На грани падения

Глава 7. Эли -Розовая, ты можешь спать по ночам? – Нервно проговорила я. – Уже весь дом кофе пахнет. -У меня курсовая работа, я не могу спать, я работаю! – Ответила Розовая Пантера вполне спокойным голосом, видимо, от усталости. -Ну правда, невозможно спать. –Говорила София еле слышно, потому что только встала. – Давай мы тебе поможем, чтобы ты быстрее справилась. -Чем вы сможет е мне помочь? Вы школьники, а я студент. – Ответила Розовая таким тоном, что стало понятно, она сама разочарована, что мы не можем ей ничем помочь. – Вас не учили тому, чему учили меня. Тем более, я хорошо училась, многое знаю, скоро справлюсь, защищу курсовую работу и начну работать. Тогда мы сможем жить от зарплаты до зарплаты, а не от стипендии до стипендии. -По крайней мере, тебе сейчас нужно поспать суток этак… Недели две. – Сказала я, заматывая одеялом подругу. Пантера сопротивляться не стала, потому что у нее просто элементарно не было сил из-за двухчасового сна в сутки три дня подряд. Подруга легла на диван, на котором же сидела и сразу же уснула. -Что теперь будем делать? – Спросила София? Я жестом указала идти на кухню. Как назло, чай закончился, потому что, чтобы продлить существование кофе, который все равно тоже кончился, Розали так же заваривала крепкий чифирь. Неплохая подготовка к сессии у подруги. -Что теперь будем делать? – Повторила вопрос София. -До защиты курсовой, или диплома, три недели. Пусть Пантера отоспится за день. – Решила я. -Но ведь она говорила не давать ей спать эту неделю. – Напомнила София. – Мне тоже ее жалко, но стоило ее послушать. -Ей будет лучше. Вспомни ее состояние вчера. Вчера… -Пантера, ты сегодня ночью опять не спала? – Спросила я. -С чего ты это взяла? – Удивилась Розовая. -Ну, потому, что ты чистишь зубы шампунем. -Пантера, ты сегодня опять не спала? – Спросила со всей строгостью София. -Тебе уже Эли рассказала? – Ответила она вопросом на вопрос. -Не пытайся у нее что-то спрашивать, она все отрицает. – Вмешалась я. -Ты залила хлопья чаем, о чем может идти речь. – Пояснила ей Софи. -Розовая, -Обратилась к подруге София, -мы уже поняли, что ты сегодня опять не спала полные восемь часов, и те двенадцать часов, в которые ты спишь обычно в выходные, но ты собираешься идти в школу в домашних тапочках. Сегодня. -Не нравится мне все это. – Выразила свое мнение София. -Мне тоже не нравится, что в учебных заведениях после школы нужно сдавать еще какие-то работы, на работу с которыми уходит нервов больше, чем времени. Но мы давно знаем Розовую. Она справится, уверена. -Да, это так, но я о другом. Она же говорила не давать ей спать. Может, это не просто так? -Когда я тебе говорю не будить меня, ты меня будишь? -Но ведь в будние дни нам надо в школу. -Когда ты засыпаешь посреди дня, я тебя не трогаю, а ты меня будишь. -Она успеет выспаться до завтрашнего дня? У нее, наверное, есть еще пары и уроки по подготовке к экзаменам. -Главное, чтобы она не проснулась в таком состоянии. -Каком? Я пошла в гостиную комнату, где уснула Пантера. Взялась за два края одеяла и сильно дернула. -В таком. – Коротко ответила я. – В доме и на улице итак жара, зря я ее укрыла, а то от нее останется один изюм. На следующее утро мы долго не могли разбудить Розовую. -Пора вставать, уже утро. – Кричала я на весь дом. София конечно пыталась: -Эй, пора, красавица, проснись! Глазки открывай. Ну серьезно, Розовая, вставай! Тебе надо в колледж. -Надо действовать основательно. – Сказала я как будто бы только себе и забрала у Пантеры одеяло, которым укрывала ее на ночь. Подруга на это особо не отреагировала, только перевернулась, что позволяет ей превращаться в кошку, и свернулась калачиком, будучи животным. -Ну не смешно уже, Пантера, вставай! – София тормошила нашу подругу, тем самым пытаясь ее «беспощадно» разбудить. На этот раз, она взяла ее на руки и трясла. -Да не тереби ты ее, балда. – Сказала я. – Она итак устала. Пусть еще поспит. -Думаешь, если она не хочет просыпаться, то и не пойдет сегодня в колледж? -Точно так же, как и мы в школу. -Но у нас-то каникулы. – Напомнила София держа в руках Розовую Пантеру в образе розовой домашней кошки. Пришла наша пятнистая кошка Шустрик. Она смотрела на Софию разочарованным взглядом, потому что она держала на руках чужую кошку! Наш домашний зверь сообразительное животное, и потому испытывает не только презрение, как все кошки коты. Мы можем читать ее эмоции у нее на морде. Я пыталась оправдать сестру: -Шустрик, спокойно! Это Розовая Пантера, твоя хозяйка, просто в другом обличие. -Эли, сегодня же суббота. – Вспомнила София. – Может, у Пантеры сегодня и нет занятий? -Честно, я не знаю. Студенты в этом колледже пару раз не учились в субботу, и потом посещали занятия в воскресенье. Она может учиться когда угодно! Розовая Пантера -Пора вставать! Уже утро! – Голос мамы был слышен на весь дом. Если я