Импровизация

My mind is Amsterdam So give me your love, baby. Just tell me you want me, baby. So give me your love, baby. Just tell me you want me, baby.

      Поезд оказался достаточно удобным средством перемещения, и Кашин не ошибся, когда выбрал именно его. Не так дорого и условия не плохие. За границей понятие плацкарта не существовало. Либо это обычные мягкие сиденья, либо же купе.       В купе ехало по два человека, они поели и уже ложились по своим местам. За окном были одни поля, и часто мелькали деревья, которые ночью разглядеть особо не получалось. Лёша лёг на верхнюю полку и почти не обращал внимание на Рому, который, в свою очередь, что-то отчаянно пытался найти в чемодане. — Что-то потерял? — Лёша наклонился вниз со своей полки, чтобы посмотреть чем занимается Рома. Всё равно делать было нечего, интернет почти не ловит, и в соцсетях особо не полазишь. — Да так, пытаюсь найти некоторые вещи, но тебе не о чём беспокоиться, лучше ложись спать. Мы приедем через часов шесть, так что поспать — это хорошая идея. — Лёша улыбнулся и поцеловал своего возлюбленного в лоб. Этот поцелуй был настолько невесомым и нежным, что Рома от такого прикосновения сразу позабыл о своей проблеме, и на его лице засияла улыбка. — Спокойной ночи. — Теперь голова темноволосого покоилась на подушке, а веки были закрыты. — Спокойной. — Парень ещё немного поискал потеряшку, но настолько сегодня устал, что решил проверить всё ли на месте уже перед выходом на вокзал. Он лёг на свою койку, и сон пришёл всего-то через некоторое время.       В другом купе лежали и разговаривали другие герои. Оля и Максим вели какую-то беседу насчёт их тура. А точнее Максим пытался разузнать, почему выбор их финального города пал на такой, как Амстердам. Саксон прекрасно знала ответ на вопрос и лишь отшучивалась от него. Конечно, она не решилась рассказать плачевно-ванильную историю о паре.       Хоть и Париж ошибочно считается городом романтики, но на деле в XVII–XIX веках, именно в столице Франции писалось большинство мелодрам о грустной любви. Бывало такое, что люди путали понятие «романтизм» и «романтика». Часто говорят «Вы слишком романтизируете» — то есть приукрашиваете и додумываете то, что не происходило на самом деле. Где не разум, а чувства пытаются противостоять обществу. И часто это заканчивается печально: смертью и страданиями. Всё таки Париж нельзя понимать под понятием любви, просто люди «романтизируют» город и ставят под него неуместные стереотипы. Как и оказалось, если для Оли и Вики это оказался город слёз, то вот именно Лёша и Рома обрели друг друга в этом городе. И быстро потеряли.       Амстердам и в целом Нидерланды были любимым местом для поездок Лёши. Он ездил сюда несколько раз отдыхать. Ему нравились люди, некоторые их фишки и в целом необычная жизнь здесь. Ему нравилась красота и архитектура Нидерландов, это нельзя передать словами. Когда-то Губанов все уши прожужжал Ольге. Он с блеском в глазах рассказывал о поездках туда. Он даже как-то предлагал съездить с ним, посмотреть красивую страну, но тогда она отказала и поехала в Москву, чтобы отдохнуть вместе с Викой. Но в этом году у Хесуса была возможность съездить туда, но он резко поменял все свои планы на поездку в тур. Однажды, при их поездке на автобусе, Лёша сказал ей, что ему безумно хотелось показать всей команде Нидерланды. И теперь у него есть такая возможность, так всё удачно сложилось.       Она была рада, что смогла помочь Роме, а также осчастливить её друга. Учитывая, что хоть иногда он и был ворчлив, как дед, но порой он выдавал такие советы, от которых у Оли и многих других, жизнь становилась хоть чуточку лучше. От этих мыслей она улыбнулась. — Слушай, мне Лёша до сих пор не рассказал, но почему вы так с Вовой друг друга ненавидите? — А с чего такой вопрос? — В этот момент тура было интересно, почему же Максим не спрашивал про Сашу. В последнюю неделю до Парижа они хорошо общались и проводили время, а сейчас? Может, всё-таки Максим знает в чём дело и скрывает что-то? Оля считала это бредом, так как он никак не мог узнать, его даже в отеле не было тогда. — Вы только недавно чуть друг друга не загрызли. — А, так ты об этом. — На вокзале Парижа Братишкин пытался спросить, что-то про состояние Губанова днём, на что девушка отмазывалась от ответа или вообще игнорировала. Братишкин начал как-то язвить, на что конечно Оля отвечала, чтобы скоротать время. Если посмотреть со стороны, то кажется, будто эти люди ненавидят друг друга. Сначала так могло показаться, но потом Оля чуть ли не сдерживала смех и слезы, как и сам Вова.       Ещё на кастинге Топовский спросил Лёшу об взаимоотношениях этих двоих, но старший даже не помнил, когда это началось. Так что молодой парень решил спросить лично, вдруг Оля поведает интересную историю? — Я думаю, это началось ещё на втором курсе. На первом мы особо не взаимодействовали. Самое интересное было тогда, когда на практике нас поставили в пару. Не знаю, может ты слышал когда-то от наших хореографов про нас с ним. Когда нас ставили в пару, то это оканчивалось «превосходным крахом». — Максим хотел было рассмеяться, но лишь закрыл рот рукой. — Я имею виду, что мы всё делали лучше всех. Мы спорили с друг другом, злились и таким образом получалось так, что у каждого была мотивация стараться. Если один косячный, то второй поддерживал. У нас было понимание того, что если один не справляется, то второй должен помочь. Вдвоем нельзя было ошибаться, хоть мы и злимся. Мотивация утереть друг другу нос делает нас лучше. Из-за того, что преподаватели видели это, то они постоянно ставили нас в пару или в команду. Спустя время, мы даже стали смеяться над этим вместе. Наверное, именно из-за Вовы я начала больше общаться с Лёшей. Кстати у них с Лешей примерно такие же отношения, но только их почти никогда не ставили вместе. За всю учёбу только один раз. Вот кстати смешно, им сказали танцевать под рэперов. — Кстати, я же учусь на первом курсе университета, где вы втроём учились. Будут ко мне нормально относиться после приезда? — Это тебе в плюс, особенно считай, если ты поехал в такой тур по странам. Ты проходишь огромную часть практики здесь. Ты даже успеешь подъехать к основным экзаменам. Если у тебя ведёт практику Дмитрий Сергеевич, то вообще беспокоится нет смысла. Он спокойно пустит дальше. — Было достаточно сложновато вспомнить, как она сдавала сессию на первом курсе. Как-никак это было около пяти лет назад. Максим уточнял какие-то вопросы, но потом резко спросил. — Чем вы занимались до поступления? — Оля всё пыталась вспомнить, но мысли родились, и через некоторое время она выдала ответ. — Я занималась художественной гимнастикой, а потом бросила и пошла в танцы. Разная хореография и виды танцев были на моём пути. Было достаточно сложно поступить из-за вокала, ты и сам знаешь. — Наверное каждый студент, который поступал на артиста хореографии, прекрасно знал, что если ты поступил с первого раза, то вокал у тебя с рождения превосходный. Также был шанс поступить, если балл за хореографию высокий. Как в случае Леши. — Да и ты вижу с первого раза смог. Далеко не всем это удаётся. — Девушке казалось, что и сейчас у неё не особо хороший вокал. — А Вова с Лёшей? — Вова занимался всеми видами уличных танцев и если не ошибаюсь у него в опыте есть даже вог, а Лёша с детства занимался танго, у него есть опыт и в бальных танцах… — Саксон хихикнула. — Всё вспоминаю, как Лёша пытался поступить. Он больше переживал не из-за того, что мог не поступить, а из-за того, как выглядел на сцене. Лёша ненавидит широко расходящиеся штаны. Он общался с кем-то из ребят и дёргал свою одежду. Было видно, как он её проклинает. — А какие предметы были самые сложные? — Я ненавидела заучивать зарубежные постановки, наверное всё, кроме Шекспира. Остальное было, аж плохо вспоминать. Лёше, например, не давался английский и вокал. Вова вообще был похуистом и делал, что ему хочется. Бывало и такое, что приходил только на практику и на зачёты. На последнем курсе ходил активно, кстати. — Тоже не люблю заучивать все эти нудные постановки. А вот в университет я вряд-ли прошёл из-за вокала, а скорее это итог моего танца. У меня за вокал было три балла из десяти, а вот танец и хореография почти до десяти баллов, четыре десятой балла, не хватило. — Максим повернулся на левый бок и смотрел в окно. — Воу, ты везунчик, если не ошибаюсь, три - минимальный балл для поступления для артиста хореографии. — Что-то в этом есть. Думал, что уже не поступлю. Я и сейчас переживаю за учёбу не меньше. — Слушай, тебе лучше отдохнуть сегодня, и волнение пропадёт. — Заснуть сейчас было не таким плохим решением, особенно, если учитывать, что глаза у парня уже закрывались. — Спокойной ночи. — Спокойной. — Девушка продолжала лежать и смотреть куда-то в окно, что находилось выше её глаз. Она почувствовала, как около её ног завибрировал телефон. Посмотрев, кто звонил, она не отвечала.       Саксон не видела её глаз, но воображение всегда рисовало, либо то, что хочется увидеть, либо самые ужасные картины, а ведь с каждой минутой они становилось всё хуже. Воображение Оли рисовало грустную и может отчасти злую девушку. Она прекрасно знала, что её ненавидят. Не удивительно, почему же Вика не хотела видеть её. Внутри поселился страх.       После тура она хотела переехать в Санкт-Петербург, чтобы быть поближе с Картер, но теперь это казалось плохой идеей. Так что было очень хорошо, что она не уволилась с работы, могла спокойно вернуться в столицу и погрузиться в свою работу. Осталось ещё два дня и она будет свободна, в принципе она могла погулять с ребятами по городу. А с другой стороны, почему бы не провести в кровати и не проспать весь день? Пришлось выключить телефон, чтобы звонки её не беспокоили. Закрыв веки, она смогла провалиться в сон.       Звук от передвижения поезда был приятен и даже уместен. Он расслаблял всех в этом вагоне. В эту ночь у всех людей был спокойный сон. Правда, просыпаться нужно уже через несколько часов, так как рейс прибывал рано утром.       Через несколько часов, в купе девушки послышится стук. Она откроет свои веки, сначала все будет мутно вокруг, но секунды три спустя, взгляд прояснится и станет более чётким. Сверху она услышала чей-то удар обо что-то твёрдое. — Ай! — Парень на верхней полке зашипел от боли. Стукнулся об потолок и сидел с сонным взглядом. — Осторожнее. — Она потянулась, взяла полотенце с зубной щёткой и пастой, пошла в туалет приводить себя в порядок. Всё кабинки были заняты и Лёша одиноко стоял и ждал, пока хоть одна освободится. — Доброе утро. — За этим последовал зевок. — Тебе того же. — Оля встала около него и пыталась наконец-то проснуться и отойти от этого дурацкого состояния, когда стоишь, а организм всё ещё спит. — Что сегодня будешь делать днём? — Не знаю. Может пойду и прогуляюсь, но настроения особо нет. — Можешь со мной и Ромой поехать в Алблассердам, там можно полюбоваться на красивые мельницы. А уже вечером пройтись по самому городу и например, сходить на улицу красных фонарей. — Когда Леша и Рома были ещё на вокзале, то успели обсудить куда отправятся, когда приедут. — Советую идти с нами, я проведу вас по хорошим местам. — Он предложил пойти девушке, ведь прекрасно понимал, ей нужно расслабиться и выкинуть мысли, что терзают её в последние дни. — Не знаю, не хочется мешать вам с Ромой. — Она тихонько хихикнула, у парня появился румянец. — Да ну, когда я тебе ещё предложу услуги гида и даже возможно экскурсовода? — Они оба улыбнулись друг другу, а через несколько секунд тишины, он вдруг вымолвил. — Спасибо. — В смысле? — Ты же Роме сказала насчёт Амстердама? — Младшая повернула свою голову в сторону парня рядом. — Просто никто из нашей команды и не знает о том, как мне нравится этот город. Я честно не знаю, что ты чувствуешь после последней ночи в Берлине, но совесть мне не позволяет как-то не отблагодарить тебя. Так что настаиваю, чтобы ты пошла. — Хорошо. Но тогда ты платишь. — Знаешь, я будто знал, что ты это скажешь. Ладно-ладно. — Из кабинки вышла какая-то женщина и прошла мимо пары в свое купе. Лёша сразу занял туалет и начал приводить себя в порядок.       Уже какое-то время они всё стояли. Вот он — их финальный город тура, и они готовы на все сто процентов. На вокзале стали слышаться, как по асфальту катятся чемоданы, и их колёсики каждый раз цеплялись о землю, создавая неприятный звук. Если некоторые ребята засыпали, то этот противный звук не давал сомкнуть и глаза.       Оказавшись за территорией вокзала, труппа увидела заказной автобус, в который они сели и поехали куда-то далеко. Дорога была долгой, так что можно было еще немного поспать, некоторые же просто что-то листали в телефоне. У кого же были силы с утра, те болтали между собой и развлекались как могли. Они ехали около двух часов, некоторые не поняли куда они едут так далеко, но когда приехали, то все раскрыли рты от увиденного. «Канон» находились около большого дома-коттеджа. — Откуда у нас такие деньги? — Первым делом спросил Рома, когда тихонько подошёл к Дане. — Вообще мы могли заселиться в центре города, но это надо было делать ещё полгода назад. Сейчас там нет мест или уж слишком дорого мне брать. Около пятнадцати человек оплачивать по отдельности, я бы разорился на этом. Так что этот дом на два дня оказался мне не таким уж и дорогим.       Все потихоньку начали входить внутрь, оставив обувь в комнате, напоминающую проходную между улицей и домом. Первый вошёл Даня, он включил свет внутри дома, и их сразу встретила большая гостиная, что делила прихожую, где находилась куча крючков для верхней одежды. Гостиная оказалась очень яркой, сюда выходило два больших окна, сверху висела люстра с тремя лампочками. У одного из окон стоял огромный серый диван с тремя пледами. Напротив стоял большой плазменный телевизор, внизу тумба с каким-то барахлом. Пол был сделан из обычного дерева, но на нем лежал мягкий ковёр белого цвета. Когда все ребята вошли внутрь, то Даня резко объявил. — Так, у меня сейчас план расположения комнат в этом доме, нужно, чтобы каждая пара подписала в какой комнате они собираются проживать. Прошу подойти кому-то одному из пары и записать их. — Каждый по очереди подошёл и записался. Потихоньку они начали расходиться.       Из гостиницы был вход в кухню, где была лестница наверх. На кухне стоял большой круглый стол, где в свою очередь, были два стакана и кувшин воды. В одном углу стояла установка, в которой была гитара чёрного цвета. Свет с окна падал прямо на стол и раковину напротив. Холодильник стоял в отдельном углу, там можно найти старую упаковку из-под пива. Было достаточно сложно подниматься по лестнице, особенно с чемоданами. Наклон лестницы был достаточно резок, из-за чего пришлось вставать в очередь и ждать, пока один человек поднимется. Нет, конечно, кому-то было легче, у некоторых имелись сумки и два рюкзака. Лестница была деревянной и покрыта лаком, из-за чего была ещё и скользкая. В случае Ромы, Лёши и Оли им повезло с этим больше. Под данной лестницей была небольшая дверь, что вела в коридор, который был немаленький, длиной пяти-шести метров. В конце же этого коридорчика было окно, в котором было видно соседний дом. По бокам, напротив друг друга, были двери в разные комнаты. Парни вошли в номер с левой стороны, и перед тем как закрыть дверь, сказали, чтобы через два часа они были уже снаружи.       Лёша включил свет и рассматривал комнату. Она была огромна. Если посмотреть на план комнаты, то она была похоже на букву «П». Посреди одного прохода расположились шкафы, куда можно было сложить вещи. Они выглядели современно, на них было зеркало, что были удобно, если нужно посмотреть на себя перед выходом. Стены были белого цвета, правда по углам немного грязные, скорее из-за того, что достаточно много людей были до них. Пол уже покрыт каким-то тонким ковром зелёного цвета, что заменял сам пол. То есть не оставалось ни одного намёка на чистый паркет. Они прошли чуть дальше, заворачивая направо, с левой стороны стены, они увидели очередное окно, уже с какими-то милыми на вид шторами, что украшали цветочки. На одной были ромашки, а на другой астры, что были чуть сиреневого оттенка. Тут также стоял столик с искусственными цветами. Рома сразу в этом убедился. Он вдохнул пыли из-за чего громко чихнул. — Будь здоров. — Спасибо. Они не пахнут. — Лёша тихо хихикал над этим. — Думал, что они настоящие? — Не ну всё бывает.       Сумки были положены в этой части комнаты. Они относительно мягко оказались на полу. На самом деле Лёша за углом увидел, уж очень огромную кровать, наверное королевских размеров, если не больше. Покрывало было бордового цвета, над самими подушками висел ночник, чтобы ночью можно было почитать книгу.       Лёша разогнался и прыгнул на неё, самого парня чуть-чуть подбросило в воздух, но всего лишь на пару сантиметров. Он даже улыбнулся такой мягкой кровати. Рядом оказался светловолосый парень, у которого тоже сияла приятная улыбка. — Рома, ты же знаешь, как я тебя люблю? — Он повернулся и посмотрел на возлюбленного, что подходил к нему и хотел лечь рядом и немного привести мысли в порядок, он не успел ничего сделать, как его уже притянули за футболку и поцеловали. Ответ последовал сразу, Рома взял за лицо своего парня и притянул ближе, но одновременно заставил того прижаться кровати, так как надавливал своим весом. Они очень долго целовались и это казалось нескончаемой точкой. Хоть они и были в ссоре всего несколько дней, но скучали по друг другу, как будто несколько лет уже не виделись. После того, как они лежали на кровати минуты две, Рома резко сказал. — Если бы у нас не было планов, то я бы разложил тебя прямо здесь и не выпускал отсюда ещё целый день. — Он улыбнулся своим мыслям и ещё раз поцеловал его губы, это был простой чмок. Фильченков встал с кровати и начал разбирать вещи по шкафам позже он подошёл к кровати и начал переодеваться. Лёша тоже последовал его идеи и когда он переодел штаны, то снял с себя толстовку. Невольно он засмотрелся на парня, что сидел к нему спиной. Он обнял его сзади и не особо-то хотел отпускать.       Они сидели и не разговаривали, наслаждались моментом. Лёша прислонил свои губы к лопатке и мягко поцеловал. У светловолосого парня был румянец на щеках, а ещё он улыбался как полный идиот. Он никогда не мог подумать, что у него будет такой человек рядом с ним. Конечно, ему было ещё стыдно за свои слова в Париже. В голове начали всплывать мысли, что он так и не извинился. Когда он думал о том, как будет производиться разговор, то оба оказались на нервах и всё было неразборчиво. А ещё когда мыслил об Амстердаме, то так и не продумал, что будет делать дальше.       Сейчас, он знал, что они с Лёшей и Олей пойдут гулять. Губанов был вдохновлён затеей показать им город. В этой стране он был впервые, так что это было интересно.       Было понимание, что девушке нужно развеяться. Забавен факт, что сейчас они успокаивают и развлекают Олю, а в Париже наоборот пришлось помочь Картер. Как бы странно не прозвучало, но ему хотелось увидеть Вику в Нидерландах. Она всегда могла приободрить большое количество народа и выкинуть прочь многие сомнения.       Но это были категорически невозможно, следующий раз наверное будет в Петербурге и возможно вообще только на следующей учебный год. Ему осталось отучиться последний год и он может официально работать. Ещё, когда они ехали в Лондон, Рома задумался, какая цель будет следующей. Он смог собрать команду и поехать по столицам мира. Его мечта была осуществлена, но теперь он шёл на выпускной год университета, он уже должен был задуматься о будущем.       У него появились интересные мысли, открыть и построить современный театр. В России театров не так уж и много, это была неплохая идея. Но как ожидается, ему придётся очень сильно постараться ради новой цели. Он так много целей преодолел, конечно он был более чем уверен в своих силах.       Он чувствовал дыхание парня, что был сзади него. Плечи, лопатки и шея — по этим местам Лёша тёрся своим носом, как-будто вдыхал запах. Он был похож на котика, что просил внимания. — Нам скоро выходить. Мы же не будем опаздывать, когда сами предложили время встречи? — Фильченков поцеловал того в щёчку, встал с кровати и направился к одежде. Он не мог выбрать, что одеть на себя. Хотя, если учитывать, тот факт, что у артистов было с собой не так уж и много вещей, но погода была непредсказуемой, так что он остановился на чёрных штанах, футболке и ветровке «Канон».       Лёша сам не сидел на месте и одел черную кофту с серой футболкой. Взяв с собой рюкзак и некоторые важные вещи, они отправились в коридор. Ждать девушку, что до сих пор не пришла. Они сели на диван в гостиной и о чем-то бурно разговаривали, потом к ним присоединились Максим и Диана. Речь случайно завелась о том, как они в Японии прошлись по торговым центрам. Как никак, но Ромы не было рядом в тот момент. — Точно! — Воскликнула девушка и потеряла ладони, будто она задумала что-то ужасное. — Вы же должны мне желание. У меня совсем из головы вылетело. — Двое парней громко вздохнули, они и правда должны ей должок. — Нет, подожди, у меня всё-таки есть вопрос. Как ты нас обыграла? — Она засмеялась. — Вы до сих пор не догадались? Вы не читали название автомата? — Мы не знаем японский, так что да, не читали. — Вы помните какие монеты вы мне дали? — Топовский и Губанов, странно посмотрели на приколистку. — Если бы вы не были такими жадными, то выиграли. Автомат лохотрон, чем больше денег суёшь, тем больше будет результат удара.       Диана ещё сильнее засмеялась, потому что парни такие лица скривили, зная что их напросто надули. Давно как-то она проиграла в споре, так что девушка попробовала такой же способ. Максим лишь лёг полностью на ковёр, на котором сидел на протяжении разговора. — Ну и что ты хочешь? — Девушка перестала смеяться и теперь задумалась, что ей хотелось. — Хорошо, вы куда-то собрались ехать? — Обратилась она к парням сидящим на диване. — Ну да, еду я, Лёша и Оля, которую мы кстати ждём. Через минут пятнадцать выходим. — Фильченков облокотился на спинку дивана и прикрыл веки на несколько секунд. — А можно с вами, а то я даже не знаю куда двинуться? — Лёша кивнул. — Максим ты платишь за мою поездку, куда-либо сегодня, а ты Лёша, становишься моим гидом. — Самый старший был даже на против, в принципе не так и сложно. А вот самый младший вздрогнул и разочарованно промямлил.       В итоге присоединившиеся друзья пошли переодеваться и готовится к прогулке. К ним как раз успела подойти Саксон, она успела увидеть, как те двое пошли к себе в комнаты на втором этаже. — Они с нами? — Темноволосый ответил «Да» и сам не выдержав, лёг на колени Ромы. Сама Оля присела на ковёр и разглядывала интерьер гостиной. В комнате было ужасно жарко, походу сегодня будет хорошая погода и можно даже снять ветровку. Им ехать до места прибытия примерно час, так что немного подождать было можно. Через минут десять они наконец-то двинулись из дома.       Они пришли на остановку и ждали нужную им маршрутку. Пришлось немного уточнить в интернете на какую именно садиться. Это была свободная поездка, так как им повезло попасть на пустой транспорт. Лёша что-то рассказывал о том как он здесь бывал, какие интересные люди ему попадались. Все слушали Губанова, кроме красноволосой девушки, она и так слышала эти истории.       Как бы странно не показалось, но обычно мужчина ездил один в путешествия и скучно не было. Слишком много вещей, которые ему хотелось посмотреть и попробовать. Конечно он не осмеливался попробовать всё, но у него в съёмной квартире на холодильнике висит ЛГБТ магнитик. Ему показалось это смешным. Да и остальным ребятам, что сейчас его слушали, начали подшучивать. — Что успел парня себе в прошлой поездке найти?

