Импровизация

«Зависть чувствуй, завистью живи И заботы отпусти, танцуя в мире пустоты»

      Рома проснулся и понял, что они до сих пор находились в темноте. Ведь Лёша выключил свет, когда они здесь заснули. Удивительно то, что они вместились на небольшие подушки-кресла. Всё, что он ощущал — это уже родное дыхание на своих волосах. Голова лежала на груди старшего. Он улыбнулся, просто потому что мысли о том, что они сделали вчера заставляли краснеть и улыбаться как дурачок. Сейчас светловолосый чувствовал, как грудь старшего возвышалась и опускалась.       Посмотрев на время, он понял, что сейчас половина девятого, а работники подойдут к десяти. Им придётся торчать здесь полтора часа. Романа в любом случае устраивала такая перспектива. Через минут двадцать, он почувствовал, как его поцеловали в висок и услышал неловкое «Доброе утро». — Доброе. — Он лёг повыше напротив лба и прислонился к нему. — Нас выпустят только через час. Предлагаю просто полежать и насладиться. — Предложение принято. — Они и не заметили, как говорили шепотом, будто боясь кого-то спугнуть. Лёша нащупал щёку любимого и просто её гладил. Он ничего не видел из-за ужасной темноты, им было слишком лень вставать и включать его. Тем более не хотелось отходить куда-то, когда свет всей их жизни рядом. Приблизившись он поцеловал того в губы. Они целовались, наслаждаясь теми эмоциями и чувствами, что они могли передать друг другу. Казалось, в этом мире, им никто не нужен. Хотелось скрыться от всех в своем маленьком воображаемом домике, в котором находится их близкий человек. Они бы и продолжили так отдыхать, но единственное что им помешало, телефон Фильченкова который резко зазвонил. Так хотелось сказать, чтобы хозяин не отвечал на звонок, но Лёша не стал его останавливать. —  Алло, Ром? — Парень лишь ответил неловким «Алло». — Слушай, когда вас выпустят? — Звучал голос Никиты, а на заднем плане послышался женский смех. Если бы по телефону разговаривал Лёша, то наверняка мужчина попросил дать телефон Оле или Вике, чьи возгласы были слышны на заднем плане. Уж слишком просто было догадаться, что всё это построили девушки.       Пока Фильченков об этом не догадался, так как его голова была забита вообще другими мыслями, по крайней мере Лёша слышал всё, что было на той стороне и лишь изогнул брови мол: «Они серьёзно?». — Думаю, около десяти мы уже будем свободны. Вы за нами подъедите? — Голос был немного хрипловатым, но он был хорошо слышен. Когда Роман вчера написал, то было слишком поздно, чтобы куда-то ехать. И большинство уже спали. Их обещали забрать на следующий день. — За руль сядет Даня. Вас заберут и вы поедете в сторону столовой, где мы будем кушать. — Лёша привстал, протёр руками глаза, чтобы хоть как-то привести своё зрение в норму. Хотя из-за темноты это было сделать достаточно проблематично. — Спасибо, будем ждать. Всегда вытаскиваешь меня из какого-то дерьма. — Рома встал с места. — Это как мое хобби, или же судя по тому, насколько часто я тебя вытаскиваю — уже привычка. — Они попрощались и отключили свои звонки. — Мне кажется это было уж слишком легко понять. — Губанов встал со своего места и начал тянутся, разминая мышцы. — Что именно? — Светловолосый парень даже не шевельнулся и смотрел куда-то в потолок, хотя он не видел ничего вокруг. — А кто по твоему нас здесь запер? — Резко до второго доходит вопрос и факт о девушках, которые благополучно ржали на заднем плане телефонного разговора. — Интересно в какой момент они закрыли нас? — Конечно обоим хотелось, чтобы это было до их совместного танца с последующей жаркой сценой. Понятное дело, что в темноте не видно покрасневшие лица парочки. — Но всё равно стоит сказать спасибо. С тем фактом что мы провели здесь всю ночь, можно сказать насколько мы стали близки. — Рома неловко своей рукой нашёл ладонь и взял её в свою. На это парень промолчал и улыбнулся. — Знаешь, надо будет как-то и их двух здесь запереть. — Рома засмеялся от такого предложения и сам начал думать как это провернуть. Непросто затащить двух голубков, когда они сами стесняются друг друга.       Если внимательно посмотреть на этих двоих, они стеснялись флиртовать с друг другом, но вот шипперить кого-то они умели и даже подталкивали. Толчком можно даже назвать, то что они заперли раздевалку и в итоге парни проторчали тут всю ночь. Они проявляли мягкие чувства по отношению к друг другу, но чтобы идти на отважный поступок им не хватало смелости       Если бы теперь толчок Лёши и Ромы мог бы им что-то дать…       Пока они думали, со стороны двери послышался щелчок и парни быстро встав со своих мест направились к выходу. На выходе их ждал охранник и Даня. Тот что-то обсуждал по телефону и явно был чем-то недоволен. Когда Кашин сбросил звонок и внимательно посмотрел на парней, он отчаянно хотел что-то сказать, но решил промолчать и сделать вид, что он ничего не видел. Они шли по коридору, а двое парней приводили себя в порядок. Лёше было сложнее в этом плане. — Рома, не забудь потом у кого-то из девушек взять тональник, а то всё прекрасно видно. — Сначала Рома не особо понял о чём говорил их менеджер, но когда они прошли мимо очередного зеркала, то всё сразу встало на свои места. Засосы до сих не прошли, а кожа в некоторых местах была всё ещё красной. После увиденного теперь уже всё лицо пылало этим оттенком. Лёша лишь отвёл взгляд и щёки его порозовели. — Есть какой-нибудь шарф? — Вряд-ли можно было бы рассчитывать на это, но попытка не пытка. — Ты серьёзно?! Сейчас лето, какой шарф?! — Когда они сели в машину, то поехали в сторону заведения, где остальные ребята завтракали. Поездка заняла примерно час, не более. В итоге всё что смогла придумать парочка, так это то, что Лёша отдал свою черную кофту с капюшоном, и Фильченков благополучно накрылся ей. Если посмотреть со стороны, теперь он был похож на какого-нибудь гопника, который любит пожевать семки.       В кафе их поприветствовали члены коллектива. Все особо не обращали внимание на Рому и промолчали насчёт одежды. Конечно, некоторые ребята были удивлены увидев на наставнике кофту Лёши.       Сегодня вечером они снова шли гулять по Парижу и надо было посмотреть места куда можно было пойти. Выбор на самом деле был велик. Пойти в собор или прогуляться по другим местам, попробовать вкусные круассаны.       Всегда было интересно откуда же ребята брали деньги на их утехи. Кашин оказался достаточно щедрым менеджером. В каждый город, в который они приезжали, он раздавал им по 150-300 долларов. На самом деле ребята не представляли, сколько стоили билеты за границей. Цена могла колебаться от десяти до пятидесяти евро. А если посчитать какие залы они собирали, им хватало на еду, а также на вещи, что обычно покупали туристы.       На улице стояла солнечная погода, которая не могла не радовать кожу. Было приятное тепло, которое не жарило, а лишь согревало. После того как все позавтракали, ребята направились в отель. Многие собрались в отдельной комнате, но Вика пока что сидела в своём номере и перебирала некоторые вещи. Искала, что можно сложить в чемодан и не доставать долгое время. Сейчас она была более чем спокойна. Умиротворение или пустота терзало её сердце. В голове вообще ничего не было. Лишь пустота. Она даже сначала не услышала стук в комнату и может только на третий раз до неё дошло, что это далеко происходило не в её голове. Она побежала к двери и сразу открыла её. На пороге стоял светловолосый парень. Он всё также ходил в капюшоне. — Ты что-то хотел? — Девушка внимательно смотрела на человека перед собой. Он закрывал горло рукой, будто ему было холодно. По его взгляду было видно, как будто ему было стыдно за что-то и поэтому он не заговорил первый. — Ну я хотел у тебя попросить тональник. Знаю это странная просьба. — Он остановился и девушка начала думать для чего ему вообще понадобилась косметика. Сейчас она не догадывалась и пошла вглубь номера искать свою косметичку. Найдя тоналку, она лично отдала её в руки своему другу. — Вика? — Да? — Ты в порядке? — Это спокойствие в девушке пугало парня. Он был уверен, что Картер обязательно спросит насчёт одежды и хотя бы пошутит про них с Лёшей, но сегодня девушка была очень молчалива.       На этот вопрос хотелось ответить — «Нет». Как уже говорилось, в её голове вообще не было никаких мыслей. Она не могла понять происходящего с ней беспорядка, что даже многие окружающие начали это замечать. Было жизненно необходимо ответить «Да, всё в порядке», ей не хотелось чтобы люди беспокоились по ненужному поведению её души. Она как-никак, играла главную роль вокалистки мюзикла. Вика считала, она несла огромную ответственность и её эмоции не должны ей помешать. «Я должна держать себя в руках» — Просто немного не выспалась. — Она почесала затылок и желала поскорее закрыть дверь. — Выйду в общую комнату через двадцать минут. Вы можете начинать без меня.       