не ошибаюсь, сегодня, между прочем, суббота, мой законный выходной. Тоби лениво зашел в мою комнату и залез ко мне на кровать. Всем своим видом он показывал свое недовольство по тому поводу, что его разбудили, и я быстро поняла, что ко мне пришел чисто, лишь бы доспать свои двадцать часов в сутки. -Знаю, Тоби, знаю. – Ответила я черному коту на его молчаливый вопрос, почему это продолжается из дня в день. Отец крикнул мое имя с первого этажа, видимо, звал. Я не расслышала, было неразборчиво, но точно не звучит, как Розовая Пантера или Розали Мари Пинджитор – имя, которое написано в моем новом паспорте. Уж прежнее мое наименование я давно забыла. Подождите-ка… Я же сирота. Родители умерли этак лет пять назад. А кота Тоби без моего ведома, поместили в приют, где его быстро забрала другая семья. Что за чертовщина здесь происходит!? На пороге моей комнаты появилась мама, одетая в брючный костюм и белую рубашку. Видимо, уже готова идти на работу. -Ну сколько тебя можно ждать? – Спросила она в привычном для нас с Тоби тоне. – Ты еще не одета? Вставай! Мой ребенок только проснулся. Понедельник все-таки. -Мама? Ты… Разве не… на работе? – Я еле удержалась от вопроса «Ты разве не умерла в автокатастрофе?» -Еще нет. – Это был универсальный ответ, для обоих вопросов. – Но если ты сейчас не соберешься в школу, то пойдешь пешком. Нам с твоим отцом пора на работу. -Какая еще школа? – Воскликнула я. – Я учусь на пятом курсе колледжа, сейчас пишу курсовую работу. Я просто трое суток не могла нормально поспать, Эли замотала меня в одеяло и я уснула. Бред какой-то, не могла я вернуться во времени. Мама посмотрела на меня, как в тот раз, когда я спросила, могу ли покрасить волосы с коричневый цвет, потому что я блондинка. -Ладно, уговорила, посиди дома сегодня. – Ответила мама. – Ты итак отличница, ничего не случится, если пропустишь день. Договорив, она ушла, плотно закрыв дверь комнаты, но я слышала, что она говорила: -В колледже она учится… И кто такая Эли? Тоби спокойно спал рядом, свернувшись клубочком, и я нее могла встретиться взглядом с его желтыми глазами, чтобы мы вместе могли удивиться странности ситуации. Чтобы хоть как-то разведать ситуацию, я спустилась со второго этажа в гостиную. Произошло что-то странное, что-то аномальное. Это так же странно, как то, как на меня повлияла магия: мои человеческие уши пропали, и вместо них в один момент появились розовые кошачьи на макушке, которые мне приходится закрывать платком ежедневно. Родители воскресли, я вернулась домой, Тои здесь, наш семейный дом у нас, а моя розовая одежда снова стала белой и серой, какой она была до покраски. До событий пятилетней давности я была действительно «серой мышкой». Постоянно таскалась с учебниками, любила одежду нейтральных тонов, то есть, она вся серая и белая. Никто мною не интересовался, а под присмотром строгих родителей я даже и подумать не могла, чтобы продавать домашние и прочие работы за шоколадки, и уж тем более, деньги. Просто живя с подругами, сами по себе, надо как-то выкручиваться. Кстати, главный вопрос, где мои подруги? Ладно, я нахожусь примерно здесь! Но где это «здесь»? Это трюки Ренет? Но она не могла так поступить, да и зачем бы и ей? У меня всего два варианта решения этой задачки: -Или мне все это снится. -Или я один раз уснула, и мне за всю ночь приснились минувшие события пяти лет. Но второй вариант просто невозможен по многим причинам, главная из них: знания. За пять лет я прочитала уйму книг, которые прежде и в руках не держала. Откуда бы мне знать их содержание? Не сама же я его придумала. И такой же аргумент насчет песен «Сплин» а так же тех концертов русских будущих рок групп, которые я смотрела с друзьями. Не создала же я эти лица у себя в голове. Если я вернулась во времени, когда мне было около восемнадцати лет, и я только должна окончить школу, то магия должна уже давно быть при мне. Соответственно, сейчас у меня должны быть мои кошачьи ушки. Обшарив голову руками, убедилась, что их при мне нет, зато торчали по бокам два нормальных человеческих уха. Это правильно, потому что кошачьи уши на ободке, в котором заключена моя магия, переданную мне по наследству другой чародейкой, когда мне было около двенадцати-тринадцати лет, стали частью меня после смерти родителей. Сильный стресс. Вот и произошла метаморфоза с телом по части магии. Та чародейка была еще младше меня. Я до сих по не могу понять, чем я владею, какой магией? Эли управляет огнем, а София холодом и водой, поэтому эти две лучшие подруги считаются сестрами без кровных отношений, ведь их магии – противоположности. Да, они не родные сестры. Сама удивилась, когда они мне это сказали. Я знаю пословицу, которая гласит: «У нас есть два глаза, два уха, один язык, и один мозг. Глаза находятся выше ушей, а выше их всех у нас есть мозг. Это значит, что мы должны больше верить тому, что