День моей смерти

"Намджун, не занят?" — прикрывая рот рукой, говорит Мин в трубку телефона, оглядываясь по сторонам. "Нет, что-то хотел?" — взволнованно спрашивает друг. "Нужна небольшая помощь, помнишь, ты говорил, что у тебя..."

***

Юнги возвращается в камеру, где на ледяном полу, сжавшись, до сих пор спит Чимин. Его губы посинели от холода и немного подрагивают, а руки лежат под щекой, смягчая поверхность. Шуга снимает с себя пальто и укрывает парня, присаживаясь рядом, опираясь на стену. — Всё будет хорошо, мы справимся. — шепчет альфа, поглаживая младшего по белым волосам. Прошло достаточно времени, когда замёрз не только Пак, но и Юнги. Поэтому, подняв его с пола, старший следит за веками Чимина, которые приподнялись, чтобы узнать, где он. — Спи. — целует в лоб и сильнее прижимает к себе, окутывая тёплым пальто, ожидая когда он наконец согреется. — Вы издеваетесь! — шипит Мин, он бы закричал, но омега опять закрыл глаза, спрятав лицо в шее мафии. — Почему, блять, так холодно, ему нужна нормальная кровать, он что вам скот какой-то?! Всё, что могли сделать полицейские, так дать ему немного ободранный плед, который даже не согревал и существовал будто для вида. Но, кажется, этого хватило, чтобы покрасневший нос и щёчки младшего приобрели прежнюю окраску. – Выходим. — устало бормочет полицейский, потирая переносицу. Будить Чимина совсем не хотелось, он только почувствовал тепло и спокойствие, только, не знай, от чего, от рук Юнги или же от этого старого пледа. Первое же сыграло не мало важную роль, поэтому младший рад будет открыть глаза и увидеть парня, что не сомкнул глаза. Лишь потеребив его, Пак открыл глаза, часто моргая, якобы не понимая, что происходит и где он. И только когда он понял, что находится на руках Шуги, быстро слез, пошатнувшись, но была бы его воля, он прижался бы лишь сильнее и не отпускал. — Нужно идти. — альфа проводит рукой по волосам Чимина, приводя их в более-менее нормальное состояние. Но не долго длилась свобода, за дверью стояла охрана, которые набросились, как волки, цепляя руки омеги в наручники, а тому и оставалось жалобно искать помощь в глазах Мина, который и сделать, наверное, ничего не мог. Юнги шёл сзади, рассматривая родную спину и не понимая, когда его жизнь повернула не туда, очень подходящее время... Но спина быстро пропала, когда младшего запихали в машину, а он и против не был, то ли терять ему уже нечего, то ли мозги последние уплыли. Но, только на горизонте появляется знакомое здание с вывеской "Психиатрическая больница", в машине раздаётся крик. Пак закрывает лицо руками, повторяя себе, что это только сон, но он никак не мог проснуться, дома, подальше от сюда, с кружкой в руках, сидя перед телевизором. Он вертел головой, не веря, что его привезли сюда, не хотел верить и кого-либо слушать. Перед глазами появилась пелена прошлого, когда он проводил тут время, хотя можно ли это считать за времяпровождение, он лишь выживал, старался. Его хватают за руки и насильно вытаскивают из машины, флэшбеки. Кажется ноги и вовсе отказали, ноги подгибаются и его чуть ли не тащат коленями по мокрой земли. — П-пожалуйста. — хрипит омега, не находя сил, даже чтобы заплакать. А на крыльце его ждёт она, женщина, из-за которой он вышел из больницы не здоровым человеком, а ещё более свихнувшимся парнем с кучей комплексов. Она и превратила это место в ад, но на самом деле и без неё Чимин считал так, ведь эта женщина лишь вишенка на торте, идёт, как дополнение и разделить нельзя. Наверное, она и помрёт тут, крича на тех же пациентов и пичкая их наркотой. Может, это и доставляло ей удовольствие, но похоже ей и самой не помешала бы психологическая помощь. Ему страшно, на что способна она теперь, после того, как Чимин бессовестно сбежал через окно, оставив на стене краткое послание "Гори в аду, старая шлюха". Пак уверен, что она была в бешенстве, но тогда он чувствовал небывалую свободу, такую, которая охлаждала лёгкие, давая чистый воздух без спирта и запаха лекарств, въевшихся во всю одежду и волосы. — Ты сильно похудел, Чимини, добро пожаловать, снова. — хитро улыбается женщина, а с её словами и вылетает злобный яд из горла, откуда вот-вот покажется змеиный язык. Почему-то и у Юнги в горле ком встал от её вида. Он не осмелился перевести глаза обратно на Чимина, который уверенно смотрит прямо на Мина, якобы ожидая его дальнейших действий. Но никто так и не сдвинулся с места, словно ноги вросли в землю и путь только назад, никак не вперёд, к любимому. — Это твой парень, Чимини? — удивляется женщина, прожигая в мафии дыру, но ответа не ждёт ни от кого. — Вас это волновать не должно. — угрюмо смотрит в пол, сдерживая себя, чтобы не выдернуть этой мрази её язык. — И очень прошу закрыть свой рот, чтобы ваш язык в скором времени не оказался в моей руке, надеюсь, понятно объяснил! Чимин зол, очень сильно и теперь нет этого милого мальчика, который утыкался в грудь своему альфе, он сильный, справится или в крайнем случае выживет. Мысль о том, что его опять возвращают в это гнилое место, не радует, ведь на то, чтобы опять выбраться уйдут недели. Заходя внутрь, он сам закрывает за собой двери в ад, теперь пути назад нет, нужно двигаться вперёд, дальше будет несладко. Только кому, Чимину или же всем в этой больнице? В любом случае ему нужно верить в помощь кое-кого... Юнги лишь смотрит в след, хочет позвать, чтобы обнять, поцеловать в эти пухлые губы, но разворачивается и садится в машину, вжимая педаль газа как можно сильнее , ведь не знает, что Чимин смотрит, как он скрывается за горизонтом. Так и не сводит глаз с окна, когда его хватают за руки и тащат по полу под косые взгляды других больных. — Что смотрите, сами не лучше. — шепчет себе под нос и ухмыляется тому, что происходит. — Я не инвалид, ноги есть.