***

      На следующее утро, голова ужасно раскалывалась и девушке показалось, что будто её несколько раз битой ударили. Она не могла сосредоточить свой взгляд и вокруг было мутно. Левую руку немного щипало, было довольно неприятно. Она резко встала и приняла сидячее положение, чего было делать категорически нельзя. Голова будто ломалась на осколки и просто напросто напросто хотелось застрелиться. К сожалению, или к счастью, никакого оружия не было в номере. Солнце слепило ей прямо в глаза, из-за чего хотелось ругаться матом на всё подряд, будь это обычный предмет или человек. И так сложно прийти в норму, а ещё и ясная погода мешала. Ветер дул и сдувал прозрачные занавески, что висели около окон. Было немного прохладно из-за недавнего дождя ночью. Он шёл примерно до восьми утра, позже расходились облака, позволяя солнышку показаться населению Парижа.       Когда всё-таки глаза смогли привыкнуть к обстановке, то она оглянулась и пыталась понять, что вообще происходит. Вокруг было пусто. Её чемодан лежал где-то в углу, около окна. Само окно было открыто, и из-за такого ветерка кожа начала покрываться мурашками, хотелось улечься обратно в кровать. На тумбе рядом она смогла найти стакан воды и половину упаковки обезболивающего. Она взяла и быстро запила таблетку. Её лицо скривилось от вкуса, что она успела почувствовать. Также на тумбе лежала небольшая тарелка с водой с оттенками красного цвета, также внутри тряпочка, что успела до конца пропитаться водой. Вокалистка встала и еле добралась до ванны, включив кран, умыла своё лицо. Как только ей немного полегчало, её взор уставился в зеркало. Она увидела на руках повязки и лицо было не в самом лучшем состоянии. На ней была всё ещё уличная одежда. Платьице чёрного цвета, покрытое в белый горошек, было очень грязным и даже порванным в некоторых местах. Кисти рук были ужасно изуродованы в царапинах, несколько из них заживут не скоро. В голову начали врезаться воспоминания прошлого дня. Ей не особо хотелось помнить то, что было неприятно и больно переживалось.       Какой же она оказалась дурой, что напилась из-за своих эмоций. Она могла промолчать насчёт поцелуя и вообще перестать общаться с ней, могла не огорчать никого из друзей, а также могла сказать о чувствах, что её мучают. Вот не могла она всё напрямую сказать, надо было молчать и ждать, пока её место занимает другой парень! Теперь на неё злы все, кто только можно, хотя мозг также винил в произошедшем и Саксон. Слова сказанные до тура, как они флиртовали, как их подкалывал Лёша. Почему она так поступила с ней? Ей казалось это несправедливостью, ей хотелось злиться, ей хотелось плакать снова. Но если она начнёт выражать такие эмоции, ей станет ещё хуже, чем было до этого. Её и так тошнило сейчас бы, стоило отойти от похмелья.       Она вышла из ванной комнаты и направилась к чемодану, который перетащил Максим, которому пришлось собрать все её вещи и в последний момент затащить в номер, в котором жили Рома и Лёша. Порывшись в вещах, она нашла таблетки от боли в горле. Девушка не особо помнила где их купила, хотя это особо не важно. Главное, чтобы ей полегчало после. Она подошла к окну и закрыла форточку, чтобы холодный воздух не бил по всему телу.       Стоило себя заставить хотя бы пойти поесть, но слишком плохое самочувствие не давало это сделать, и девушка легла обратно в кровать и попыталась уснуть. Сначала это сделать не получилось, в голове крутились разные мысли. Рассуждать на какие-то темы не хотелось, но она ничего не могла с собой поделать. Она прекрасно понимала, что подвела ребят, и вряд ли её возьмут в похожий тур. Боялась вернуться в Петербург на учёбу, где она обязательно увидит Фильченкова, а также её одногруппника Фростбола. Их взгляды разочарования и ненависти… Хотелось верить, что не всё так плохо. Также было интересно, взяли они кого-то вместо неё? Берлин был последним городом?       Если они поехали дальше, то они нашли выход из ситуации. Это хоть немного, но радовало Картер. Она пыталась придумать, кто мог занять её место, но никто не приходил в голову. Может когда-то она узнает кто эта девушка, что смогла помочь её команде.       Девушке с дредами казалось, что теперь после Берлина все разъедутся по домам. Она должна хоть что-то сделать, чтобы не оставлять свою команду без главного голоса этого тура. Она должна что-то сделать для того, чтобы снова увидеть Олю. Но сейчас было слишком тяжело думать об этом. Головная боль ослабла, и она смогла уснуть.       Сон был спокойным и даже почувствовалась лёгкость и расслабленность.

***

      Они вышли где-то в получасе ходьбы от входа в парк. Здесь был небольшой городок, состоящий из домов, которые были похожи на пряничные. Дома были очень похожи внешне, хотя внутри могло быть всё по другому. В основном, небольшие двухэтажные постройки. На первом этаже располагались гостиная и кухня, а на втором спальня и всё остальное. На некоторых домах висели красивые украшения. Нет, они не были рождественского характера, но хорошо смотрелись на фоне дома. Часто эти они были сделаны вручную. Небольшой ветерок прошёлся по городу, оставляя приятное ощущение. Как и оказалось, на улице пекло. Пришлось снять свои ветровки и нести в руках, кто-то убрал их в рюкзак. — Я останавливался в этой деревушке, когда ездил сюда в последний раз. На самом деле, если обратить внимание, то многие жители очень открыты в проживании. У большинства окна не закрыты шторами, а некоторые вообще оставляют открытые двери. — Рядом с Лёшей шёл Рома, а уже позади них шли остальные и иногда спрашивали что — то, что их интересовало. — Ты один ездил? — Спросил Максим, иногда поглядывая по сторонам, пытаясь найти магазин. — Да. Я не скажу, что это было прям очень скучно. Ты сам себе составляешь график, сам сколько хочешь спишь. Особо люди не обращают внимания на меня, но это даже очень хорошо, я бы даже ответить нормально не смог. Единственный минус, ты сам сфоткаться не можешь. Приходиться просить у людей, что оказываются рядом. Это особо не проблема, просто учишь английскую фразу: «Excuse me, can you take a picture of me, please?». — Они повернули за очередной угол дома и они почти вышли из маленького города.       Они шли сквозь множество деревьев, через минут пять они оказываются на равнине, где гуляет много народа. В речках плавают утки и гуси. Небо голубого цвета, хорошо сочеталось с пейзажем. Где-то вдалеке стояло две деревянных и хорошо сохранившийся мельницы, хотя это всё проделки реставраций и хорошей работы.       Народа в этот час в парке было достаточно немного, хотя это было неудивительно, сейчас будний день, а это значит, что большинство местных на работе или при своих делах. Когда они прошли внутрь парка, то Лёша следующие полчаса не умолкал и что-то рассказывал. Они делали фотки здесь, совместные или одиночные.       Несколько часов спустя, они отправились обратно в тот городок, в котором были до этого. Здесь нашлась небольшая кафешка. Они сделали перекус, хотя на улице стояла жаркая погода. Прохладные напитки заказаны сразу, и их принесли, уже после пяти минут их заказа.       Губанов посмотрел внимательнее на Олю, что в данный момент рассуждала на тему, как ей хотелось увидеть поближе уток, но те просто уплывали от неё. На что ей становилось обидно, но она лишь в шутку дулась на её любимых животных. Все посмеялись над этим, и почему-то разговор резко развернулся в сторону вопроса: «Есть ли уши у уток, и слышат ли они что-нибудь?»       Эти представления были очень странные. Одни в утверждали о факте существования слуха, а другие вообще неожиданно вспоминали о гипотезах возникновения всего живого на Земле. Один из парней припоминал, что какие-то учёные утверждали о том, как животные возникали из плодов деревьев.       Губанов присмотрелся и смог выдохнуть с душой, Оля даже близко не вспоминала о случившемся в последние дни. Она даже оставалась при постоянном расположении духа, у неё не скакало настроение.       Пока Рома с Олей спорили с Диной и Максимом, то самый старший из их компании начал невольно задумываться о разных вопросах.

***

      Если вы спросите, как Вова и Лера начали встречаться, то это вообще достаточно забавная история. Глупая шутка на английском языке изменила их взаимоотношения.       Во вторую ночь нахождения в Берлине, они выходили из номера гулять в город, в позднюю ночь, так ещё и ливень с ветром. Не самая лучшая романтическая обстановка, но эти оба были рады провести время вместе. Как ни странно, но оба персонажа питали к друг другу симпатию и позитивные эмоции. Братишкину девушка казалась очень милой и опрятной, с ней хотелось разговаривать и смеяться. А вот Лесе, парень казался смелым и харизматичным. С первого их разговора в баре создавалось впечатление, будто они давно знают друг друга. Давние друзья, но иногда это и правда могли оказаться очень давние знакомые, будь они в детском саду или в начальной школе. Это было не особо для них важно. Наверное, очень удачное первое впечатление, а ещё они оба захотели гулять в дождь, что было как минимум странно.       Они о чём оживлённо говорили и иногда смеялись. Мимо них проезжали машины и могли обрызгать их грязной водой. Конечно это было неприятно, но они продолжали идти по городу. Когда уже им стало невыносимо холодно, они зашли в какой-то ресторан. Ресторан носил название Эдем. А также на вывеске был небольшой змей, который обвивал покусанное яблоко. Сама вывеска горела жёлтым и красным.       Они полностью промокшие и им хотелось согреться. Внутри, на входе их встретила молодая женщина лет двадцати пяти. Она начала говорить на немецком. — Hallo, kann ich dir bei etwas helfen? (Здравствуйте, чем могу помочь?) — Sorry, we are not local. Can we reserve a table? (Извините, мы не местные. Можем ли мы забронировать столик?) — Леся заговорила на английском, очень даже хорошо, что даже женщина напротив неё подумала, что она из Англии. Работницу звали Пеппер, по крайней мере на её бейджике было так написано. Её кожа была чуть тёмного оттенка, волосы были чёрного цвета и завитые до лопаток. На ней была надета рубашка красного цвета и тёмные штаны. Также она носила серёжки в форме меча, который будто горел пламенем. На ней было нанесено небольшое количество косметики и выглядела она мило. — Is this man with you too? (Этот мужчина тоже с вами?) — Пеппер быстро сориентировалась и начала говорить на английском, также незаметно начала высматривать свободные столики в здании. — Yes, this is my husband. (Да, это мой муж.) — Вокалистка тихо хихикнула в ладошку. Вова промолчал и немного даже смутился, на его щеках появился румянец. Ему сейчас послышалось? Нет ну это и правда смущало, хотя также было понимание, что наверняка это рофл. Ему хотелось отшутиться в ответ, но он даже не придумал, что сказать. Как только рот открывался, то сразу закрывался и уже не хотелось шутить в ответ.       Вообще-то ему нравилась эта девушка, а она будто специально над ним издевается. Он уделяет ей внимание, также флиртует с ней, обычно она отводит взгляд и краснеет, но иногда она смелеет и отвечает таким же образом. Конечно, ему кажется это забавным и милым, но на деле он сам начинает стесняться. Над ним уже начал шутить Кашин, что вот «раскис пацан — мог бы уже и строить отношения». Но нет, Вова почему-то стеснялся и продолжал отшучиваться. Олеся начала уже сама шутить и незаметно намекать, это было знаком. — Оh, yes. Come after me. (О да. Идите за мной.) — Работница особо не обратила внимания на фразу и повела иностранцев по ресторану. Само заведение было в тёмном оформление, так особо много света не присутствовало. В основном освещение шло от ламп, которые стояли на столах. Сами эти лампы похожи на шары предсказания, которые стоят у цыганских бабушек, что предсказывали будущее. В основном всегда предсказания делились: любовные, о состоянии богатства, и конечно, своё здоровье и здоровье близких людей.       Скатерть была темно-бордового цвета, также были столовые убранства: соль, перец, салфетки. Столики вокруг были на расстоянии двух метров. Народа в это время было достаточно. В основном здесь встречались молодые пары, либо же в углу затаились люди с деловыми встречами. Место создавало ощущение уединения от мира всего. — Пожалуйста, садитесь мисс. — Вова отодвинул стул, приглашая девушку сесть на место. Она на это улыбнулась и поблагодарила парня. Сам же он сел напротив неё и им выдали меню в кожаной обложке.       Они достаточно быстро выбрали блюда из меню и к ним подошёл официант, на его бейджике красовалось имя: Маг Даурлинг. Темноволосый мужчина, тоже на возраст двадцати пяти лет. На нем была рубашка белого цвета, и обычные черные штаны. На самой рубашке присутствовал кармашек, где и хранился блокнот для записей всех заказов. Пара друзей, постарались побыстрее сделать заказ. Казалось, что официант куда-то торопился и ему вообще были не до них. Он всё записал в свой блокнот и забрал от них меню, после удалился из поля зрения.       Они остались наедине, это было ужасно неловко. Не тот, не другая не могли сформулировать нормальные слова для разговора. Леся была смущена до ужаса.       Она всего лишь хотела пошутить, а в итоге из-за этого выставила её любимого идиотом, сейчас казалось, будто он на неё немного зол. Может Вова просто отшутиться и на этом всё закончится? А может он захочет промолчать, хотя девушке не хотелось бы ничего в ответ не услышать. Одна рука стучал по столу вторая просто лежала на столе. В голове было достаточно много мыслей и всё было хуже и хуже. Если посмотреть со стороны, то лицо её становилось испуганным.       Сам же парень думал промолчать, хотя отшутиться на это было бы умным решением. Он хотя бы никаких подозрений не вызывает в отношении своих чувств. Но что-то его явно держало за язык и не давало сказать какую-нибудь колкость. Конечно он отлично понимал, что ему просто хочется, чтобы девушка сама догадалась. Ему не хотелось терять с ней общение, она была ему так мила, что каждый раз вспоминая о ней, улыбка сама поднималась на её губы. Он понимал, что нужно ей сказать. Пока ему не захотелось впасть в уныние и закрыться ото всех. Когда он перестаёт полностью общаться с человеком, вспоминая, что этот человек причинил ему боль, он начинает его унижать и оскорблять. Ему совсем не хотелось знать, что будет в будущем.

