Sentiment

Восходящие лучи солнца аккуратно пробирались по Земле, будто боясь пробудить ее ото сна. Постепенно стали меркнуть на небе звезды и осеннее небо окрасилось в нежно-голубые оттенки. Прохладный ветер одиноко прогуливался по пустому парку, опаляя своим дыханием ветки деревьев, пытаясь растормошить. Не было ни единого звука, но царящая тишина была прекраснее любой мелодии. Звук легкого щелчка, на удивление, гармонично слился с ней.  — Прекрасно. Легкая улыбка тронула губы девушки. Зеленые глаза ярко засверкали, когда она посмотрела на результат своей работы.  — То, что надо, — прошептала она и снова приблизила камеру к лицу. Не каждому дано понять красоту неба. Или вообще мира. Люди считают красивым то, что популярно, то, что привычно. И восхищаются. Но ведь ее нужно еще и ценить. С самого детства маленькая Хотару обожала фотографию. Когда ей исполнилось пять и родители подарили малышке камеру, она стала снимать все вокруг. Окружающий мир всегда был для нее чем-то удивительно-прекрасным, пусть то рассвет или закат, осенний дождь или первый снег, да хоть цветы, растущие в саду соседки. Со временем девушка стала смотреть на все через объектив камеры. Каждый сделанный снимок был частью ее собственного мира, которым она так боялась делиться. Фотография стала способом выражать эмоции и переживание, заменила девушке слова. Больше всего Хотару любила фотографировать своего отца. Он был по-настоящему удивительным и таким, ярким, что каждый его снимок буквально испускал лучи света. На каждой фотографии папа широко улыбался или смеялся. Самое прекрасное, что видела в своей жизни Хотару — это улыбающиеся глаза ее отца. Зеленые, такие яркие и живые, в них невозможно было не влюбиться. Знакомые всегда удивлялись и восхищались ее талантом и умением передавать все через снимки, а маленькая Хотару только гордо прижимала к себе камеру под звонкий смех своего отца. Яркие блондинистые волосы, живые, вечно светящиеся глаза и милые морщинки вокруг них. Теплая и светлая улыбка, будто лучи весеннего солнца, что греют своим дыханием, ласково поглаживают все еще сонную землю, покрытую снежным пледом, оставляя за собой нежные поцелуи. И звонкий, бархатный смех. Человек-свет, человек-солнце. Таким был ее отец. Удивительно-прекрасным и по-настоящему красивым. Но случилось то, что оставило свой след на девушке. Когда ей было десять, мать бросила их и ушла к своему любовнику, перед этим закатив невероятный скандал на пустом месте, унизив отца. Никогда в жизни Хотару не забудет слов матери, из-за который что-то внутри еще маленького ребенка поломалось. Но несмотря на это, они смогли двигаться вперед. Папа все так же улыбался и ослеплял все вокруг своим светом, он держался ради своей маленькой дочери. А малышка Хотару все так же фотографировала все вокруг и в особенности своего отца.

Пока в один ужасный день он не погиб в аварии.

Мир девушки окончательно поломался. Единственный свет в ее жизни угас. И на этот раз окончательно. Она не знает, как отреагировала на эту новость мать. Ее взял под свое крыло мамин брат — Яку Рюи, который был больше дружен с ее отцом, чем с матерью. Его семья приняла ее с радушными объятьями и через несколько месяцев она полностью оправилась. В конце средней школы, девушка решила покрасить волосы и через некоторое время, вместо черной шевелюры, она ходила с ярко-блондинистыми волосами. А из-за своих зеленых глаз она еще больше стала похожей на своего отца. А Мориске, сын семейства Яку, с добрым смешком говорил, что теперь она полностью соответствует своему имени*. Пожалуй, больше всех ее растормошил именно он, Мориске или, как сама девушка ласково называет его Мори-кун, с первого дня их знакомства заботился о ней больше, чем родной отец. Мори-кун был невероятно теплым. Не таким, как отец. Для нее Яку был живым теплом, невероятно мягким и домашним. Девушка охотно принимала его заботу и еще больше тянулась к нему. При окончании средней школы, она наконец взяла в руки камеру. Снова. Но она больше не могла снимать портреты. Люди на ее снимках были совершенно пусты. Она не чувствовала всего того, что чувствовала, когда снимала отца. Поэтому она обходилась силуэтами, разными частями тела. Исключением были, разве что, родные, особенно Мориске.

