Без меня

Похороны. Уже вторые за этот год. Снег прилипал к ботинкам, летел в глаза, в Москве обещала быть холодная и мерзкая зима. Процессия людей несла темный лакированный гроб к месту погребения. Там уже толпились все близкие друзья и знакомые погибшей. Полина держала Киру за руку и старалась не смотреть на Даню, который был одним из четырех парней, кто нес девушку на своих плечах. Он нес собственную любимую девушку в гробу. Нес, чтобы навсегда с ней попрощаться, больше никогда не проснуться в одной кровати, больше никогда не увидеть ее улыбающейся или злой, или грустной. Вообще больше никогда не заговорить, это не просто, как добавить человека в черный список, переехать, и забыть. Это действительно осознать, что человек, которого ты только вчера нежно целовал, планировал с ним будущее, обсуждал важные решения собственной жизни, пропал, ты его даже никогда случайно не встретишь. А самое ужасное осознавать, что в этом виноват человек, которому ты когда-то доверял как себе, с которым ты стремился к чему-то, который помог когда-то давно встать на ноги, реализоваться. Но, увы, он все еще жив, он все еще ходит по этой земле и имеет шанс что-то изменить, а она… больше нет. Работники кладбища обыденно смотрели на всех, им было, конечно же, абсолютно все равно, кого они закапывают, ведь они видели подобное зрелище несколько раз в день. Неудивительно, что один из них зевал, смотрел в телефон и курил уже третью сигарету, пока остальные решили последний раз взглянуть на девушку. Гроб открыли, она лежала, рыжая, конопатая, низенькая, в белом платье, как в свадебном, ее руки были сложены на груди, а на лбу небольшая повязка. Максим, Даня, Миша и Гоша отошли от гроба, к Дане подошел Слава, конечно, он был частично виновен, но ни у кого не было сил его обвинять. Но вот пришло время прощания, каждый подходил к Арине и целовал ее в лоб, говоря последние слова, которые быть может не успели сказать. Кира тоже подошла, заправила челку девушки ей за ухо и прикоснулась губами к холодному как лед лбу, сверху продолжал падать снег, потому рабочие попросили поторопиться. — На самом деле, хорошо, что твоя бабушка этого не увидела, но вы будете вновь вместе. Спасибо тебе за все, я обещаю, я исполню твое желание. Я справлюсь с собой, уйду от Глеба. Ты одна из лучших, кого я встречала в своей жизни, — Кира отошла, последним подошел Даня. Он что-то шепнул девушке, нежно прикоснулся губами к ее щеке, затем лбу, потекла мужская скупая слеза, его обнял Миша и ободряюще потрепал по плечу. И когда парни уже начали закапывать гроб, а все немногочисленные присутствующие кидать внутрь по горсти песка, кто-то подошел с букетом Лилий, как иронично, ведь древние египтяне украшали ими могилы молодых девушек. Глеб подошел, он был легко одет, как обычно во все черное. Волосы были собраны в тугой хвост. Даня дернулся, он хотел было подойти и что-то сказать, но потерял дар речи, как и все остальные, Кира подошла к Максиму и взяла его крепко-крепко за руку, чтобы он ни за что ее не отпускал с ним, он сразу понял этот жест и чуть закрыл блондинку собой. Глеб лишь положил букет у могилы и пошел обратно, к машине, не сказав ни слова никому. Больше о нем никто ничего долгое время не услышит. После поминального обеда все разъехались кто куда. Максим и Кира ехали в машине в полной тишине, но все же Максим решил поинтересоваться. — Как думаешь, Глеб сожалеет? — Макс держался очень крепко за руль, стараясь не выдать всех эмоций, которые в нем копились. — Мне кажется, да, раз он осмелился появиться на похоронах, где мог быть покалечен, или отправлен прямиком в полицию, но почему-то никто на себя не взял ношу определять его судьбу, хотя рано или поздно все мы знаем, к чему его поведение приведет, — девушка пожала плечами, делая вид, что ей все равно. Но на самом деле то было лишь защитным механизмом, в ее душе зияло абсолютно черное тело, поглощающее все светлое, что могло хоть немного обрадовать. — И как ты думаешь, чем это все закончится? — Максим боялся смотреть на Киру, боялся, что увидит жалость к Глебу, или слезы, но и ненависть тоже не та эмоция, которую ждал Макс, потому заметив лишь растерянность в ее глазах и движениях, он даже облегченно вздохнул. — Кто-то еще умрет, и я не хочу быть этим кем-то, — наконец-то выдавила из себя Кира, чем вызвала целую бурю эмоций на лице у брюнета, он как-то непонятливо выгнул бровь и одними глазами попросил продолжить мысль. — Я хочу уехать, надолго, может на полгода, может, год, куда-то далеко, куда-то где он меня даже не подумает искать, куда-то, куда даже добраться сложно. — И куда хочешь? Маленький городок в Швейцарии? Италии? Канаде? — задумался Максим, он хотел поверить, что это неправда, но Кира говорила настолько серьезно, что ему оставалось лишь смириться и помочь. — В Печору. Помоги мне уехать, прошу, об этом будешь знать лишь ты, даже Полина не будет, чтобы ей ничего не могло угрожать, в частности воздействовать Глеб через Славу, — Дай мне подумать несколько дней, пожалуйста, я постараюсь все взвесить и придумать, хорошо? — Максим открыл Кире дверь и подал руку, она благодарно кивнула, он подошел к ней и обнял, поставив свой подбородок Кире на голову. — Хорошо, — шепнула Кира куда-то в куртку Максима, они забежали в квартиру, с каждым днем она выглядела