live inside my own world of make-believe Kids screaming in their cradles, profanities I see the world through eyes covered in ink and bleach Cross out the ones who heard my cries and watched me weep

      Он смотрит в стол, ничего особо не находя, но он решил поднять свой взгляд. Он увидел испуганное лицо девушки, которая метала свои глаза по всем уголкам, что могла увидеть вообще.       «Почему она так напугана? Я должен, что-то срочно сделать.» — Эй, всё нормально? — Он взял её за руку и поднял её подбородок. Девушка дёрнулась и даже подпрыгнула на месте. Зрачки были сужены до максимума, как только она увидела обеспокоенное лицо перед собой, то отвела глаза куда-то вправо.       Ощущение — она не знала, что ответить. Рот не открывался, ей почему-то хотелось заплакать, но она держала себя в руках. Сказать, что всё нормально, было бы выше её сил, а сказать, что ей плохо категорически глупо. Это была всего лишь шутка? Так почему она так напрягается? И почему Владимир молчит? Столько вопросов, хотелось бы ей оказаться одной, чтобы никого рядом не было. Но реальность перед дней. Сейчас они сидят вдвоём в ресторане, это вполне можно считать за свидание.

I wanna taste your content Hold your breath and feel the tension Devils hide behind redemption Honesty is a one-way gate to hell

      Она не может сказать честно. И сейчас понимает, что проходит около двадцати секунд в тишине, после вопроса вокалиста. Становится очевиден факт о плохом самочувствии девушки. — Если хочешь, то мы можем уйти отсюда. — Он погладил её ладонь в своих руках. — Ты говори, не бойся. Я готов тебя выслушать, будь тебе плохо или тебе не комфортно. — Я тебе нравлюсь? — Этот вопрос поставил Вову в ступор, это он хотел молчать о чувствах, а его так прямо спросили. И что ему сказать в такой момент? Но стоит ли ему попробовать быть честным? Стоит ли это вообще чего-то? Они знакомы всего две недели. Так рано говорить о их чувствах, но почему это смотрелось безумно правильно. Смотрелась, как эстетика. — Я не собираюсь как-то навязываться или ещё что-нибудь, просто интересно.       Вова поднял ладонь и поцеловал её, к щекам начал пробиваться румянец. Это было неожиданное действие? Он улыбался, нежно и заботливо. Кажется он был рад такому вопросу. — Да. Ты очень милая, красивая девушка. — Леся улыбнулась на эти комплименты. Вторую руку она приложила к виску и выдохнула воздух, который она задержала после вопроса.       Через несколько секунд появился Маг, что нес несколько два подноса с едой. У вокалиста это был какой-то бифштекс с пюре, а у его половинки салат и две котлетки из свинины. Также им поставили два бокала вина.       Они продолжали держаться за руки. Они боялись что-либо говорить, но оба понимали — незачем. Теперь незачем, они любят друг друга. Вдруг, где-то справа от них загорелся свет.       Это были прожекторы, что светили на небольшую сцену. Откуда - то, через минуты две, вышел мужчина лет тридцати. У него были рыжие волосы, будто вихрь на голове. На нем были одеты очки с круглыми линзами. Одет он был во всё черное: джинсы, рубашка, обувь. У него в руке была бас гитара и тоже чёрного цвета, сначала он поздоровался со зрителями и представился как Энтони.       Он сел на небольшой стул, закинул одну ногу на коленку, а гитару положил на ляжку. Он тихо перебирал струны, а потом начал играть какую-то песню. И его голос расходился по всему заведению. I love everything Fire spreading all around my room My world's so bright It's hard to breathe but that's alright Hush!       Это вечер был значим для этих двоих, они были счастливы.

***

      Стоит ли сказать, насколько было сложно снова проснуться? Ей снился сон, такой счастливый, то о чём она так мечтала, а когда открыла глаза… Она заплакала.       Во сне, они были ещё в Париже, и тогда, в момент их серьёзного разговора, она могла сказать то, что её гложет. Возможно, эта была взаимность и поцелуй, они бы держались за руки. Она видела Олю так близко и такой счастливой. «Happy end» - красивый и прекрасный. Всё в миг пропало, пучина красивой картинки пропала, как же от этого было больно и противно. Противно то, что это не наяву, а всего лишь злое воображение девушки. Поначалу не хотелось верить, что это всего лишь сон. Она оглянулась, и сразу стало понятно, что с ней был этот кошмар в реальности. Слезы полились с её глаз, она не могла прийти в себя. Через несколько часов она смогла успокоиться. Сейчас был вечер, закат. Она еле встала и завязала хвост. Её ступни коснулись холодного пола, по телу пробежали мурашки.       Смогла привыкнуть, и тогда, пытаясь встать, что у неё получилось, подошла к окну и увидела обычный город, что сейчас вступал в лапы ночи. Лучи падали на лицо девушки, они были тёплыми и успокаивали. Хотелось бы так забыть о том. что было сутки назад, но что прошло, то не вернёшь. Ей нужно смириться с правдой. Из её уст прозвучал глубокий выдох, Вика дёрнулась и попыталась что-то сказать. — Ла-ла-ла. — Её голос почти стал нормальным. Из-за непривычки и малого количества времени, голос немного ещё хрипел, но она чувствовала себя намного лучше. Голова не болела, лишь прибывала ещё в туманном состоянии из-за слез, что были пролиты после сна. Вдруг её живот заурчал, это было очень слышно. Картер не удивилась и лишь шикнула на него.       Она пошла приводить себя в порядок: умылась, накрасилась и одела на себя свою повседневную одежду. Повнимательнее всматриваясь, она вышла из номера и направилась в сторону выхода из отеля. Она шла по улице, что потихоньку пустела. Ей повезло, что до закрытия кафе оставалось полчаса, так как она успела всё-таки перекусить. Она высматривала всё, что происходило вокруг. Здесь было почти пусто, лишь несколько человек сидело и что-то обсуждало или же сидели в ноутбуке и походу работали. Вряд ли она сможет сегодня спать, так что она решила покопаться в телефоне.       Ей нужно записаться к фониатру. Может она сможет выступать? Большая вероятность, что ей вряд ли разрешат, надо восстанавливаться, а не петь тяжёлые песни. Связки должны прийти в норму, а то может случится что-то и похуже. Через минут пятнадцать, Картер вышла из заведения и пошла в свое место проживания. На улице было уже очень темно, горели уличные фонари, они освещали дорогу как девушке, так и транспорту, который проезжал мимо.       Стоило оплатить свое проживание, но девушке на регистратуре сказали, что ей оплатили на три дня вперёд. Походу Данила позаботился о том, чтобы она не проснулась на помойке не в своей стране. На ум пришло, что ей нужно отблагодарить её менеджера. Она так накосячила, а он позаботился о ней.       Вокалистка вошла внутрь номера и начала по интернету искать фониатра, желательно того, кто смог говорить на русском языке. Долгие поиски спустя, она находит девушку, которая готова ей помочь. Её звали Анафемой, жила она на другом конце Парижа. Точнее, там находилась клиника, в которой она работала. Она записалась на приём к ней и успешно отложила телефон в сторону.       Она лежит в кровати и смотрит в потолок, на телефон неожиданно приходит уведомление, причём их два. Один от Кашина, что спросил как дела у неё, а второе пришло от Саксон. Она тоже спросила, что у неё с самочувствием. «Привет Вика. Как ты себя чувствуешь? Я оплатил тебе проживание в номере на три дня вперёд. Деньги на билет обратно в Питер у тебя на карте. Как только почувствуешь себя хорошо, то возвращайся домой.»

«Хорошо, огромное спасибо. Я очень сильно благодарна тебе. Спасибо за этот тур. Полагаю Берлин последний город в туре?»

«Знаешь, пока не знаю. Недавно мне написал Рома с просьбой, чтобы мы поехали в ещё один город. Он решил отблагодарить ребят за наш совместный тур таким образом.»

«Если мне станет лучше, я смогу поехать к вам?»

«Я решаю ехать нам или нет, но думаю, если да, то конечно мы будем рады тебя увидеть. Хорошо, спокойной ночи тебе. И выздоравливай.»

«Тебе тоже спокойной ночи.»

      Второе сообщение она решила на читать, не хотелось. Не хотелось показывать себя на свет, зачем это нужно? Пусть думает, что хочет. Сейчас она решила посмотреть что-нибудь на ютубе, хорошо вай - фай был нормальным. До пяти утра она так и сидела, смотрела всякие ролики на ютубе или же просто сидела в социальных сетях. Уже приближение к утру спать захотелось необратимо, так что устроившись поудобнее, она закрыла глаза. И стала проваливаться в царство Морфея.

***

      Лёша всё задумывался, что он будет делать после тура. Его ещё и месяц назад терзали эти вопросы, но отвечать на них не было никакого желания, так что все откладывалось в долгий ящик. Он должен вернуться в Москву и узнать что-то насчёт своей квартиры и работы, которую он оставил без внимания. Нет, он конечно взял отпуск, но теперь у него были совершенно разные мысли, что же ему делать.       Должен ли он увольняться и переезжать в Санкт-Петербург или же подождать и потом как-то незаметно свалить? Останется ли Саксон в Москве? Или же переедет в Питер? Ему негде будет жить. Стоит ли у его парня просить о помощи? Это будет началом его новой жизни, или же он не будет ничего менять и оставит всё как есть? В его голове и правда метались разные мысли, вопросы и чувства. Ему стоит поговорить с Ромой, может они оба что-нибудь придумают.       Фильченков сразу сказал, что ему придётся остаться в Питере из-за учёбы, а также его главная роль хореографа в туре давала лишние хлопоты. Его начнут расспрашивать и звать во всякие интервью. Он не мог покинуть место работы, как бы иронично не звучало, но после Амстердама, он будет продолжать работать, примерно до осени. Как в принципе сам Кашин, Рудской и Весёлов.       А потом учёба и снова студенческие дни. Так что думать об этом было даже не очень просто, особенно когда твои друзья пытаются до тебя докричаться, так он их не слышит и пытается сосредоточиться. До него доходит реальный мир, только в случае, когда Рома толкнул его в плечо. — Лёша? Ты как? — Спросил артист и взял его за руку. Парень рядом сжал руку, чтобы как-то удержаться. — В смысле? — Он улыбнулся людям вокруг него и пытался создать впечатления хорошего настроения. — У меня всё хорошо. — Всё кивнули на это, а значит они должны были проверить такому ответу. — Так вы встречаетесь? Почему не сказали? — Неожиданно Дина начала их расспрашивать и было видно, как она рада этому. — Когда начали хоть? — Пара сидела и краснела на глазах, также они разжали руки. Один убрал их под стол и сжал их в кулачки, а другой оставил их лежать на столе. Они не отвечали секунд десять. — Так это правда? Вы еб… — Неожиданно Саксон закрыла ей рот, чтобы она ещё чего лишнего не спросила. — Ты чего, они же стесняются, а ты так набрасываешься. Нельзя давать этим голубкам так краснеть. — Оля попыталась вывести это в шутку. И кажется это получилось, потому что Максим подсмеивался. — Ха-ха мне кажется Дина хотела спросить занималм-м-млим-мсьм-м-м-м… — Оля заткнула рот ладонью ещё одному любопытному ужасному мальчишке. — Какие же вы неугомонные ребята. Зачем вам эта информация? Вы и правда хотите это знать? — Они оба кивнули и парни напротив них тихо сидели и краснели, как подростки в их первый раз. — Да было, можно сказать на рабочем месте. — Оля открыла рот, находясь в шоке, а Лёша понял, что сказал это вслух. Ребята рядом хотели тоже открыть рты, только вот руки Оляши мешали это сделать. — Лёша! — Рома ударил того по голове, будто тот в чем-то провинился. Тот скривился телом и ударился коленом об стол, за которым они все сидели. Походу там будет очередной синяк. — Ай! Ну и что такого? Я иду в ва - банк! Это было после того как ты, — Лёша указал на Олю. — И твоя подружка, закрыли нас в зале для тренировок. — Оля ещё шире открыла рот и хотела сказать, что это было уж слишком прямо. Но вместо этого, восторженно закричала: «Ура! Я свела людей до секса!». В этот момент, Роман посмотрел на неё скептически и хотел сильнее ударить Лёшу, но сдержался от такого поступка. — Так почему я об этом не узнала раньше? Я ваш главный психолог в отношениях. — В этот момент, светловолосый парень удивленно поднял бровь и бросил взгляд на ребят, что только сейчас узнали о их связи. Реакция Максима, была даже типичной и понятной. Ему просто смешно с этого и весело, ему всё равно, но не шутить шутки на эту тему становится все сложнее. А вот отражение эмоций у Дианы было сложнее разгадать.       Во-первых это явно был какой-то вопрос, который не могла задать девушка, во-вторых наверное это радость за саму пару, в - третьих это шок плюс неожиданность, скорее всего это был приятный шок. Нельзя сказать, что это было что-то отрицательное. Нет, это таковым не являлось и Фильченков даже расслабился. — Так вот почему Рома носил кофту Лёши в тот день. Скрывал засосы. — Сказала девушка и захихикала, а вот старшая артистка только ударила себя по лицу. Точно, она была слишком занята Сашей, чтобы обращать внимание на тех двоих. Тех, кого она так активно пыталась свести. Их наставник лишь закрыл лицо руками, явно стыдясь такого внимания со стороны. А вот остальные смеялись над этим. — Я лично у вас всё спрошу, а пока предлагаю выдвигаться в город. Уже пять часов вечера. — Саксон встала с места и вышла со стола, отряхнув крошки, которые могли попасть на джинсы. Все согласились и пошли за девушкой на остановку, чтобы сесть в маршрутку.