видим, чем тому, что слышим, и прежде, чем что-то сказать, подумать и сделать выводы». Дословно не пересказала, но суть сохранила. Учитывая мою нелепую ситуацию с ушами кошки набекрень сверху, эта пословица мне не в помощь. Сейчас, учитывая эти странные обстоятельства, магия мне очень пригодится. Я побежала в свою комнату, прыгнула на кровать рядом с Тоби, чуть не упала на пол, и разбудила кота. -Тоби! Где мои ушки? Где мои кошачьи ушки? Ты же знаешь! Тоби смотрел на меня широко открытыми глазами. Теперь и он считает меня сумасшедшей. Где я обычно оставляла тот ободок? Так много вопросов, и так мало ответов. Например, где я сейчас учусь, в школе или таки на историческом факультете? И как меня зовут? Я правда не помню своего имени. София и Эли зовут меня по прозвищу Розовая Пантера. Незнакомцам и людям по необходимости я представляюсь как Розали Мари Пинджитор, девушка, с итальянскими корнями. Куда мне идти? Первым делом, обычно, проснувшись, после того, как умылась, я иду на кухню пить чай. Всегда в коричневой кружке, чтобы экономить заварку. Обманываем свой мозг с пользой. Потом, собираюсь на учебу и иду в колледж. Стабильно. Кружки в шкафу были разные, но коричневых или черных нет. Давно я уже не брала простую белую кружку, чтобы заварить чай. При подготовке к экзаменам брала т же самую привычную для меня кружку, хотя заваривала не разбавленный кофе. Ха-ха. Вот бы однажды пожаловаться, что приходится пить неразбавленный дорогой алкоголь. А какая, собственно говоря, дата на календаре? Дата: 22 мая. 1975 год. Четверг. Для моей матери что ни день, то понедельник, дай ей на работу пойти. Опять она дни недели перепутала. Но тем не менее, день будний. Я хорошо помню этот день. Насколько мне известно, в ночь с 22 на 23 мая я пошла гулять, встретилась с новым другом, с которым познакомилась, когда возвращалась из школы домой, пригласила его в гости… Тогда я впервые поцеловалась с парнем. Я уже не помню, ни как он выглядит, ни как его зовут. Помню, что он на два или три года старше меня, и у него есть старший брат. Не самый лучший тогда выдался денек. Я забыла, что не заперла дверь, и нас застала моя мама. Было совсем неловко. Мама наутро делала вид, будто ночью ничего не было. Больше мы с тем парнем не встречались, вот пять лет прошло. Если я смогу управлять своим сном, то нужно повернуть события другим способом, чтобы мне запомнилось другое 22 мая. Что у меня уже и получилось. Действительно, я вернулась на пять лет назад, во время, до знакомства с подругами, до смерти родителей и моего совершеннолетия. В той реальности мне уже двадцать три года. Мои родители погибли на следующий день после того, как мне исполнилось восемнадцать – 23 июня 1975 год. С тех пор я дни рождения не праздную, хотя перестала видеть смысл в любых праздникам лет в четырнадцать. Придется снова все это пережить? Хотя, может, это был просто сон, и сейчас жизнь пойдет своим чередом, и вовсе не надо думать о том, что было. Приснились все эти беды, та книга с ситуациями, написанная Ренет, песни русских рок групп, их концерты, все приснилось. Считая, лучших подруг. Мозг не может самостоятельно спроектировать лица людей, поэтому во сне мы видим лица людей, которых встречали прежде. Может быть, мы с ними действительно где-то виделись. Но где я могла увидеть Шустрика? Очевидно, среди всего этого бреда, есть и вещи, люди, которые будут существовать в будущем, пусть некоторые, наверное, пока и не родились. Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!!! Верните меня к подругам, я хочу обратно к моим друзьям! Где они? Эли -Может, стоит ее перенести на кровать, пока она не вернулась в свое настоящее состояние и в свой прежний вес? – Предложила я. – Мы же с ней одинаково весим, нам тяжело будет ее нести, даже вдвоем, а на диване неудобно. -По-моему, ей и вовсе все равно, где спать, главное, что спит. – Ответила София, складывая аккуратно конспекты Розовой подруги. -И спит довольно долго, подозрительно слабо дышит. -Сердце стучит в обычном ритме, пульс тоже. Все стабильно. Это не может быть летаргический сон, потому что во время этой болезни дыхание становится реже, и сердце так же ударяет раз в минуту. Это как у животных в спячке. -Софи, не строй из себя врача. Ты даже не ветеринар, и кроме детективов ничего не читаешь. -Я собираюсь поступить в ветеринарную академию после школы. -Я рада за твой выбор, но Розовая Пантера спит уже тридцать шесть часов! Когда я ей говорила, что ей стоит поспать недели три, то не говорила всерьез. Пантера была права, ей нельзя было позволить спать, но почему, она не говорила. Моральное состояние у меня было ужасное, до истерики всего шаг, но стараюсь не показывать свою панику, чтобы не пугать Софи. Она привыкла к моему вечному равнодушию в самых разных ситуациях, я не могу ее подвести сейчас. Я все поняла, это я виновата, что подруга уснула, и