Фильченков ничего не успел сказать, как перед ним закрыли дверь. Не то, чтобы это было грубо со стороны, нет, скорее похоже на испуг самой вокалистки. Беспокойство парня возросло. Почему-то это состояние было ему таким знакомым, будто он сам проходил через такие переживания. В голову ничего не лезло и лишь одна мысль крутилась вокруг него. «Надо вытащить её на улицу. Ещё чуть-чуть и неё будет нервный срыв»       Уже в номере он увидел своего возлюбленного, который в свою очередь успел переодеться и сейчас причёсывался, пытаясь уложить волосы, как он обычно это делает. Лёша даже не повернул голову, когда Рома вошёл в их номер. — Ну и что Вика сказала? — Маленький гребень проходился по коротким волосам и вроде как теперь можно было увидеть обычную прическу. — Ничего. Она ничего не сказала. Я спросил, что с ней. В ответ были простые отмазки и закрытие двери перед моим носом. — Он сел на кровать и начал снимать с себя кофту, а затем и футболку. Он хотел было сам замазывать засосы, но вдруг увидел как сзади сел Губанов и начал на свою руку выдавливать немного тональника. Прохладные пальцы проходились по задним местам шеи. — Она переживает, наверное. Вика главная вокалистка, а если с ней что-то случится, на неё не будет замены. — Одна из рук прошлась по спине, где находились «шрамы по молодости» и младший почувствовал дрожь по телу. В комнате было относительно светло, так как они сидели лишь под светом некоторых солнечных лучей. — Я в этом не сомневаюсь. Только утром же по телефону слышал, как она смеялась, а сейчас… — Он замолчал, будто пытался додумать свою мысль. — Не может же быть всё настолько плохо.       Оба прекрасно понимали под чем закрыто это «плохо». Плохо — это чувство, которые испытывала Вика. В этом сочеталось страх, ревность и уныние. А также эти двое отлично понимали к кому отнесены эти плохие чувства. — Знаешь, может стоит им уже сказать, как они любят друг друга. Они так и не могут рассказать. Вика боится, а Оля она будто пытается забыть о чувствах к ней и ищет утешение в Саше. — Рома пытался что-то придумать и в итоге ничего не оставалось, кроме как этого предложения. — Уже поздно. Это надо было делать раньше, ещё до того как Оля начала активно общаться с Сашей. — Рома повернулся лицом к Алексею, который аккуратно начал замазывать спереди последствия прошлой ночи. — Мне кажется, им станет ещё страшнее, особенно смотря в какой они сейчас находятся ситуации. — Надо вытащить её на улицу, она будто медленно умирает изнутри. Страшно смотреть на такое её состояние. Я знаю какого это. Тебя выкручивает наизнанку и ты ходишь пока тебя не натрёт. С этого состояния сложно выйти. — Рома скривил лицо от того ужаса, который только что произнес. — Действительно, а то останется тут и станет дедом. — У нас и так есть один. Он с прекрасным голосом и внешностью. А ещё его ворчание, уж слишком мило выглядит. — Рома тихонько хихикнул, а у напротив сидящего человека появился румянец. — Ты знаешь, что ромашковый чай очень вкусный? — Неожиданный вопрос задал темноволосый. Это немного вывело из колеи, но парень особо не растерялся. — Давно его кстати не пил. Люблю этот чай, нежного вкуса. — Это был неловкий ответ, но за ним последовал приятный поцелуй в губы. Он не был наполнен страстью, в лишь любовью и какой-то детской радостью. Одна рука старшего легла Роме на лицо, а другая на талию. Они целовались недолго, но им это казалось приятным мигом, что мог длиться вечность. Момент, где они могли бы целый день пролежать в номере, наслаждаясь друг другом. — А я вот убедился какого он вкуса, только что. — Прошептал мужчина после поцелуя и обнял своего парня уложив свою голову ему на плечо. Рома обнял его в ответ и прижал свою голову к другой. Они сидели так минуту, молча и в спокойствии? Можно было это назвать умиротворением? На самом это было почти близко с этим словом и его значением. — Пожалуй, тебе пора одеваться и нам пора заглянуть к девочке с дредами.       Роман достаточно быстро нашел, что-то в шкафу и начал одеваться. Он быстро привёл себя в порядок и теперь он выглядел как обычно, можно спокойно выходить из номера. В это же время Лёша что-то активно писал в телефоне. — Они ушли. — Уже? — На вопрос кивнули. Парни думали, что их дождутся и они пойдут все вместе, но походу все очень спешили и решили не дожидаться остальных, а лишь написали в общей беседе.       Вдвоем, они вышли из своего номера и направились к вокалистке, которая не сразу открыла дверь. Сначала можно было подумать, что она тоже успела уйти с другими ребятами, но походу она продолжала сидеть внутри. — Вик? Собирайся, мы едем гулять в центр. — Губанов говорил спокойно и лишь потом заметил это лицо…       Будто наплевать на обращение к её персоне и она явно была в состоянии транса. — Парни, я не особо хорошо себя чувствую. Я хочу остаться в номере и немного отдохнуть. — Это было слишком предсказуемо. Было наивно думать, что она сразу согласиться куда-либо идти. — Я уверен тебе понравится, куда мы сейчас собираемся идти. Мы с Лёшей немного поразмыслили и решили не ехать рассматривать достопримечательности, а так развлечь себя. — Честно говоря Вике хотелось закрыть дверь перед её друзьями, но она не могла позволить себе такого грубого отношения к ним. Они заботились о ней и готовы были отвлечь её от транса в котором она находится уже несколько часов.       Они долго пытались уговорить её пойти и всё-таки она согласилась только с условием, что потом после прогулки они не будут её трогать до следующего выступления. Выйдя из отеля, их компания друзей заказала такси и поехала по адресу, который они вписали в приложение. Внутри машины они о чём-то бурно переговаривались, на абсолютно разные темы. В окне пестрили оттенки города. Погода продолжала быть такой же мирной для туристов и местных жителей. На каждом углу ходили люди, что шли по своим делам. Сегодня был выходной, а это значит, что большинство находится на улице и также хорошо проводит время.       Таксист почти с ними не говорил или же просто не хотел. Стоило сказать, что девушке стало немного легче и она иногда смеялась вместе с этими двумя.       На данный момент почему-то она была безумно благодарна за их настойчивость и желание вытащить из кокона её пустой головы, в котором она запуталась. Она бы сама вообще не попыталась что-нибудь сделать.       Перед тем как отправиться в их основную точку прибытия, они зашли в кафе и заказали то, что им хотелось, позже им принесли всякие коктейли, что они заказали.       Вика неожиданно вспомнила, как в Питере Рома часто угощал её фрешем. Если и сейчас Рома сам решил всё заказать, то он явно видел, что ей нехорошо. Она приняла решение отвлечься от всех своих проблем в голове и просто повеселиться с друзьями. Во-первых это бы ей немного помогло, а во-вторых не очень — то хотелось, чтобы о ней беспокоились.       Она оживилась и сама начала шутить. Это было хорошим знаком для обоих парней. Они вышли из кафе и пошли дальше, по улицам тихого Парижа, где не было много людей. Неожиданно они завернули в какое-то заведение и их сразу там поприветствовала миловидная девушка. На самом деле Картер не сразу поняла куда они зашли, а когда их проводили в комнату, то у неё сразу загорелись глаза. Караоке комната была совсем небольшой, но в ней присутствовала немного музыкальных инструментов, а также установка в виде прожектора и доска. Перед установкой стоял небольшой столик и также небольшие диванчики светло-бежевого цвета. — Я не знаю как вас отблагодарить. Я давно не пела по своему желанию, лишь работа. Не могла наслаждаться и расслабиться. — Наверное сейчас можно было увидеть очень счастливое лицо, будто она была маленькой девочкой, которой подарили кукольный домик. Вика начала ходить и рассматривать всё вокруг. Лёша и Рома сели на диванчик и что-то явно листали в плеере. Много Французских популярных песен, единственный кто умел петь на этом языке, это был парень с темными волосами. Сейчас он сидел и пытался найти переключатель на русский язык. И вроде у него получалось, по крайней некоторые функции перевелись и стали более понятны.       Рома заказал им небольшой кальян и чего-то попить. — Стой-стой остановись. — Сказал Рома. Он резко увидел какую-то песню и резко захотел спеть. Парень выбрал какую-то быструю песню, что в конце еле дышал. — Вика, никогда не понимал как тебе удаётся не уставать за половину выступления. — Девушка на это улыбнулась и вспомнила историю из своей студенческой жизни. — Однажды я проходила практику в университете где учился Кашин. И тогда у него вышло несколько треков. Он меня не знал, да и я особо не очень интересовалась его творчеством. Послушав несколько раз текст одной из песен и взяв текст, я зачитала его также быстро. Он даже похвалил меня, хотя я сама не знаю как это сделала. — Она замолчала, а ребята слушали это с любопытством. — Эта была самая необычная практика. Рэп не особо моё.       Они сидели уже часа два и немного успели устать за их пением и танцами. Оказывается в комнате также был ХВox, можно было поиграть в Just Dance.       Было смешно, что в танцах Вика обыграла Лёшу. На самом деле девушка смухлевала и просто направляла джойстик по направлению, которое указывалось в правом нижнем углу. А Лёша просто пытался повторять движения, по крайней мере он всегда так делал, когда нужно было импровизировать. Когда девушка смеялась, то парни мысленно делали пометку. Они делали все правильно и пытались отвлечь её. Правда, вот у них были немного другие планы.       Через минут десять после пения и плясок прозвучала просьба. — Лёша? Ты же умеешь говорить на французском языке? Спой. — Виктория явно его знала в этом промахе.