***

      Проснувшись со сна, она ощутила холод, что навалился на город и на её номер в целом. Она чувствовала себя очень хорошо, по времени Парижа был час дня. Сегодня был выходной, и на улице почти не было народа, только изредка проходили туристы или семьи на прогулке. Надо было встать с места и начать своё типичное утро, умыться, расчесаться и в конце концов — сделать нормальное лицо, которое люди хотели бы видеть на ней на протяжении всего дня.       На всякий случай, она выпила сироп от горла. Он был со вкусом апельсина, не такой уж и приятный, как могло показаться. Когда она закончила все дела в ванне, начала искать одежду в путь. На ней была футболка белого цвета с розовой надписью. Сверху она накинула фиолетовую кофту их труппы. Она хорошо на ней сидела и хорошо соотносилась со штанами, которые она надела на себя. Также она собрала рюкзак, куда убрала документы и еще её кошелёк с карточкой от номера.       К половине четвертого, Картер должна быть в клинике, в которую она успела записаться. Это была последняя запись на этот выходной. Уже на улице она прошла километр, иногда чуть не сталкиваясь с людьми. Походу солнце не планировало выходить из-за облаков, так что придётся всё-таки поехать на метро. На станцию метро Перер. Это вообще находилось очень далеко от места, где ей приходилось временно проживать, так ещё это немного другое метро в отличие от Петербургского метрополитена. Также приходилось после этого идти пешком достаточное количество времени, так что она почти добралась вовремя к её записи. Ей пришлось быстро разговаривать на английском на регистратуре, ей оформили документы и направили в кабинет, где как раз принимал врач. Народу внутри клиники было не так много, по пути к врачу ей встретилась девушка восемнадцати лет, а также она чуть не врезалась в мужчину, который куда-то бежал. Вокалистка успела вовремя уклониться от него.       Войдя в кабинет, с ней сразу поздоровались. Если осмотреться, то можно увидеть несколько шкафов, где находились какие-то бумаги. Будь это записи о пациентах или рабочие пособия, не было это так важно для девушки с дредами. Стены кабинета были выполнены в оттенках светло-салатового и не напрягали глаза. У окна был рабочий стол, где находился компьютер, канцелярские принадлежности, папки и печати. За столом сидела женщина тридцати лет и что-то печатала на компьютере, Картер предположила, что она начала вводить данные в карточку. Сама женщина была невысокого роста, она носила обувь на каблуках, на ней был синий халат, её черные волнистые волосы были заплетены в хвост. Очки на ней смотрелись, как у опытного специалиста, который работал на своей профессии много лет и явно знал прок в своей деятельности. На халате был закреплён бейджик с её именем и названием клиники. — Здравствуйте, я вчера записалась к вам, так как мне было бы удобно обсуждать свой голос со специалистом, который говорил на русском. — Пациентка неловко улыбнулась. — Да, конечно. Вы обратились туда, куда нужно. Так что, можно приступить, Виктория? — Да, можно просто Вика. — Хорошо, Вика. По голосу у вас вроде не так плохо. — Анафема встала со своего места, подошла к сидящей девушке, и руками проводила по связками, проверяя, что может быть не так. — Вы недавно голос срывали? Можно спросить, когда и почему решили обратиться ко мне? — Ну это произошло в четверг, в баре. А вообще я вокалист театра и сорвать голос это проблематично для меня, так что, как только мне полегчало, я обратилась за помощью к вам. — Врач взяла деревянную палочку и попросила открыть рот, вокалистка выполнила её указания. — Слушайте, походу вы не разогревали связки перед тем как так орать, чтоб прямо так сорвать голос. Если вы перед этим разогревали горло, то ваш голос сейчас был бы в порядке. — Гаджет присела на своё место, что-то снова печатая на компьютере. — Учитывая, что вы можете разговаривать через такой короткий промежуток времени, то вам повезло. Я правильно понимаю, что вы нужны коллективу в туре? И вы ко мне обратились, чтобы я восстановила ваш вокал за короткое время, не так ли?       Вика лишь неловко кивнула. Конечно она знала, что ей вряд ли успеют восстановить вокал, но узнать, что с ней всё хорошо было необходимо. Ей бы безумно хотелось петь в театрах других городов, в которые поехала её труппа. Хотелось бы ей, чтобы сейчас Анафема сказала, то что ей можно петь уже через день. — Я конечно не волшебница и не ведьма, но не знаю может вы сможете петь, если я вам введу лекарство. Оно применяется один раз за год, то есть, оно немного вредно для организма. Если вы уже поёте много лет, то оно будет даже полезно для ваших связок. Вы будто вернётесь в те времена, когда только научились петь. — Женщина встала и подошла к своему шкафу и открыла нижний шкафчик, найдя в нём какой-то шприц с жидкостью. — Я смогу петь уже через день? — Это скорее зависит от того, насколько вашим связкам было плохо. Если не так и ужасно, то да, но только всё равно надо быть аккуратней. Я могу предположить, насколько сильно вы орали, что смогли сорвать голос, так что даже не знаю, насколько быстро вы сможете снова встать на сцену. — Она подошла к рабочему столу и села на стул из кожи, положив шприц перед девушкой. — Услуга будет стоить семьдесят пять долларов и завтра вы должны будете ко мне подойти, чтобы я проверила ваше горло. — Да, давайте. — Доктор нажала несколько раз по мышке и поставила распечатываться какие-то бумаги. Теперь она\ встала и распечатывала из упаковки шприц. Убрав лишний воздух из шприца, она приложила его к определённому месту, где проткнула кожу иглой и потихоньку начала вводить лекарство. Через секунд десять она закончила и села за стол. — Так, место укола не чесать, не мыть, желательно вообще не прикасаться. Завтра я буду спрашивать не болело ли это место, так что не забудьте мне сказать, если что-то будет происходить. — Вика кивнула на эти советы и указания. Перед ней положили две бумаги. — Одна бумага это то, что сегодня вы были на приёме и будете завтра, а другая бумага про услугу укола. Вот, подпишите здесь и здесь. — Врач дала ей ручку со своего стола. Вокалистка быстро чиркнула по документам. — Ну всё, жду вас завтра в семь вечера. — Хорошо, спасибо, до свидания. — До свидания.       Вика вышла из кабинета врача и отправилась на регистратуру, где успела оплатить всё, также ей выдали копию документов, которые она подписала, чтобы завтра она смогла прийти с ними к фониатру. Ей оставалось отправиться в свой номер и ожидать завтрашний день.       Уже вечером она лежала в кровати. Она примерно раздумывала о том, что она будет делать при тех или иных результатах, которые ей завтра озвучат. Горло у неё пока не болело, что не могло не радовать саму Картер. Иногда, оно очень чесалось, но она сдерживала себя от лишних движений. Как ей и сказала Гаджет.       Если, конечно, результат будет не таким положительным, может ей и не стоит ехать дальше за их коллективом. Ей уже нашли замену, по крайней мере это было очень логично. Хотя Кашин так и не рассказал кто это, может попозже она и спросит у него. Она скучает по Оле, ведь так и не попрощалась с ней, даже не знает, что с ней. Внутри же росло сильное беспокойство.       Всё таки ей стало окончательно скучно и она написала Дане. По следующим ответам она поняла, что они даже не в отеле. Их менеджер выслал фото с какого-то бара, там сидели почти все из их коллектива, кроме Ромы, Лёши, Саши, Оли. Там сидела какая-то новая особа. Хотя, нет она её уже видела. На фото она целовалась с Братишкиным. В голову сразу пришло то, что она уже её видела в Лондоне, когда они ходили в паб, в который их пригласил Вова. Стало ясно, что её место заняла эта девушка. В принципе Вика была не разочарована в этом выборе. У неё и правда неплохо выходило, она хорошо тянула многие октавы. Если вспомнить, то как она пела в пабе, то да это было даже очень хорошо. Примечание: Когда Вика пишет Дане, то мы находимся во времени последней ночи перед тем, как отправиться в Амстердам. То есть, та ночь, когда между Сашей и Олей случилась не самая приятная вещь.       Вике подумалось, что походу Владимир предложил её кандидатуру, когда все поняли, что Картер не поедет в Берлин. Всё обошлось и они смогли продолжить тур, кажется вокалистка была этому безумно рада.       Вика решила не продолжать переписку с Даней, походу он был занят более важными делами. Например, выпивкой и очередным спором с Вовой. Она решила написать Роме, но тот попросту был не онлайн и всё равно не ответил бы.       Как сильно она не пыталась себя отвлечь, у неё не особо получалось. Она отлично понимает, что боится ехать к друзьям. Ей не хочется видеть Олю с Сашей, не готова она к такому. Перспектива ехать в Петербург была выше всего, но внутри неё оставался некий долг перед её командой, стыд за такую работу. Она бы приписала это к свинству. Ей было страшно, но чтобы хоть как-то успокоить себя, она решилась позвонить ей. Она понимает, что сейчас поздний вечер, она понимает, что Саксон может спать. Но она знает, что она не спит, как и вся труппа. Если её нет с ребятами в баре, то это не значит, что она не проводит весело время в отеле.       На том стороне провода звучат гудки и ей ответили на звонок, Картер кажется это чудом. Но из-за это приятное подобие чуда уходит на задний план, она слышит всхлип. — Оля? Ты плачешь?! Что с тобой? — В ответ резкая тишина и всхлипы прекращаются. — Алё? Оля с тобой всё хорошо? — Ей не отвечают на вопрос и резко бросают трубку. «Что это было?» — Это единственный вопрос, который приходит на ум. Почему девушка плакала, что произошло? Сердце сжалось от беспокойства. Она снова попыталась позвонить, но на звонок не отвечали, лишь гудки сопровождали её. Было как-то противно на душе, она ничего не могла сделать. Она даже не знает, что с ней. Больно ли ей? От чего больно? Может это она виновата? Может она упала где-то?       Ей нужно было успокоиться.

***

      В городе в вечернее время было много народу, если учитывать, что это будний летний день. Походу было много туристов, что решили погулять в этот хороший день. Погода была ясная и теплая. Они ходили и осматривались, будь это магазины, интересные места, дома, люди. Они ходили разговаривали и смеялись, фоткались, фоткали друг друга. Было им весело. Они доходились до того момента, когда ноги уже очень болели. Так что Рома и Лёша поехали домой, а вот остальная их компания пошла в клуб.       Они ехали в очередной маршрутке, в которой было пусто и тихо. Пара села на предпоследние сидения. На улице был закат, так что на их лица падали последние лучи солнца. В окне можно было увидеть ветряные мельницы, нет не те, что они сегодня видели, когда гуляли. Это те, что обеспечивали многие деревушки электроэнергией, светом.       Стоило сказать, что на фоне полей они смотрелись очень уместно. По дороге, которой они ехали почти не было машин. Сзади них ехала ещё одна маршрутка. А справа от них проезжал поезд. Было так тихо, даже водитель не разговаривал по телефону, как обычно это бывает.       Рома лёг на плечо Лёши и наслаждался этой тишиной. Он держал его за руку и чувствовал себя идеально. Никогда бы он не подумал, что это будет один из самых лучших городов. Он знал, что парень рядом с ним тоже счастлив оказаться здесь, в этом городе и в этой стране. Он знал, что Лёша рад быть рядом с ним. Губанов смотрел куда-то в окно и рассматривал виды. Своим большим пальцем правой руки, он гладил его руку. Рома смотрел на их переплетенные руки и не мог остановить свое быстро-стучащее сердце. Ему хотелось плакать от того, что Лёша делает его таким счастливым.       Фильченков был так рад провести этот день вместе с ним и ребятами. Ему надолго запомнятся эти города, эти взгляды, это признание. Зрители городов, их благодарные взгляды. Он надолго запомнит этих замечательных ребята их труппы «Канон». Может даже не как людей, а как замечательных артистов, которые играли на сцене с душой. Готовы отдать себя сцене и роли, которую они играли. Может, эта роль не так значительна, но они всё равно готовые выходили на сцену и готовы показать настоящую историю с эмоциональными героями. Каждый город дал ему что-то в эмоциональном плане. Будь это счастливые воспоминания или же трудности с которыми приходится справляться.       В Лондоне, он будто заново влюбился в того самого деда, Лёша был рядом на высоте, когда Рома боялся её. Не отпускал и помогал. Губанов успокоил его и всё равно, когда видел страх в нём, потащил на колесо обозрения. Второй раз за свою жизнь он так смотрел на его глаза. Такие любящие и готовые помочь, даже в самый тяжёлый момент. Почему Фильченков уверен, если он попросит в два часа ночи придти к нему домой, Губанов не откажет и придёт, если даже случилось что-то незначительное.       В Токио, он должен был помочь своей подруге, которая много раз помогала ему сама. Вика обычно такая беззаботная, ей пришлось принять то, чего она так и не смогла принять и сказать любимому человеку. Может Рома смог остановить её боль, но только на время. Всё равно он должен был это сделать. Друг или нет, но он был один из её наставников, так что не помочь было бы некрасиво. А ещё, видя как ей плохо, самому становилось не по себе. Роме запомнилась энергетика зала, когда был второй акт и первая песня. Зал был просто в восторге и такая поддержка просто расслабляла и делала все спокойнее.       Кажется, больше всего эмоций принёс Париж. Там, из всех стран именно французы знакомы с их творчеством. Они были необыкновенно рады увидеть кумиров с России. Такие приятные вечера с Лёшей. Спали рядом в объятиях, чувствуя дыхание друг друга. Вот, что по настоящему успокаивало Рому по ночам, так это горячее дыхание любимого на шее. Когда он утром просыпался и видел помятую причёску Лёши, сердце трепетало от такого домашнего парня. Его собственное признание в любви, потому что терпеть уже не было смысла. Сказать «je t'aime» (Я люблю тебя), было настоящим счастьем. Было счастьем оказаться запертыми в танцевальном зале, где он пережил самый лучший танец в его жизни. Шаг за шагом, а улыбаться хотелось сильнее. Хотя куда больше? Но нет, шаг за шагом, а потом поцелуй, который вскружил им двоим голову. Он настолько любит его, что не отказал заняться сексом прямо там. Фильченкову казалось, что он в раю, он всем нутром чувствовал его любовь, его нежность на себе. Он отлично помнит, как его ноги подкашивались и Губанов держал его в руках, чтобы тот не упал. Он чувствовал эти руки везде, он чувствовал себя так прекрасно.       Он слышал его приятный вокал, буквально на следующий день. Он пел их песню та, что соединила их в их первый танец. Он пел красиво, Рома залип, сам того не замечая. А вот Вика в свою очередь залипла от пения Саксон, которая пела их песню. Фильченков был рад видеть этих двоих счастливыми. Они должны были быть счастливыми. Но им попросту не повезло. Это было не их.       Рома даже не знал, он ли виноват, что рассмотрел Сашу в виде кандидата на роль? Может стоило внимательнее смотреть на других. Сейчас он об этом уже не будет гадать, а зачем? Что сделано, то сделано. Он знал, что Александр справляется идеально со своей ролью, но не мог сказать, хороший он как человек? Видимо нет, раз это повлекло к таким последствиям.       А дальше…       Все пошло по пизде.       Картер была морально не готова принять факт, что Оля захочет уйти от любви к ней. Не готова, и в итоге привела себя в такое плохое состояние, что становилось жалко. Жалко, что она так и не смогла принять всё, что она так любила и в миг потеряла. Жалко Олю, которая так быстро сдалась. Скорее она даже не старалась, не пыталась добиться. Хотя, если посмотреть со стороны, то Ольга привыкла, что нужно добиваться своих целей или даже чувств. Но походу не в этот раз, так подумалось Роме.       Он всего лишь пытался разбудить тот пыл в Саксон, который он увидел на кастинге. Он смог разбудить, но лишь не смог понять, что этого не нужно было делать. Должен был не вмешиваться в их отношения в этот момент, но хотел помочь. Помог. Но какой ценой? Сказал что ненавидит его. Того, ради которого готов был отменить все на свете и остаться с ним наедине. Ранил, того, кого ранить хотел меньше всего в жизни. Того, кто помогал с его страхами, кто любил его не из-за популярности.       Как же он ненавидел себя в тот момент. Хотелось самому себе врезать в рожу.       Берлин.       Почему-то это самый несчастливый город, в котором и так люди не особо счастливы, так ещё почему-то им пришлось испытать это несчастье на себе. Этот холод, который делал ему больно, как же ему не хотелось это снова испытать. Как же он рад, что это закончилось. Что тот, ради которого он готов пойти на многое, простил его и сейчас поцеловал его ладонь.       Лёша взял его ладонь и прислонил к своей щеке, целуя тихонько и нежно. Он покрывал её маленькими поцелуями. Каждому месту уделяя внимание. Как будто он сейчас также уделял свое внимание своей причёске.       Маршрутка подъехала к их месту жительства. Они вышли и пошли к их дому, который их труппа снимала. Войдя внутрь двора они увидели, что никого дома вообще не было. Никого. Кажется, все разъехались по своим делам. Будь это город или же парк, будь это другие деревушки. Сейчас было как-то всё равно.       Они нашли ключ под кирпичом и открыли проход во внутрь дома. Сняв свою обувь, они пошли на кухню. — Будешь чай? — Спросил Алексей, вытаскивая две кружки из шкафчика. Он поставил их на столик, где как раз таки он поставил чайник. Рома подошёл сзади него и обнял за талию, положив свой подбородок на его плечо. Лешина голова облокотилась об другую. — Нет, не хочу. — А чего хочешь? — Спросил он шёпотом. — Хочу лежать с тобой в одной кровати и целовать тебя, пока у обоих не останется сил не на что, пока у кого-то из нас не закружится голова. — Лёша улыбнулся и повернул свою голову, чтобы посмотреть на парня. Тот свою очередь мило ему улыбался. Лёша поцеловал его, прежде чем Рома хотел предложить пойти в их комнату.       Они повернулись к друг другу корпусом и стояли посреди кухни и целовались. Лёша сам тихонько повёл их под лестницу, где находилась дверь, что вела в коридор, а затем и их место обитания. Прежде чем до конца войти в свою комнату, дверь скрипнула, а потом и вовсе захлопнулась, потому лишние звуки были им ни к чему. Кажется Лёша никогда так на был рад доползти до их кровати. Он сел на неё и немного тянул на себя Фильченкова, который в итоге сел к нему на колени.       Лёша цеплялся за его бёдра, гладя их своими руками. Рома цеплялся за волосы надавливая на них. У Лёши было отличное понимание, что он обезоружен, Рома потрясающе целовался и вводил его в ступор. А ещё он будто специально ерзал на его коленях, это было уже слишком. Его это заводило, когда они всё-таки оторвались друг друга, им необходима была одышка.       Оба были уже красные, хотя это был всего-то поцелуй. Губанов приблизился к его уху и начал покусывать мочку уха. В ответ последовал стон. Рома вжался в плечи своего любовника. Сам же любовник начал целовать шею, тихонько её покусывая. Громкие вздохи и тихие стоны выводили из колеи. Оторвавшись от шеи он снова поцеловал того в губы. Они легли на кровать и просто ласкали друг друга. Целовали, гладили по нежным местам, а также кусая их. Руки Лёши шарили под футболкой по груди парня, холодными кончиками пальцев он задевал соски от чего на теле Фильченкова были мурашки.       Потом неожиданно Рома перевернул Лёшу на спину, а сам навис сверху. Он поцеловал щеку, висок, за ухом, в губы. Пытался показать все чувства, что таятся внутри него. — Лёша, Лёша, — Он шептал его имя, сам же парень громко вдыхал воздух. — Мне так жаль. Жаль, что я такой ужасный парень. Мне также хочется быть рядом, когда тебе это нужно. Хочется чтобы ты знал, как ты безумно мне дорог. Мне так жаль за те слова, которые ранили тебя. Я не знаю как передать свои извинения, если только сделать тебе приятно. — Губанов перехватил своей ладонью подбородок. Он должен был ему сказать эти слова. — Хочу, чтобы ты знал, что я давно простил тебя. Я знаю как тебе было не просто, видел как тебе было плохо. Мне жаль. — Светловолосому парню хотелось расплакаться, но он тупо себя сдерживал от прорыва эмоций и просто поцеловал его. — Я люблю тебя. Безумно влюбился в твои глаза на первой практике, нам знал куда себя деть. Думал о том, что это дурацкая влюблённость, которая пройдёт. Но понял, что это было бесполезно. Я еле сдерживал порыв, чтобы не поцеловать тебя прямо на сцене. — (Лёша говорит про сцену из «Моя мечта?», когда Рома пришёл закрывать зал, увидел Хесуса и решил к нему подойти и взял с него обещание, если он пройдёт, то он с ним станцует) — Я никогда не был так счастлив, когда вы взяли меня в команду. Я восхищаюсь тобой как артистом, как хореографом, так и наставником. Тем, кто является моим парнем.       Он не выдержал и заплакал. Слезы скатывались по щекам и падали на футболку парня под ним. Губанов поднял свою ладонь к его лицу и вытирал слёзы. Рома взял его руку в свою и целовал её. У Лёши блестели глаза, это было завораживающе. Это было их уединение, они были одни, такими счастливыми. И никто им был не нужен.