она теперь не может проснуться. Мы с Софией пытались ее разбудить семь часов назад. Не выходит. Это еще сложнее, чем держать свои слезы в себе, я осознала свою вину. -Может, позвать доктора? – Предложила София. Вот, кто сохраняет сейчас хладнокровие. -Доктора? Кошке? Надо подождать, пока она перевернется снова. Если мы ее самостоятельно провернем, не подействует. Хотя сомневаюсь, что здесь поможет даже самый опытный ветеринар. -Послушай, что если, это нарколепсия? Нарколепсия болезнь, из-за которой человеку нужно каждый час спать хотя бы пять-десять минут. Что если, в Розовой эта болезнь «спала», а теперь из-за сильного стресса и переутомления она отсыпается за все время. -Нарколепсия – это не та болезнь, которая будет «спать». Иначе она бы не смогла посещать ни школу, ни колледж. -Однако особенность этой болезни – умение контролировать свои сны. -То есть, она может увидеть все, что захочет? -Надеюсь, хоть что-то хорошее в ее неестественном сне есть. Может, тут проблема магического характера? Что-то связанное с тем, что она обладает магией. -Весьма вероятно. Надо постараться разбудить ее как можно скорее. Уж синдром утомительного сна – это уже реально. После того, как она проспала половину суток, Пантера уже схватила это синдром, а после тридцати шести, и говорить страшно! Проснется уставшей. Розовая Пантера Я продолжала сидеть на кузне в раздумьях, употребляя которую кружку чая. -…, ты дома?- С порога послышался мамин голос. Я знаю, что она назвала мое имя, но не знаю, как оно звучит. Почему я не слышу свое имя? Потому что я его сама не помню? Родители не хотят, чтобы я знала свое имя? -Мне тоже чая завари, пожалуйста, … . –Попросила мама. Буду заменять свое забытое имя многоточием. -Мам, а как тебя зовут? – Спросила я. – Ну, вернее, твое полное имя. -Смешно, …, как будто ты не знаешь. – Так и не ответила мама. -А где мое свидетельство о рождении, или паспорт? – Задала я вопрос в надежде получить хоть какой-то результат. -…, ты сегодня, будто сама не своя: весь день в пижаме сидишь, в школу не пошла… -Мама! – Неожиданно для себя, я повысила голос. – Я окончила школу, пять лет назад! Хватит с меня! Вот чай. – Последние два слова звучали не так громко. -Тут же сплошь одна вода. Как ты это пьешь? По-моему, она преувеличивала. -Тем не менее, за пару лет привыкла. – Ответила я и отпила свой чай. -А почему горелым пахнет? И что тут у тебя сушится на пергаменте? -Не горелым вовсе пахнет. А сушатся леденцы. Простой рецепт домашних леденцов от Софи у меня был, а формочек – нет. Пришлось использовать «полевые» методы – выливала ложкой на пергамент смесь для леденцов и воткнула спички. Мама пыталась отодрать от пергаментной кухонной бумаги сие творение кулинарии, выслушивала меня и одновременно успевала странно на меня смотреть. -Мы едем к психологу. – Решила мать, не став выслушивать ни меня, ни мои аргументы. Даже тот факт, что я в пижаме и тапочках, ее не напрягал. Хорошо я развернула события по-иному. Учитывая то, что прежде со мной никаких проблем не было, привыкшая ко мне прежней мама, решила, будто со мной что-либо не так, после всех моих перфомансов. На приеме у психолога или психиатра, не успела разглядеть табличку на двери, мама сразу же стала объяснять, что ей во мне не нравится. -С моей дочерью творится что-то странное. Она утверждает, что окончила школу, пять лет назад и сейчас учится в колледже, пишет курсовую работу. Так же она говорила про каких-то Софи и Эли. Это я еще про кошку Шустрика с человеческим разумом ей не рассказала. -Сегодня она не пошла в школу, и весь день склоняется по дому в пижаме. Приготовила чай, но это какая-то сплошная вода. Значит, когда мы приходили в гости к бабушке, ее чай с запахом веника, который сливается по цвету с соломой, ее устраивал, а как дочь приготовила подобный чай, уже не годится. -Помимо этого и более того, занимается странными делами. -Мам, я просто приготовила леденцы. Экономный вариант, из воды и сахара. Тебя ведь твоя мама тоже, скорее всего такими угощала. Мужчина примерно лет младше тридцати, работающий психологом, и ради солидности носящий очки без диоптрий, попросил маму выйти, чтобы мы одни поговорили. Еще лучше. Мне эта идея не нравится. -Как тебя зовут? – Спросил психиатр. Это стало понятно после этого вопроса. Сказать мое прозвище или имя, которым представляюсь людям? Первое сейчас явно не подойдет. -Я – Розали Мари Пинджитор. Беседа пошла обычным ручьем. -Сколько тебе лет? -Двадцать три. -Можно узнать еще кое-что. Почему ты пришла в столь домашнем виде? Ну отличный психолог! Наверное, потому что мне не дали времени переодеться! -Мама так торопилась, что пришлось идти, в чем была. Даже переобуться не успела. -Давай перейдем на «ты». -Обойдешься. Я даже не знаю, как Вас зовут. – Я специально выделила слово «Вас». -Мистер Перегрин. – Представился тот. – Откуда у тебя этот ободок? И