***

***       Когда Вика приехала в Петербург увидеть Олю, то Лёше пришлось пойти с ними. Сначала парень пытался как-то отмазаться, но под каким-то условием он согласился. На самом деле Саксон немного боялась, что могла сделать что-то не так и всё испортить. Так что, это была веселая прогулка, все мирно шутили и чем-то забавлялись.       Уже тогда они зашли в ресторан, решив отметить прибытие Вики в культурную столицу. Когда они должны были идти, к ним подошёл какой-то парень невысокого роста и начал говорить на другом языке. Сначала девушки даже не поняли какой именно это язык, но точно не английский, его можно сразу считать исключением среди других языков. «Вы знаете Французский?»       Вопрос звучал именно с таким ключом и с этого начался разговор двух людей из разных стран. Лёша конечно большинство времени молчал и просто выслушивал того молодого человека. Но когда приходилось говорить, он говорил так свободно на этом языке, будто сам был родом из Франции. После того как девушки услышали «Мерси», то они до сих пор сидели с такими лицами будто это было чем-то идеальным. — Почему вы так смотрите на меня? — Лёша, почему ты не говорил, что ты из Франции приехал? — Вопрос Оли поставил парня немного в ступор. — Да, я в школе учил. — Парень будто пытался скрыться от девушек, что с любопытством смотрели на него. Это немного смутило его. — Ты идеально говоришь на этом языке. Ты не мог просто в школе изучать и так идеально разговаривать. Даже мы с Олей не поняли, что ты говорил. — То ли это было возмущение, то ли удивление. — Ладно, я не бросил изучение языка после окончания школы, и может раз в две недели посещаю занятия по французскому. — Он попытался отвернуть свой взгляд, почему-то он этого стыдился. Он вообще никому не рассказывал об этом, даже близким людям. — Но почему именно этот язык? У тебя просто отвратительный английский. Нельзя было взяться за международный язык? — Музыка и танцы. — Что? — Ответ темноволосого парня был достаточно некорректен и не очень понятен, так что ещё раз переспросить имело смысл. — Дело в том, что когда я готовился к очередным состязаниям по сольному танго, то взял песню с французским вокалом. — Мне настолько понравилась эта песня, что я решил её перевести, но моих навыков не хватило, а брать перевод с какого-нибудь Гугла переводчика было не очень хорошей идеей. Походив на несколько занятий, мне очень понравилось. Иногда я забавляюсь, смотрю всякие видео на французском и пытаюсь их перевести. Английский язык конечно нужный, но настолько привычный нам всем, поэтому желание учить французский стало намного выше. — А как на французском «Я пидор»? — Дальше лишь пошли расспросы и какие-то комментарии парня. Можно сказать, что девушки взяли один урок французского языка.

***

— Не уверен, что могу петь. Во первых сам по себе мой вокал не очень-то, а ещё иностранный язык, не… — Не лгите Алексей Александрович. Я прекрасно слышала как вы разговариваете на французском. Ты сам рассказывал, что пытался переводить песни. Вот только не говори, что не пытался их петь. — Видно как Губанов хотел что-то возразить, но девушка была права. Сейчас он смотрел на Рому надеясь, что его спасут от такой участи, но тот кажется сидел неподвижно и будто затормозил в системе. Он вспомнил о своём признании в любви. «О боже, о боже, о боже. Он прекрасно всё знал. Он понял всё, что я ему тогда сказал. Как можно было так провалиться? А вдруг я как-то не так выговаривал слова?»       Он покраснел как помидор и сидел, не хотя ничего говорить, и лишь успокаивая себя тем, что сейчас всё хорошо. Он еле смог выучить эти слова с правильным произношением.       Лёша пытался отмазаться, а Вика лишь сидела и отчаянно пыталась уговорить парня спеть. Через несколько минут Лёша всё же согласился. Он взял пульт и сам стал выбирать песню из списка. Ему попадались уж очень странные композиции, но он приложив усилия смог найти ту, которая была ему необходима. Нотки мелодии были даже слишком знакомыми. Кажется краснеть дальше уже некуда, но Рома дважды покраснел как бы это странно не прозвучало. «Он будто шутит надо мной! Если я сейчас его поцелую, он сам будет в этом виноват.»       Песню которую выбрал Лёша, была известна этим двоим. Девушка лишь один раз слышала эту песню и то немного, на кастинге. Песня, что заставляет покраснеть обоих парней. Впервые вместе они танцевали именно под неё. Танго под эту песню был необычен, но как только оно стало сольное сразу становилось идеально.

Oh ma douce souffrance О, моё сладкое страдание Pourquoi s'acharner tu recommences Бороться ни к чему, ты снова начинаешься… Je ne suis qu'un être sans importance Я только ничтожное существо Sans lui je suis un peu paro' Без него я немного не в себе

      У Вики и Ромы просто загорелись глаза, они явно не ожидали такого от парня, что выдавал такое пение. Больше они всего удивились на припеве. Он будто наизусть знал эту песню.

Je remue le ciel, le jour, la nuit Я переверну небо, день, ночь Je danse avec le vent la pluie Я танцую с ветром, дождём Un peu d'amour, un brin de miel Немного любви, чуточку мёда Et je danse, danse, danse, И я танцую, танцую, танцую, Danse, danse, danse, danse Танцую, танцую, танцую, танцую

      Фильченков начал подпевать, Вика лишь качала головой под песню. Алексей пел и пел, очень даже эмоционально и девушка это заметила. Она не знала перевода песни, но ей нравилось это передача переживаний, которые выдавал Лёша.       Когда песня закончилась, то двое друзей начали аплодировать и восхищаться. Конечно это немного смутило, но и льстило парню. Рома немного рассмотрев комнату, увидел гитару и взял её в руки. Он начал настраивать какие-то струны и увидел как Лёша взял в руки какие-то барабаны. Немного постучав по ним он тихонько посмеялся. Светловолосому показалось это милым зрелищем. — О, а можно мне? — Картер резко встала со своего места и начала быстро ходить по комнате, пытаясь что-то найти. Пара парней лишь на это кивнула — А, вот она. — Сейчас в руках у неё находилась укулеле. Она села обратно на диванчик и начала играть на инструменте, парни лишь подыгрывали ей.

Wise men say, Мудрецы говорят, Only fools rush in Что лишь глупцы спешат, But I can't help falling in love with you. Но не могу ничего поделать с любовью к тебе

      Пока девушка пела, она закрыла глаза и просто текла по течению, в комнату кто-то вошёл и никто не заметил проникновения внутрь, все наслаждались пением и музыкальным сопровождением.       Только вот неожиданно, все услышали второй голос после припева, парни заметили гостью, что к ним ворвалась. Вика резко открыла глаза и увидела перед собой девушку, что пела с ней одновременно. Картер перестала петь, но укулеле держала уверенно и играла, а парни наоборот начали активнее играть будто поддерживали пару, что пела песню которую они знали наизусть.

Like a river flows Как река течёт Surely to the sea, К морю напрямик, Darling so it goes, Милая, таковы дела, Some things are meant to be. Что-то произойти должно

      Было не особо видно как у девушек появился румянец на лице. Но Вика будто сама себе кивнула и теперь можно услышать, как они пели одновременно. Эту песню они знали ещё с тех времён, когда познакомились на общей практике. Первый раз девушка помладше спела ей эту песню, Оле тогда она настолько понравилась, что просила вновь и вновь играть её. Перед тем как отправиться на первый день кастинга, вокалистка пела её, чтобы размять свой голос. Она не выбрала её для конкурса, потому что считала, что с этой песней она вряд-ли пройдет дальше. Но для того чтобы голос немного пришёл в себя, в самый раз.

Take my hand, Возьми руку мою, Take my whole life too, И всю жизнь мою, For I can't help falling in love with you. Ведь не могу ничего поделать с любовью к тебе