все больше пригодной для жизни. Кира уселась на кровать в черном платье, в котором когда-то ходила по подиуму, а сейчас стояла на кладбище. Вещи… сколько бы они не стоили, их всего-то может испортить воспоминание, или, допустим, опрокинутый бокал вина. — Слушай, ты так никому и не рассказала, зачем Глеб тебя забрал, что он хотел тебе сказать? Если не хочешь не говори, но мне бы хотелось узнать, — как-то неловко сказал Максим, сел рядом и взял руки Киры в свои. — Извинялся, я об этом думаю последние дня три… не понимаю, стоит верить или нет. Конечно, я не собираюсь его прощать, но другое дело поверить ли в искренность, мне кажется, он и правда меня отпустил, но насколько я счастлива от этого осознания? Наверное, мне уже без разницы, — конечно, она врала, она сказала так Максиму, чтобы он не страдал, не думал, что был использован для заполнения пустоты, нет, это не так. Ведь он такой хороший, милый, добрый, но разве используются эти слова для описания любого человека? Разве этими словами мы описываем любимых людей? Вот именно. Любовь мы описать вообще не можем, чувства не поддаются этому, слову комфорт, или удобство, нет, если ты можешь описать точно чувство к любимому человеку и ощущения рядом с ним, значит, ты себя обманул. Кира уже не обманывала себя, она понимала, что любит Глеба, но не простит, порой она даже думала, что лучше бы кто-то из них действительно умер, чтобы не было даже малейшей мысли о прощении. — Знаешь, я дам тебе ключи от своей квартиры в Печоре, она небольшая и старенькая, но на какое-то время сойдет, хоть ты и привыкла к другому. Правда, пейзажи за окном радовать тебя не будут, там мрачно, грустно и холодно, не хочу тебя обнадеживать лишний раз. — Даже так, но я хотя бы попробую сменить обстановку и защитить себя и других. Я — катализатор для Глеба, убери меня из игры и все наладится, — Кира хотела плакать, но не могла, похороны уже забрали все слезы, потому что осознание смерти Арины пришло очень быстро. Как будто ожидаемо, что кто-то умрет, она даже к своей смерти была готова, только не могла представить смерть Максима или Полины. — Ты не катализатор, и ты нужна мне, я скоро обязательно приеду к тебе, обещаю, о том, что ты в Печоре не узнает никто, — Максим прикоснулся губами к губам Киры совсем осторожно, невинно, как будто боялся, что нарушит ее личное пространство, когда она уже пожалела об этом. Но он не ожидал, что она резко схватит воротник рубашки Максима и сама углубит поцелуй. Борода колола ее лицо, стойкий запах хвои чуть обжег нос, но ее это только заводило. Нужно было сбросить негатив, накопленную энергию, потому она с остервенением царапала шею парня, и дергала пуговицы на рубашке Макса. Он сжимал спину девушки. Одной рукой проходил по позвоночнику, другой нащупывая по бокам косточки лифа. Голова кружилась, воздуха не хватало. Они рухнули на «кровать», смело и быстро снимая друг с друга одежду, пока еще не запустился механизм обдумывания последствий. Кира укусила ухо парня, тот чуть слышно зашипел и сорвал небольшой кружевной бюстик с девушки, он наслаждался тем, что она сейчас рядом, что она единственный имеет высшую степень доверия из всех людей, кто когда-то был и есть рядом с ней. Кира не могла терпеть все эти долгие предварительные ласки, она сама помогла избавиться парню от джинс, притянула его к себе ближе, придерживая край боксеров. Сознание затуманено, есть только запахи, тепло, и колючая борода… Но не успели они продолжить, как в метре от них завибрировал телефон Максима. Парень как-то неловко улыбнулся и поспешил взять трубку. Как только он услышал несколько фраз, сразу же подскочил и начал одеваться. Кира закрыла оголенные части тела одеялом и вопросительно посмотрела на Максима. — У Глеба передоз, его везут сейчас в больницу. Слава позвонил, сказал помочь с чем-то, сама понимаешь, я не могу не поехать, — Макс смутился и посмотрел на блондинку, она понимающе кивнула и сама встала с кровати. — Я все понимаю, я начну собирать вещи, поищу билеты. Ты отвезешь меня в аэропорт, если несложно? — Кира привстала на носочки и уткнулась носом в плечо друга. — Да, конечно, тебе нужно купить билеты до Ухты, а оттуда на автобус до Печоры. Бери больше теплых вещей, там в твоем пальто холодно будет, — Максим чмокнул Киру в лоб, схватил ветровку и выбежал из квартиры. Он ехал очень быстро, порой подрезая другие автомобили, он не знал почему так переживал за старого друга, ведь несмотря ни на что все равно его считал таковым. Светофор как будто специально мигал слишком медленно, он рванул на желтый и вот, наконец-то скромная парковка у приемного покоя. У входа стояла машина Славы, а ней сидела отчужденная Полина. Она внимательно рассматривала свои ногти, как будто происходящее сейчас ее никоем образом не волновало. Хотя, может оно так и есть. Завидев Максима, девушка все же отвлеклась от маникюра и открыла дверь машины. Она молча обняла Лазина в качестве приветствия, ожидая от него вопросов. — Где Слава и Глеб? И как вы вообще узнали, что Глебу нужна помощь, — Я, — хмыкнула с какой-то досадой Полина и отвернулась в сторону дверей приемного отделения. — Что я? — непонимающе спросил Макс, все еще пытаясь добиться от Полины более развернутых формулировок. — Я узнала, что Глебу нужна помощь. И Славе нужна, дело было так…