***

— Что вы видите на этой картинке, Чимин? — протягивает чёрно-белую карточку психолог. — Эм, бабочка... да это она, такая красивая, цветная, ну знаете, красные крылышки с синими точечками. — врёт — А это? — доктор не скрывает своего удивления, когда подопечный отвечает. — Это дом, большой, владельцам очень повезло с ним. — груснеет, вспоминая, как они с Юнги бегали друг от друга по его особняку, но видит он совершенно не дом. — Что-то не так, Чимин, расскажи, что тебя тревожит. — пододвигается доктор, накрывая руку младшего своей. — Мой парень, он. — проглатывает вязкую слюну вместе с комом в горле, не решаясь, стоит ли рассказать или просто промолчать. — Он обещал навещать меня, но за эту неделю не приехал ни разу. Я скучаю по нему, но должен сначала извинится. — Расскажи мне, что случилось. За что ты хочешь извинится? — Хах, не всё так просто, мой парень - Шуга, знаете такого, уверен, тот ещё чёрт, часто с ним отрывались по полной, алкоголь, танцы, даже наркотики. — смеётся, вспоминая эти хорошие моменты, когда они жили вдоволь себе и не переживали, что будет завтра и что через несколько лет они будут так далеки. — Он всегда меня защищал, но потом меня украли, наверное, так правильно сказать, эти люди забрали меня в бордель, ох, это так противно, пожалуйста, можно я пропущу это. Закрывает глаза, нехотя вспоминает раны на своём теле, как его трогали чужие мужчины и не только, когда им играли словно и вовсе игрушкой. Только выкинуть не успели, забрали владельцы, жаль что уже поломанную. Навсегда. — Я стал слышать звуки, одни твердили, что мне тут не место и рано или поздно меня убьют, другие что я уже умер. Их было так много, я потерялся в них. Тогда мой парень и решил, что тут мне помогут, как смешно, ситуация повторилась, но тогда я убежал, что собираюсь сделать опять же. Представляешь, мой парень изнасиловал меня, хах, думаю, за дело, я столько натворил. Потом я попросил его убить себя. Да я тут, но не потому что боялся смерти или Юнги... Взрыв. И, кажется, даже стёкла потрескались, ваза, стоявшая на столе, уже лежит на полу, вместе с белыми розами. Чимин не медлит, хватает цветок, шипы безжалостно впиваются в нежную кожу рук, но он также безжалостно втыкает эту розу в руку доктора, а тот кричит от боли и не понимает, что происходит вообще. — Но его я всё ещё боюсь. Чимин бежит на выход, подальше отсюда, с улыбкой на лице, смеясь во весь рот, ощущая свободу души своей. Когда его хватают сильные мужские руки, он лишь вытягивает свои для объятий, целует эти родные губы, хватает за руки, которые так хорошо лежат на его талии. Вдыхает этот забывшийся родной запах, наполняет им лёгкие, чтобы никогда больше не забыть и не потерять. — Это твоё. — улыбается мафия, засовывая револьвер в задний карман штанов Чимина. — Мальчики мои! Ох, и ты Юнги тут, ты так вырос. — выходит из-за угла та женщина, которую избегал Чимин всю неделю. — Не хотите выпить немного