      Оля села рядом с Картер, и девушки прислонились друг к другу плечами. Последний припев и вот Вика тихим голосом допевает последнюю строчку песни. Когда вокруг всех становится тихо, то парни бурно аплодируют паре сидящих девушек. Они смущённо смотрят друг на друга.       На самом деле она не ожидала увидеть свою подругу сегодня. Она знала, что Оля пошла с ребятами гулять по городу, но никак не могла думать, что увидит её и услышит пение. Саксон редко пела, либо она слушала её, либо же, иногда подпевала. Но чтобы услышать её собственный голос, никогда. И это настолько понравилось Вике, что она хотела заплакать, но сдерживала себя. Она была так счастлива услышать её голос, сердце бешено стучало. — Пока мы сидели расслаблялись, то решили позвать Олю повеселиться с нами. Нам с Ромой показалось это неплохой идеей. — Хесус ухмыльнулся и увидел в ответ две благодарных улыбки.       Если, посмотреть на их компанию, то всё выглядело как и должно было быть. Это компания друзей, что разделяли многие воспоминания между собой. Их четверых связало много общего, эмоции, чувства, а также любимые их люди. Кажется именно этот час их жизни можно назвать спокойным и ностальгическим. Как-будто, все проблемы в жизни пропали с рубежа и остались четыре друга или же две пары. При других обстоятельствах, это можно было бы назвать двойным свиданием. Почему-то, именно Лёша усмехнулся с этой мысли, хотя ему было не свойственна такая сентиментальность. Время проходило и нужно было уходить, но им этого так не хотелось. Первый кто стал настаивать о уходе из заведения, был Рома, а его любимый согласился и тогда было решено выйти из здания.       Время подходило к вечеру и парни успели немного устать. Они попрощались с девушками и пошли искать остановку. Парочка из двух артисток шла и увидела огромный пешеходный мост, там было почти пусто, лишь маленькое количество народа. Они шли за руки и в тишине. Это тишина была не то чтобы неловкой, а скорее очень нужной. У них было время разобраться со своими мыслями в голове. Одна не знала, что ей делать, то ли паниковать, то ли попробовать успокоить себя.       Девушка постарше рассуждала сама с собой. Мысли её касались девушки рядом с ней. Она любила её и не могла никому об этом сказать.Не только никому из своих друзей, но даже самой Картер. Хотя многие уже давно догадались. Лёша прекрасно всё видел, он прямо говорил девушке о том что знает о её чувствах к своей подруге. Тогда на Эйфелевой башне, он просто взял и прямо намекнул, что всё прекрасно понимает. Он явно имел ввиду, что держать всё в себе не самая лучшая идея. Рано или поздно она сорвётся и ничего не сможет сделать с последствиями. Саксон невольно подумала, о том что Губанов сам не был идеальным в этом плане. Краснел как только она упоминала Рому и пытался отворачиваться от факта, что любит его. Она помнит, что сказала ему тогда. — Что «Ну»? Хочешь, чтобы я сказала? Ты ему нравишься. И ты, наверняка, неравнодушен к нему.       А теперь, Лёша собственно позвал её к ним повеселиться. Если уж у него это было отрицание, то у неё — страх и боязнь. Отрицание она прошла ещё после первого месяца знакомства с Картер. Оля не знает как сказать Вике о её чувствах. Она видела в ней красивый внешний вид и её внутренний мир. В счастье и радости к жизни девушки, можно было только позавидовать. Очень эмоциональная личность и такая веселая. С другой стороны, её голос и вокал иногда были волнующими и даже заставляли плакать. Только сейчас она далеко не подозревала, какие же терзания испытывала Вика внутри.       Саксон не была слепой, она видела несчастное лицо любимой, но она настолько сильно боялась спросить в чём дело. Она боялась услышать, что она ненавидит её персону. Почему-то этот грустный взор отправлен именно на неё и это просто невыносимо больно.       В её жизни недавно появился Саша. Мужчина, с которым она очень хорошо общалась. Была ли у неё настоящая симпатия к этому парню? Да, была и за это ей стыдно. Чувства к вокалистке никуда не исчезали, но времяпровождение с Александром заставляли отвлечься. Как только мужчина пропадал из ее кругозора, то в голову бросались улыбка и голос младшей.       Они шли к мосту, он назывался Мостом Искусств. На нём висели замочки разного размера. Одни маленькие, но были из золота, а другие были побольше и они были из металла, но красиво покрашены в блестящие серебристые цвета. На некоторых замках присутствовали имена. Мужские и женские. Имена из разных стран по всему миру, люди разных возрастов, замки разных материалов и разного года создания. Но всех этих людей объединяла только любовь и соединение этих уз.       Вика резко остановилась посередине моста и посмотрев вправо, увидела закат. Оля прошла чуть-чуть дальше и её ноги тоже притормозили. Она кинула взгляд на неё и увидела задумчивые глаза, которые смотрели на оранжевое солнце.Вокруг было настолько тихо, будто весь мир замолчал и лицезрел их со стороны. Ветерок, что дул младшей в лицо, немного раздувал её дреды. Вика подошла ближе к перилам и смотрела вдаль. Саксон подошла поближе к ней и дотронулась до плеча своей подруги. Она даже не дернулась с места и продолжила лицезреть пейзаж. — Вика, с тобой всё в порядке? — Её не слышали и кажется Картер так стояла очень долго. Это было так странно. Через минуту тишины послышался очень тихий голос. — Так красиво, не правда ли? — Оле хотелось что-то ответить, но это был риторический вопрос, потому что они прекрасно знали ответ и он был очевиден. Саксон встала ближе к Вике и облокотилась об перила. Кажется прошло бесконечно много времени, старшая всё думала, чтобы ей сказать. Голова будто опустошилась с того момента, когда они шли за руки. И только единственный вопрос, который остался с последних рассуждений. — Ты меня ненавидишь? — Этот вопрос прозвучал, будто громом посреди Парижа. Вика резко обернулась на этот вопрос и её лицо было не прочитать. Это непонимание, это боль? Слишком сложно что-то прочитать по её эмоциям. Руки Картер задрожали, но зато крепко сжали плечи напротив стоящего человека. — Как ты смеешь такое говорить? И с чего ты взяла, что я тебя ненавижу? — Тон был негромким, но очень серьёзным и может с долькой злости. — Ты ходишь с кислой миной, и в такие моменты взоры обращены на меня. Последний месяц так и происходит. Я просто боюсь сделать что-то не то, вдруг я тебе не нравлюсь? И ну я тебе надоела? — Оле хотелось заплакать. Глаза были полны соленых слёз. Она больше не могла ничего говорить и стояла смотрела только не в глаза подруге. Куда угодно, но лишь бы не в глаза. — Оля… — Голос предательски дрожал, ей нужно срочно что-то сказать. Она не может смотреть как сейчас заплачет её возлюбленная.       Зрачки были сужены до уровня ужаса и испуга. Что она должна сказать? У Виктории крутились мысли, как же она могла такое допустить? Почему она себя вела как дура? Глаза начали ходить по всему окружению, ища ответы на свои вопросы. — Ты самая лучшая девушка, которую я знаю. Красивая, харизматичная, так ещё и прекрасно танцует. Я обожаю тебя. Ты самая лучшая. Я л… — Не успела младшая договорить как её обняли. Из глаз красноволосой хлынули слёзы, она плакала, но уже из-за трогательных слов, которая сказала самая близкая ей душа. — Вика-Вика-Вика… — Это было скорее бормотание, чем попытка позвать её. — Я тоже тебя обожаю. Пожалуйста никогда в своей жизни не грусти из-за меня. Если я что-то сделала не то… — Прекрати так говорить! Хватит… Я тебя не ненавижу и ты не делаешь мне больно. — Приходилось врать, она не могла слышать как Оля извинялась. Она вообще ни в чём не виновата. Только лишь она заставила её плакать, только она ревновала её к Саше, и только она должна винить себя не кого-то другого. — Пожалуйста прекрати себя винить. — Не могу. Я хочу видеть улыбку, а не грусть на твоём лице.       Оля отодвинулась от неё и замешкалась руками сзади, найдя замочек цепочки, она её открыла и сняла с шеи украшение.Это тот самый кулон, купленный в Токио. Наконец-то нашёлся случай отдать его истинной хозяйке. Девушка напротив стояла неподвижно и смотрела на действия подруги, которая в свою очередь занесла руки за передний участок шеи и прикрепила её замочком.       Посмотрев вниз, вокалистка увидела кулон с красным рубином, он поблёскивал из-за заходящего солнца. У Вики на лице появился румянец. Оля улыбнулась ей и ещё раз обняла. — Зачем? — Просто прими мой подарок. Я хочу чтобы ты носила его и улыбалась. — Кажется тут уже и Вика не сдержалась и заплакала. Сердце бешено застучало и готово было вылететь из груди. Их переполняли очень сильные чувства. Счастье, вина, грусть, любовь.       Они могли так стоять до поздней ночи и говорить, как они дорожат друг другом. Но главные три слова не прозвучат в этих диалогах. Им не до этого, им не до признаний в чувствах. Чувства, которые заставили страдать их обоих. Они просто не могли говорить об этом чувстве, сейчас они заняты другим. Успокоить друг друга и не позволять страдать в этом котле чувств.       Нет, любовь уж слишком сильно повлияла на этих двоих. Они стояли очень долго и гасили любовь друг к другу. Нельзя портить такой момент. Они только стали ближе и этого им было достаточно. Дышать друг другу в шею и чувствовать слёзы друг друга. Сколько стоит доверие к человеку, чтобы он позволил так подпустить к себе в таком плохом состоянии?

Вряд-ли доверие и любовь стоили хоть каких-то денег. Доверие строилось на взаимоотношениях и поступках. Любовь строилась на многих аспектах и каждый выбирает по какому аспекту он любит.

Им не нужно было сегодня говорить, как они любят друг друга им нужно было почувствовать что они нужны друг другу.

***

***       Кажется, следующие два дня настолько хорошо шли, что всё это было почти идеально. Отношения этих двоих вернулись, такие как у них были в мае, когда они ещё тренировались в начале месяца.       Рома и Лёша удивились этой перспективе, думая уже, что вот наконец-то эти двое обрели друг друга. Но они ошиблись и были разочарованы. Хотя, это было бы неправильным описанием их мнения. Они были рады, что их отношения вернулись на те платонические. Они должны были продолжать пинать этих двоих на следующий отчаянный шаг.       С одной стороны, это была благодарность этим двоим за их смелость свести парней вместе, с другой стороны, они так давно ходят вокруг до около, что эта ситуация уже начинает надоедать. Эта игра в кошки мышки должна быть окончена. Парни должны были это закончить до конца тура, потом возможности уже не будет.       В эти два дня было одно выступление в театре. Оно прошло так же успешно, как и прошлые. Всё было на идеальном уровне. Людям безумно нравилось, а нашим артистам было в кайф играть. Им нравилось впечатлять людей. В 21 веке уж слишком сложно заставить человека заплакать или бояться в театре.       Во вторник они отдыхали и занимались своими делами, в среду же…       Всё не могли найти Олю и Сашу. Вика переживала и была на иголках.       Не сказать как сильно переживал Рома, было бы очень обидно. Фильченков метался по всему отелю пытаясь найти эту пару идиотов. Лёша пытался дозвониться до них, но никто не брал трубку. Если они ушли бы искать их по всему Парижу, это было бы то ещё бесполезное занятие.       И если же Картер очень сильно переживала, чтоб ничего такого опасного с ними не произошло, то вот Фильченков был очень зол и раздражён. — Если они через пять минут не придут, я получу инфаркт и умру, потом начну преследовать их, как призрак и буду мстить как следует. — Как только Фильченков сказал это, то прозвучал щелчок лифта и оттуда вышла пара молодых людей. Они вдвоем держались за руки и кажется о чём-то оживлённо разговаривали. — А теперь молодые люди, объясните почему я должен обшаривать всё в этом городе в поисках вас двоих?! Вы же понимаете, что через пять минут у нас автобус? Если бы на звонки отвечали, знали бы об этом!       Пока наставник отчитывал этих двоих за их косяк, Губанов стоял сзади и наблюдал за ними и неожиданно начал дрожать. Он стоял в шоке и пытался понять, правда ли то, о чем его дырявая башка подумала? Оля и Саша стояли с переплетенными руками. Лёша всегда был внимателен к мелким мелочам в плане одежды. Новые сережки, браслеты, цепочки на шею, если он знал человека очень давно, то может даже линзы различить. Он всё это отлично замечал и сейчас на правой руке на среднем пальце было одето кольцо, с золотым блеском и явно мужчина рядом с ней подарил его ей. Голова Губанова направляла его не в то русло и теперь появилось чувство беспокойства. Оно работало на все сто.       Лёша ничего не стал говорить и просто отправился в театр, где их уже ждала половина артистов. Выступление прошло как на иголках, всё получилось как и должно, но один раз он чуть ли не сбился, но успел сориентироваться. После выступления они ехали в автобусе, где большинство народа отдыхало. Внутри было темно и почти ничего не видно, так что не удивительно было увидеть половину спящими. — Что-то случилось? — Рома взял того за руку и немного сжал, всё-таки надеясь на ответ. — Просто ты немного перенервничал на первом акте и чуть не вышел из образа.       Ему ничего не ответили, но на него посмотрели немного уставшими серо-голубыми глазами. Улыбка была немного грустной. Роме пришло в голову, что его парень немного устал от таких активных перемещений в последние дня четыре. Завтра у них последний день во Франции, а поздно ночью им нужно уезжать в Берлин. Лёша будто не выдержав, лёг на плечо светловолосого и отдыхал, Рома прислонился к темным волосам. Дальше их поездка прошла в полной тишине.       Когда они приехали, Лёша даже не переодевшись лёг в кровать, его сосед закатил глаза и немного посмеявшись, подошёл к нему. Он начал раздевать его до нижнего белья, потому что у Губанова не осталось сил на это. Лёша пассивно, но помогал ему в этом. Не сопротивлялся и просто наслаждался моментом. Рома же хотел лечь рядом, но его остановили и начали снимать с него кофту, а потом и остальную одежду. Домашняя одежда находилась на стуле в другом конце комнаты. Вдвоем они понимали, что им слишком лень вставать. В итоге они легли вместе и тихо что-то обсуждали. — Знаешь, я думал Оля и Вика встречаются. Думал, что она наконец-то осмелилась, но все же я ошибся и походу, им придёться сделать больно друг другу. — Лёша лежал кажется не шевелясь и только его губы двигались. — Всмысле? Они же сейчас в очень даже хороших отношениях. Да и Вика не готова сказать ещё. — Я говорил не о ней. Я имел ввиду Олю. Ты видел кулон на шее Вики? — Рома неуверенно кивнул на этот вопрос. Он помнит, что Картер с недавнего времени ходила с красивой золотой цепочкой и красным рубином. Он сочетался с её волосами. — Оля купила его, когда мы были в Токио. — Хочешь сказать, что Оля подарила ей его? — На этот вопрос не требовалось отвечать. — Я думал Оля осмелилась сделать первый шаг, но походу я очень сильно ошибался. — Кажется Фильченков поменялся в лице и только начинал догадываться о смысле сказанных слов. — Мы опоздали.