почему он с треугольниками? Я подняла глаза, не сразу поняв, что себе за лоб мне не заглянуть, и просто сняла ушки под большим страхом и риском их потерять. Когда я их получила, то старательно прятала от родителей. Они бы точно спросили, откуда они у меня, кто мне их дал, и я лишилась бы магии. Поэтому носила только наедине с собой и Тоби. Это теперь я сплю и мою голову с ними же. -Эти треугольники - они как бы кошачьи уши. По меху как будто не понятно. -Можно посмотреть? – Спросил он. -Нет. – Ответила я и не стала аргументировать, что подозреваю в нем чернокнижника. Паладины и чернокнижники вообще-то мирно живут, но на разных территориях. Кто-то кому-то может и навредить. По большей части, паладины вредят чернокнижникам, потому что ожидают обязательно от них какую-нибудь гадость. Хотя остальные спокойно с ними дружат, женятся-выходят замуж и общаются. Но Мистер Перегрин мне доверия не внушает. Я хорошо разбираюсь в людях, хотя на расстоянии, на котором мы сейчас находимся друг от друга, я не имею возможности разглядеть его ауру. Или… А! Дело в ушках! Я же их сняла, а в них заключена магия. Значит, не могу без нее и вблизи рассмотреть душу. Я надела обратно ободок. Душа и Мистера Перегрина, который склонился вперед, сразу стала видна отчетливо фиолетовым цветом. Это чернокнижник. -До свидания! – Быстро сказала я и побежала на выход. -Ну, что? – Спросила мама, дожидающаяся меня в коридоре. -Да ничего не сказал, он ничего не знает, только и умеет, что очки без диоптрий носить. Пойдем лучше домой, и не подозревай меня ни в чем плохом. Я быстро повела мать подальше. Он-то ей наговорит, видит, что я паладин. У моей матери железобетонный характер. Даже оставшись наедине в машине, она не стала мне устраивать разбор полетов, разговаривала спокойно, не ругая и не крича. -Что с тобой происходит? Я впервые вижу тебя такой. -В моральном или физическом плане? -Как ты себя ведешь, с тобой такое впервые. -Поверь, было намного хуже. Я ужасна, но я не ребенок. -Да тебе восемнадцать исполнится только через месяц, не говоря о двадцати одном годе. -Мне двадцать три. – Сказала я несмотря на то, что нахожусь в прошлом времени. Если действительно так, значит, кулон подаренный родителями на день рождения – его нет. Так и есть, отсутствует. А как насчет подруг? Я знаю адрес нашего дома. Может, они уже живут там? Если остановить машину прямо сейчас, то идти будет недалеко. -Мам, притормози здесь. – Попросила я. -Зачем? – Бдительно спросила она. -Мне надо выйти и зайти в гости. Отсюда ближе, чем от дома топать через полгорода. -Ты себя видела? Ты же в пижамной рубашке и брюках. -Интересно, а кто меня из дома в таком виде выдернул? -Дома переоденешься и потом пойдешь, куда захочешь. -Как же тяжело дело иметь, с порядочными людьми. Мама водит машину аккуратно, по правилам и медленно. Если я сейчас открою дверь и выйду на ходу, то никаких проблем быть не должно. Открыв дверь, я встала на асфальт и… не удержала равновесие, упала, потому что моя вторая нога отъезжала в другую сторону. Главное, что цела. Пусть мне тут еще поговорят о даме в пижаме на улице. Хорошая одежда – не холодно и не жарко. -Как погодка снизу? Я посмотрела наверх, откуда доносился мужской голос. На балконе квартиры, на втором этаже стоял парень в джинсах и серой рубашке, который это и спросил. Где-то я его, кажется, уже видела. Мы относительно сверстники, небольшая разница в возрасте не в счет. Определенно вопрос был адресован мне, потому что больше людей поблизости на данный момент нет. -Замечательно! – Ответила я. – Можно сказать, даже, чудесно! -Не хмурь бровей из-за удара рока. – Послышалось в ответ. Он это сказал так, будто подумал, и оказался прав, что у меня плохо идут дела. Ну, или он видел, как я выпрыгнула из машины. -Обязательно! – Крикнула я в последний раз и ушла в сторону улицы, на которой мы жили с подругами. Или, если я не ошибаюсь, по крайней мере, будем жить там. Если смотреть с улицы, то некоторые окна закрыты шторами, которых пи мне никогда не было. Собравшись с мыслями, я постучала в дверь. На пороге появилась незнакомая мне седая женщина, возрастом, примерно, дважды за тридцать. -Здрасьте. – Поздоровалась я. – Можно узнать, здесь живут Софи и Эли? -Нет. – Вместо приветствия ответила женщина. – Кто вы такая, собственно говоря? -Может, Элионор и Стефания здесь живут? – Не обращая внимания на вопрос, спросила я. -Что вам надо? -Элизабет и Соня? После последней моей фразы, дверь хлопнула об косяк прямо у меня перед носом. -Как грубо. – Сказала я самой себе и поплелась в обратном направлении. Дойдя до того места, где у меня состоялась беседа с парнем с балкона, которого я, наверное, прежде встречала, и присела на скамейку у дома. -Как погодка? – Опять послышался тот же голос. -Отвратительно. – Буркнула я в расстроенных чувствах. -Заходи в гости, хоть прямо сейчас. -Может, для