Час назад

Полина тщательно мыла руки, тело, волосы, как будто пыталась смыть с них остатки сегодняшнего дня, похорон, запаха смерти, но к сожалению, изнутри себя помыть невозможно. Она накинула домашний теплый махровый халат и вышла в зал, где на ковре валялся Слава и листал ТикТок. Орлова закатила глаза и отправилась в спальню, у нее не было сил разговаривать обо всем произошедшем. Ее раздражала только лишь сама мысль о том, что виновный никогда не будет наказан. Она даже не заметила как в очередной раз до крови прокусила губу. Очнувшись от наваждения, девушка начала медленно расчесывать волосы, но вдруг услышала, как кто-то тревожно и нервно стучит в дверь. Полина вышла в коридор и увидела Глеба, он бешено осматривался по сторонам, он кинул осеннее пальто на вешалку и направился на кухню. Полина приподняла одну бровь, закатила глаза и удалилась в комнату. Она не хотела даже слушать, что скажет Голубин Славе, будет ли оправдываться, или наоборот. Неважно, ему все равно все сходит с рук. Никто даже не завел уголовное дело. В какой-то момент голоса на кухне стихли до шепота, чему Полина не придала значения, она уткнулась в телефон, листая истории в Инстаграм, но вдруг… — Блять! — крик, очевидно принадлежащий Славе. Полина лениво поплелась на кухню, абсолютно равнодушно окинув комнату взглядом. Глеб сидел в кресле не естественно выгнув шею, а из рта текла…пена. Слава подхватил Глеба, но и его зрачки были неестественно расширены. — Как вы меня заебали уже оба, — Полина набрала 112 и быстро назвала адрес и спросила действия, что делать при передозировке. Полина понимала, что Глеб теряет сознание, она мягко била его по щекам, затем набрала воду в рот и прыснула на лицо Голубина, на секунду даже он очнулся, но затем вновь впал в припадок, странно трясся и задыхался от пены. Слава помог Полине перевернуть друга на бок, она намочила несколько тряпок холодной водой и прислонила к шее Глеба.

