Без меня

— Что же произошло за 4 месяца? Сложно описать в паре предложений, — парень усмехнулся и выбросил сигарету в близ стоящую заполненную до краев мусорку. Огромная череда трагических событий сложилась в слоенный пирог, который невозможно осилить в один присест, но Кире придётся это все выслушать. Максим начинает свое повествование.

***

Очередное пасмурное московское утро, мелкий мокрый снег летел в глаза, пока Максим нервно пытался очистить от него стекла машины. Прошло, казалось, не так много времени с момента как Кира уехала в Печору. Не происходило ничего интересного, Слава и Полина все также жили вместе, особо ни с кем не общаясь. Они жили отшельниками, стараясь более никак не взаимодействовать и не общаться с членами бывшей Династии. Даня ушёл в аскезу… то есть продал квартиру и начал активно погружаться в алкоголизм. Он больше не мог находиться в квартире, где каждый уголок напоминал об Арине. И его можно было понять. Он ненавидел Глеба, но чувствовал себя абсолютно бессильным. Миша и Юля уехали из страны на те деньги, что получили с расформирования объединения. Максим иногда даже звонил им, скидывал Мише треки на мастеринг, правда и без того мрачное творчество Лазина становилось еще более тяжелым, грузным, от того Макс так и не решался что-либо опубликовать. А Глеб… о нем ничего не было слышно, вплоть до сегодняшнего дня. Максим наконец-то плюхнулся на сидение автомобиля и выдохнул, стараясь сфокусироваться на дороге. Мысли словно назойливые мухи отвлекали, но Макс помнил одно — сегодня ему предстоит тяжёлый день, полный сюрпризов. Снова больница, в последний раз Глеба он, кажется, также видел здесь, точнее так и не увидел. Тогда Голубин был в реанимации от передоза. А что же на этот раз? На подходе к приемному покою его ждал младший брат Глеба. Герман ещё больше возмужал в последнее время, плечи расширились, голос стал грубее, правда появилась некая сгорбленность и усталость, читаемая в глазах с первой секунды. Они молча пожали друг другу руки, Максим закурил, Герман не отставал, правда предпочитая какой-то новомодный под. — Его подстрелили, — через выдох наконец сказал Герман, абсолютно спокойно и размеренно, как будто уже пережил первоначальную эмоцию. — Куда? — Максим тоже сохранял хладнокровие, спокойно выпуская дым в серое небо. — В плечо попали, повезло. А кто сделал, пока не знаю, ищем, — выплюнул Герман и отправился ко входу в больницу. Там как обычно пахло сыростью, средствами для обработки и смертью, которая дышала в затылок каждому, кто оказывался на этом пороге. В палате Глеб лежал один, он был в сознании смотрел в потолок, как будто был мертв, никак не реагируя не внешние раздражители, однако, вошедшие Герман и Максим даже смогли заставить его проявить какую никакую инициативу. — Здарова, братья — усмехнулся через хрип Глеб, оглядывая Германа и Макса. — Здоровей видали, — ехидно заметил Герман и далее не произнес больше ни слова. Он просто наблюдал за диалогом двух когда-то лучших друзей. — А где Кира? — вдруг решил поинтересоваться Глеб, сразу же направляясь свой взор на Максима. — Да откуда мне знать. Этого уже никто около месяца не знает, — пожал плечами Максим, всем своим видом стараясь изобразить равнодушие, но заигравшие желваки и напрягшиеся вены на лбу выдавали напряжение от одного только вопроса Глеба про блондинку. — Работает, пчёлка, — как-то слишком сладко выдавил Глеб и улыбнулся, как будто еле сдерживаясь, чтобы снова не заснуть. — А мама как, мелкий? — Удивительно, что ты про нее помнишь, все в порядке, — усмехнулся Герман, стараясь даже не смотреть в глаза брату. Он был разочарован в нем, окончательно и бесповоротно.