начала, хотя бы познакомимся? -Я Курт. – Представился собеседник. Курт… Знакомое имя. Это же он! Тот, с кем я встретилась 22 мая пять лет назад! Даже пытаясь изменить события в своем сне, я все равно с ним познакомилась. Действительно, ведь мы и встретились неподалеку от его дома. Повернувшись лицом к новому знакомому, я представилась по своему имени: -Розали. -Вот и познакомились. Теперь зайдешь в гости? -Если проводишь отсюда и до двери квартиры. По расположению окон навряд ли вычислю, где ты живешь. Из подъезда многоквартирного дома вышел Курт. Увидев его вблизи, я поняла, что мы и вправду сверстники. Он старше меня не на много. Не знаю, с чего бы это малознакомый человек ведет точно такого же малознакомого человека к себе домой? -Ты один живешь? – Спросила я. -Нет, с братом. – Ответил Курт. – Джонсон! -Послышался голос из другой комнаты. -Я же говорил, что гости придут. Проиграл спор. В комнате без обоев с серыми стенами помимо нас появился новый человек. Он выглядел старше нас двоих лет на пять. Курт говорит, что они с Джонсоном братья, хотя они совсем не похожи: Курт блондин с волосами немного недостающих до плеч, с серыми глазами. Джонсон коротко стриженый брюнет с карими глазами, и выглядит крупнее Курта. Может, они просто лучшие друзья, но называют себя братьями? Мы с Эли и Софи тоже называемся сестрами, хотя никаких родственных связей абсолютно не имеем. -Ты же сам ее привел. – Угрюмым тоном произнес Джонсон. -Я сама пришла. – Вмешалась я. -Где ты ее нашел? – Спросил Джонсон таким тоном, будто встретил городскую сумасшедшую. -Меня, кстати, Розали зовут. – Решила я сменить тему. – Ваши имена я уже знаю. Братья видимо только переехали сюда жить, судя по пустым от обоев стенам и не распакованным коробках заклеенных скотчем. На столе у окна, единственной мебели в этой комнате, были какие-то бумаги, всякие рисунки разных монстров и чудовищ, как из мифологии, так и прочих. На обороте был текст, написанный от руки не аккуратным почерком, будто спеша. Пока братья были заняты тем, что спорили друг с другом, я спрятала некоторые выбранные листы под рубашку. Здесь же рядом у окна стояла подзорная труба. Фокус достаточный, можно сказать, но при свете солнца на небо лучше не смотреть. Оторвавшись от спора, Курт вспомнил, что они с братом не одни, и быстро отвел меня от зеркальной техники. -Не трогай, только установил. – Сказал Курт тоном, каким говорил все время Джонсон. -Спокойно, у меня лапки не кривые, всякой техникой пользоваться умею. – Ответила я. -Как тебя зовут, напомни. – Попросил Джонсон. -Розали ее зовут. – Ответил за меня Курт. -За кем следите из подзорной трубы? – Поинтересовалась я. -За ними. – Джонсон указал рукой на стол, где совсем недавно я шарила. – И многими другими. -Кто это? -Монстры. – Коротко выразился Курт. -Нежелательные материалы, от которых ничего хорошего ждать не стоит. – Ответил по- своему Джонсон. -Они не существуют. – Усмехнулась я. -Не скажи. Мы многих видели. – Весьма успешно врал Курт. Или говорил по его понятиям правду, но я не верила. Ясно, те еще помешанные на своем деле. Надо идти отсюда, пока они не приняли меня за ведьму. Но я все равно оставила свой номер домашнего телефона. Придя домой, жутко уставшая после дороги, я поплелась к себе в комнату. Ноги болели, в горле пересохло. Интересно, смогла бы я так же удачно дойти до дома, как если бы шла отсюда туда и обратно? И где гарантия, что дошла бы. В семье я поздний и единственный ребенок в семье, поэтому родители всячески оберегали меня. Моим родителям каждому за пятьдесят, а мне, видимо, всего семнадцать, и скоро будет восемнадцать, и пора ко всему этому привыкнуть. Несмотря на весь этот бред, что я несла целый день, и то, что пришла, когда едва-едва не стемнело, у родителей не находится сил сделать мне замечание. Мне их жаль. Я заперлась у себя в комнате и убедившись, что Тоби здесь, и мне потом не придется снова вставать и открывать для него дверь, стала изучать украденные у братьев листы с рисунками монстров. Эли -Как давно это с ней? – Спросил врач. -Уже третий день не просыпается. – Ответила София. -Странный случай. Нужно транспортировать больную в больницу, там она будет под медицинским присмотром, и возможно, получится что-то решить. -Спасибо, доктор, все, что мы хотели, мы от вас не услышали. – Вмешалась я. - Вы сделали все, что смогли, но моей подруге без разницы, где спать. Уж лучше лишний раз ее не теребить. Выпроводив сначала на первый этаж, а потом и к выходу посредника Гиппократа, я спокойно выложила Софии информацию. -Я спросила ребят из Магического Мира. Это Синдром студента. По крайней мере, так он называется в просторечье. Все паладины и чернокнижники возраста от двадцати до двадцати пяти, не окончившие никакого учебного заведения после школы, в период написания дипломной работы, а это весь июнь, когда студенты наконец-то