I’ll take you to the moon and back Back seat of my Cadillac Start out slow then play it faster I'll fly you out to paradise Take a hit and close your eyes I know what you fantasize about

***

<      Как бы плохо не было, чтобы ей не сказали, но она поедет к своей команде. Почему она так сильно переживала за Олю, может ничего серьёзного и не случилось, может она волнуется просто так. Но ей не хотелось отпускать эту ситуацию, ей не хотелось верить, что услышала своими ушами. В ушах иногда отдавались всхлипы. На следующее утро она перезванивала, но не услышала ответа. Она бы с лёгкостью могла позвонить Лёше и Роме, но вот внутри будто скручивало от мысли, что вдруг, если что-то личное случилось и сама Оля не хочет, чтобы они что-то знали. Она решила не вынимать правду из девушки именно таким образом. Решила, что справится сама. Пока что получалось не так как хотелось, но она уверена, что к завтрашнему дню она сможет это исправить.       Ещё днем она написала Дане и спросила куда они отправляются ночью. Ей было все равно, она отправиться за ними. Хотя ей тоже было интересно куда же Фильченков их решил отвезти. У неё могли быть предположения, но сказать точно она бы не смогла.

«Где гнездо пташек находиться? А то одна из них потерялась по пути»

«Ты все-таки решилась поехать к нам? Я рад этому и ребята тоже будут рады твоему возвращению, а то видно, как раскисают без тебя. Не хватает им твоей компании видимо. Не знаю почему, но выбор Ромы пал на Амстердам. Так что едем в Нидерланды.»

«Серьёзно? Я даже не подумала, что Роме нравится такой типаж городов. Я думала, что может Дубай или ещё чего побогаче.»

«Кстати, хочу, чтобы пока никто не знал, что я приеду. Ну пусть это будет секретом или даже сюрпризом»

«Ок, немного попозже скину адрес, где мы устроились. Увидимся)»       На этом закончилась их переписка, лишь Кашин через несколько минут прислал адрес. Виктория поблагодарила его и начала заниматься своими делами.       За сегодняшний день, она успела собрать чемодан и оставила самые важные вещи, которые она положит в рюкзак. Так же она успела купить последние билеты на следующее утро. То есть к их месту проживания она приедет где-то к ночи, но она не жалела об этом. Может её появление заметят не сразу, что могло на радовать.       Она шла по городу, снова в сторону той клиники, в которой была только вчера. Внутри здания, она прошла уже по знакомым коридорам и вошла в кабинет. Там также сидела её врач Анафема, она даже не повернулась и поздоровалась на родном языке Вики. — Как вы себя чувствуете? — Картер села рядом с врачом. Сегодня на улице было темновато, из-за пасмурности, а ещё время перекатывало за семь вечера. В кабинете был включён небольшой светильник. Походу вокалистка была последним пациентом на сегодня. — Ну вчера у меня ничего не болело, утром немного першило горло. Я не чувствовала боли в горле на протяжении этих суток. — По клавиатуре проводили пальцами, что-то активно печатая, походу эти записи были о самочувствие Вики на протяжении суток.       Гаджет встала с места и надела перчатки, чтобы ощупать шею пациентки. — Ну воспаление и опухолей нет, вы хорошо перенесли лекарство. Поздравляю. Сняв свои перчатки, она снова села на место. — Я смогу петь? — Сегодня нет, завтра уже смотрите сами, это достаточно рисково, если вы уверены в своих силах, то да, можете выступать в туре. Будьте осторожней со своим голосом. — В ответ последовал кивок. — Вы свободны, дам совет — больше не срывайте голос до такой степени, чтобы вам не пришлось обращаться ко мне.       Они попрощались, наверное они больше и не увидятся, но сама Вика не видела в этом ничего страшного и была рада, что сможет покинуть этот город через часов десять. Была рада покинуть этот долгий город, что душил её морально. Были радости, были утехи, но в основном одно несчастье. Но ей захотелось вдруг погулять по городу, так что она села на метро и поехала в сторону, где уже была неделю назад. Была она здесь не одна.       На улице прохладно, но она всё равно решила дойти до этого места. Толстовка не сильно спасала от ветра, а вот ещё надетая ветровка помогала укрыться от ветра, что дул из-за реки около которой она шла. Фонари на улице уже загорелись, а на улице никого не было. Может была бы погода лучше, она здесь была бы на одна. Она вышла на мост Искусств. Да на том, на котором были замочки разных размеров и цветов. Здесь она была на прошлой неделе с Олей, которая обнимала её, а Вика шептала ей успокаивающие слова.       Тогда на её шею повесили кулон, который был выкинут в эту же реку. От этого становилось грустно. Она вспоминает объятия, что заставляли дрожать, но и одновременно вспоминает дрожь, которая была во время слёз, что она пролила. Пролила зря, не стоило себя так вести. Надо было радоваться за неё, зная, что она счастлива. Может и не с ней.       Сейчас чтобы не случилось, но она должна приехать в Амстердам и снова обнять и успокоить. Она должна знать, что с ней всё в порядке, даже если Саксон была счастлива с другим. Поставив эту цель, она улыбнулась и всё быстрее наполнялась решимостью. Она решила снова позвонить ей, но ответа не последовало. Вика лишь предположила, что они едут в поезде и спят, через несколько попыток она бросила эту затею. Ей тоже стоило вернуться к себе.       Чем скорее она вернётся в номер, тем быстрее она сможет лечь в кровать и заснуть. Сможет скорее встать и поехать в Амстердам. В этом городе она будет впервые, но и это радовало. Хотя она и понимает, что, наверное, и не успеет посмотреть все достопримечательности, но она же едет туда не для этих целей. Но и мечтать ей никто не мешал.       Она ехала в электричке и пыталась сформулировать слова, которые она хотела бы сказать Оле. Может, сначала это будут слова искренних извинений, потом она попытается перевести всё в весёлый лад. Например будет шутить про них с Сашей и сама пошутит, что ей кто-то понравился. Хочется искренне сделать её счастливой, чтобы вновь не услышать её слёз. Как бы она не была зла три дня назад, но она всё равно её любила и не могла допустить плохое настроение лучшей девушки.       По пути в отель, Вика начала просчитывать свой график на завтрашний день. Как хорошо, что это была последняя ночь за которую Кашин заплатил заранее, а то пришлось бы беспокоить Даню, сейчас он мог уже спать и полу ухом слышать как шумит поезд. Ожидание завтрашнего дня было каким-то мучением, потому что она знала, что завтра - важный день. Этот день у нее был продуман и всё должно сработать. Заснула вокалистка только через полтора часа.

***

      Стоило сказать, что Саксон было намного легче, намного лучше, чем сегодня утром. Диана и Максим были хорошей компанией. Они хоть и планировали остаться выпить несколько напитков, но походу в клубе намечалось шоу, так что веселье было максимальным. Поэтому, они остались там на несколько часов. Они успели выпить алкоголя и было чувство умиротворения. Было желание вернуться в отель, сходить в душ, и, например, лежать в кровати, листая совсем не смешные мемы.       Она полностью отвлеклась от проблем, что были некоторое время назад. Это не могло не радовать девушку, она активно шутила и показывала себя так, как обычно её видели друзья. Сегодняшний вечер был намного лучше, чем предыдущие. И она смогла себе это позволить. Потом, когда-то, она лично скажет спасибо Лёше, который уговорил пойти с ними на прогулку.       В сегодняшний вечер самое смешное то, как Диана буквально брала и тратила деньги Топовского. И не удивительно, что из всех в их компании она была самая веселая. Максим лишь тихо проклинал Лёшу, который укатился с Ромой обратно в дом, где они и проживали эти два дня. Обратно домой они добрались на такси. На переднем кресле сидел Максим, а девушки были на заднем. Водитель ехал и ничего не говорил, ему и не хотелось. Лишь почувствовав запах алкоголя, настроение его упало, радовало, что и артисты молчали. Молчали они весь путь, до пункта назначения. Когда они расплатились, то направились в дом.       Диана сразу пошла спать, потому что у нее было понимание, что нужно отоспаться до завтрашнего утра, это крайне необходимо. На кухне за столом сидели ребята и играли в Монополию. Сидело четыре человека, Даня, Вова, Никита и Ваня. Им было как-то всё равно, что игра была на иностранном языке. Хотя стоило сказать, что они доигрывали, потому что в следующую секунду Вова прокричал: — Я сдаюсь! — О, смотрите кто явился. Вы кажется пришли самые последние. А нет, ещё сегодня подойдут люди. — Это были слова Кашина, он прекрасно знал, что сейчас все были в доме, но также знал, что кое-кто явится сегодня ночью. Он не стал уточнять кто, потому что она просила не портить сюрприз. Данила повернул свою голову на часы и улыбнулся. — Кто-то хочет сыграть несколько партий в карты прежде, чем пойти в свои комнаты?       Все согласились, даже Оля и Максим, которые только пришли после прогулки. Они сели на стулья и Кашин протянул карты девушке. — Дамы вперёд. — Она подняла бровь и внимательно посмотрела на их менеджера. Через несколько секунд она выхватила карты и начала перемешивать. Она делала это как профессионал, очень быстро. — У-у-у зря ты так. Ты же понимаешь, что она сейчас так намешает, что ты за всю игру вряд ли возьмёшь карту больше десятки? — Вова склонил свою голову набок и упёрся подбородком об свою руку. Он улыбался и ждал пока девушка раскинет его шесть карт. — Ой, ещё посмотрим кто из нас выиграет. — Конечно Дане было абсолютно всё равно на слова Вовы, когда он увидел у себя в стартовой колоде: две дамы, две козырных карты и две десятки.       Хоть Оля была и не профи в картах, но именно у неё лучше всего получалось их перемешивать. До этого момента она ни разу за весь тур не прикасалась к целой колоде. Ей везло увильнуть от такой возможности. Так что этот талант оставался в секрете очень долгое время. Когда Оля в университете заучивала постановки разных пьес, то ей обязательно нужно было держать что-то в руках.       Однажды с её одногруппницами в кафе, они сидели и играли в карты. Также у них была мини - игра: на каждый ход игрок должен был сказать цитату из драмы, которую им задали выучить. Если он не может, то берет одну карту. Также, пока человек мешает карты он должен рассказывать одну главу. Это было продуктивно и какими-то моментами весело. Стоило упомянуть, что Оля ненавидела учить зарубежные постановки, а в какой-то момент их давали одну за другой. Таким образом ей чаще всего приходилось размешивать колоду, как той, что проигрывала.       Так что научиться размешивать карты она научилась за два курса. Из игры она вылетела первая и теперь просто наблюдала за ребятами. Как и сказал Вова, Оля умела хорошо размешивать карты. Второй, кто вышел из партии был Братишкин, он достаточно быстро перевёл ход и карт в руке не осталось.       Даня был очень азартным человеком, так что не удивительно, что весь период игры он молчал и просто наблюдал за ребятами, которые не вылетели. Он смотрел на их лица и пытался по их выражению понять, что у тех имелось на руках. Ваня и Никита быстро смогли реализовать игру в пользу себя, так теперь один на один оставались Топовский и его менеджер.       Оля начала считать считалку между этими двумя, когда Никита вытащил все валеты, то Даня покрыл их двумя дамами и одной козырной шестёркой. — Не до конца просчитала. — Вова посмотрел на неё и улыбнулся. А потом и вовсе засмеялся. Да как не вспомнить, как они играли в карты в университете. В первый раз когда они играли, то Вове казалось, что Оля будто молитву читает, а нет это была одна постановок в древнем Риме. — Что не помнишь наизусть Шекспира? — Ой заткнись, ты как будто помнишь? — Обычно когда Оля размешивала карты, то перед этим считала сколько человек за столом и начинала про себя читать определённую главу разных авторов, будь это современные постановки или же XVI век. Она научилась этому всему во время студенческой жизни. Даже на сегодняшний день, Оля всё равно что-то мнет в руках и учит материал. — Я помню! «Быть или не быть? Вот… » — Начал было Максим и Оля закрыла ему рот и повернула на него упрекающий взгляд. — Только ты не начинай. Как вспомню всю постановку, плохо становится. А Шекспир был ещё моим любимым зарубежным драматургом. — Она отвернула взгляд и увидела лицо Вовы, что вот-вот упадёт со смеха. Братишкин начал её пародировать и быстро-быстро зачитывать какую-то комедию. Оля закрыла рукой лицо. — Ха-ха как смешно. — Вова не обращал внимание и продолжал свое дело. Через секунд десять Саксон не выдержала и сама засмеялась.       Это поздний вечер прошёл со смехом и удивительными победами в карты. Через три партии в карты, они начали расходиться по своим комнатам.       Она удалилась за дверь под лестницей. Из кухни послышался крик Дани, который что-то кричал в след девушке, но все прошло мимо ушей, ей было как-то не до этого. Когда она вошла в маленький коридор, то за противоположной от неё двери слышался громкий смех. Ей было как-то всё равно, хотелось скорее лечь в постель и отдыхать.       Уже у себя в комнате, она переодевалась, на ней была майка и домашние шорты по колено. Она чувствовала себя прекрасно, особенно, когда её голова коснулась подушки, а все тело было на белых простынях. С её губ слетел долгожданный выдох. Она выключила маленький светильник в своей комнате и взяла свой телефон с тумбочки. Девушка лазала по социальным сетям и сама выложила свои фото, что были сделаны за сегодняшний день. Этот день и правда был очень насыщенным.       Как хорошо, что осталось выступить завтра в театре Амстердама и уезжать в Москву. Как хорошо, что она попадёт домой даже не через пересадку, а напрямую. Правда, скоро её отпуск на работе закончиться и придётся идти выступать в свой коллектив. Невольно она даже задалась вопросом, составит ли ей компанию Лёша? Теперь Саксон не могла предположить, что он будет делать. У неё были предположения, что Губанов надолго не останется в столице. В любом случае он упоминал, что хочет немного поменять свое будущее после тура. Она могла догадываться, что он уедет в Санкт-Петербург. И причина была проста, он любил Рому. Он ни за что не упустит шанс уехать в культурную столицу. Особенно, если у него будут деньги после тура, а они будут, т. к Кашин должен им полную выплату.       Она решила пока об этом сильно не задумываться и просто сидела в интернете. Иногда она отвечала что-то в беседе в телеграмме, а иногда переписывалась с людьми с работы. Прошло около двух часов и спать хотелось достаточно сильно. На часах было 1:12 ночи. Так что стоило засыпать.       Неожиданно она услышала скрип двери. Она быстро встала с места и начала оглядываться. В мыслях кружились разные доводы, но они в миг пропали, как только она увидела знакомый силуэт. — Привет…