***

***       В это утро Саша разбудил свою соседку, которая кажется очень крепко спала. И вряд-ли она была намерена куда-то вставать. Если бы девушка могла разговаривать, то она бы сказала, что не в состоянии для этого — не тот день. И её нельзя было винить за это, сегодня у них было выступление, так что стоило и отдохнуть. На улице было не очень, все спешили на работу и шли под черными зонтами. Дожди были неприятной ситуацией, но почему-то девушка проснулась от слов парня. — Пошли на улицу. — Сказал он, но девушка упёрлась в подушку и что-то пробурчала. — Ты с ума сошел? Дождь. — Она больше не шевельнулась с места и лишь сильнее укрыла себя одеялом якобы от света, который включили только что.       Походу ей не дадут спокойно поспать и придёться встать, с неё стянули одеяло и хотели начать щекотать. Только услышав в свою очередь ругательства со стороны девушки, он отстранился. — Хочу кое-что показать тебе. Одевайся теплее. Буду ждать тебя внизу, через двадцать минут. — Он пошёл в сторону выхода и когда дверь захлопнулась, то можно было услышать одни маты и эмоции со стороны Саксон.       Кое-как придав себе нормальный вид, она взяла с собой телефон (правда на нем было мало заряда, но кажется ей должно хватить на этот день). Также она взяла карточку от номера, она вышла из него хлопнув дверью. На этаже никого не было. Кажется было ещё раннее утро. Если быть точнее то восемь утра. Было уж слишком не понятно, куда хотел пойти мужчина.       Он и правда стоял на первом этаже и ждал её. Она была в толстовке, джинсах и в кроссовках. Не особо по погоде, но больше у неё особо ничего не было. В холле было немного народа, кто-то уточнял какую-то информацию у работников отеля, кто-то только-только въехал сюда.       Когда пара вышла из здания, то старший открыл черный зонт и девушка взяла его за локоть. Так тепло было прижаться к друг другу и идти вперёд. Они шли по улице и что-то обсуждали. Ходили около двух часов, к этому времени успела закончиться плохая погода лишь серые облака оставались на небе.       Оля начинала узнавать, улицы и дома вокруг они будто шли к… Театру. Девушка совсем не понимала зачем её туда вели, но походу на это была причина. — Почему мы идём туда? — Там спокойно и хотелось увидеть, то как люди видят нас со стороны. — Они вошли внутрь, мужчина куда-то подошёл и начал разговаривать с людьми, которые сидели за стойками информации. Через некоторое время он попрощался с девушками за стойкой информации и они с Олей вошли внутрь зала. Он вел её за собой через весь зал. Свет горел только на сцене, в зале не горели лампы. Всё вокруг было не так хорошо видно, и лишь маленький отсвет со сцены даёт хоть какую-то видимость. Через какое-то время они сели в удобных креслах и начали обсуждать всё подряд. Саша смотрел на сцену, будто пытаясь понять как это и какого это смотреть на себя и остальных ребят. Больше всего он думал о девушке, которая сидела рядом с ним и смеялась с его шуток. — Знаешь, неожиданное решение было придти, мы и так должны были сегодня ехать сюда. Была бы такая же тишина. — Это совсем не то. Здесь и правда никого нет, кроме двух девушек за стойкой информации, ну и может быть охранника. — Он резко переменился в лице и на нем играла серьёзность, он явно что-то хотел сказать, но почему-то это безумно его пугало. — На самом деле есть причина, почему я тебя сюда привёл. — Он взял её за руку и прислонился своими губами. Ему хотелось казаться спокойным и самоуверенным в себе, но внутри него бушевало сильное волнение. Мужчина будто не хотел говорить всё полностью, потому что знал о будущих последствиях. Они могли быть непредсказуемыми. Как же он надеялся, хотя бы на исход остаться друзьями.       Он безумно влюбился в эту особу. Как серьёзно она относилась к своим движения на сцене, они будто были идеальны. Он также подмечал, что те, были с передачей всех чувств и эмоций. Она могла не колеблясь делать сложные элементы танца, а могла заставить зрителя расплакаться. Эта девушка заставляла сердце парня пропустить электрический ток по всему телу. Это его будоражило и выводило из колеи. Глаза, они так ему нравились. Особенно когда двое любили поговорить по ночам, то глаза выделялись среди ночного света и были настолько красивы, что иногда сам не понимал, что засмотрелся и пора отворачивать взгляд. А ему так не хотелось портить такую идиллию. Почему-то внутри был страх, что Саксон начнет отдаляться от него и вообще перестанет с ним общаться. Боялся, что отвергнет и вовсе его возненавидит. Он будто тянул время и пытался осмыслить правильно ли поступает. — Оля, ты очень красивая. Ты знала? Ты знала, как твои янтарные глаза красиво светятся в темноте. Они как звёзды, освещают всё в округе. — Девушка рядом с ним покраснела от резких комплиментов в её сторону. — Я привёл тебя, потому что хотел наедине, сказать насколько я люблю тебя. — Сердца обоих застучали очень сильно. Мужчина вытащил коробочку перед ней и тихо прошептал: «Ты будешь моей девушкой?       Это было настолько тихо сказано, будто так и должно было произойти. Так как хотелось бы Оле и Саше. Тихо… Слышно только их собственное биение сердца. «Я не могу. Я люблю Вику. Я…»       Из её глаз пошли слёзы, она не знала, что сказать парню. Оле нравился старший, но ей безумно хотелось сказать слова о любви, девушке которая сейчас дрыхла в своем номере и даже не подозревала о её настоящих чувствах. Но она не смогла тогда и вряд-ли сможет. Сможет лишь сказать, что счастлива иметь такую подругу как она. Не сможет она заикнуться о любви. Она в ответственный момент всё испортила и расплакалась перед ней, вместо того чтобы сказать и закончить со своими терзаниями.       А что Саша? Он добр, всегда рядом и поддерживает, он любит её и готов посвятить ей большинство своего времени. Это симпатия была взаимна кажется с самого начала и теперь как-то неправильно говорить одну ложь, она должна хотя бы один раз сказать правду. Молчание станет недосказанностью, отказ лишь испортит их отношения, а взаимность она такая близкая и более легко тянется прямо в руки девушки. — Я тоже. Я тоже люблю тебя.       Она плакала, очень сильно и дорожки из солёных слёз не оставляли её в покое. Она дрожала. Не уверена была, что поступила правильно. Необходимо выплеснуть все эмоции, может ей удастся уйти от боли к настоящей любви.       А может любовь к Вике, была лишь шуткой собственного воображения?       Стоит ли ей закопать сердце на дне океана? Остаться на берегу, где ей будет проще? И даже не стараться достичь того счастливого конца, о котором она так мечтала и воображала. Диснеевская сказка наконец-то сработала и просто дала тот самый конец. Любила она принцессу с милой улыбкой, но лишь принц на белом коне протянул ей руку и готов вести её по скользкому пути жизни.       Она ответила этому приятному парню взаимностью, но была не готова принять такие отношения. Хотелось ей надеяться, что Саша поможет ей справиться. Хотелось бы ей надеяться, что она не сломается и не разобьёт сердце этому парню.       Кажется она видела на его лице… Счастье? Она смогла лишь осчастливить его словами, о которых он и мог только мечтать.       Он поцеловал её в губы, и она ответила взаимностью.       Если сказать честно девушка не особо помнила, что происходило на протяжении всего дня. Иногда её продолжало трясти. И кажется, когда они пришли обратно, она очнулась. Саксон точно помнит, как на них наорал Рома, а с сзади стоял Лёша и явно не мог остановить дрожь. Кажется Губанов не заметил, что у неё дрожала правая кисть девушки. Она так была этому благодарна и успокоилась.       Оля смогла успокоиться, когда они уже ехали на выступление. Всё равно о их маленьком секрете никто не должен узнать. Им не хотелось шума, так что девушка мысленно сказала спасибо за такое предложение, как промолчать.       Она почувствовала прилив чувств, когда оказалась кому-то нужна. Оляша уже чувствовала такое, но это было слабее, чем сейчас.