хватаются за голову, нельзя спать. -Целый месяц не спать? – Задала София ожидаемый вопрос. -Можно спать только три часа в сутки, не больше, иначе не проснешься. Во сне ты встретишься со своим страхом, или сойдешь с ума. Через неделю, если не удалось разбудить, то спящий умрет во сне. Нужно найти способ разбудить Розовую. -Чего боится Пантера? – Задумалась Софи. -Скорее всего, потерять все знания по истории. Если она ничего не боится, то подруга просто сойдет с ума! Шумом мы пытались ее разбудить, она нас не слышит. На свет абсолютно не реагирует, Шустрик ее царапала, и она все равно спит! -Значит, у нас осталось четыре дня. Софи держалась, чтобы не заплакать. Смотря на нее, у меня на глаза тоже наворачивались слезы, но я не могла себе позволить дать волю эмоциям, хотя очень хотелось, с учетом того, что я сама виновата, что Пантера спит. -Софи! – Оборвала я сестру от желания заплакать. - Она проснется! Мы найдем способ, как ее разбудить! Не смей сомневаться! -А и так не смею сомневаться. Розовая Пантера Среди украденной информации я нашла так же текст о передачи магии по наследству через предмет. Видимо, они многое изучили, даже про магию знают. Это что-то интересное, похоже на то, как та чародейка передала мне свою магию. Если учесть, что мне, допустим, двадцать три, то паладином я стала десять лет назад -…, выходи из комнаты! – Позвал меня отец по ту сторону двери. -Нет. – Ответила я, обозлившись, что не могу услышать собственного имени. С ума можно сойти! Должна признаться, у меня что-то плохо с головой. После смерти родителей я захотела начать новую жизнь и забыть свое имя. Желание исполнилось даже слишком хорошо. Весь день мои отец и мать называют мен по имени, а я не могу его услышать. Чувствую, что если еще хоть немного здесь пробуду, то окончательно сойду с ума. Можно примерно предположить мое имя. Маринетт, Мартина, Матильда, Мари. Марго? Маша? Мария? Нет, я же не русская. Я американка с дальними норвежскими корнями от прапрадедушки по маминой линии. -Дочь, ты выйдешь к ужину? – Прервал мои раздумья отец, который судя по всему, до сих пор, не отходя, стоял под дверью. -Как только, так сразу. – Ответила я. -Уже все остывает. – Не отступал отец. -Сейчас выйду. – Пообещала я, убирая все бумаги и дневник под кровать. За столом родители не были в своих брючных костюмах, в каких уходят на работу. Вместо них была проста домашняя одежда. Стоит сказать для пользы дела, мои родители работают в адвокатской конторе одного частного предпринимателя. Прежде жили на Манхеттене, но когда узнали, что у них буду я, то переехали в более тихий город – Бруклин, но и здесь у них работы хватает. Было дело, когда родители работали друг против друга. Они давно договорились не смешивать домашние и рабочие отношения, поэтому между ними все осталось как прежде. Родители разговаривали между собой о чем-то, и тут дело дошло до меня. -Почему ты сегодня не пошла в школу? – Спросил отец. -Мама сказала, что я могу сегодня сидеть дома. – Ответила я, все так же мотая круги вилкой по тарелке. -Ты сказала, что уже окончила школу и теперь учишься в колледже. – Напомнила мне мои слова мама. – Я решила, что, всякое могло случиться. Жара пробралась в дом, могла и перегреться. Надо спасать ситуацию. В душе ты очень даже неплохо врешь, Розовая Пантера. -Я не знаю, что происходит. Я запуталась. Каким-то образом мне приснился сон, в котором после моего восемнадцатилетия вы умерли в автокатастрофе, меня вычеркнули из вашего завещания, я потеряла наш семейный дом и кота. -Тоби? – Взволновано спросила мама. - По-твоему, у нас есть еще коты? – Задала я риторический вопрос и продолжила. – Позже я встретила своих лучших подруг. Ну, а точнее, мы потом подружились. -И как звали твоих подруг? – Спросил отец. Я весь день говорила о Софии и Эли. Глупо сейчас будет врать. -Эли и София. – Ответила я, но решила говорить историю, хотя бы немного где-то изменив ее. - Я стала жить в их доме, мы были лучшими подругами. Они еще учились в школе, а я поступила на исторический факультет. После смерти бабушки Софии и опекуна Эли, им нужно было скрываться до восемнадцати лет, пришлось бросить школу, чтобы учителей не интересовали ученики без родителей. Позже, когда мы уже встретились и начали дружить, они решили вернуться и закончить обучение, хотя было стыдно, ведь их возраст больше, чем у одноклассников, подруги были старше. Мы пережили вместе много разного. Пять лет прошло. И все эти пять лет мы пытались вместе выжить, как могли на стипендию и деньги, вырученные за проданные работы. Я чувствовала все это: всю боль, жару, холод, чувства и эмоции, а это оказался сон. Я успела привязаться к ним, они стали мне как сестры, которых у меня никогда не было, и которых никогда не хотела, как и братьев. Но я, как старшая из нас всех, несла ответственность за нас всех. Я люблю своих сестер и не могу поверить, что