***

      Вика просто бежала со своим чемоданом на нужную платформу, надеясь, что она не опоздала на рейс. Это было не смешно. Но почему-то Картер кажется, что она будет смеяться, если она все-таки опоздала. Она же ставила будильник и умудрилась его проспать, телефон разрядился. В итоге этот будильник так и не зазвонил. Надо быть Викой Картер, чтобы так повезло.       Она в последнюю минуту вошла в поезд, прежде чем двери закрылись. Они тронулись через минуты две после закрытия. Она прошла в какое-то купе, где сидела две девушки, которые что-то обсуждали. Они разговаривали на французском, так что Вика всё равно не смогла понять их разговор. — Salut? (Привет?) — Картер пыталась закинуть свой чемодан на самую верхнюю полку и когда ей это удалось, то она посмотрела на своих соседок, что любопытно её рассматривали. — Hello. (Привет) — Одна из девушек затормозила, а другая сразу спохватилась. — Not local? (Не местная?) — Сами девушки не очень хорошо владели английским, но самые простые фразы могли говорить. Сама вокалистка села внизу и начала отвечать на вопросы. — Yeah. (Да) — From the Netherlands? (Из Нидерландов?) — На самом деле и правда можно было подумать, что девушка из Нидерландов. Было логично предположить, что девушка возвращается домой. Вика улыбнулась. — No-no. I'm from Russia. My name is Vika. What's your name? (Нет-Нет. Я из России. Моё имя Вика. Ваши имена?) — Вот Вика неплохо владела английским, ей быстро вспоминались слова, самые обычные и приемлемые фразы. Она была вокалистом, которому приходилось большинство песен петь на английском языке. Будь это в русском в театре или же в зарубежном. Так если сравнивать уровень английского у Лёши и Вики, то можно сказать, что девушка была профессионалом. Вика протянула свою руки в жест дружелюбия. — I'm Rose and this is Julie. (Я Роуз, а это Джулика.) — Перед Викой сидели две девушки лет двадцати. У одной из них которую звали Роуз была короткая стрижка и блондинистый цвет волос, а у другой были длинные чёрные волосы, а чёлка была покрашена в фиолетовый. В основном за этих двоих говорила Роуз. Второй девушке тоже был интересен разговор, но она предпочитала промолчать. — Russian? Say any phrase in your language. (Русская? Скажите любую фразу на вашем языке.) — Было видно, как у Роуз заблестели глаза. Чтобы в живую услышать русский язык. Это было необычно. А вот Вика все думала, что же можно такого сказать. — Я даже не знаю, что сказать. Эм… Мне, например, нравится твоя прическа. — Картер указала на темноволосую девушку. Теперь на неё любопытно посмотрели и чтобы не лазать в переводчик, она взяла локон волос у Джулики и потом вообще показала на все волосы, после чего показала сердечко. Девушки кивнули на это и вторая наконец-то подключилась к разговору. — Merci. (Спасибо.)       Они ехали в поезде, компания Картер попалась неплохая. Правда иногда приходилось обеим сторонам пользоваться переводчиком. Эти десять часов прошли интересно и познавательно. Втроём они даже обменялись инстаграмами. На выходе из вокзала они попрощались и пожелали друг другу удачи. — Good luck. (Удачи.)       Девушке пришлось заказать такси. На часах было половина двенадцатого. Удивительно, но сон ни в одном глазу. Состояние, будто она готова километров пять бежать со своими сумками и побить мировой рекорд. Водитель помог ей затащить сумки в багажник и девушка села в машину. Они ехали в тишине, так как и Вике нужна эта тишина.       Конечно, она немного волнуется. А вдруг вовсе Оля сейчас в комнате Саши и спит с ним в обнимку. Ей бы не хотелось увидеть такое зрелище, но как она себе и обещала, что в любом случае она будет счастлива за неё. Как хорошо, что на дорогах было пусто и доехать они смогли за короткое время. Когда машина остановилась, то Вика оглянулась и поверить не могла, что именно сюда заселились ребята. Таксист отдал все вещи девушке и попрощался, Вика его поблагодарила. «Откуда у Дани столько денег?»       Оставалось только гадать, может ей Даня неправильный адрес скинул? Хотя если бы он ошибался, то обязательно сейчас позвонил и спросил где на данный момент находится вокалистка. Но нет, походу это было в заправду, она тихонько открыла дверь забора и вошла во двор, где никого не было. Только в одно окно излучало свет из комнаты. И оно было на первом этаже. Пройдя до порога, она вошла в небольшой коридор, где сняла обувь. Пройдя в ещё одну комнату, там она увидела крючки, с ветровками и летними курточками. Она сняла ветровку Канон и повесила на какой-то крючок посередине. Она прошла до кухонного стола, который кинулся ей в глаза. На нем было два листка. На одном из них был текст. «Привет Вика, справа лежит листок с планом расположения комнат на первом этаже. Тебе так удобнее будет попасть к Оле в комнату. Ты можешь обратиться к Никите, так как он поселился один в комнате, но я подумал, что тебе захочется составить компанию Оле. Утром выходи в зал к часам одиннадцати, думаю к этому времени все проснутся. Спокойной ночи»       Записку от Кашина она убрала со стола и вовсе выкинула, теперь эта запись была ей бесполезна, так как она знала всю информацию, что пытались рассказать. Она посмотрела на план дома и увидела, что рядом с комнатой Оли, жили Рома и Лёша. Также посмотрела на кухню, где она сейчас находилась. Её голова повернулась в правую сторону, где её взору предстала дверь под лестницей. Ещё раз внимательнее взглянув на план, она направилась в сторону двери. Она открыла её и вошла за порог. Теперь она стояла перед другой дверью, за ней не горел свет. Можно было предположить, что она спит. Она глубоко вдохнула воздуха и тихонько начала открывать дверь.       Дверь заскрипела, она сделала шаг и поняла, что комната достаточно большая и надо было пройти шагов пять, чтобы дойти до кровати, где и должна была отдыхать Саксон.       Шум от шагов раздавался все отчетливее. С кровати послышались какие-то движения. И когда она повернула за угол, то увидела как ночной свет от окна падал на Олю. Она простояла секунды прежде чем, что-то сказать. — Привет… — Реакцию девушки на кровати угадать сложно, было слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть. В ответ лишь последовала тишина. Ольга сидела и дрожала. Её плечи дрожали. Она бы хотела сказать «Привет», но что-то затыкало ей рот. Не давало просто возможность быть обычным человеком как и всегда. — Я думала, что больше не увижу тебя. — Вика еле-еле расслышала эти слова. Они были сказаны шёпотом и дрожащим голосом. Оля отвернула свой взгляд и закрыла своими руками лицо. — Ты не хочешь меня видеть? — Она оставила свои сумки позади и села на кровать, на которой сидела Оля. Она села к ней поближе и попыталась убрать руки Оли с её лица. Она почувствовала влагу на щеках девушки, она плакала. — Я? Нет, конечно хочу. — В голову старшей приходила фразу: «Если Магомед не идёт к горе, то гора идёт к Магомеду». Она не ожидала вот так скоро увидеть Вику, не меньше же, чем через пару дней? — А почему слезы текут? — Она вытерла влагу с лица своими большими пальцами. А слёзы будто и не хотели прекращаться. — Ну-ну, прекрати. Я приехала не для того, чтобы увидеть заплаканные глаза. — Ты любишь меня? — Вика не знала в каком смысле был задан вопрос и чтобы не вызывать каких-то подозрений она обняла её. Конечно этот вопрос поставил её в ступор, Оля чувствовала себя очень слабой. Она ненавидела себя за то, что расплакалась, как только увидела любимого человека, а еще так напрямую спрашивать об этом было так плохо. Саксон всё равно сделала это, потому что очень это давно хотела это сделать. — Конечно люблю. Как же тебя можно не любить? Я не удивлена, что Саша что-то нашёл в тебе. Будь это твоя внешность или понравилась ты ему как личность, неважно. Главное, что ты не безразлична людям. Знай это. — От Саксон послышались всхлипы. Оля снова начала дрожать, как только девушка напомнила об Саше. Вика очень сильно испугалась и полностью прижалась к девушке, надеясь как-то утихомирить слезы подруги. «Что же я сказала не так? Стоило ли вообще говорить про него? Если Оля поселилась одна, может у них что-то случилось? Может я напомнила ей о чем-то плохом?» — Так много вопросов, но ни на один ответа нет. «Может она хотела услышать совсем не эти слова?» — В голове было пусто и только три слова крутились в её мыслях. Она поглубже вдохнула и на одном дыхании проронила. — Я люблю тебя. — Оля отпрянула от девушки и просто не знала, что сказать. — Что? — Я люблю тебя. Как девушку, которую можно любить по настоящему. Любить ярко, нежно, любить страстно. Любить своим сердцем. — Вика замолчала, а потом неожиданно начала зачитывать какие-то строчки. — Признаюсь я, что двое мы с тобой, Хотя в любви мы существо одно. Я не хочу, чтоб мой порок любой На честь твою ложился, как пятно. Пусть нас в любви одна связует нить, Но в жизни горечь разная у нас. Она любовь не может изменить, Но у любви крадет за часом час. Как осужденный, права я лишен Тебя при всех открыто узнавать, И ты принять не можешь мой поклон, Чтоб не легла на честь твою печать. Ну что ж, пускай!.. Я так тебя люблю. Что весь я твой и честь твою делю! Сонет 36 Шекспир       Неожиданно Оля рассмеялась. Она просто не могла не засмеяться. ЭТИ строчки она забыла когда перемешивала карты. Те строчки, что она забыла, таким образом Вика признавалась ей в любви. Строчки Шекспира были такими странными порой и смешными. Иногда Оля искренне не понимала их смысл. Она никогда не была так счастлива, таким строчкам из 36 сонет. — Что смешного я сказала? Я просто совсем случайно вспомнила Шекспира. Подумала, что это могло быть романтично. — Хотя и слезы присутствовали на лице Оли, только вот на лице покоилась улыбка. Она перестала смеяться, как только Вика это сказала. — Я просто хотела, чтобы ты знала, что да… — Её заткнули, перебили, не дали договорить. Её поцеловали в губы, притянув к себе за футболку.       Вика сразу отошла от своей речи и ответила на поцелуй Оли. Девушка с дредами держала её за шею, притягивая ещё ближе, а другая в свою очередь придерживала за талию. Они целовались нежно, только вот в какой-то момент младшая начала прикусывать нижнюю губу у любимой. Как только Оля это почувствовала, то начала углублять поцелуй и раскрывать рот, для более изысканного. Сказать, что чувствовала Вика, так это шок и желание не отпускать. Не отпускать Олю из своих рук, чтобы никогда им не пришлось плакать из-за друг друга. Неожиданно, когда Вика решила надавить на плечи Оли, чтобы опрокинуть на кровать, то девушка вскрикнула.       Картер быстро поднялась на колени, чтобы не прикасаться к девушке. Она не поняла, что случилось с Олей, а та в свою очередь закрыла рот рукой, чтобы ничего лишнего не сказать. — С тобой всё хорошо? — Д-да. — Младшей слабо верилось в такой ответ, так что она быстро перелезла через Олю и включила свет. Светильник начал светить нежно жёлтым оттенком. Он освещал почти всю их спальню. Этот свет также светил в окно, что отражал свет на улицу.       Под собой Вика увидела девушку, которая была в ужасе. Она увидела её в майке серого цвета, обычно в такой она ночевала, это не вызвало удивление. Глаза были красные от слёз. Только вот, что она видела на коже девушки повергло в шок. На плечах были синяки, на ключицах были синяки. Шея тоже была в синяках. Также на плече были царапины. У вокалистки сузились зрачки. Не понятно, то ли от испуга, то ли от шока, то ли от гнева.       Конечно она понимала, что это не от работы. Даже при обычном сексе, что мог быть у старшей пока её не было рядом, такие отметины не оставляют. — Я не могу об этом говорить… — Кто? Кто тебе принёс такую боль? — Вика смотрела очень серьёзно и без колебаний не сдвинулась, когда Саксон попыталась не смотреть в её глаза. — Ты долго будешь молчать? — Оля молчала. Ей было слишком больно и стыдно говорить об этом. Особенно Вике, особенно её любимой девушке. Так не должно было так произойти. Возможно, если она не начала встречаться с этим мудилой, то все обошлось. И сейчас этого допроса не было и сейчас этой боли не было. Но это лишь её вина перед Викой и она не может сказать. Больно. Стыдно. Из глаз снова полились слезы.       Вика слезла с кровати и пошла в сторону выхода. Оля не сразу обернулась в сторону ухода, но всё-таки через секунд десять взглянула ей вслед и резко до неё дошло куда же направлялась девушка. Она встала с кровати и побежала за ней.       Вика была безумно злая и сейчас, чтобы подтвердить свою теорию, она направилась к другому человеку, что не хуже, чем Вика, мог рассказать все про Олю и не жалеть девушку, если она провалилась и была виновата. Она стучала в соседнюю комнату и через секунд пять ей открыли.       До этого момента Рома и Лёша лежали в кровати и в прямом смысле не могли заснуть. Они смеялись, они флиртовали между собой, они целовались, они обнимали друг друга, они любили и показывали это друг другу. И когда, в половину второго ночи к тебе кто-то ломится, стоит задуматься, может они слишком шумели? Хотя не сказать, что после одиннадцати они громко смеялись, лишь тихо и друг другу на ушко. Роме пришлось оторваться от монолога Лёши и встать с кровати. Лёша на это кивнул и надеялся, что Рома скоро вернётся. Но когда услышал голос, который не ожидал вообще услышать в Амстердаме, что-то пошло не так.       Рома открыл дверь и не успел он увидеть кто пришёл, его втолкнули силой внутрь комнаты. Ворвавшиеся человек закрыл дверь на замок и оттуда послышался стук. Наконец-то когда Фильченков смог рассмотреть наглого ночного гостя, он очень удивился такому появлению юной особы. — Вика? — Только попробуй открыть дверь и ты труп. — Походу она была слишком зла, так что особо возражать не хотелось. Она пошла по номеру дальше и не обращала внимание, на стук в дверь. А по двери активно били, не жалея. Как только Вика повернула за угол, то увидела мужчину, который только встал с кровати и хотел было направиться ко входной двери. Только его со всей гребаной силой втащили в стену.       Рома слышал, как за дверью Саксон требовательно била по ней и требовала открыть дверь. Светловолосый парень очень растерялся, но когда услышал гулкий удар об стену, то побежал на звук и увидел как его парня прижимали к стене и требовательно спрашивали. — Что произошло? Как до этого докатилось? И почему ты ничего не сказал мне? — Она выглядела злой, будто лично хотела убить Губанова на месте. Она давила на его грудь и вдавливала в стену. — Почему? Почему когда меня не было несколько дней, я вижу на ней ужасные шрамы?! — Лёша стоял молчал, он ничего не мог сказать. Он повернул свой взгляд на Рому, который выглядел испуганным.       Парень стоял и не мог говорить. Как он и выразился еще в Берлине, это будет ударом ножом прямо в сердце Оли. Знал, что его подруге больно и прекрасно знал, что Оле не хочется, чтобы никто не знал кроме Ромы и его самого. Что же сказать? Что сказать, чтобы Картер успокоилась? Она же докопается до правды. — Почему ты молчишь?! Почему она в таком состоянии?! Кто? — Последний вопрос она сказала полу голосом и хватка на футболке парня ослабла в миг. Фильченков подошёл к ним и оттолкнул Вику от Лёши. Сам повернул её к лицу к себе и обнял. Кажется Картер не ожидала такого действия со стороны, из глаз полились слезы. Почему ей так плохо? Она не могла ответить на этот вопрос. Она приехала успокоить подругу, а в итоге пытается разузнать кто ранил её любимого человека. Почему всё идёт наперекосяк? Ей было страшно за Олю, которая не могла сказать правду из-за своего страха и испуга. А её друг в итоге не говорил ей всей правды, потому также переживал за неё. На могла Картер понять, где справедливость.       Лёша удивленно посмотрел на них и потом, когда увидел лицо Ромы, то понял почему он так сделал. Чувство вины тоже терзало его. Сильно и какими-то моментами он понимал, что даже не как наставник провинился, а как друг. Попытавшись помочь ей, не смог сказать нужных слов и сам же поплатился своим языком. Фильченков поднял руку и показал парню, чтобы он шёл к Оле и открыл дверь. Лёша тихонько кивнул и удалился из их поля зрения. В дверь уже не стучали, артист тихонько приоткрыл дверь и увидел то, что девушка сидела спиной к двери. Она дёрнулась и повернула голову в его сторону. Тот, в свою очередь, закрыл дверь снаружи и сел на пол рядом с ней. Они молчали минуты две, пока девушка сама не заговорила. — Ты сказал? — Алексей смотрел на её плечи и теперь понял почему Вика так испугалась. Они и правда были в ужасном состоянии. Если шея была не так видна и её можно хотя бы замазать, то вот плечи… — Нет. Конечно нет. Должен, но не смог. — Он выдохнул и смотреть на лицо с красными глазами было не легко. Было достаточно темно, но он мог рассмотреть на ней все эти повреждения. — Этот мудак и правда делал это с тобой? Неудивительно, что Вика испугалась. — Он пытался сформировать, чтоб такого сказать подруге. Она попыталась встать и направиться в номер, в который она ломилась несколько минут назад. Но рука парня её остановила. — С ней все будет нормально, она с Ромой. — Он отпустил её руку. — Он же не скажет? — Нет. Он не сможет, он слишком себя винит в происходящем. — Лёше было сложно говорить, но он должен. — Ты же понимаешь, что Рома будет поднимать этот разговор перед уездом домой? Я имею ввиду про Сашу, конечно ни я, ни Рома не хотим оставлять его безнаказанным. Самое ужасное в этой истории то, что страдаете вы двое, а ему хоть бы хны. — Он говорил тихо, чтобы слышала только Оля. — Я понимаю. — Она всё равно узнает. — Не хочу. — Я знаю, но тебе придётся рассказать. Это будет важно для вас обоих. Ей меньше всего захочется услышать это от Саши, Ромы или даже от меня. Подумай об этом. — Хорошо. Я постараюсь. Честно. — Она успокоилась, Лёша улыбнулся ей и наконец-то встал с места и подал руку помощи. Она приняла помощь и встала. Как только она встала, то из комнаты вышла сама Картер и взяла её руку и тащила их в свою комнату. Как только они вдвоем вошли в комнату, то Вика закрыла дверь. Сам Губанов повернул голову и увидел, что Рома стоял на пороге. Ему не пришлось ничего говорить. — Они ушли к себе. — И Лёша направился в сторону комнаты. И закрыл дверь, чтобы их не беспокоили. — Я бы уже лёг спать. Пошли? — Младший кивнул на это и взял его за руку. Оказавшись в кровати, они обнимали друг друга и уснули под ночным светом.       Вика целовала её губы. Не могла отпустить от себя. Если Оле не хочется думать о плохих вещах, то она сделает всё для того, чтобы та смогла забыть эти раны. Оля целовала её в ответ и немного успокаивалась. Надежда, что ей не придётся говорить об этом была очень высока. Так что теперь, она держала руками лицо девушки, которую она любила.       Вика шептала ей извинения и признания в любви. Целовала губы, щеки, лоб, все лицо. Ей так нравилось целовать её губы. Они были мягкие и кусать их хотелось безумно. А ещё сердце пропускало быстрые удары. Сердце не могло успокоиться, она будто пробежала огромный марафон. — Вика, я тоже люблю тебя. — Шёпот прошёл по её правому уху. По телу прошли мурашки и кажется она была безумно рада слышать эти слова. Она улыбалась и сжимала её руку в своей. Они провели эту ночь вдвоём, любя. Не нужны проблемы, что были у них. Нужна любовь друг друга.       И в этот момент у них она была.