***

***       Кажется после слов: «Мы опоздали», парни просто замолчали. Они знали, что пытался сказать этим Хесус и не могли начать говорить об этом. Пара долго думала об этом, но ничего больше не решилась сказать и заснула в объятиях друг друга.       Утро. Солнце светит в глаза и от его лучей первым проснулся Рома. По крайней мере это не кажется удивительным, его парень всегда любил поспать чуть дольше. Может такая привычка вошла из-за формата графика, а может он будто специально не хотел просыпаться, чтобы не видеть мир вокруг.       В последнюю неделю он любил посмотреть на пробуждение Лёши. В его растрёпанные волосы светили лучи солнца. Черты лица были расслаблены. Он прекрасно видел лицо любимого, в отличие от той ночи в театре.       Он лежал и будто ждал пока проснется его возлюбленный. И через минут двадцать глаза спящей красавицы дрогнули. Рома дернулся и быстро закрыл глаза, пытаясь притвориться, что не следил за ним.       Лёша почувствовал это резкое движение со стороны и попытался побыстрее просеять мутное зрение. Первое, что он увидел, было лицо Фильченкова у которого были закрыты глаза. Черты лица были напряжены и он прекрасно понял, что он не спал. — У тебя плохо получается притворяться. — Голос спросонья был немного хриплый, но можно было увидеть улыбку. Рука Лёши легла тому на щёку и пальцы прошли сквозь губы. Светловолосый парень лежал и продолжал не поддаваться на провокацию и кажется это мотивировало второго на действия.       Старший поцеловал и прикусил его нижнюю губу, рот приоткрылся и они оба уже не сдерживали себя. Целовались они долго, будто не могли насладиться полностью. Мучительно прекрасная пытка, вот чем это можно назвать. Когда они прекратили целоваться, то оставалось лишь отдышаться. Кажется в такие моменты как сейчас они забывали дышать, но к сожалению они не роботы или не сверхъестественные существа. Рома обнял того за шею и прильнул носом к шее Губанова.       Им не нужно было говорить, они прекрасно понимали чувства и мысли друг друга. Если вдруг они начнут говорить про свои чувства, то они будут говорить до следующего дня. Они лежали очень долго в таком положении, пока младшему не наскучило и он не начал тихонько целовать того в кадык. — Ха-ха-хах прекрати, щекотно же. — Но походу просьба осталась без внимания.       Роман не выпускал того из объятий и будто специально игрался с ним. Лёша обнимал его за талию, так что он решил войти в игру. Он ущипнул того за бока, тот резко дернулся и ослабил свою хватку, это было хорошим шансом освободиться. Старший взял того за руки и перевернул того на спину, сам уселся на него сверху. Они смеялись над этим и будто игрались с друг другом. Один щекотал, а другой пытался освободиться. Только вот у парня сверху было преимущество и ему было удобнее. Резко Лёша перестал смеяться и смотрел на парня снизу, что продолжал смеяться в голос. Лёша засмотрелся. Кажется это было зря и сейчас его голова покоилась на подушке, а на нем сверху сидели и наблюдали глаза полные весёлых искорок. — Вот и попался. — Его поцеловали нежно, он же почувствовал ладони на подбородке, а вторая ладонь лежала на его ключице. Худые руки прижали Фильченкова к себе и уже кажется не собирались никуда отпускать. — Может не будем вставать. Отдохнём? В конце концов мы заслужили. — Голос звучал так искушающе и хотелось поддаться на него. — Звучит прекрасно. — Они продолжали лежать в кровати целый день, иногда кокетничая друг с другом.

***

      Это утро выдалось более менее спокойным для девушки, рядом, в другой кровати спал Топовский. Сама же девушка листала ленту в Инстаграме, пытаясь найти какие-нибудь интересные новости, но попадались фотки из их коллектива, что гуляли по Парижу. Кажется Картер не так уж и много фоток сделала с того момента, как они в последний раз гуляли около Эйфелевой башни. Стоило наверное позвать кого-то и двинуться в сторону центра города.       Ей было как-то лень вставать с кровати, только уведомление в Инстаграме дало хоть какую-то мотивацию подняться с кровати и пойти в ванну приводить себя в порядок.       Написала Диана с приглашением пойти гулять по центру Парижа, выразилась тем, что сегодня последний день в Париже и надо бы уехать на позитивной ноте. Сказала, что пойдет Саша, Оля, Рома и Лёша. Также она предложила взять Максима с собой.       Вика начала будить молодого парня и тот проснулся не сразу, хотя если считать, что он лёг в шесть утра имело вполне предсказуемые последствия. Почему-то Максим очень плохо спал, было ли это связано с другим временным поясом? Хотя давно можно было привыкнуть, они жили тут недели две.       После пробуждения парня, Вика спросила пойдет ли он с ней и ребятами гулять. Он ответил положительно, что не могло не порадовать Картер. В эти две недели он помогал ей как мог, особенно, когда Вика не могла придти в себя на прошлой неделе. Он помогал ей не заблудиться или же приходить в себя после какого-то транса. Она безумно была благодарна ему за это.       Они достаточно быстро собрались и направились к холлу, где их ждали несколько человек. — Ну хотя бы вы пришли. Походу мы не дождемся сегодня парочку лолохус. — Сказала Оля, что-то упорно тыкая по экрану телефона. Стоило говорить, как она пыталась дописаться до тех двоих, что не отвечали ей. — Лолохус? — Спросила Диана. — Да, это соединение их псевдонимом. Лололошка и Хесус. Ну согласись хуесос лучше, чем Хесус? Так что, лолохус звучит более классно. — Она пожала плечами и рассуждала с весёлым тоном. — А если по логике, то должно быть лолесус? — Спросила Вика. — Звучит так себе. — А ваш бы пейринг назывался…? Олятер? Сактер? А может Виктосон? — Дина явно пыталась найти, то самое название, что идеально подходило для них, как неожиданно одна из них выдала. — Картяша. — Все окружающие посмотрели на девушку с дредами. Оля посмотрела на неё с улыбкой и остальные тоже подхватили это настроение. Вика смутилась и на её щеках появился румянец. — Да, пожалуй ты права. Картяша. — Оля пробовала слово на слух и ей нравилось название.       Они все засмеялись и начали направляться на улицу. На улице было жарко и кажется они шли вечность, прежде чем дойти хоть до одного интересного места. Везде лишь обычные дома и люди. Они очень долго гуляли по захолустьям города и их начала мучить жажда.       И да, вы не поверите, как долго они искали продуктовый магазин, где можно купить холодной воды. Везде либо вода стояла на прилавке и сильно перегревалась, либо же магазины были закрыты на обеденный перерыв. Кажется тогда Вика увидела кафе и решила пойти туда спросить у барменов насчёт прохладных напитков. — Ребята идите вперёд, я вас догоню, лишь пойду уточню, не продается ли чего-нибудь попить. — На это ей кивнули и она пошла внутрь здания, где уже было прохладнее, чем снаружи. Потихоньку она начала пробираться к стойке, где можно было сделать заказ. — Do you have any cool drinks? — Yes. — Вике предложили сначала взять алкоголь, но она быстро отказалась от него. Тогда уже было предложено взять небольшую стеклянную бутылку воды. И Картер согласилась на такое предложение. Оплатив заказ своей картой, она вышла из здания, в котором провела около десяти минут.       Выйдя наружу, она вновь почувствовала душную погоду, которая давила на неё. Она шла с бутылкой холодной воды, это было прекрасно, она наконец-то могла утолить свою жажду.       Вика достаточно долго шла к ребятам, они ушли на далеко от кафе.Компания стояла почти на пустой площади, на расстоянии пятидесяти метров. Вика остановилась и не могла идти дальше. Из рук выпала бутылка долгожданной воды, а на глазах были видны зачатки будущих горьких слёз. Бутылка разбилась. Картер явно не хотелось видеть то, что прямо сейчас происходило впереди, она не осмелилась протереть глаза, для того чтобы убедиться не видеться ли ей лишнее?       Как же она ненавидела Сашу! Это было абсолютной правдой, которую хотелось скрывать от всех. Он заставлял её ревновать снова и снова. Она за эту ревность начинала ненавидеть себя. Как и сейчас, хотя это можно уже назвать не ревностью, а настоящей болью.Её глаза видели как Оля целовалась с ним, а ребята поддерживали, крича «Горько». Ею овладел страх, а также жгучая и обидная боль. Её трясло, как осиновый лист и это реакция тела, будто, не могла прекратиться. Мозг кричал ей «Беги! Беги!»

Ну, а пока что, беги от меня, Беги, в кровь стирая ноги. Сплетаясь с ветром в одном потоке. Беги так, будто нельзя иначе — До края земли и в два раза дальше!

      Ей нужно бежать, она не может показать боль остальным, она не может показать её Оле. Бутылка была разбита на множество осколков, как и её сердце было разбито от удара произведенным фактом, что она никогда не сможет быть с ней. Ноги неслись сквозь большую толпу людей, она забежала за какой-то угол и упала на асфальт. Она плакала и плакала, не прекращая.       Она всё думала: «Почему, я такая идиотка?! Почему влюбилась в эту девушку?!». Она любила её и пыталась это ей показать, но всё было бесполезно. «Конечно же она тебя не любит. Она лишь притворялась, насколько я ей была близка?»       Более менее её слёзы угомонились и она могла идти. Вика шла медленно, слишком медленно. Она даже не знала куда шла, и лишь оказалась около реки. Посмотрев на мост, девушка увидела какую-то парочку державшиеся за руки. Она резко вырвала кулон из шеи, порвав цепочку. Подойдя к перилам она бросила украшение в реку. Цепь и кулон из рубина сразу же пошли ко дну. Как в принципе и состояние самой девушки.       Из глаз снова потекли слёзы, жалкие слёзы. Она не знала почему снова плачет, она только недавно успокоилась, но ей это не помогло. Она не знала сколько времени её ноги передвигались по поверхности земли, посмотрев куда-то влево, девушка увидела вывеску знакомого ей уже заведения. Она вошла внутрь и осталась там на несколько часов.       Если людям разбивают сердца, то им всегда хочется сделать какую-то глупость. Будь это применение к себе вреда или же люди сидят дома и не высовываются по несколько дней, заедая своё горе. Ну знаете как в сериалах, сидят женщины и кушают большие ложки мороженого, не боясь простудиться. Кажется Вика оказалась немного смелее и решилась действовать другим способом, а точнее залить в себя алкоголь.       Бар и бармен успешно ей помогали с этим.