***

Проходит месяц. Глеб нервно разглядывает экран телефона в ожидании такси, правда вместо нужной машины он видит знакомую иномарку. И этот факт его совершенно не радует. Ведь это значило только одно — уже все кто нужно и не нужно знают, что его выписали. Из машины в первую очередь виднелась шуба и эстетично повязанный платок на голове, а уже потом показалось аристократичное лицо Леры. Она смазано натянуто улыбнулась и помахала Голубину одними пальцами. Глеб одним движением пальца отменил подъезжающее такси и рухнул в машину к девушке. — Выглядишь ебано, впрочем, как обычно, — усмехнулась Лера, правда Глеб совершенно не понимал, с каких пор эта крыса начала так с ним разговаривать, как с каким-то последним отбросом, торчка с окраины. Хотя, наверное, Глеб им и был, но из-за того что не признавал, так сильно злился. — А ты как обычно в первых рядах, чтобы лечь под меня. Давай тогда по-быстрому, и я поехал, — Глеб всячески старался задеть Леру, но та лишь немного повела бровью и улыбнулась краешком губ. — Я тебя к Максиму везу, больше ничего, я получила все, что мне было нужно от тебя, — тапку в пол и Лера мчит по напряженным пробками улицам Москвы. — А что же тебе было нужно? — удивленно спросил Глеб, пытаясь рассмотреть что-то в глазах девушки, но та абсолютно не заинтересовано еле заметно зевнула. — Сломать тебя. И так, на будущее, думай и узнавай о тех, кого ты трахаешь, — загадочно вкинула Лера и припарковалась у дома Максима. ОНа уверенно зашла к нему в квартиру, тот уже доделал ремонт, и сидел на уютном диване и играл в какую-то мобильную игру. — Стой! — Глеб резко схватил Леру за руку, как только та абсолютно по-хозяйски вошла в гостиную к Максиму. Она дернулась, отталкивая от себя заметно ослабшего Глеба. — Привет, Максик, — улыбнулась брюнетка, проводя по плечу парня ласковым мягким движением. Макс вытянулся и недоуменно посмотрел на неожиданных гостей. — Что забыла здесь? — прошипел Максим, но все же вежливо снял с девушки шубу и позволил пройти. Лера довольно хмыкнула и села на край дивана. — Присаживайтесь, ребятки, — промурлыкала девушка, похлопав рядом с собой изящной ручкой. — Пояснишь уже наконец? — выплюнул Глеб, но все-таки сел напротив нее на ковер, сворачивая ноги в позу лотоса. — Мои дорогие мальчики, я никогда не была просто моделькой среднего звена, это так, хобби, все мы понимаем, что красота моя невечна, а я не Наоми Кэмбелл, чтобы всю жизнь быть известной. Жаль только ваша Кирочка этого пока не поняла и все держится за остатки своей славы. Хотя, кто знает, может, она уже и умерла, — наигранно жалостливо говорила Лера, поглаживая костяшки своих рук большим пальцем. — И? — вдруг уже сорвался даже Максим, разговоры про Киру его раздражали куда больше самого факта разговора с Лерой. Вообще эта парочка была концентрацией всего плохого и в своей квартире Максим не хотел видеть ни Глеба, ни Леру тем более. — Я — продюсер, одного старого объединения, с которыми вы когда-то дружили. Я пообещала им, что уничтожу вас, чтобы освободить место на музыкальном рынке, — Лера была буквально упоенная своим великолепием, она смотрела в что-то осознающие глаза Глеба и с каждой секундой все больше улыбалась. — Да, дорогой, Кот всегда был рад помочь тебе, помочь тебе уничтожить твою Династию драгоценную, а теперь мне пора, — Лера резко встала, разгладила юбку, но ее клатч схватил Максим, явно ожидая услышать какое-то продолжение. Глеб старался осознать, какой вообще в этом смысл? На музыкальной арене всегда всем место найдется… только если это не тупая месть. — А, да, чуть не забыла, Максим, не хочешь своему другу сказать, куда Киру спрятал? — Лера явно делала это в качестве мести, если бы Максим ее не стал удерживать, быть может и не раскрыла бы Глебу их с Кирой секрет. — Еще раз. Максим? — опешил Глеб и одним ловким движением вскочил с пола, принимая готовую к драке позицию. Максим все также держал руки на груди, стараясь сохранять спокойствие. — Господи, какой же я идиот, как я сразу не понял, что ты ее прячешь от меня. Друг ты хуев, пиздеть ты так и не умеешь! — Ну как не умеет, тебя же наебать вышло, правда твою последнюю клетку мозга даже ребенок наебет, — усмехнулась в кулак Лера и оперлась на стену, удовлетворенно наблюдая за разворачивающимся представлением. — Заткнись, Лера! — крикнул Глеб, его глаза моментально налились кровью, и он полетел с кулаками на Максима. Тот легко скрутил Глеба и уложил на лопатки. — Еще друг называется! Ты обещал, что проследишь за ней! — истошно кричал Глеб и ударил Максиму ногой в пах, брюнет потерял координацию и чуть болезненно согнулся. — Сука! — Глеб накинулся на Максима, повалив друга на пол, брюнет встал, чуть покачиваясь, пнув Глеба в живот. На лбу у Макса красовалась рана из которой медленно текла кровь, капая на белый ковер в гостиной. — Фара блять, успокойся! Чтоб ты знал мы два долбоеба, я отомстил тебе за Леру! — прорычал Максим, а затем резко пожалел о собственной честности. Точнее, это тоже было враньем, или нет? Максим сам не понимал, зачем они вообще потрахались с Кирой, ради чего? Они ведь не любили друг друга. — Ты ее трахнул… — резко осознал Глеб и присел, медленно подползая к креслу, закидывая голову, чтобы остановить текущую из носа кровь. — Боже мой, парни, вы такие идиоты, но надо признать, вкус у нас с Кирой специфический, — Лера окончательно отвоевала свой клатч и гордой походкой направилась к выходу, но парням было абсолютно все равно, им предстоял тяжелый разговор по душам.

***

— А ты что как, как тебе Печора? Интересное что-то происходило? — улыбнулся Максим, краем глаза все-таки поглядывая на внушительных размеров живот. — Ну, был один смешной момент, любопытный, — улыбнулась Кира, выглядывая в окно, ощущая себя такой маленькой по сравнению с такими высокими домами, от которых уже успела отвыкнуть за прожитые месяцы в холодной маленькой Печоре.