Если однажды меня не окажется рядом с тобой, запомни: ты храбрее, чем подозреваешь, сильнее, чем кажешься, и умнее, чем ты думаешь. И еще кое-что — я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом.

Девушка глубоко вздохнула и посмотрела на экран телефона. На часах было шесть утра, поэтому девушка убрала камеру и, схватив рюкзак, направилась домой. Яку уже должен был вернуться домой с утренней пробежки. *** Яку устало сваливается прямо на пороге дома. Парень опирается руками о колени и, глубоко вздохнув, накидывает на свою голову чистое полотенце из рюкзака. Из кухни доносились голоса родителей и запах свежей еды. Либеро старшей Некомы чувствует, как сжимается желудок, напоминая о том, что следовало бы пойти поесть, особенно после пробежки, но парню было слишком лень двигаться. Щелчок, и старшеклассник вздрагивает, резко поднимает голову к двери.  — Ты опять это делаешь, — устало, но с теплой улыбкой пробормотал парень.  — Ничего не могу поделать, — блондинка ласково и чуть смущенно улыбнулась, прижав к груди камеру. — Ты прекрасен, Мори-кун.  — Ты всегда так говоришь, — смутился либеро и встав с места, начал подходить к девушке.  — Нет, — Хотару выпрямилась и дернулась в сторону. — Даже не думай. Нет, Мори.  — Да, да и еще раз, да.  — Блин, Мори-ку-у-ун, — девушка резко задергалась, когда парень подошел к ней вплотную и заключил в свои объятья. — Боже, ты же потный! — захныкала она.  — Будешь знать, как тайком снимать старшего брата, — кареглазый засмеялся на визг сестры и повалил ее на пол.  — Ты полный придурок, — Кобаяси посмотрела на рядом лежащего парня из-под нахмуренных бровей. Но несмотря на грозный вид, у нее на лице мелькала еле заметная улыбка.  — Конечно-конечно, — ехидно протянул парень и засмеялся из-за гримасы сестры. — Пойдешь сегодня со мной на тренировку? Может снимки сделаешь. Я уже спросил тренера, он дал добро.  — Я не помешаю? — тихо спросила девушка, утыкаясь носом в ключицы Мориске.  — Да нет же, — волейболист сел, утягивая за собой блондинку, и облокотился о дверь. — Только приготовь себя морально, — Яку как-то обреченно вздыхает. — У меня в команде одни только идиоты.  — Да, я помню, — со смешком ответила Кобаяси, вспоминая, как сводный брат каждый раз жаловался на «идиотов, которые все время находят себе неприятности и просто любят трепать ему нервы». — Они кажутся веселыми, — задумчиво протягивает она.  — Это да, — в тон ей отвечает Яку. — Хорошо, что ты привыкла к повышенному вниманию противоположного пола — не будет проблем с нашим асом и первогодками.  — Это не смешно, Мори-кун! — звучит плаксивый ответ, и вышеупомянутый громко смеется, когда красная девушка сильнее утыкается в его ключицы. — Ты же знаешь, как я этого смущаюсь. Так уж получилось, что в средней школе Хотару была довольно популярной. Она буквально излучала какую-то особую ауру, которая привлекала всех вокруг, имела хорошие манеры, красивую улыбку и миловидную внешность. И поэтому, к огромному удивлению девушки, у нее были… поклонники. Которых она невероятно смущалась. Когда она поступила в старшую Некому, история повторилась, но тут был надежный Мори-кун, который всегда отгонял назойливых мальчишек. Из-за своей застенчивости и мягкости, у самой Хотару получалось только краснеть и, смущенно улыбаясь, отвечать мягким отказом на очередное признание.  — Ладно, все, — Яку перестал смеяться и положил подбородок на макушку сестры. — Покажи, что ты засняла.