***

      Рома и Лёша уже встали с кровати и начали собирать чемоданы. Они давно уже переоделись и после того как сумки были собраны, светловолосый парень взял телефон и чуть не уронил его. На дисплее было куча уведомлений, то с телеграмма, то в инстаграме, а также с ВК. — Лёш? — Губанов повернул свою голову, уставив свой взгляд на своего соседа. — Как давно ты проверял свой телефон? — Этой ночью? Что-то не так? — Алексей взял айфон в руки и тоже чуть не выронил его от удивления. — У тебя тоже? — Не успел Рома нормально спросить, как у парня завибрировал телефон. — Алё? — Почему вы с Ромой не отвечайте?! — Рома сразу понял, что в телефоне Хеса орала Саксон. Лёша что-то хотел сказать, но не успел. — Вы не видели Вику? Мы её потеряли! Мы обыскали все ближайшие районы! Она в отеле? — Всмысле вы потеряли её? — Фильченков не стал медлить и поспешил к номеру, где и жила потеряшка. Он долго стучал, но ответа не было. — Вот скажи, где вы её в последний раз видели? — Губанов пытался говорить спокойно, но дольки раздражимости у него присутствовали. — Она ушла в кафе. — Было слышно как Оля плакала и искренне беспокоилась не случилось ли ничего страшного с девушкой. — А потом мы её не видели. — Она не могла просто взять и пропасть. Наверняка пошла куда-то и сейчас сидит в каком-нибудь месте. — Парень не понимал, то ли он пытался успокоить девушку, то ли себя больше успокаивал. — Если узнаем что-нибудь, то обязательно позвоним. — Парень выбежал из номера и только около лестницы нашёл запыхавшегося парня. — Я не нашел. — Он облокотился об стенку и восстанавливал дыхание. — Да, чтоб тебя! То сначала эти двое сбегают, то теперь ещё и она где-то потерялась! — Было видно как он возмущался и теперь ходил туда сюда по коридору. — Может она где-то в кинотеатре или театре? — Губанов перебирал варианты, что ему приходили в голову. Только вот от того, что они не могли ей даже дозвониться, предположения не успокаивали. Пришлось обзванивать весь коллектив, чтобы узнать хоть какую-то информацию. Но никто ничего не видел. Им хотелось бы самим бежать из отеля и искать Картер, но они остались, надеясь, что она сама придёт сюда. Они сидели на диванах и переживали. Им скоро уезжать, но они не могли найти главную вокалистку.       Почему-то именно под конец их пребывания во Франции начались проблемы? Всё же было так хорошо, чем больше они молчали, тем больше росло волнение и нервозность. В один момент Фильченков не выдержал и встал с места, снова ходил по коридору, что-то бормоча себе под нос.       Может через минут пять встал темноволосый, чего не заметил светловолосый парень. Лёша взял другую руку и потянул на себя. Он смотрел на него серьезно. — Прекрати. — Рома смотрел на него с бешеными глазами и пытался отвернуть свой взгляд. — Я знаю ты нервничаешь и переживаешь за неё. Поверь мне, я сейчас не меньше обеспокоен. — Ты же понимаешь, что мы уезжаем через несколько часов? Её нет долгое время, не знаю, но кажется Оля должна была идти в полицию и писать заявление на пропажу. Нам некогда её искать. А если она ещё и ранена? — Рома крепче взял руку старшего. Лёша хотел что-то сказать, чтобы тот успокоился и привел мысли в норму, но не успел. Со стороны лестницы послышался грохот, причём очень громкий. Как будто кто-то специально бросил мешок картошки об землю.       Роман отпустил руку парня и побежал в сторону шума. Его зрачки сузились от того, что он сейчас увидел. Через один пролет ступеней на полу лежала Вика, она была без сознания, волосы растрёпаны, а также на её руках было куча царапин и немного засохшей крови.       К тому моменту как Рома рассматривал весь этот ужас, к нему успел подойти Губанов и взглянул ему через плечо. Он тихонько толкнул Рому в сторону и побежал к девушке вниз. — Что стоишь? Помоги мне. — Фильченков, спустился и взял Вику за ноги, парень напротив взял за подмышки. Они аккуратно прошли по лестнице, иногда подсказывая куда двигаться, чтобы не сделать ничего плохого. Они даже не знали, были у неё переломы или нет, не могли они так рисковать. Им пришлось положить Вику у себя в номере, так как у той был закрыт.       Лёша вышел из номера и начал набирать Оле, объяснив всю ситуацию она бросила трубку и походу уже спешит на всех парах в их место проживания. Также парню пришлось позвонить в местную скорую, как же хорошо, что знаний французского хватало для звонка. После разговора он зашёл обратно в номер.       Пока Губанов всех обзванивал, наставник не терял времени и кружился по всему номеру в поисках медицинских принадлежностей. Он начал обрабатывать раны, которые появились у неё за этот день. На лестнице ему подумалось, что эта светлая личность сама себя повредила, но рассмотрев поближе, выдохнул с облегчением. Царапины были нанесены очень разброшено, что давало наводку об их образовании. Забежав в ванну, он взял несколько маленьких полотенец (которые давали в каждом номере) и промыл их в чуть теплой воде. Он положил эти полотенца на лоб девушки, а затем обмотал одну из рук бинтом. Правая рука была сильно повреждена, но он не стал туго затягивать, не был он уверен насчёт каких-либо травм. По логике, что следовал парень, легче было дождаться доктора и ждать результата приёма. Между этими делами он успел вставить градусник в подмышку девушки.       Также парень отметил, что от Картер шёл ужасный запах алкоголя. Сколько же она выпила, что грохнулась с лестницы? Ещё возникал вопрос, почему же работники отеля не помогли ей? Хотелось бы разобраться с чем это связано, но сейчас он должен был сделать все до прибытия доктора. Тем более в номер вошёл Лёша. — Как она? — Температура 37, 7, раны явно от не самовольного решения, а ещё походу она ужасно напилась. От нее несёт перегаром. — Парень продолжал протирать тело девушки прохладными тряпками, стараясь сбить высокую температуру. — Насчёт перегара не поспоришь. Почему она это сделала? — Честно говоря я не знаю. Ну она должна была держать себя в руках. — Рома грустно глядел на пострадавшую и теперь на душе было паршиво.       С одной стороны, ему было очень жалко вокалистку, но с другой, он не понимал и раздражался от таких необдуманных действий со стороны девушки. Стоит ли ему ругаться на неё, когда та всё-таки придёт в норму? А может всё-таки была веская причина такому поведению? В голове было всё больше вопросов, от которых хотелось избавиться, но к сожалению не на все находились ответы.       Через пять минут девушка смогла открыть глаза и увидела два обеспокоенных лица перед собой. У неё болела голова, она была не в состоянии что-либо сказать или сделать. Так что она просто молчала. — Как ты себя чувствуешь? — В уши как-будто запихнули много воды и она явно ничего не слышала четко. Она промолчала, не зная что сказать. Девушка приподняла брови будто спрашивая: «Пожалуйста повтори ещё раз». — Я говорю, как ты себя чувствуешь?       Ей бы хотелось сказать «плохо», впервые за последние пару дней, но она физически не смогла это сделать. Она подняла левую руку и провела по своему горлу и изобразила отвращение к этому состоянию.       Следующие минут десять они пытались разговорить девушку, но та упорно молчала и не подавала голоса. Так же подъехал врач и начал осматривать Вику, Лёше также пришлось остаться, чтобы переводить слова скорой.       Рома же стоял в коридор и пытался дозвониться Никите, после звонка он сразу увидел Олю и многих других ребят. Они были уставшими и явно чем-то огорчены. Оля вообще плакала. Она лично подошла к Роме и кажется не могла сказать типичные слова «С ней всё нормально?». — Её сейчас осматривает скорая. Так что пожалуйста воздержись, прежде чем войти туда. — Рома прижался к двери, чтобы никто не пробрался внутрь. — Из-за чего она так? — Всё таки Роме нужно было лично спросить девушку, которая знала Вику, лучше кого-либо.       Саксон ничего не ответила. Она не знала ответ на вопрос. Почему эта жизнерадостная девушка в таком состоянии? И опять, она считала себя виновной в этом. Она не могла допустить такого, но снова видела её в таком плохом состоянии. Только теперь всё намного хуже, сейчас ей плохо и девушке не встать с кровати.       Лёша достаточно долго вел разговор с доктором. От всего происходящего, казалось Картер протрезвела и воспринимала всю информацию на все сто процентов. Она так облажалась, сорвала голос и не могла даже нормально говорить. Сорванный голос и алкоголь привёл её к повышению температуры. Она просто в отвратительном для вокалиста состояние. Ей хотелось плакать, но её совесть не позволяла заплакать перед чужими людьми — врачом. Перед Губановым, ей не хотелось показывать слёзы.       Теперь Губанов был первый, кто знал о её сорванном голосе. Один большой фактор привел к длинному разговору. Во-первых парню и так было сложно из-за другого языка, а во-вторых он не певец, чтобы знать о всех их проблемах. В один момент на лице было удивление, потом это сменилось задумчивостью и грустью.       Когда доктор ушел из номера, то Вика прошептала. — Закрой дверь. — Лёша выполнил её просьбу. — Всё очень плохо? — Мне не хочется тебя огорчать, но ты не сможешь поехать с нами дальше. Тебе придется остаться тут, пока у тебя не спадет температура, потом ты сможешь сходить и тебе вколят какое-то лекарство. Честно так и не понял его название. — Он обдумывал слова, которые нужно сказать. — Кашин не станет перемещать тебя отсюда в таком состоянии. Тем более Никита тебе не позволит. — Вика опустила взгляд на свои руки и не хотела больше ни о чём говорить. Она ненавидела себя и ещё двое человек, которые заставили пойти её на отчаянный шаг. Она ещё не в трезвом состоянии, но уже жалела, что выпила. — Скажи, зачем ты это сделала? — Ответа не последовало, было десять секунд тишины. — Оля?       Девушка с дредами глубоко вдохнула и выдохнула, ей не хотелось отвечать на вопрос. — Знаешь, я давно общаюсь с Олей. И с того момента, как ты появилась в её жизни, она поменялась, стала счастливее и перестала лезть на каждого парня. Причина была проста. Она любит тебя, пора сказать тебе. Давно пора. Наверное это наша с Ромой вина, мы вовремя не остановили вас. Ты ревновала, а она же хотела забыть чувства к тебе. — Я не хочу её видеть. — Я знаю. И ты не дашь ей шанс? — Не сейчас. — Хорошо, я постараюсь, чтобы она не заходила сюда. Но постарайся дать ей шанс, даже если она сильно накосячила. — Лёша встал с места и услышал тихое спасибо. — Не впускай никого. Особенно Рому.       Старший не понял, почему она не хотела видеть Фильченкова. Боялась? Он не знал, но он обязан выполнить просьбу. Он пошёл в сторону выхода и перед дверьми увидел несколько людей, которые явно ждали. Пока хозяин номера вышел из неё. — Как она? — Спросила Оля. Сейчас уже весь коллектив глядел на парня, который знал всю информацию. — Она попросила оставить её в покое и дать отдохнуть. Предлагаю пройти куда-то, чтобы я смог всё рассказать. — Парень вышел из толпы на расстояние и остальные ребята пошли за ним.       В конце этажа располагались небольшие диванчики и небольшой столик напротив них. Также вокруг мебели стояли панорамные окна, света в этом месте было не так уж и много. Лишь последние лучи заката осветляли эту территорию. Все вокруг внимательно взглядели на Хесуса, что пытался правильно сформулировать, то что он обязан сказать ребятам. Сейчас присутствовали абсолютно все. Дане пришлось тоже придти и выслушать, он был ответственный, если что-то случится с артистами. — Она не сможет поехать с нами завтра. — Стояла драматическая тишина и беспокойство. — Из-за алкоголя и психической нагрузки у неё поднялась температура. Голос она полностью сорвала. Она вообще еле-еле говорит. А петь она не может и подавно. Чтобы вколоть ей резкое лекарство на связки, ей нужно отойти от высокой температуры. — Парень решил опустить факт о ранах на руках, что оказались лишь из-за уличного кота, которого захотела погладить девушка.       Все вокруг сидели в шоке и просто не знали, что им сделать, чтобы помочь. Кажется самыми поникшими было четыре человека. Рома, Никита, Оля и Даня.       Рома беспокоился о своей подруге. Как же она дура могла допустить и совершить подобное? Он лично её спросит через час или другой. Теперь ему было стыдно, за то что не смог ей помочь, хотя они с Лёшей старались. Все старания резко стали обнулены и теперь не было противно от всей этой ситуации. Сейчас он был зол на безрассудство этой особы.       Веселов, точно не знал, что творилось с девушкой, но он точно беспокоился и не мог представить на место Вики никого другого. Эта девушка была талантлива и он больше всего ей доверял эту роль. Через несколько часов им уезжать, она потеряла голос. Что же им делать? Они же не могут отменить выступления. Они обещали уж слишком многим людям это выступление. Он смотрел куда-то в пол и пытался понять, что же ему сделать. В голову ничего годного не приходило. От этого становилось плохо, как же он главный вокалист и не мог придумать хоть что-то. Всё летело к чертям, когда он понимал, что её ни кем не заменить.       Оля больше всего волновалась среди этих четырех людей. Она дрожала всем телом. Мысли её становились всё хуже и хуже. Она опять всё испортила и держать слёзы ей не хотелось, она не держала, они активно текли по её щекам. Саксон считала, что должна была что-то делать и не сидеть на месте. Должна ли она извиниться или успокоить младшую, было совсем не важно что делать, главное делать. Резко встав, она хотела побежать в номер, где лежала любовь её жизни, но Губанов остановил её. — Нельзя. Она сейчас не готова кого-либо видеть. — Но пожалуйста пропусти меня. — Она оттолкнула парня и хотела уже бежать, но тот незамедлительно взял её руку и потащил назад к их труппе*. — Он взял её за плечи и посадил на кресло. Он очень тихо прошептал ей. — Она не хочет тебя видеть, по крайней мере сейчас. Дай ей время побыть одной. — Сплошь всего говора ребят, которые пытались что-то придумать, они ничего не услышали. Театрал отошёл от неё.       Самым спокойным из этих четырех людей был именно Кашин. Он знал, ему нужен план Б. Теперь осталось лично попросить Братишкина помочь ему. Ему нужно позвонить этой девушке, которую он видел в Лондоне. Другого варианта он не видел. Вокал её и правда напоминал Картер. Никита был прав, когда говорил, что эта девушка чем-то похожа стилистикой пения. Лично Кашин никого не мог позвать из России. Либо они были в турах, то ли некоторые сдавали сессии и не могли уехать. Он встал с места и попросил Братишкина пойти за ним, но прежде чем уйти с ним обратился ко всем: «Собирайте чемоданы и к назначенному времени будете готовы».       Он разогнал ребят со своих мест, чтобы те успокоились и начали собираться вместо их же беспокойства. Наверное, это было хорошим решением. Прежде чем полностью скрыться, он кинул ключи от автобуса в Лёшу и тот их поймал.       Пока двое парней шли по отелю, то Кашин попросил Вову ему помочь. — Помнишь девушку с Лондона? Ты оставил её номер? — Зачем тебе? — У меня появилось к ней предложение, насчёт нашего тура. — Хотелось бы ему быть уверенным, что у Братишкина остался номер телефона. Если нет, то он больше не знал, что ему придумать. — Да остался. Ты хочешь взять вместо Вики? Ты уверен, что она успеет всё выучить? У нас осталось меньше двух дней до следующего выступления. — Ты предлагаешь другие варианты? — На это не нашлось ответа и он начал звонить Лесе, чтобы они с Даней могли поговорить.