***

Это был конец февраля, вроде зима и подходила к концу, но точно не в Печоре. Город был похож на снежное королевство, в котором давно правила лишь суровая природа. Заледенелые перила у подъезда явно не собирались таять. Кира пыталась ухватиться за них, чтобы подняться по ступеням подъезда, правда, уже довольно крупный живот мешал передвигаться, а огромное количество слоев зимней одежды окончательно делали из Киры нечто неповоротливое и неуклюжее. На помощь ей пришла милая женщина, подхватившая Киру за руку. Они поблагодарили друг друга и направились в дом, правда, обе удивились, когда остановились у одной двери квартиры и достали одинаковые связки ключей. — А вы? Откуда у вас ключи? — подозрительно, но без истерик спросила женщина и внимательно рассматривала нового жильца квартиры ее сына. — Я… Девушка Максима, — выдавила Кира, решив, что погружать женщину на пороге квартиры в сложности отношений с Лазиным она точно не будет. — Ой, давайте пройдем, пообщаемся, — чуть смущенно улыбнулась мама Максима и позволила Кире самостоятельно открыть дверь, выхватывая у девушки из рук пакеты с какими-то продуктами. — Что ж, — женщина прошла на кухню, где все выглядело обжитым уже явно не один месяц. Она ожидала, что Максим также здесь, хотя сердцем чувствовала, что что-то тут не так. — Меня зовут Людмила Ивановна, — женщина добродушно протянула руку неформально выглядящей девушке. Когда Кира сняла шапку, на макушке были отросшие блондинистые волосы, а вот по всей длине — вымывшийся розовый цвет. — Меня Кира, приятно познакомиться, — улыбнулась девушка, пожала руку женщине и поставила чайник. — А где же сам Максим? — после неловкого молчания все же решила уточнить мама. — Тут такое дело, у меня некоторые проблемы возникли в финансовом плане, Максим в Москве, работает, а мне пока пришлось сюда переехать, чтобы лишний раз не нервничать, — Кира придумывала на ходу, но говорить этой любезной женщине, что на самом деле она прячется от сумасшедшего лучшего друга ее сына, а ребенок вообще неизвестно от кого из них двоих. — А Максим знает? — женщина многозначительно кивнула в сторону живота Киры. — Нет. И я хочу попросить вас ему пока не рассказывать, я сама. Как видите, рожать я собираюсь, но не ясно, будем ли мы вместе с вашим сыном, буду честна, — протараторила Кира и из ее глаз предательски брызнули слезы. — Вы его не любите, — скорее утвердительно, нежели вопросительно заключила мама Максима, но не укоризненно, скорее с сожалением. — Я, не знаю, мы давно не виделись, и я, честно, мне очень одиноко, и я скучаю по нему, — Кира заплакала в полную силу и уперлась головой в замок рук. — Тише, тише, дорогая, давай так, я не скажу Максиму, но ты позволишь мне тебе помогать, — улыбнулась женщина и бережно взяла руки девушки в свои, поднимая ее заплаканные глаза на себя.

***

— То есть украла ты мою маму? — улыбнулся Максим, паркуясь в своем дворе, учтиво открывая девушке дверь машины и подавая руку. — Она помогла мне, научила меня шить, я начала продавать одежду вместе с ней, это приносило небольшой доход и отвлекало немного. Было не так скучно, а еще твоя мама мне показала целую гору твоих детских фотографий, Максим без бороды это то еще зрелище, — улыбнулась Кира и прошла наконец в квартиру друга, а там наконец-то увидела до конца доделанный ремонт, уютный, спокойный, в холодных оттенках. Интерьер очень напоминал ее квартиру, квартиру, которой больше не было. — А что с Полиной и Славой? Я понимаю, они весьма отстранились от всех, но все же, может что-то известно? — Кира аккуратно села на диван, наконец-то освобождая свои ноги от массивной обуви. Беременность сильно сказалась на организме девушки, и без того худая, она не могла выдержать такую нагрузку на свой позвоночник даже на первых месяцах, правда по итогу ее сильно откормила Людмила Ивановна, да так, что у Киры появились щечки, которых вообще никогда не было до сих пор. Максим напрягся, погружая подругу в очередные воспоминания.

***

Слава сидел с Максимом на студии, они молчаливо занимались своими делами особо не переговариваясь. Они никогда не были слишком близкими друзьями, но работать вместе у них более менее получалось. — Бля, Морт, у тебя дома случаем не валяется лишнего hdmi провода? — вдруг подал голос Максим, все также не отвлекаясь от стоящего перед ним ноутбука. — Есть, наверное, хочешь, поехали щас вместе, посмотрим, — сдавленно выдавил Слава, направляясь к выходу со студии. Максим захлопнул ноутбук и быстрым шагом отправился за приятелем. Они приехали в какой-то загородный коттеджный поселок на севере Москвы, насколько Максим мог судить не самый дешевый. Слава пультом открыл ворота гаража и оставил там машину, подгоняя Максима. — А откуда этот дом? — любопытство перевесило, Максим понимал, что Слава не смог бы купить такой участок даже со всего, что он успел заработать в Династии. — Брата Полины, он в США перебрался, — бросил Слава, открывая Максиму дверь. В доме было подозрительно тихо, Слава отправился куда-то наверх в поисках Полины. А Максим решил пока осмотреться. Дом был очень вычурным, камин, колонны, массивные ковры на полу и резная мебель, подобный интерьер создавал давящую атмосферу, где могли бы комфортно себя чувствовать только члены правящей династии, но никак не такой раздолбай как Слава. Максим заметил чуть скомканный, нервно и неровно сложенный лист бумаги. Он не знал почему, но он потянулся его развернул, всеми недрами чувствуя, что там нечто крайне важное:

«Слава, если ты читаешь это, то ты вероятно уже выбил дверь второго этажа и нашел меня без сознания, а потом в своей манере раскидал всю мебель на первом этаже в приступе гнева. Теперь, когда ты успокоился, прими мою смерть достойно. Я давно не хочу жить и делала это ради кого-то. Сначала ради семьи, потом, когда они отвернулись, ради Киры, но и она про меня забыла, затем ради тебя, но тебе уже давно на меня все равно. Я не видела больше смыслов. Прости меня. Я тебя люблю, Надеюсь, ты когда-то сможешь это пережить».

Максима пробрал озноб от осознания написанного, а также от громкого треска дерева со второго этажа, Максим побежал наверх, глазами выискивая источник шума. Слава рухнул на пол, на котором с абсолютно бледным лицом лежала потрясающе красивая девушка. Макс сразу бросил взгляд на валяющиеся блистеры от каких-то рецептурных транквилизаторов. Слава заплакал навзрыд. — Господи, дура, зачем?! — кричал Слава, на секунду в его голове даже пронеслась мысль, что он рад, что сейчас с ним Максим. Брюнет молча отдал парню письмо Полины. Слава жадно вчитывался в каждую строчку, а затем заключил. — Нет, Полюсь, боюсь, я не смогу это пережить, — парень прижимал к себе тяжелую голову девушки, зарываясь в спутанные волосы брюнетки, целовал ее в лоб, — Слава, спокойно, нужно вызвать скорую, может это еще не конец, только не паникуй блять! — крикнул Максим, дабы вывести Славу из какого-то мысленного транса. Он понимал, что Полину не спасти, но старался спасти хотя бы Славу. Только Максим тогда не знал, что видит Славу в последний раз. — Нет, это не может быть правдой… Нет! — Кира старалась сдержать слезы, но это было бесполезно, ее поглотила жгучая обида и истерика, но еще больше ненависть. К самой себе. Насколько можно было забыть про своих друзей и уйти в себя… чтобы в итоге выйти и вновь появиться в мире, в котором все больше не так, как было раньше. У Киры не осталось никого. Все, кого она раньше могла назвать «настоящей семьей» мертвы. Остался лишь Максим. Кира вцепилась пальцами Максиму в рубашку и заплакала. — Ты должен отвезти меня на кладбище к ней, пожалуйста, — сквозь слезы выдавила КИра и встала с дивана, начиная немного растерянно собираться. — С этим есть проблема, — Максим подошел к девушке и бережно взял ту за руку. — Что? Ты не знаешь, где она похоронена? У меня номер ее брата Лени есть и ее родителей, — сквозь слезы проговаривала Кира, думая наперед все варианты развития событий. — Слава вывез из страны ее прах, насколько мне известно, — старался как можно более спокойно продолжать дозированно подавать информацию беременной Кире, та, наконец, немного обмякла, но резко схватилась за телефон. — Где этот сученыш, я сейчас же покупаю билеты! — паниковала Кира, начиная ходить из стороны в сторону. — Слава тоже… кхм, покончил с собой. Насколько мы поняли, он прыгнул с моста в Ла-Манш, его тело так и не нашли, как и прах Полины, правда никто не понимает, почему Нормандия, — рассуждал Максим, сосредоточенно глядя на задумчивую и в миг смолкшую Киру. — Родители Полины в Нормандии живут, она мечтала туда съездить вместе со Славой, но они так этого и не сделали. Видимо, Михайлов решил напоследок скататься, — тихо говорила Кира и смотрела на собственные трясущиеся руки. — Почему ты решила вернуться в Москву, Кира? — вдруг решил спросить Лазин, внимательно вглядываясь в заплаканные глаза подруги.

***

Сутки тому назад.

