Розовая комната

Чарли не помнит как это началось, но помнит с чего. Его отец отправил их с матерью в Америку, где они бы могли начать новую жизнь, вдали от ужасов войны. Из-за которой его самого и не выпустили, сослав на фронт. Героин был популярным средством от кашля, его было легко достать в аптеке, и так же легко подсесть. Даже таких бедняков, как они, это касалось. Первым опытом мальчика была сигарета с марихуаной, которую один из соседских пацанов достал через знакомого мексиканца, и которую они выкурили на пятерых. Тогда Чарли подумал, что рисовать ему нравится гораздо больше. И в скором времени, рисовать ему пришлось довольно много. Не без помощи любимой матушки, он стал художником всея района, подделывая рецепты и закономерно получая плату за работу. Однако, сразу после её смерти, Чарли поставил крест на этом деле и постарался забыть эту часть своей карьеры. Забывалось с переменным успехом. Иногда художника одолевали кошмары с видениями заколотой матери под кайфом, и он мог неделями уходить в творчество, засыпая лишь от изнеможения, проваливаясь в чёрную пустоту без сновидений. Новый этап этой истории начался по всем законам наркозависимости: с малого, и по экспоненте. Сначала шишки для спокойного сна и поддержания морального здоровья в условиях непростой экономической ситуации. Потом выяснилось, что фен отлично помогает бороться с усталостью, когда ты в приступе вдохновения хочешь творить дни напролёт. Затем пошли в ход галлюциногены для поиска этого самого вдохновения. А когда всего этого стало мало, пришёл черёд старого знакомого. И ссор с Риккардо на почве неспособности прикрывать от легавых. Но к чему печься об этом маньяке, когда ему самому на тебя, в сущности, начхать. Чарли не был очень умным мальчиком. Он был наивным, непосредственным, никогда не воспринимал всерьёз злобу других людей, закоренелый оптимист — конченый псих, в общем. Однако, он ясно видел ситуацию, где де'Карли им просто пользуется. Ну да и пусть пользуется. Что ж, ему, Батлеру, разве впервой, когда об него ноги вытирают... ......... Чарли встал не сразу. Вселенское умиротворение стремительно уходило, разум заполняли тоска и осознание бренности бытия. Всё больше хотелось только забыться. И жрать. Нехотя художник поднялся, обошёл заблёваный участок пола и принялся искать замену этой жиже. О словах Риккардо он не думал совсем. Не думал, когда ел. Не думал, когда два часа сидел на диване и пялился в стену. Не думал, когда вспомнил про остатки. Не думал, когда закинулся всем, что было. Не думал, когда отключился. ......... Чарли открыл глаза на удивление легко. Свет долбил вовсю, но не до головной боли. Он чувствует, что лежит на полу. На удивление удобном, слишком удобном для его каморки, полу. На удивление легко он принимает сидячее положение. А может такой лёгкости всему придаёт розовый цвет? Тот самый, условно "розовый" цвет, оттенков которого не существует в адекватной Вселенной. Чарли оглядывается и видит, что он находится в небольшом розовом помещении. В этой комнате розовым было всё: стены, потолок, пол — и это всё, что было в этой комнате. Даже источника приемлимо бьющего по глазам света не было видно. В комнате было просто светло и всё. Чарли почувствовал себя странно: на него в один момент накатила мощная эйфория и подступила невыносимая тошнота. Он поспешил встать и обшарить стены на наличие скрытых щелей или хоть чего-нибудь, но чего-нибудь не находилось. Художник вдруг почувствовал, как необычайная ясность сознания, присутствовавшая с самого начала, стремительно исчезает. Розовую комнату в один момент заполонила кричащая в абсолютной тишине паника. Она взрывала своим ужасным криком мозг,который буквально ощущался, как взрывающийся, только в замедленной съёмке. Чарли начало шатать от одной стены к другой. Комната как будто сжалась, но расстояние между стенами, наоборот, увеличилось в разы. Перед глазами замельтешили "розовые" вихри, отдавая какой-то зловещестью. Чарли казалось, что он бродил от стены к стене с разрывающимся в замедленной съёмке мозгом не меньше столетия. Хотя, на самом деле... Времени, как такового здесь не было, поэтому художник мог действительно скитаться веками. После долгих лет мучений всё вокруг вдруг засияло и стало одной огромной белой вспышкой, а потом... Мозг Чарли, наконец, взорвался. В тот же момент, когда он увидел свою мать. Выглядела она в точности так же, как перед отплытием из Ирландии, ещё порядочная, не скатившаяся на самое дно, женщина с блондинистыми кудрями и тёплой улыбкой. Батлер тут же потянулся к ней, но она больно засияла, так, что её очертания перестали быть видимыми, и в его уже несуществующей голове раздался родной голос: «Ты не заслуживаешь быть моим сыном» — фраза, сказанная с теплотой и участием, ощущалась, как проглоченный целиком уруми. И как только Чарли допустил мысль, что это правда, все ощущения разом покинули его, и он оказался посреди кромешной тьмы. Ну, по крайней мере, он так сначала подумал. Затем он понял, что это всего лишь сгустившиеся до невозможности оттенки розового. Батлер уже было успокоился после произошедшей какофонии и готов был забыться в этом сгустке несуществующего цвета, но заметил, что дышать ему становится с каждой секундой не легче. И всё, что он сейчас сможет сделать — это просто взять и задохнуться. ......... Чарли открыл глаза на удивление легко.