***

      Вика лежала в номере и плакала достаточно долго, ей было больно. Зачем она это сделала? А ну да, она прекрасно знала ответ, но его слишком больно признавать и осознавать. Сквозь пелену всех этих мыслей она не могла найти, хоть что-то хорошее, а раньше ей удавалось. Её голова тяжелела и начинала раскалывается по швам. Закрыв глаза на несколько секунд, она уснула крепким сном и вряд-ли проснется в ближайшее время.       Оля и Рома сидели в той части коридора, где собирался коллектив десять минут назад. Лёша тоже был рядом, но о чём-то трепетно раздумывал. Девушка не переставала плакать, слёзы сами текли. Не потому что ей хотелось, а потому что ей хотелось сделать хуже себе. Чтобы ей было плохо, но никак не Вике.       Рома нашел салфетки и дал их девушке. Она приняла и начала стараться убрать беспорядок на лице. — Почему же ты ей так и не сказала? — Фильченков сидел перед ней на корточках. Девушка подняла взгляд на парня и увидела злость на его лице, сама же Оля изобразила недоумение. — Не понимаю, как ты могла бросить попытки, если любишь её. Ради чего ты так старалась и все бросила? Нелепо. — Я…я… — Больше на нее не хватило. Она встала и пошла снова в сторону номера где находилась девушка. Слова Ромы придали ей уверенности, прежде чем войти Лёша посмотрел на неё злобным взглядом и встал около двери. — Она лично попросила, чтобы её не беспокоили. Пожалуйста оставь эту затею. Почему бы тебе не пойти к Саше? Он наверняка тебя заждался. — Это было сказано, то ли со злостью, то ли с сарказмом. Это больше взбушевало девушку и она начала отталкивать парня, но тот не поддавался. — Пусти меня к ней. — Голос её был тихий, но с возмущением и яростью. — Лёша? Впусти её. — К ним подошёл Рома и начал просить парня отступить. — Что? Нет. Вообще-то ей плохо, а ты просишь впустить девушку которая сделала ей больно? — Но она же хочет перед ней извиниться! Так пусть сделает это! Возможно им обоим это поможет! — Рома злился и очень сильно, он не то что орал сильно, но его голос хорошо отдавался в ушах. — Прости, я не могу это сделать. — Губанов стоял и хотел было войти внутрь и закрыть дверь, только он не успел что-то сделать, как его остановили слова. — Я тебя ненавижу.       Все резко прекратили двигаться и только сейчас Фильченков понял, что сказал это сгоряча. Он хотел как-то повлиять на старшего, но явно не ожидал что из его рта вырвутся такие обидные слова. Даже Оля смотрела на него ошарашенными глазами. — Вот как? — Лёша развернулся на девяносто градусов вправо и пошёл вон, теперь проход в комнату был открыт. Сзади темноволосый услышал крики обращённые к нему, но ему было всё равно. Всё равно на происходящее вокруг.       Лёша пошёл вон из отеля и сел в автобус их команды. Когда он закрыл двери и сел на задние сидения, он закрыл окна от окружающей действительности. Из глаз потекли слёзы.       Ему было очень больно. Et dans le bruit, je cours et j'ai peur И в шуме я бегу и мне страшно Est ce mon tour? Сейчас моя очередь? Vient la douleur… Приходит боль… Dans tout Paris, je m’abandonne Во всём Париже, я сдаюсь Et je m'envole, vole, vole, vole, vole, vole, vole И я взлетаю, лечу, лечу, лечу, лечу