Людмила Ивановна принесла Кире вкуснейшие бублики из пекарни, еще горячие. Кира моментально просияла и поставила чайник. Их легкий диалог о новых заказах в их маленьком авторском магазинчике одежды прервал звонок. Кира удивилась, номер телефона был неизвестен даже Максиму для пущей конспирации. — Да? — спросила Кира, чуть дрожащим голосом. Она бережно положила руку на живот по привычке и улыбнулась вмиг переполошившейся Людмиле Ивановне. — Привет, любимая, — Кира услышала его, того, от кого не было весточки, о ком начала забывать, кого даже начала прощать. — Возвращайся домой, — Глеб улыбался, он явно был доволен тем, что добрался до Киры. Как? Кира все-таки звонила, подтверждая заказы в своем ателье. — Что тебе нужно? — сурово произнесла Полякова, нервно чертыхнувшись, но все же стараясь сдержать весь подступивший страх. Ведь зная Глеба, он мог хоть со двора ее дома позвонить ей сейчас и только Кира бросит трубку, он появится на пороге. Боялась девушка отнюдь не за себя, а за ребенка и маму Максима, которая все еще даже не подозревала о всей произошедшей вендетте в этом странном любовном треугольнике. — Прилетай, а то твой новоявленный брат может чисто случайно пострадать, — смеялся Глеб, а Кира на секунду не поняла, что происходит. — Какой к черту братик? — Кира хмурила брови, пытаясь сопоставить какие-то факты, но что-то упускала, как будто совсем забыла, что у отца ведь есть жена — Лея. — Ты уже и забыла, у твоей мачехи сынок родился, Львом звать, — Глеб продолжал паясничать, выводя Киру на эмоции. Кира бросила трубку, кидая телефон в стену. Она знала, он провоцирует, он играет, он никого не собирался убивать или калечить, но ему нужна была Кира, нужно было хотя бы как-то заставить ее приехать. И ведь Кира ведется на эти провокации, потому что боится, что однажды волки и правда придут. Людмила Ивановна подошла сзади к девушке и взяла ту за плечи. — Что бы там не было, тебе пора ехать и решать эти проблемы. Мне не хотелось бы, чтобы ты делала это в положении, но твоя жизнь не ждет. Здесь, лишь временное пристанище. К тому же, пора и Максиму знать, что он скоро станет папой, я не говорила, что мы с тобой познакомились и прочее, но сама понимаешь, скрывать это становится все сложнее, — голос женщины убаюкивал, словно говорил Максим, она аккуратно вкладывала в голову Киры здравые мысли. — Людмила Ивановна, спасибо вам большое, вы мне стали как мама, которой у меня никогда не было, я благодарна вам. Я не знаю, мне срочно нужно помочь своей настоящей семье, но я так не хочу, я ведь их совсем как будто не знаю, даже ненавижу, — призналась Кира, поднимая к потолку лицо, чтобы перестать плакать. — Легко ненавидеть свою семью, куда сложнее ее полюбить. Ты попробуй, пока не поздно, — улыбнулась женщина и смахнула большими пальцами слезы с щек девушки. Кира взяла телефон с пола, набирая отца, она давно этого не делала, но давно пора было: — Пап, я все понимаю, в наших отношениях все сложно, я виновата перед тобой, но послушай меня сейчас внимательно. Где сейчас Лея и Лев? — серьезно говорила Кира, стараясь выговаривать каждое слово как можно более четко и быстро. — Добрый день, дочь. Отдыхают в санатории для мам и новорожденных, — спокойным ровным тоном говорил Виктор, явно по обыкновению держащий в зубах сигару. Конечно, Виктор удивился, откуда вообще пропавшая дочь знает о рождении брата и даже его имени, но времени задавать эти вопросы как будто не было. — Срочно забери их оттуда и не спускай с них глаз, оставляй только с теми, кому доверяешь как себе. Они в опасности, поверь мне, прошу, я бы не стала шутить на такие темы, — все также размеренно, но иногда переходя на повышение голоса поясняла Кира, ожидая от отца каких-то недоверчивых речей, однако Виктор ее понял и отнесся серьезно. Он понимал, его гордая дочь ни за что бы не позвонила, если бы действительно семье не угрожало ничего. Кира взяла билеты на ближайший рейс до Москвы из Ухты и налегке отправилась на автовокзал. По прилете в Москву Кира сразу же набрала единственный номер телефона, который успела выучить наизусть. Номер Максима. Парень был во Внуково уже через час. Кира просияла, увидев такого близкого и по-своему любимого парня. — Я не верю, что вижу тебя снова, — через грустную улыбку произнес Максим и сгреб девушку в охапку, крепко обнимая, он чуть опустил взгляд на живот, явно не естественно смотрящимся с все такой же стройной фигурой Киры. — Избегая дальнейших вопросов, да, я беременна, — строго произнесла Кира, поспешив сесть в машину.