все это был сон. Знаете, как бывает, если хочешь, чтобы тебе не поверили, нужно сказать правду. Кажется, мои родители поверили мне несмотря на это негласное правило. Я так боюсь, что их просто не существует, или они может и живут где-то в Бруклине, ходят в школу, но не знают меня. Кажется, стоит принять как факт то обстоятельство, что это был сон. Неужели все просто ложь? Как мы с сестрами и Ренет отправлялись в Сибирь, посадить нам саженец кедра, а потом вернулись туда через сто лет, чтобы собрать «урожай»? И то, как однажды, благодаря магии, мы попали в фильм про ученого Франкенштейна. Перед глазами встала сцена из буднего дня: София сидит, на полу облокотившись на кресло и слушает свою любимую группу. Эли у нее спросила: -Ты до сих пор слушаешь «Blondie»? -Точно так же, как и ты фанатка «U2». -Ну, моя группа подольше существует, их музыку легче найти, чем «Блонди», тем более в Бруклине. -Я бы не сказала, что Бруклин такая глушь. – Вмешалась я. - Это достаточно большой город, пусть и не Манхеттен, но зато жизнь здесь тише. -Я не говорила, и не хотела говорить ничего плохого в сторону Бруклина. – Ответила Эли. – Не логично что-то плохое говорить об этом городе, все таки, я тут достаточно долго живу. Разговор не имел большого смысла, но сейчас, скорее всего мне не поговорить с ними и таким образом. А что если, Эли еще не переехала жить в Америку? Она же родом из Англии. Я не помню точно год, когда она приехала в Бруклин, это было немного задолго до того, как мы познакомились. Глаза слипались, а свет в комнате по-прежнему горел. Было лень вставать и выключить его, поэтому просто положила вторую подушку на лицо. Надеюсь, что таким образом я не облегчаю задачу маньяку, который по какой-либо причине хотел бы меня убить. Чувствую я, свет будет гореть всю ночь. -В прохладу темных подворотен ушла из дома чья-то дочь. Мы спали, а в окне напротив свет горел всю ночь. В дверь комнаты постучали. Интересно, кто из родителей на этот раз засиделся допоздна со своей работой? И не надо мне говорить, что я переживаю этот день уже во второй раз. Это было очень давно и всего один раз! Тем более, я не уверена, что все будет точно так же, как и в том сне. Часы показывали одиннадцать часов ночи. Кого там принесло? -…, тебя зовут к телефону. – Послышался по ту сторону мамин голос. И вновь, я знаю, что меня зовут по имени, но не знаю, по какому. -Иду! – Отозвалась я. – У аппарата. -Розали? – Спросил знакомый голос с другого конца провода. -Курт? Ты смотрел на время? Приличные люди в такое время спят. -Приличные люди в такое время и не отвечают, дают понять, что не хотят разговаривать. -Имеешь полное право обижаться, ты только скажи, зачем тебе пригодилось мне звонить, хотя бы это объясни, не говоря о том, почему так поздно. -Приходи к нам, сейчас. -Я так понимаю, вы с Джонсоном до сих пор не вытащили из коробок после переезда часы. – Съязвила я. -Ты сама, главное, найди у себя в гардеробе что-то помимо пижамы. – Ответил он тем же тоном. -Курт, давай я приду к тебе в гости снова завтра утром или днем. Но не сейчас. -Почему? -Потому что, уже поздно… Курт молчал. -Темно на улице. Курт по-прежнему молчал. -Буду через час. – Тихо, чтобы мама не слышала, сказала я. Я пошла в свою комнату «спать». Лучше бы это было правдой. Скорее всего, тут дело большой важности, отказываться не имеет значения, Курт не хочет понимать, что я боюсь темноты и тем более, как обычный здравомыслящий человек, мне элементарно страшно ходить по улицам в темноте. Но для меня кое-что прояснилось. Кажется, мое настоящее имя и вправду Розали. Я оставила в квартире Джонсона и Курта номер домашнего телефона, а подписалась Розали, но изначально на звонок пришла мама, а она уже позвала меня. Получается, что Курт попросил подойти Розали, коих в доме либо нет, либо только я. Но мама ему не ответила, будто тот ошибся номером. Переодевшись в джинсы, свитер и ботинки, я заперла дверь в свою комнату, пустила Тоби на кровать и выключила свет. Спускаться из окна второго этажа чисто по карнизу очень рисково, но я могу попробовать приземлиться на все четыре лапы. В отличие от Софии, мой страх высоты инстинктивный, а не целая фобия. Вот ей плохо приходится. Пришлось идти целый час до дома двух братьев по улицам, освещенными только фонарями. К счастью, по дороге я никого не встретила. -Спасибо, что пришла. – Сказал Курт, увидев меня на пороге квартиры. -Обратно меня поведешь ты. Какой у тебя был повод, чтобы вызвать меня ночью сюда? -Очень важный! Пойдем со мной. Курт вышел из квартиры, и даже не закрыв, а просто захлопнув дверь, пошел по лестнице вниз. -Куда ты меня отведешь? -Увидишь. Идем, нас ждет Джонсон. -Я знакома с тобой меньше суток и никуда просто так не пойду. Сначала, хотя бы предупреди, куда мы направляемся? Курт обернулся и сказал: -Тут недалеко дом, пойдем на его крышу. Высоты не боишься?