась над ним подруга, обнимая его закаменевшие плечи. — Конечно же, счастлив. — Тогда и я буду, — улыбнулся Гарри, обнимая ее в ответ. — Идиотом ты будешь, Гарри Поттер, — вскинула на него лучезарный взгляд подруга. — И-ди-о-том. Если продолжишь таскаться сюда именно в этот чертов день! Ну правда, Гарри! Пообещай, что больше не станешь. Ты нужнее ему там, чем мне здесь. Ведь и так знаешь, что тебе тут всегда рады. — Что бы я делал без тебя, Гермиона Крам? — усмехнулся Поттер, снова обнимая подругу. Рози, наконец, поймала бабочку и, аккуратно держа ее в ладони, уже неслась показывать свою добычу матери и любимому крестному. *** Он ведь уже говорил, что ненавидел Рождество, да? Но сейчас, хохоча от щекочущих его мальчишек, Драко стал в разы счастливее. — Что за шум, а драки нет? — послышалось со стороны двери. И Драко тут же стал самым счастливым. В дверях стоял Гарри, держа на руках их дочек. Хоуп и Фейт. Как две стороны одной монетки. Насколько Хоуп была отражением Драко во внешности, настолько же Фейт походила на Гарри. Вот только характеры их дочки унаследовали с точностью до наоборот — и там, где Хоуп была непреклонна (попробуй заставить ее есть кашу, вот еще!), там Фейт брала свое хитростью (украдкой выплевывая вроде как поглощенную кашу под стол). Что и говорить, девочки давали фору обоим отцам. Гарри прошел в комнату, садясь на край кровати и аккуратно передавая Хоуп в руки Драко. — Уже проснулись, аррррхххх, — протянул Малфой. — А ведь и часа не поспали! — Моя вина, — улыбнулся Гарри, целуя пухленькую щечку девочки. — Я слишком соскучился по нашим малышкам. — А мы, значится, в пролете, — протянул Альбус, усмехаясь. — Не, ты слышал это, Скорп? — Мы тут, понимаешь, последнее Рождество в Хоге променяли на них, стариков, — поддержал его Скорпиус. — Могли бы нежиться в общей гостиной у камина, поедая стряпню эльфов. Вон даже им гуся… — ГУСЬ!!! — завопил вдруг Альбус, подрываясь с кровати и бегом покидая комнату. — Мерлинова борода! — побежал вслед за ним Скорпиус. — Как думаешь, от нашей кухни что-нибудь останется? — с сомнением в голосе произнес Гарри, убирая за ушко дочки прядку волос. — Сомнительно, — фыркнул Драко. Хоуп в его руках беззаботно продолжала сопеть. — Как там Грейнжер? — отстраненно переспросил Драко. — Крам. Ты же знаешь, — улыбнулся Гарри. — Передавала тебе привет. Малфой фыркнул, но не прокомментировал. — А еще подкинула крутую идею, — Гарри порылся в кармане, извлекая конверт и протягивая мужу. — И что это? — вскинул бровь Драко, вертя конверт в руках. — Это? Наше следующее Рождество, — улыбнулся Гарри. Драко с сомнением посмотрел на него и медленно распечатал конверт, доставая оттуда четыре билета. — Греция? — по вытянувшемуся лицу Драко не было понятно, рад он или нет. — В канун Рождества? — Да, — тепло улыбнулся ему Гарри. — Только ты, я и наши принцессы. Что скажешь? — Это… — Поттеру на миг показалось, что глаза Драко заблестели. — Но почему в Рождество?.. Как же твоя традиция?.. — голос немного предал его, прозвучав хрипло и горько. — Ты ведь каждый год в этот день… — Да к черту традиции, — Гарри придвинулся ближе, беря руку Драко свободной ладонью. — Их неплохо и менять иногда, знаешь. И вот я предлагаю каждое Рождество выбираться только вдвоем куда-нибудь, пока не объедем весь мир. Ну, пока с девчонками, конечно. Но позже, когда подрастут… — Помолчи, пожалуйста, — тихо прервал его Драко. — Слишком много… — …Бубнишь и все без толку, ага, — заулыбался Гарри. — Ну чего? — пихнул он мужа локтем в бок. — Что думаешь? — Думаю? — Драко на миг закрыл глаза и сделал глубокий вздох. — Думаю, что теперь я буду любить этот праздник значительно больше. Гарри заулыбался, покачивая уснувшую, как и ее близнец, Фейт. — А еще думаю, — прошептал Драко, переводя слезящиеся глаза с личика Хоуп на сонную мордашку Фейт, — что я самый счастливый человек на чертовой планете, Поттер. И с этими словами ноющее чувство в груди, поселившееся в нем с самого утра, наконец отпустило Гарри. — Тогда и я буду, — улыбнулся он, прежде чем поцеловать свою сбывшуюся мечту. *Hope — Хоуп — Надежда. Faith — Фейт — Вера. Evanescence «Anywhere» https://www.youtube.com/watch?v=N6nIThO44x8 Милый мой, хотел бы со мною ты быть? И дорогой, хотел бы свободным жить? Тебя знаю я, все сомнения и страхи долой! И Во тьме ночи ты только мой Мою руку возьми Мы оставляем ночью все прошлое Молчи, не скажем никому — Не помешают нам! Когда рассветом ночь сменится Мы будем уж на полпути, Туда, где лишь любовь и ты. Мечтаю я о месте лишь только для нас Где не будут знать о том, кто мы есть сейчас Все, что хочу, — отдать свою жизнь тебе Живу лишь мечтой, бежим же навстречу судьбе! Украду тебя! Мы оставим ночью прошлое Молчи, не скажем никому — Не помешают нам! Когда рассветом ночь сменится Мы будем уж на полпути, Туда, где лишь любовь! Забудь эту жизнь, Будь со мной, В безопасности ты! Сердце раскрой, И грусть прочь! Не оставлю больше! Забудь эту жизнь, Будь со мной, Не оглядывайся! Сердце раскрой, И грусть прочь! Нас не разлучить впредь! Мы оставим ночью прошлое Молчи, не скажем никому — Не помешают нам! Когда рассветом ночь сменится Мы будем уж на полпути, Туда, где лишь любовь! Мечта! Ребят, к сожалению отдельной частью не добавляется, поэтому оставляю ссылку на плейлист в эпилоге. Там же пара артов к фанфу. В общем, разберетесь))) https://yadi.sk/d/PoGTf-1RJ_BNQA И да, кому было интересно все это время, почему в обеих работах "Грейнжер" была без "д": это была умышленная "очепятка", скажем так. С намеком на то, что все это время в Герм это самое "д"(добро) было подавлено. Такой вот ход;)