чая? — Хотим, но лучше, чтобы это была твоя кровь, сучка! — Чимин стреляет прямо в женщину, но та каким-то образом уворачивается. Чимин, благодаря Юнги, всегда попадал точно в цель, не дёрнув глазом и не подвинув руку на метр от цели, стрелял быстро и уверенно, но это удивило их обоих. Пак взглянул на свои руки, которые неимоверно дрожали, впервые. Вот-вот и пистолет выпадет из рук, но омега лишь хватает его покрепче и делает ещё парочку уверенных выстрелов, которые попадают ровно в цель. — Чимин, пора! — кричит Юнги, но тот его вовсе не слышит, продолжая делать выстрелы, подходя всё ближе к женщине, когда та падает без сил перед ним на колени, пинает её прямо в живот. Но сам путается в собственных ногах и падает, роняя оружие, в то время как она подбирает пистолет, но целится в Шугу, который бежит к Чимину, и попадает в плечо. Мин дёргается от пронзающей боли, придерживая место ранения и шипя себе под нос, достаёт револьвер и прокручивает в пальцах кастет, стреляет уверенно и напролом. Издалека раздаётся сигнал полицейских машин, а значит, пора бежать, ведь если они поймают их прямо сейчас, пути обратно не будет. — Нам на крышу, вертолёт там. — пытается перекричать шум Юнги, чтобы Чимин, наконец, его услышал, показывая пальцем на лестницу, но вовремя замечает бегущих на них охранников. Шуга прикрывает бегущего уже без сил на четвёртый этаж Чимина, который тяжело дышит и уже готов упасть, но бежит, пока парень отстреливает охрану. И когда они видят вертолёт, то немедля запрыгивают в него, чувствуя безопасность. Сердца обоих бешено стучат, но мысль, что они вновь вместе, греет душу. Они сделали это, после нескольких лет страданий снова вместе. Кто-то скажет, что они два больных человека, но, может, так и есть. Может, они любят просто друг друга до безумия, готовы броситься под пули вместе, чтобы уйти, держась за руки в мир иной, но главное вместе. Flashback* Чимин, прикрыв глаза, лежит на руках Мина в камере полиции, ожидая вердикта следователей. — Чимин, слушай меня внимательно. — шепчет старший на ухо омеге. — Делай вид, что спишь. — Намджун поможет нам, у него есть знакомый изготовитель взрывных устройств. Тебя определят в загородную психиатрическую больницу. Когда привезут туда, делай вид, что расстроен, но не прощайся со мной, тебе должно быть всё равно на меня, поэтому просто разворачивайся и уходи, будь груб. Они такие глупцы, что поверят всему. Ровно через неделю я приеду за тобой, будь на чеку, чтобы не пострадать от бомбы. Скорее всего, ты будешь у психолога, я надеюсь, ты сможешь вырубить его, а дальше просто беги вниз, я поймаю тебя. Ты хотел, чтобы я помог, я сделал, но теперь, ты - мой, и никаких побегов, движений без моего ведома и т. д. Считай, что ты - моя собственность. — прикусывает ухо младшего, ожидая положительного ответа. — Хорошо, папочка. — улыбается Пак, жмурясь, когда Шуга щипает его за попу. — Всё будет хорошо, мы справимся...