Grind me down, roll me up Press me up against your lips Let me fill, fill your lungs Then breathe me out

***

      Она открыла глаза от света, что светил ей прямо в глаза. Взгляд начал прояснятся, и Вика поняла, что она была не в Париже. Та была в расслабленных объятиях, уголки губ приподнялись, кисть руки коснулась губ. Впервые за этот тур она чувствовала себя просто потрясающе. Голова Оли упиралась куда-то ей в спину.       Младшая тихонько встала с кровати и пошла переодеваться во что - нибудь другое. Пока она собиралась, то думала насчёт сегодняшнего выступления. Даня же и другие члены труппы и не знают, что ей хочется выступить в финальном городе тура. Хотелось бы ей надеяться.       Мысли течением перенеслись на спящую девушку. Она не ожидала, что всё так сложится. Конечно, она знает кто совершил с Олей эту ужасную вещь. Но ей бы не хотелось кидаться на каждого человека и обвинять кого угодно. Не хотелось бы, чтобы Оля переживала этот момент жизни. Больше всего, от чего она пожалела, так это то, что она не могла быть рядом в этот момент.       А, точно, после Амстердама, ей нужно возвращаться. Она должна сдать последний экзамен и перейти на последний курс. И как долго придётся не видеть Саксон? Она знает, что долго, что снова на расстоянии. Но придётся смириться с фактом.       Конечно же, ей было смущающе - радостно говорить об этой ночи, и как можно понять, она в шоке от происходящего.       Скоро надо было выходить в гостиную и представиться перед друзьями. Она тихонько начала толкать её в плечо, чтобы та проснулась и, возможно, улыбнулась этому дню и самой Картер. Саксон приоткрыла глаза и начала их щурить. Как только её взгляд сосредоточился на происходящем, то она увидела карие глаза, что тепло смотрели на неё. Она продолжала лежать, но улыбнулась в ответ этому взгляду. Девушка с дредами поцеловала её в висок. — Скорее вставай, мы собираемся в гостиной уже через двадцать минут. — Оля поднялась и сидела на кровати. Она взяла свою расческу и начала чесать свои волосы.       Пульс бил сильный. Она немного переживала за Вику. Все обошлось наилучшим образом для всех, но она так и не сказала. У неё было в мыслях и вовсе не говорить ей, пока они не увидятся в следующий раз. Желательно, в Петербурге, и когда они смогут побыть наедине. А пока, она постарается уговорить Лёшу, чтобы девушка ничего не узнала.       «Так будет лучше» — Убеждает себя девушка.       Она идёт в ванну почистить зубы. После чего она идёт переодеваться. На ней футболка почти по локоть. Она была черного цвета и определенным рисунком. Старшая подошла к девушке и поцеловала в губы, мимолетно и нежно. — Я буду ждать тебя в гостиной, как и остальные ребята, которые даже и не подозревают о твоём прибытии. — Она покинула их обитель. Сама Виктория вышла из комнаты и прислушивалась, пока Даня что-нибудь расскажет. Всё, что она слышит, так это разговоры о выступлении, а ещё кто-то пропускал шутки.       Через какое-то мгновение все умолкает и Кашин всем желает доброго утра. — У меня для вас есть новости, господа. Точнее их побольше, но возможно вы хоть чуть-чуть удивитесь первой из них. — Он притормозил в какой-то момент. — Ну скажем так, пока мы были Берлине, я вёл переписку с одним из наших артистов. Спрашивал, всё ли хорошо с этим человеком. И эта персона выразила огромное желание приехать сюда. И прошу её всё-таки появиться на свет. — За дверью, что она стояла, послышался скрип двери. И макушка зелёных волос выглянула и осмотрела зал вокруг. Она вышла на свет. — Всем привет, я вновь рада вас видеть. Извиняюсь за свою некомпетентность в прошлом, этого не повторится. — Всё смотрели на неё с любопытством, а через три секунды после сказанной фразы, её друзья захлопали в ладоши, как и остальные люди в этом помещении. Она улыбнулась. — Мне бы хотелось выступать, если есть такая возможность. — Неожиданно с места встал Никита и подошёл к девушке. — Ты уверена? Сейчас я на сто процентов уверен, что ты ходила к фониатру. Потому что напросто восстановиться ты бы не смогла за столь короткий срок. — Даня внимательно наблюдал за разговором. И все остальные тоже. — Что сказал врач? — Мне вкололи лекарство и по результатам, через сутки, всё было хорошо. Я спросила её, могу ли выступать в театре. Но, как она выразилась, что на сегодняшний день я сама должна смотреть по своему самочувствию. — Весёлов всё думал, что может позволить петь той, с кого и начался тур. А начался он с голоса Вики на сцене, перед зрителями, где позади неё был занавес. Все занавесы были разных цветов, где-то он был красный, а где-то зелёный и синий. Что-то имело свои краски. — Мне хочется, чтобы ты всё-таки сдержала себя от этой идеи. Ты всё равно не полностью восстановилась. — Сказал резко Данила. Все как-то и не ожидали такое услышать от него. — Почему? Прошло двое суток, также я слышала, что ты тоже ездил с этим в тур. И выступал же на следующий день. — Картер хоть как-то пыталась себя защитить от наставления менеджера. — Я не пою на концертах, в основном, я слемюсь под них и ору что хочу, а ты… Ты вокалист театра. Здесь, ты за одну композицию должна тянуть, как высокие, так и низкие ноты. Прости, но мы не можем так рисковать. Я думаю, и ребята согласятся с моим выбором. — Вика подняла свой взор на труппу, многие из них кивали в поддержку этого решения. Абсолютно ясно, что девушка немного расстроилась из-за этого. Даня встал с места и положил руку на её плечо. — Я понимаю, что тебе бы хотелось, чтобы люди услышали твой голос, но поверь, сейчас нужно воздержаться. Когда-нибудь я буду рад увидеть тебя в театре с другими вокалистами. Я буду рад услышать тебя и в другие обстоятельства. — Девушка улыбнулась ему и понимающе кивнула. — Скажем так, я обычно сижу с Ваней за музыкальной установкой, оттуда прекрасный вид на сцену. Предлагаю посидеть там с нами и насладиться последним выступлением этого тура. — Хорошо. — Никита и Даня выдохнули и предложили сесть всем на стулья. — Ну что же, план на сегодня такой. После собрания мы собираем вещи и идём обедать, после этого вы собираетесь на выступление. В 17:30 мы выезжаем в город и едем в театр. Само выступление в семь вечера. Вы заканчиваете примерно в половину девятого. Оттуда мы выдвигаемся сюда, а потом уже едем на маршрутке на вокзал. Наш рельс в Москву в десять вечера, те кто из Петербурга у них рельс через два часа. На этом пока всё. Остальное скажу ближе к отъезду. Если есть вопросы, можете сейчас спросить. — Кто-то из ребят поднял руку. И кто-то начал спрашивать.       Оля тихонько толкнула Лёшу, что сидел рядом с ней. Остальные ребята что-то активно обсуждали, что-то насчёт билетов в обратный путь. Парень повернул голову и посмотрел на подругу. — Можешь остаться на минуту после собрания? — Она сказала это вполголоса. Старший кивнул на это, и теперь они что-то обсуждали насчёт Москвы. Точнее, чего они бы хотели после приезда. Какие-то корректные ответы не были услышаны, лишь предположения. Но что-то конкретное, нет. Все начали расходиться по комнатам, Алексей подошёл и налил воды из маленького краника. Когда все разошлись по комнатам, то Оля отвернула свой взгляд и смотрела куда-то в стол. — Дай угадаю, тебя беспокоит ситуация ночью? — Она молчала секунд тридцать и пыталась найти, что сказать. Было тяжело что-либо говорить, так как она помнит это лицо, что было полно боли, ненависти и сожаления. — Я всё думала, что же ей сказать. И знаешь, сейчас я не хочу портить то, что между нами наладилось в лучшую сторону. Пусть это последнее выступление станет для неё лучшим воспоминанием, она реально это заслуживает. — Взгляд был таким грустным и будто о чем-то просящем. Лёша увидел в этих глазах что-то знакомое. Как бы прискорбно это не было, но взгляд напомнил ему ночь, когда Рома пришёл к нему и был обеспокоен за Саксон. — Я знаю, что обязана ей сказать, но не сейчас, когда она чувствует себя лучше всего. Я прошу сделать так, чтобы она не узнала, хотя бы пока мы не прибудем в Россию. — Лёша сделал глоток воды и всё думал, какого же Оле, которая перенесла многое за эти дни. — Хорошо. — Его голос притих и пальцы начали постукивать по дивану. — Прости меня. — Что? — Я в Париже и не думал о том, что ты чувствовала. Просто было как-то все сложно и мне кажется, что за мной есть огромная вина за всё. Я лишь пытался помочь Вике, немного был зол на тебя. Был зол потому что мне казалось, что ты специально привязываешь её к себе, а потом так с ней поступаешь. Не хотел думать, что у тебя на душе творится. — Он резко замолчал, девушка рядом с ним хотела уже заговорить, открыв рот, но он продолжает. — А потом, то, что произошло в ночь в Берлине. Я знал, что всё могло закончится скандалом между вами, но не ожидал таких событий, которые произошли. Мне жаль, что не мог помочь хоть чем-то. Поэтому я выполню твою просьбу, хотя бы что-нибудь сделаю. — Здесь нет твоей вины, я просто оступилась и повела себя некрасиво по отношению к ней, вот и поплатилась, видимо. Спасибо тебе. — Она встала и вдруг спросила. — Ну, а если честно, что ты собираешься делать после тура? Не думай, говори то, что хочется. — Хочу переехать в Петербург, мне кажется это очевидным. Но боюсь слишком привык к Москве и не смогу нормально реализоваться там. Ну работа, жилье. А ты? — На самом деле всё в один в один, что ты и сказал. — Она развела руками в сторону. — Стоит ли нам оставаться в Москве, если всё равно все интересные вещи происходят в Питере? — Лёша посмотрел на неё вопросительным взглядом, будто у неё есть что-то интересное, что она могла бы рассказать. — Ну в смысле, этой ночью нам с тобой предложили работу в Петербурге. Переписывалась с нашей коллегой с работы и она рассказала, что ездила туда. Там она была в другом театре, чтобы проверить залы для наших будущих совместных выступлений в том городе. Там она разговаривала с командой, что работала в том театре, и их директор предложила приехать к ним поработать. Как я поняла, она нас увидела на кастинге, там студенты проходили практику, а она преподаватель. — То есть загадка с работой уходит на второй план. Это уже неплохо. Я бы поехал, посмотрел, что это такое. — Лёша встал с места и потянулся вверх, разминая затекшие мышцы. — Ладно я пойду собираться. — Оба пошли в сторону своих комнат.       Когда Губанов вошёл в комнату и завернул за углы, то увидел Рому, что лежал на кровати и что-то листал в телефоне. Сам же парень подошёл к разбросанным вещам на стуле и начал их складывать. — Как прошёл разговор? — Она просила не упоминать инцидент при Вике. Я всё-таки решился помочь с этой просьбой. — Старший посмотрел на Романа, который всего лишь кивнул на это. — Хорошо, тогда и не скажем ей. Думаю, рано или поздно они и сами всё друг другу расскажут. — Неожиданно, ему вспомнился виновный сего торжества. — Нужно вызвать Сашу на разговор перед нашим уездом. То есть, когда все выйдут из помещения театра. Я ещё ничего не рассказал Дане. Стоит к нему подняться и рассказать. Хотя, скорее всего, он меня прибьет за то, что мы не рассказали ему чуть раньше. — Лёша ходил по комнате и собирал разные вещи. — Давай поговорим про то, чем займёмся после… тура. Я знаю, что тебе необходимо остановиться у себя дома, так как твоя работа ещё не закончена. А чем тут говорить, ты ещё учёбу не окончил. Просто я тут подумал переехать в Санкт-Петербург. Работу я уже «нашёл»… , осталось решить проблемы с жильём. Подумал… если ты снимаешь квартиру, то можно было снимать вдвоём. — В конце своего предложения, он начал тараторить и будто забывался где-то в конце. Фильченков встал с места и немного колебался, прежде чем что-то сказать. — Конечно, я был бы не против. Ну знаешь, я не самый лучший сосед. Я могу ходить по дому в час ночи и учить какие-то постановки. То есть могу быть слишком громким. Я не тот человек, который много готовит, хотя нас и заставляют соблюдать диету. Уверен ли ты, что хочешь жить с таким человеком как я? — Лёша складывал вещи в чемодан, надеясь, что больше не придётся их доставать до дома. Его взгляд упал на Рому и он подошёл к нему и поцеловал в щёку. — Поверь мне, я и не таких соседей переживал. Если учитывать, что первые два курса я жил в общаге. — Светловолосый парень не смог сдержать улыбку. — Знаешь, мы с тобой близко знакомы с мая, два месяца, а я так влюблён, как никогда ещё не влюблялся. — Я чувствую тоже самое. Тогда, два года назад я был так сильно удивлён. Эта практика, она особо была и не важна для учёбы. Но мне захотелось увидеть Москву и посмотреть на ваши театры. Поэтому я согласился на практику. — Рома взял его за руку и держал крепко. Лёша смутился, не ожидал, что тот начнёт припоминать их первое «знакомство». — Я остался, потому что привык танцевать после любой практики. Мне нравится это занятие. Я видел, как ты любопытно смотрел на меня. Тогда меня тронула мысль, что ты знал меня по моему творчеству. Но за весь тот период ты не разу не назвал меня по имени и не упомянул что-то такое, что ты мог знать. Знаешь, что меня зацепило в тебе? Движения. Ты знал их идеально и ты настолько отдавал себя этому танцу. Как будто ты чувствовал то, что сама певица в песне. Я залип, а ещё появилось безусловное желание присоединиться. Я знал движения, ведь тогда я только недавно добавил песню в плейлист. Мне нравилось повторять движения за тобой. Чувствовал, как у тебя поднимается желание танцевать дальше. А когда ты взял меня за руку и за талию, я понял, что ты не просто хотел танцевать. А хотел танцевать со мной. Я стал увереннее и продолжал за тобой, пытался взять ту нить, что ты завязал. Когда наступил конец, ты наклонил меня вниз, я не боялся упасть. Тогда мне было как-то всё равно на это. Был уверен, как моё дыхание сбилось, да и твоя отдышка чувствовалась на моих губах и подбородке. Это тоже не особо волновало. Тогда я был сосредоточен на твоих глазах, я не знал, вижу ли я другой мир или все твои эмоции в тот момент. Мне казалось, что это было восхищение, заинтересованность, страсть, что конечно необходимо в танго. Я увидел там огонь. И знаешь, не хотелось это отпускать. Я был по настоящему смущен, и в голову не могли придти нормальные мысли. — Он говорил с некоторыми паузами, потому что пытался правильно подобрать слова. Алексей сидел смущенным. Сказать честно, но он много об этом думал. Лучшим вариантом было следить со стороны и каждый раз смотреть, как Рома делает то, что ему было раньше не по силам. — Я искренне рад это услышать. Я люблю тебя. Ты не поверишь, как я был подавлен после той практики, как ещё раз хотел увидеть тебя. Но не мог осмелиться написать тебе и рассказать о себе. — Они поцеловались. Такие слова повлияли на сердце старшего и кажется он отдавал себя этим поцелуем. — Господи, как это мило. — Рома услышал чей-то писк из-за угла и тихонько оттолкнул парня. — Кхм-кхм. А вы знаете, что заходить без стука очень не культурно? — Рома встал с места и зашёл туда, где прятались их подруги. Он сверлил их взглядом и будто пытался проделать в них дырку. Походу, старший не закрыл дверь на замок, наверное, предполагал, что к ним никто не зайдет в это время. Они сидели притаившись, но кое-кто из них не смог стерпеть радость. — Н-ну мы пришли к вам с предложением, а потом когда увидели в какой вы обстановке, решили вам пока не мешать. И остаться подождать. — Вика начала говорить, а вот Оля хотела закрыть той рот. Она же конкретно их палила по всем параметрам. — С какого момента вы тут сидите? — Рома изогнул бровь и ждал ответа. — С момента, как ты начал рассказывать про нашу общую практику. — Тут Саксон не выдержала, она повернула голову девушки к себе и прильнула губами к её., кажется Вика замерла и не двигалась. Прошло несколько секунд и Оля отодвинулась от Картер. — Замолчи, зачем ты нас палишь? — Оля выдохнула. Парни в это время тихо посмеивались и, кажется, наблюдать за лицом младшей было уморительно. — Оля, мне кажется ты её сломала. — Заметил Лёша и смотрел на замершую девушку, которая и не дышала. Парни засмеялись во весь голос и Саксон вместе с ними. Оля помахала рукой перед лицом Вики. Вдруг её зрачки задвигались в разные стороны, и она пришла в себя. — Да? Мы кажется пришли для кое-чего важного. — Оля улыбнулась и наконец обернулась к парням. — Так мы тут подумали насчёт жилья в Петербурге. После тура, через месяц, я собираюсь переезжать. Но, боюсь, нам не хватит на квартиру и на другие расходы. Вика до тура жила в коммуналке и ей еле хватало со стипендии. Но будет категорично странно жить вдвоём в коммунальной комнатке. — Все согласились с этим предположением. — Могу только предположить, что Лёша тоже переедет в Питер. Мы решились предложить вам снимать квартиру вчетвером. Я отлично понимаю, что в основном за жилье буду платить я и Лёша. Но под подсчётам это выходит намного выгоднее. — Дальше последовала тишина. — Как бы не смешно не звучало, но у нас хотя бы нормальная еда будет. — Губанов засмеялся, а Рома подхватил. Обе девушки не особо поняли, почему те смеются, но, кажется, им нравилось предложение Оли. — Ну, в любом случае, я бы был не против. Порой много денег и не заработаешь. Ладно ещё тур, благодаря которому ты можешь хорошо зарабатывать. Но вот обычно зарплаты не всегда хватает на что-то хорошее. Если Рома не против, то да, я готов. — Хорошо. Предлагаю что-нибудь поискать в интернете. — Кажется девушки были рады, что их друзья согласились на такое. Было меньше ожидание честно говоря, но было приятно, что им как-то вообще всё равно. Они и правда начали искать что-нибудь интересное, что понравилось всем. Это оказалось сложнее, чем кажется. То им расположение не нравилось, то слишком мало места. Ещё сама квартира казалась сумасшедшим домом. Самое нормальное, что они смогли найти, так это квартиру на Лиговском проспекте. Она была двухэтажная и в двадцати минутах ходьбы от метро. Цена не кусала за кошелёк. А ещё было две комнаты на втором этаже и одна внизу, в виде коридора и кухни. Она была огромна. Так что вполне нормально сочеталось. Через время они начали связываться с арендатором.       Время пролетело быстро и всем захотелось поесть. Посмотрев на время они поняли, что остальные ребята вот-вот начнут обед. Они вышли из комнаты и увидели, как за столом сидели все и уже открывают сухпаек, что они купили вчера. Точнее вчера Даня, Никита и Ваня съездили в супермаркет. В основном это был хлеб и булка, колбаса и сыр. Также кто-то купил себе местную лапшу быстрого приготовления. Было похоже на Доширак. Также можно съесть творожка. Около шкафчиков и раковины стояла Дина и наливала воды в чайник. Она поставила его на специальную подставку и начала заваривать. Вообще, на столе стояла минералка и сок, но кому-то захотелось попить чаю. Они сели за стулья, что ещё оставались свободными и начали делать себе бутерброды. Кто-то о чём-то увлеченно разговаривал, а потом все пошло по маслу и все вели диалог. Через время все покушали и расходились кто куда.       Конечно, никто не уезжал далеко, максимум выходили во двор и дышали воздухом. Кто-то играл в карты, а кто-то вовсе сидел в своей комнате. — Я пойду к Дане, ему стоит сказать, что случилось. Я не могу без главного в этом туре хоть что-то предъявить. — Рома взял телефон с тумбы и направился на выход. — Удачи. — В этот момент Лёша, что-то активно писал арендатору и Оле. Узнавал некоторые моменты насчёт их увольнения с театра Москвы и наоборот что-то насчёт Санкт-Петербурга. Информация была достаточно важная, так что Лёша постоянно был в сети и не отключался.       Рома шёл через кухню и начал подниматься по лестнице. Он знал в какой комнате жил Даня, но не помнил кто был с ним. Он только мог предположить, что с Ваней или Никитой. Но особо он не придавал этому значения. Он тихонько постучал по двери и ему, конечно, открыл Даня. — Мне нужно с тобой поговорить. Это достаточно важно. — Даня странно посмотрел на него, но все-таки впустил. Когда Рома прошёл дальше, то увидел Сашу, что лежал и кажется никакого внимания не обращал на гостей. — Саша? Можешь выйти из комнаты, у меня к Дане есть важный разговор. — Мужчина поднял на него подозрительный взгляд. — Так насчёт работы. Это достаточно секретная информация. — Он встал с места, заправил кровать и вышел из комнаты, Рома подождал пока шаги, станут еле слышны. — Дело же не в этом. Ты не просто так его выгнал, не так же? — На самом деле этот разговор напрямую его касается. Мне искренне жаль, что мне пришлось умолчать о некоторых вещах. — А чём ты говоришь? — Рома рассказал ему всё, что знает о ситуации, пытался как-то объяснить, что необходимо было молчать. И сейчас он ждёт решения и как вообще сделать правильно. — Рома, вот сейчас я бы реально лучше тебя прибил. Ты же мог сказать мне раньше и мы до конца тура и не вспомнили об этом! Что я должен делать с таким артистом?! — Т-ш-ш. А сейчас лучше потише. Я хочу, чтобы никто не узнал, это важно. Знаю только я и Лёша, а теперь и ты. — Роман тёр руки и не мог успокоиться. Он сильно нервничал. — Надо оставить его поговорить с нами, до отъезда в обратный путь. — Ладно. Хорошо. В следующий раз лучше всего говори мне сразу. Я не могу допускать такого человека до выступления на сцене. Это же животное. Надеюсь ты мне всё рассказал Рома, если ничего нет, то можешь идти. — Парень кивнул и исчез из его поля зрения.       По мнению Ромы, не все так и плохо прошло. Хотя бы Кашин не кинул в него свой ноутбук. Это уже было прогрессом. Оставалось думать теперь насчёт последующего выступления. Хотя не так уж и много времени осталось до отъезда в театр.       Когда он вернулся, то увидел как Лёша о чем-то оживленно разговаривал с Олей, где-то посередине комнаты стояла Вика и просто наблюдала за ними. — Эм… А чем они спорят? — Это что-то про их нынешнюю работу. Они не понимают, как уволиться незаметно и сейчас выбирают, кто из них первый. — Вика тут стояла достаточное количество времени и наблюдала за этим бесполезным спором. — Так! Давайте я вам помогу. — Фильченков вытащил из кармана одну монетку евро. Он посмотрел на Лёшу. — Орёл или решка? — На секунду парень задумался, а потом ответом стал второй вариант. Светловолосый парень улыбнулся и подкинул монету на метр вверх, она приземлилась прямо в ладонь. Оба персонажа надеялись на свой выигрыш. — И! Орёл! Побеждает Оляша! — Рома поднимает её руку. — Как понимаю, ты увольняешься первой? — Она кивнула и похлопала себе в ладоши.       Они ещё немного поговорили, а потом девушки ушли в свой номер. Парни быстро собрались и пошли ждать всех на улице. Там было тепло, не сказать, что жарко, но прям удачная погода. В лицо бил лёгкий ветерок. Потихоньку все начали выдвигаться из дома. Рома взглянул на Вову и Лесю. И идиоту было понятно, что они встречаются. — Стоит ли мне говорить, что у вас не такой плохой выбор пассии, Владимир? — Лёша подошёл к ним сзади. — Лёша. Я должен извиниться. Ну тебе реально было не очень хорошо тогда, а я начал над тобой стебаться. — Сначала старший даже не понял о чём говорил его друг, а потом вспомнил про Берлин. Чтобы Вова перед ним извинился - это что-то новое. — Я не обижен, честно. Сразу скажу, что Вова под прикрытием и встречается с тобой, чтобы не раскрыть свою ориентацию. — Леся посмеялась над этим. Как ожидалось, они разговаривали и подъебывали друг друга до времени, пока все не вышли из здания.       Они сели на какую-то маршрутку, что проезжала на их остановке. В ней было много народу, не пролезть. Пришлось толпиться внутри и иногда толкаться, чтобы не придавили. Рома незаметно держал за руку Губанова, а тот глупо улыбался. Пока они ехали, то к Вике подошла Леся. — Привет, я Олеся, хотя все зовут меня просто Леся. Я заменяю тебя на данный момент. — Виктория обняла её и поблагодарила её за решение помочь им.       Когда они вышли в город, то им пришлось идти ещё минут двадцать.       Theater Amsterdam - место, где ставятся родные постановки в Нидерландах, но неожиданно театр смог предоставить свои услуги на один вечер. Что было благородно с их стороны. Хотя их постановка была переведена за короткие сроки. Как понял Даня, над переводом работало три человека. Так что за сутки всё было сделано и сделано под субтитры.       Театр находился не в центре города, так можно было спокойно предположить, что здание окажется современным. И так оно и было. Стеклянное здание, железные балки держали крышу, дизайн здания был максимально современным. Казалось, будто его построили недавно. Когда все зашли внутрь, то разделились на две части. Одни пошли к установке света и музыки, другие пошли по раздевалкам и гримеркам.       Когда они пришли к самой установке, то девушка разинула рот. Это было огромное количество кнопок и всяких мониторов. С этим всем справляется Ваня? Она не представляет, как можно здесь разобраться. — Как ты здесь работаешь? Здесь же огромнейшее количество переключателей. — Вика села где-то сбоку от Кашина. — Да, здесь ты права. Иногда сложно приходится, но здесь мне помогает Даня. — Ваня включал все установки и нажимал некоторые кнопки, чтобы проверить, как они работают. — Сложность вызывает то, что в каждом театре по своему выстраивают установки. — Рудской вставил флешку в аппаратуру и решил проверить, как идут субтитры. Они шли равномерно. — Стоп, вы заменили первую песню? — Вика заметила мелодию пианино, что пошла, когда они начали проверять звучание. — Это было решение Никиты. Он говорил, что пытается подстроиться под навыки Леси и других вокалистов. Он сказал, что немного заменил программу песен и постановку для вокалистов. Нам пришлось обсуждать это ночью в Берлине, мы почти всю ночь пытались это отрепетировать. Мне пришлось весь день в Берлине посвятить сочинению музыки. И Никита ночью не спал, текст сочинял. У нас вышло неплохо, в этот раз все сыграло на ура. Так что предлагаю наслаждаться новой версией постановки. — Честно говоря девушка и не ожидала, что они так спохватится. Учитывая, что первую версию программы, они делали около двух недель. В вокалистка предположила, что Никита заменил максимум песни две, не более, так что в принципе всё оставалось на своих местах. Через полчаса, начали запускать людей в зал. А людей было много. — Сколько придёт людей? — Билеты раскупило 85% людей. На самом деле, времени на продажу было маловато, так что не удивительно, что не все сто. Но нам на всё хватает, даже я остаюсь в плюсе с этого тура. — Даня откинулся на спинку стула, и мог расслабиться, так как начало представления начинается очень даже просто. Это Ваня сидел и что-то щелкал по мышке. Время шло достаточно быстро, казалось, что через десять минут уже все сидели в зале. — Знаешь Вика, с твоего голоса начался этот тур, так пусть последнее выступление начнётся с твоего действия. — Ваня улыбнулся и показал что-то пальцами, указывая на определённый рычаг. — Нажми рычаг и шоу начнётся.       Девушка неуверенно встала и подошла к месту, где сидел Рудской. Он показал на чёрного цвета рычажок и пальцы потянулись к нему. Раз и щелк. Света нет вокруг.       Только через секунды три вдруг раскрывается занавеса. Где вся сцена переплётена красной нитью, за декоративные лесные деревья. — Вау, вы когда такое успели придумать. — Вдруг начинает играть пианино. На сцене сидит девушка вокалистка и это Саша Евстигнеева. Она пела спокойно и не спеша.