***

 — Ам, меня зовут Кобаяси Хотару. Простите, что отвлекаю вас и спасибо, что приняли. — Хотару низко поклонилась, а блондинистые волосы упали на ее лицо, скрыв заалевшие щеки.  — Ну-ну, подними голову, — Некомата-сан мягко смеется и рукой хлопает на место рядом с собой. Зеленоглазая выпрямляется и все так же смущаясь садится рядом с ним. — Так ты сестра Мориске-куна.  — Да, — кивает девушка, прижав к груди камеру.  — Учишься у нас?  — Да, поступила в этом году.  — Мориске-кун, наверное, хороший старший брат.  — Самый лучший, — растерянно ответила девушка, удивленная от такого вопроса.  — Он подошел ко мне вчера. Сказал, что хочет, чтобы его сестра посмотрела чем он живет, — мягкая улыбка появилась на морщинистом лице тренера, и Кобаяси подумала, что ее брату, да и команде в целом невероятно повезло с тренером. Зеленые глаза внимательно прошлись по его лицу и останавливались на глазах. Было что-то во взгляде серых глаз, что зацепило девушку, пробуждая где-то внутри сильное, такое привычное желание запечатлеть эту картину. Камера мгновенно оказалась перед ее лицом, а через секунду послышался щелчок, который заставил старика удивленно повернуть голову к ней.  — Боже, простите! — щеки мгновенно покраснели, а Хотару была готова сгореть со стыда. — У меня такое бывает, боже, как же стыдно…  — Ну что ты, что ты, — девушка вздрогнула, когда тренер мягко засмеялся и его тёплая ладонь легла ей на макушку. Серые глаза смотрели на неё с живым интересом и каким-то странным понимание. Кобаяси подавила в себе желание сфотографировать его ещё раз. — Все нормально, Хотару-чан, не беспокойся. Если тебе хочется — фотографируй, ничего страшного.  — Х-хорошо, — растерянно пробормотала блондинка, все ещё чувствуя себя виноватой.  — Покажешь, что получилось? Рассеянный кивок стал ему ответом. Вконец поборов смущение, Хотару придвинулась чуть ближе к тренеру, чтобы вместе с ним посмотреть на результат своей работы.  — Мориске-кун прав, — задумчиво протянул тренер Некомата. — У тебя правда талант.  — С-спасибо. Она впервые засняла кого-то, помимо родных. Впервые, спустя несколько лет у неё получилось заснять портрет. По-настоящему живой и такой же прекрасный, как и в жизни. Девушка чувствует, будто у неё с плеч падает какой-то груз.

Серые глаза на фотографии лучатся родительским теплом и невероятной нежностью.

 — «Он смотрит на команду, как большой зрелый кот на своих котят», — почему-то именно такая ассоциация пришла в голову девушке. Старик, будто прочитав ее мысли, усмехнулся.  — Можешь поснимать ребят. Думаю, у тебя получится много хороших снимков.  — Да, — кивает в ответ девушка и поворачивается к игрокам на площадке. Ее взгляд цепляется за фигуру брата и Кобаяси, немного улыбнувшись, подносит камеру к лицу. Снимки Яку у неё всегда получались живыми. Девушка была уверена, что это все из-за брата и ауры, которую он излучает. Через несколько минут девушке захотелось плакать. Ещё никогда у неё не было такого сильного желания фотографировать что-то или кого-то. Ее сердце замирало с каждым стуком мяча и оживало с каждым щелчком. Хотару никогда не думала, что ее может так вдохновить волейбол. Но она, человек, который с лёгкостью видит красивые и прекрасные вещи, просто не может не запечетлить все, что происходило на площадке. Может это из-за спортсменов, которые полностью отдавались своему любимому делу?  — Нравится?  — Очень! — Кобаяси переводит сверкающий взгляд на тренера Некомы и сталкивается с его мягкой улыбкой. — Никогда в жизни не фотографировала с таким желанием. То, что они творят на площадке, с какой отдачей играют… Это так прекрасно!  — Стоит тебе оказаться за объективом камеры, как ты совершенно другой человек, Хотару-чан, — со смешком протягивает тренер и его глаза теплеют из-за смущенной улыбки. — Можешь приходить на наши тренировки ещё. Мы будем рады.  — Спасибо большое! Старик смеётся, мысленно отметив, что стеснительность девушки полностью исчезла, стоило ей взять в руки камеру. Хотару трепетно вздыхает, снова вернувшись к своей работе. Сердце гулко колотилось внутри, а пальцы немного подрагивали. Девушка приблизила камеру к глазам и замерла. Янтарные глаза, чуть прищуренные, внимательно смотрели на неё. В этом взгляде было столько всего, что на секунду у неё перехватило дыхание. Дрожащий палец нажал на кнопку камеры и ее сердце забилось снова, с невероятной скоростью. Сквозь объектив на неё смотрел янтарь переливающийся карамелью. Когда померк личный свет Кобояси Хотару, лица на ее фотографиях будто окаменели. А когда она переступила порог спортзала старшей школы Некома, они снова ожили.