***

— К слову о твоем положении, прости за вопрос, но чей это ребенок? — Максим явно слишком смутился от вопроса, но только потому, что мог этим обидеть Полякову, та заботливо посмотрела на свой живот, а затем на Максима. — Наверное, я считаю ее твоим. Конечно, я не уверена в этом, но даже если биологически ребенок Глеба, я все равно не позволю ему прикоснуться к ней, — Кира заботливо погладила живот, на что ощутила небольшой толчок изнутри. — Девочка значит. Я правда рад, я все еще не верю, но я хочу быть отцом этому ребенку, — улыбался Максим, спрашивая одним взглядом у Киры разрешение, чтобы прикоснуться к животу. Кира согласно кивает подвигаясь чуть ближе к Максиму. — Я не заставляю тебя помогать мне с ребенком, тем более брать на себя какие-то отцовские обязательства. Я сама решила его оставить, ни с кем не посоветовавшись, — заторопилась Кира, стараясь максимально ограничить гипер ответственного Максима от возложенной моментально новой ответственности. — Ты чего такое говоришь? Мне не важно, кто настоящий отец, я приму любое твое решение, но разреши мне тебе помочь, Кира, — Максим осел на колени рядом с девушкой, беря ее руки в свои и целуя костяшки ее белых пальцев. Она аккуратно погладила Макса по бороде и улыбнулась. — Максим, я тебя никогда не смогу полюбить, как мужчину, как… — спутанно говорила Кира, стараясь справиться с внезапно пересохшим горлом. — Как Глеба, я знаю, но я все еще твой друг, и я всегда буду рядом, — шептал Максим нежно обнимая колени девушки, а та спокойно гладила брюнета по неровно отросшим волосам. — Не смей обещать такое, обычно после этого все мои друзья умирают, — говорила Кира, стараясь не думать о том, что жизнь больше никогда не будет прежней. Смерть несла ей новое рождение, и несла новый мир. Была ли она к этому готова? А кто готов к тому, что старый мир рушится каждый день? — Прости. Но мне нужно ехать, иначе эта история никогда не закончится, — шепнула Кира куда-то в волосы парня, обнимая его плечи. Он помог девушке встать и одеться, затем проводил до такси, не зная, чем же закончится этот вечер. Кира вышла из машины на трясущихся ногах, тревога подступала рвотными позывами, желудок противно скручивало, а руки заламывало, каждый шаг казался неистовым усилием над самой собой. Но нужно, откладывать больше нельзя. Кира постучала в знакомую дверь, ее долго никто не открывал, Полякова даже решила, что никого нет, потому дернула ручку. Дверь легко поддалась и открылась. По пыльному полу гулял сквозняк, на окнах не было более тех плотных штор, и вообще в когда-то таком нагруженном мелочами доме было на удивление пусто. Не осталось даже внушительной части мебели. Кира сбросила вещи на пол в коридоре, обходила квартиру в поисках хозяина, тот мирно сопел на кровати. В комнате не пахло алкоголем, не пахло ничем химическим, а парень лежал на спине со сложенными крест на крест руками и закинутой головой. Дыхание его было ровным и спокойным, Кира как-то невольно улыбнулась, заправляя Глебу за ухо прядь волос. Тот резко проснулся, резко проморгался, стараясь сфокусировать свой взгляд на столь долгожданной гостье. — Ты правда здесь, или это мой очередной трип? — улыбнулся Глеб, рассматривая столь любимое, но как будто уже незнакомое лицо. — Здесь, я здесь, Глеб, — сбивчиво с надрывом говорила Кира, захлебываясь собственными словами. — И почему я могу тебя видеть только тогда, когда угрожаю кому-то, кто тебе дорог? — печально спросил Глеб, наконец-то осматривая Киру полностью, задерживая взгляд на животе девушки. — Почему я не удивлен? Так все и должно было закончиться, правда? — Глеб говорил как-то странно, как будто прощался, хотя, а как иначе? Оба понимали, эта любовь столь же вечна, как и невозможна. Он мягко взял ее руку, прикасаясь губами к ее запястью, начиная медленно шептать строчки неизвестной Кире песни.

Бреду, не знаю куда Потерял из виду друзей Потерял из виду тебя Без тебя во мне воет метель Я курю слишком много, чтоб не помнить, как мне больно Ушёл из этой жизни, это сделал добровольно Мне к тебе не прикоснуться, ни вчера и ни сегодня Я теперь бездушный призрак, тихий, как разряды молний Эти вспышки в моей памяти, там, где ты улыбалась Мечтал, как в один день мы с тобой сможем встретить старость Стою посреди спальни и на окнах видно наледь Ты спишь в обнимку с ним, где похоронили нашу память