Через час.

— Я отвезла этих двоих сюда, их прокапают, поставят на ноги, на учет поставят в наркологичку, очевидно, хотя может и от этого Глеб себя отмажет, — ехидно заметила Орлова и предложила Максиму занять пассажирское сидение. — Ты же не водила машину, вроде, — пытался продолжить диалог Максим и вывести его на более приятную тему. — Ну может Кира забыла рассказать, что я сдала на права, жизнь ведь все-таки продолжается и меняется, как бы мне иногда того не хотелось, — Макс не стал уточнять, что не нравится Полине: Жизнь или изменения? И вообще из уст Орловой эта фраза звучала как упрек в сторону Киры, которая действительно мало интересовалась жизнью подруги. — Мне наверное, стоит зайти внутрь, может врачи что-то скажут… — Иди, — кивнула Полина, даже не думая хоть как-то задерживать брюнета. — Тебя все равно не пустят, Глеб в реанимации, а Слава на обследованиях, так что время потеряешь, лучше в другой день приезжай, — вслед крикнула Полина, Максим остановился, понял, что его помощь действительно оказалась бесполезной. Максим вернулся домой разозленный, потому что абсолютно глупо потратил время, Кира в это время уже пыталась застегнуть забитый чемодан. Макс без лишних вопросов подошел ближе и самостоятельно застегнул сумку. — Самолет через пять часов, предлагаю выезжать, а то пробки… — выдавила Кира, сдерживая слезы прощания. Она знала, что это не последняя встреча, как будто интуиция подсказывала, но почему-то было страшно. Не за себя, за него. В дороге они долгое время молчали, но уже на подъезде к Домодедово, Кира высказала свою сумасшедшую идею. — Макс, я исчезаю для всех, все должны думать, что я пропала без вести, при этом все обвинят Глеба, и это мне и нужно. Доверься мне, — Кира взяла руку Максима, который заглушил машину и отстегнул ремень. — Можешь на меня положиться, я все сделаю, — шепнул Максим и побежал открыть Кире дверь, она вышла, поправила куртку, в которой в Москве было откровенно жарко. Максим достал ее чемодан из багажника, а затем как-то резко потянулся к девушке и вцепился в нее губами, на секунду Кира как будто забыла как дышать. Затем она резко отстранилась, схватила ручку чемодана и нервно вздрогнула. — Пока, — Пока, хорошего пути, Путешествие в Печору заняло почти сутки, со всеми пересадками, со всеми способами добраться… В автобусе от автовокзала до Речной Части, где и была квартира Максима, Кира начала засыпать, в наушниках играла потрясающе красивая песня, которая действительно подходила местному климату, общему настроению и атмосфере… По щеке потекла одна скромная слеза.

И почему ты удивлен?

Ты делал выбор сам

Но ты знал

Ты знал, всё к этому ведет

Ты знал, но повторял

Всё это много раз

Умирай

Девушка открыла старую дверь на первом этаже двухэтажного барака. Внутри пахло затхлостью и чуть прогнившими деревянными полами. Но Кире было все равно. Она в безопасности. И ее будущий ребенок.