«Ленты на ветвях В чащобу заведут Призраки следят, Тепло моё крадут»

      Вика заметила, что пока больше никто не пел из вокалистов. Походу, они начнут во время припева. В принципе это было логично.

«Один есть шанс В последний раз «Прощайте» прошептать АОКИГАХАРА! АОКИГАХАРА!»

      Это слово пели хором, все вокалисты. Такое красивое и одновременно страшное. На самом деле страшное в нем было больше, чем красивого. — Что такое Аокигахара? — Это лес около Токио или же его парк, о нем ходят слухи, что там пропадают люди и совершается много самоубийств. Так как наш лес достаточно мистический, мы решили взять его основу. — Виктория выдохнула и поняла о чём говорил сам парень.       Вокалистка на сцене встала с места и потянулась к зрителям, но не могла из-за красных лент, что тянули её обратно. Она пела и пела, и эхом отдавались название леса. Когда песня закончилась, то Леся начала говорить её реплики, что хорошо проговаривались. Потом началась сцена танца, представление персонажей так таковое.       Всё было хорошо. Всё было идеально протанцовано. Единственное что забеспокоило Вику, так это танец, где Оле просто приходилось танцевать с Сашей. Конечно таких моментов не так много, но все равно было как-то противно на душе. Она не скажет, что это ревность. Но по лицу Оли до выступления, было понятно, что она чем-то напугана. Она не сказала Вике о её состоянии и сказать честно она переживала за неё.       Больше ничего за первый акт не менялось. Были некоторые изменения во втором акте. Например вместо пистолета, убийца использовал нож. Как символ убийств в лесу. Также песня после убийства Максима была заремиксина на двоих. Пела как Леся, так и Никита.       Постановка была лучше проработана в некоторых местах, и Вике правда нравились эти изменения. Они были хороши по своему. Девушка просто наблюдала и наслаждалась этим выступлением. Потом финальная сцена в костре и темнота. Мгновение и идут аплодисменты. Потом Вика встала и сама начала хлопать ребятам.

***

      Зрители начали расходиться, а вот остальные ребята сидели до конца и ждали пока все уйдут. Рудской удалял некоторые данные, что были скачены перед выступлением. Картер наблюдала за уходящими зрителями. — Я пошёл, меня позвал Рома. Вы после выключения идите на улицу и ждите нас всех. — Вика с Ваней кивнули и Даня испарился. — Можешь идти если хочешь. Я почти закончил. — Хорошо, я буду на улице около театра.       Картер пошла по коридорам, пока не услышала чей-то ор в кабинете сотрудников театра. Ей особо не хотелось встречать в какие-то ссоры, так что она прошла мимо. Вышла она через некоторое время. На улице стояли почти все члены коллектива, кроме Лёши, Ромы, Дани и Саши.       Девушка сразу подошла к Оле и накинулись на неё сзади. Саксон немного пригнулась под весом Картер. Старшая обернулась и поцеловала ту в щёку. — Как тебе выступление? — Прекрасно, мне понравилось. Не ожидала некоторых изменений, они были классными. Кстати мне кажется, что у тебя финальный танец, стал намного лучше. Дотягиваешь, в нужный момент. — Вика начала было сыпать комплиментами Саксон, но резко к ним подошёл Никита и что-то оживленно спрашивал насчёт выступления. Никита иногда обращался к Картер за критикой, так как именно девушка ближе всего знает, чем он занимается. В плане того, что Вика являлась его одногруппницей.       Ещё через какое-то время подошёл Иван и разговорился ними. Время шло, а четвёрка парней никак не могли явиться. Никита уже сам хотел пойти разобраться, как вдруг из здания вышел Саша. Он был явно чем-то огорчён и когда его спросили, он послал всех и сказал, что поедет в их дом. Не хотелось тому никого ждать, явно он был не в духе.       Топовский его остановил и всё-таки попытался с ним поговорить, но тот на отказ был против и вообще, толкнув парня в сторону, отправился в сторону остановки. Он шёл медленно, не спешил, но кажется ему было настолько наплевать на происходящее.       Через минут десять из здания выбрались оставшиеся парни. Они о чём оживленно переговаривались. Всё заметили тройку сразу и они направились в сторону остановки. — Что случилось с Сашей? — Этот вопрос задал Максим. Он нес рюкзак и пил последние остатки воды из специальной бутылки. — Скажем так, очень нехорошо себя повёл себя этот человек и получил, то что получил. То есть по заслугам. Не тюрьма конечно, но это явно подпортит его жизнь. — Ответил Рома и потянулся, зевая. — Что прям настолько всё плохо? — Пусть это останется в секрете. Это важно. — Рома улыбнулся.       Вика шла и вела активный разговор с Веселовым, а вот Оля успела всё подслушать, что только что сказал светловолосый парень. Конечно она знает, что это «нехорошо себя повёл», относится к ней. Что же они такого сказали, аж мужчина потерял вообще всю мотивацию оставаться с ними рядом. Может чего-то лишили? Зарплаты? Вряд ли это так, Даня подписал с ним договор и он все отработал, то что нужно, даже лишнее отработал, так что Даня обязан выплатить ему. Но что же ему сказали, что прямо настолько всё плохо. Оля пыталась откинуть все мысли из головы, чтобы сосредоточиться на том, что они все поедут домой. Сначала в Москву, а потом домой. К Вике и к парням. Этот тур было лучшее, что могло быть в жизни. Было много эмоций, негативных и радостных. Но она приобрела любовь, опыт, хороших друзей, что же могло быть лучше?

***

      Они подбирались к российскому поезду, что отправлялся с Амстердама в Москву. Оля протаскивала свой чемодан по поезду, пытаясь найти свой купе с Викой. Потому что как оказалось, они в одном купе. Они вошли и расположились и минут двадцать ждали пока тронется поезд. Это будет долгий путь, почти двое суток. В их «комнату» никто не заходил и они уже успели обрадоваться. Оля сидела рядом и они вот-вот должны тронуться. Резко, кто-то открыл дверь купе и оттуда показалось лицо Губанова. — Нас переселили сюда, так как место, где мы должны были ехать, заняла какая-то семья. — Они резко отсели друг от друга. И пара парней прошла внутрь этого купе. Они начали закидывать свои сумки на верхние полки. — Вы что нас стесняетесь? — Рома подсмеивался над девушками, а Лёша за компанию. — Пора кажется привыкать. — Ага, как будто вы голубки не стесняетесь? — Лёша закрыл купе на замок и притянул Рому к себе и поцеловал в губы. Парень ответил, но Лёша сразу ушёл от поцелуя и нагло улыбнулся Оле в лицо. — Ты хочешь сделать мне вызов?       Все засмеялись на этом. Поезд тронулся с места и всё, они едут домой. Они готовы вернуться обратно в Россию и совершать там великие поступки в их жизни. Через часа два они переоделись в свою домашнюю одежду.       Девушки сидели справа со стороны выхода, а парни слева. Они обговаривали их будущие, которое будет счастливым, но своей драмой. Голова Вики лежала на плече её любимой девушки, сердце стучало чуть быстрее, чем обычно. Она рада. Как и девушка рядом с ней.       Рука Лёши накрыла другую кисть руки, второй парень переплел пальцы. Темноволосый своим большим пальцем гладил ладонь. Пульс был быстрее, чем обычно. Они рады, что жизнь сложилась именно так.       Солнце светило последними лучами, этого замечательного дня, кой их будет ещё больше. Лучи светили на их счастливые лица.       Казалось бы одна сценка и одна импровизация меняла жизнь категорично.       Но в этом и весь смысл.       Импровизация — это и есть наша жизнь, никогда не бывает всё так, как вы и планировали, конечно вы импровизируете. От вашей импровизации будет зависеть ваша жизнь, жизнь ваших любимых людей, что рядом с вами в трудный период. Те которые готовы помочь, вы несёте за них ответственность, потому что не хотите, чтобы им было больно. И у них такие же чувства к вам. Поезд наш едет вперёд В путь, по странам красивым, Затем, чтобы видеть как мы Снова станцуем Наш танец любви. Я уйду и тебе будет плохо, Ты уйдёшь и будет больно умирать, Сложно жить друг без друга Пережить одиночество без тебя И слезы льются на асфальт. Успокоительное - твой поцелуй Прикосновение - моя слабость Рука проведёт по ключице Дыхание собьется опять. Я люблю тебя! Много раз скажу люблю Куча раз скажу о любви, Ты шепчешь в ухо комплименты Я шепчу - «хочу тебя». Станцуй со мной снова Почувствуй магию любви. В глаза мои посмотри И увидишь магию в них. Импровизация - это жизнь, Ты моя радость и несчастье Я буду с тобой навсегда Будь со мной всю жизнь.