— Мне жаль, что все так случилось, Полина… Арина… — Кира начала плакать, хоть и обещала себе всю дорогу в Москву, что не сделает этого при нем. Глеб резко встал напротив сидящей на кровати Кире. — Славик, мой лучший друг… давно, понимаешь? А эта коза довела ведь его, — усмехнулся Глеб, поднимая руки к потолку, а затем массируя виски. Кира закусила губу, чтобы лишний раз не злить его, чтобы просто сказать все, что задумала и уйти. Без обвинений, без лишних разборок. Просто закончить это все и начать жить заново, в последний раз в своей жизни. — Кто кого довёл еще, — «блять, сука, Кира, держи язык за зубами, дура — кричало все сущее, но Полякова не могла сдержать присущую язвительность. Хоть все в этом мире умрет, язык за зубами так ничего и не научит держать. » — Заткнись, Кира! — вдруг громко крикнул Глеб, отворачиваясь к окну. — Молчу, — пискнула девушка и опустила голову. Парень подошел к ней, мягко поглаживая волосы Киры. — Может, ты тоже хочешь умереть. С этим вот, — Глеб достаёт пистолет из прикроватной тумбочки и направляет его девушке на живот, как бы показывая все свое презрение… — Стреляй, правда, если в тебе ничего не осталось человеческого. Мне жаль только её, она ни в чем не виновата, — улыбалась сквозь слезы Кира, наконец-то осмелившись посмотреть Глебу в глаза. Тот опешил. Да и Кира тоже, она не понимала, что ей придавало столько смелости, наверное, отчаяние, и полная готовность к тому, что уже никогда не будет «нормально». — Чья? — Глеб опустил ствол, стараясь заранее изобличить ложь Поляковой. — Твоя, — с вызовом посмотрела Кира, правда, она не понимала, почему была так в этом уверена, может из вредности, а может потому что не могла представить, что носит чьего-то ребенка, кроме как Голубина. — Нет, не верю, — Глеб помотал головой из стороны в сторону и потер глаза пальцами. — Не верь, но твоя. Полинка, — со всей возможной нежностью промолвила Кира и погладила живот. Это решение она приняла по пути к Глебу, понимая, что может так она сможет выплатить свой долг перед погибшей подругой? — Блять, мою дочь ты Полиной не назовёшь, — усмехнулся Глеб. Он ненавидел Полину, искренне обвиняя ту в смерти Славы, хотя по-честному, все было ровно наоборот. — Свою — назову. Ты к ней кроме биологического материала отношения не имеешь, и иметь не будешь, — прорычала Кира. — Я приехала лишь сказать тебе сама, чтобы ты слухам не верил и так далее, что вот, я — беременна. Радуйся, папаша хуев, — выплюнула как яд Кира и встала с кровати, направляясь по коридору в сторону ванной комнаты. — Вот же сука, — Глеб подошёл к двери туалета и ударил по ней. Девушка вышла через пару минут. — Глеб, я тебя люблю, но еще больше я люблю своего ребенка, я больше не могу играть в эти подростковые игры. Ты никогда не повзрослеешь, — наконец-то Кира смогла заставить себя это высказать, а парень как-то отчаянно схватил девушку за горло, прижимая к стене. Он резко впился в ее губы, чувственно, но не встретил ответа. — Отпусти меня. Ты обещал, помнишь? — Глеб смотрел девушке прямо в глаза, стараясь найти в них ответы или хотя бы ложь. Стараясь понять, хочет ли она уйти или играет, но нет, в этот раз он знал, она говорит серьезно. — Иди, просто, больше никогда не появляйся. Особенно вот так, — Глеб разрешил девушке пройти, та направилась на кухню, чтобы найти воду. — Не беспокойся, я — не появлюсь. Но появишься ты, я это знаю, так что давай договоримся. Если ты приходишь ко мне, то только за собственной смертью, понял? — беременная девушка выглядела совершенно не грозно, но при этом пугающе, как можно довести вообще такое милое нежное создание до такой ненависти. — Как мы заговорили! — Глеб выхватил пистолет, кидая его в ноги Кире. — На, стреляй в меня, давай, — Глеб снова перешел на крик, он упал рядом с девушкой на колени, хватая брошенный пистолет, приставляя его к своему лбу. — Перестань разводить драму и детский сад, мы с тобой слишком долго жили в русском сериале, настоящая жизнь… она не такая. Это все иллюзия, театр, кино, и тебе нравится в этих пафосных речах, широких жестах и театральности происходящего. А мне больше — нет, — равнодушно объясняла столь банальные вещи Кира, забирая у Глеба пистолет. — Так освободи меня, — шепнул Глеб, и из его глаз неожиданно потекли слезы. — Ты хочешь освободиться? Нет уж. Ты будешь жить с этим до конца своих дней. С осознанием, что ты так ничего хорошего и не сделал, чтобы исправить хоть что-то, что ты — это хаос в чистом виде. — Лиши меня страданий. Выстрел. На кухне неожиданно появляются Виктор и Максим, мужчина держит Глеба на мушке, зная, в следующий раз он не промажет. Кира видит как тело любимого ей парня падает на кухонную плитку, ранение в плечо, когда-то уже пострадавшее. Крик. Максим поднимает Киру с пола быстрыми рваными движениями. Стараясь увести от подобного зрелища, но Кира вырывается, закрывая своим телом Глеба от Виктора. — Этот утырок хотел покалечить их! Я такого не прощаю, отойди, дочь! — кричал в несвойственной себе манере Виктор, опуская пистолет куда-то в пол, чтобы не задеть Киру. — Мне все равно, даже если он просто запугивал. МНе дорогу переходить не нужно, его батя однажды уже решил со мной квитаться! — Послушайте оба, блять больше никто не умрет, и вообще не хочу чтобы Глеб умер от твоих рук, отец. Я увезу его в больницу, беспрепятственно, иначе вы оба, слышите, оба, больше никогда про меня не услышите, — последнее было скорее обращено Максиму, который по понятным причинам явно не хотел такого расклада. — Я отвезу его в больницу, поезжай с Виктором, — бросил Максим, закидывая Глеба себе на плечо. — Ну уж нет, я поеду с ним, одна, дай ключи от машины. А потом я вернусь сюда и нам предстоит долгий разговор, — каждое слово Кира произносила настолько уверенно и злобно, как будто она перегрызет горло любому, кто сейчас подумает ее ослушаться. — Мы оба поедем, если будет угодно на другой машине, просто приглядим за тобой, — отрезал Виктор и помогал нести Глеба в сторону лифта. Кира завела машину, вспоминая как вообще водить, а особенно по нагруженным московским дорогам. Глеб лежал рядом, Кира старалась всячески отвлекать его от невозможной боли. Пробка:

«Мне точно хватит сил, но стоит ли мне мстить? Тот гроб, где любовь не сможет уже всплыть По горло жизнью сыт, и кончен весь их мир Патрон идёт в мой карабин»

— Кх, не выстрелила ты, но выстрелил отец. Ха, погибнуть от рук Полякова тоже весьма иронично, — Глеб отхаркнул кровь куда-то на коврик внизу. — Зато уйду как отец, тоже в машине, тоже, когда любимая женщина беременна, — он еще раз закашлялся, сдерживая рвотные позывы от невыносимой боли. — Глебушка, Глеб, ты не погибнешь, слышишь меня?! — Кира взвыла, а вместе с этим и сигналка автомобиля Макса. Девушка поцеловала Глеба в уголок губ и гладила парня по упавшим на лицо прядям.

Ты знаешь, что если я тебе нужен, я здесь (Всему своё время) Но до тех пор Единственное место, где ты можешь найти меня Внутри самой себя Я в огне, с тобой ко мне пришла беда Я на дне, со мной только моя тоска.

— Я тебя люблю, Кира, — прохрипел Глеб. Он последний раз посмотрел на девушку, ее спутанные волосы, нахмуренный лоб, заплаканные красные глаза, длинные ногти, покрасневшую кожу. И почему мы понимаем, что кого-то любим всегда так поздно? И почему резко захотелось жить? Но в мире все в балансе. — И я тебя, дурак, — девушка с силой прижалась к обмякшему в ее руках парню. И возможно, так оно и правильно. Глеб засыпает, и засыпает навечно, и как бы Кира не старалась, как бы не спешила, не ругала Вселенную и Москву за пробки, она понимала, так эта драма и должна была закончиться. Иначе не бывает. Это канон, если хотите.

***

Полтора года спустя. Солнце немного неловко заглядывало сквозь тюль в светлой просторной детской комнате, в кроватке мирно сопела темноволосая девочка. Она не знала, что довелось пережить ее маме, не знала еще, насколько мир может быть жесток, а судьба несправедлива, как работает карма или что такое смерть, ведь пока она познала лишь рождение. Но одно она уже знала точно: ее любили. Кира вбежала в комнату, пихая Максима в бок после его очередной идиотской штуки. Они не смогли сдержать смех и хихикали как школьники, хоть уже и были родителями. — Привет, моя хорошая, Полечка, ты проснулась, да? — сладким голосом провела девушка, поднимая девочку из кроватки и целуя в лоб. — Ну-ка, руки убери, — в шутку дернулась Кира, отворачивая дочку от Максима. — Это и моя дочь тоже! — в шутку насупился Максим, пытаясь аккуратно отобрать ничего не понимающую и все еще сонную Полину. — А ты уверен в этом? — смеялась Кира, с любопытством разглядывая ребенка. — Ну да, темноволосая и кареглазая, интересно, в кого, — Максим улыбнулся сквозь бороду и все же отвоевал дочь у подруги. Да, у подруги. После долгих обсуждений ребята поняли, что кроме крепкой дружбы, а также общения на почве воспитания ребенка у них вряд ли что-то получится, но зато они нашли близких себе по духу товарищей и в какой-то мере создали семью, просто не построенную на романтических чувствах, а скорее на дружеских. — Завтра мама приезжает, кстати, если ты не забыла, — подмигнул Максим, а Кира резко схватилась за голову, начиная задумчиво носиться из одного угла комнаты в другой. — Точно! Нужно срочно ехать за подарком Людмиле Ивановне! Вот мы идиоты, — ругалась Кира, а затем ударяя себя по губам, потому что при ребенке. — Кира Викторовна, вы ведете себя неподобающе, — аристократично нравоучительным тоном произнес Макс и нашел одобрение дочери, которая в такт словам отца кивнула, причмокивая соской. — Так все, иди, мне нужно ее кормить, — Кира аккуратно забрала Полину, заботливая покачивая дочку. — Можно посмотреть? — Кира лишь закатила глаза.

Пролог.

Кира сидела на кладбище, глядя на могилу когда-то столь любимого и дорогого ей человека, она нежно провела по фотографии на памятнике и оставила несколько сигарет в тарелочке для конфет. — Жди меня на небесах.

Помоги же найти им, кто в их бедах виноват Потому что там у них потемнело в зеркалах Неужели так оставят потерпевших зимовать? Ждёт выпускник оплат, когда выпал снегопад Ты бы не хотел знать, что там позади зеркал Белый Кролик говорил тебе бежать за ним Лучше позабудь всё, чего ты ожидал Белый Кролик не напомнил, там ужасный мир Я хочу туда, где нету плакать о ком нам Я думал потолок наш бегать тут по катакомбам Но я был славным малым и я смотрел на небо Кажется с того момента я смог постареть мгновенно Ведь всех нас там побуждали голоса Те, которых не достать, потом было не до сна Следуй за мной Я же был совсем ребенок Это точно первый знак, что мне поздно мир узнать