-Я его покупаю.

Утро встречает Хосока разбросанной на полу одеждой, сорванной вчера в спешке, запахом чужого парфюма на своей подушке и спящим рядом Чимином, который смешно морщится во сне, прижимая к себе края простыни. Чон усмехается и скрывается за дверями ванной комнаты — он чертовски мало спал этой ночью и теперь требовалось взбодриться. Уже на выходе из гардеробной Хоупа застали стук в дверь и тихий голос Юнги: — Хосок, можно? Завтрак готов, и я хочу с тобой поговорить. Хосок теряется и успевает выйти навстречу раньше, чем Мин войдёт и увидит Пака в его постели. — Я сейчас спущусь, — прикрывая собой дверь, отвечает Чон, и Юнги кивает. — Хорошо, тогда жду внизу. Блондин спускается по лестнице, и Хосок выдыхает — он не хочет, чтобы кто-то знал о его своеобразных отношениях с собственным секретарем. Особенно не хочет говорить об этом Мину, непонятно даже почему. Хосок возвращается в спальню и застает картину маслом: Пак, кутаясь в простынь, собирает свою разбросанную одежду с пола и босыми ногами шлёпает в ванную. — Далеко собрался? — обнимая сзади, спрашивает Чон. — Вообще-то в душ, а что? Тебе не хватило ночью? Всё болит… — Чим обиженно надувает и без того пухлые губы, и Хо, не выдерживая этого вида, смеется. — Ну, ты сам на это согласился, так что не жалуйся теперь. Насильно в своей постели не держу. — - Бука, нельзя даже поныть. Где я потом найду такого превосходного любовника? — Чимин подмигивает и скрывается за дверями ванной, которые впрочем закрывает не плотно. — Ну, кто знает, вдруг чистая и светлая любовь на тебя снизойдёт? — Чон поправляет подушки на постели и говорит чуть громче, чтобы Пак услышал. — Пойдём завтракать, Юнги ждёт, он заходил и чуть не спалил нас. Влажная макушка Чимина показывается буквально через пару минут: — Это было бы неловко, но не критично. Но как ты объяснишь ночёвку секретаря в своём доме? — Мы просто работали допоздна, и ты остался спать в гостевой комнате по соседству, — пожимает плечами и первым покидает спальню Хосок. — А, ну да… работали, — пошло усмехается Чимин и следует за Чоном, поправляя пиджак на ходу и придавая лицу строгое выражение. — Доброе утро, — Мин встаёт и улыбается, заметив в дверях Хосока, но его улыбка несколько бледнеет при виде Чимина, он не знал, что он тут. Они вместе спустились? — Доброе, я так голоден… Наш разговор может немного подождать? — Хосок садится во главе стола, а по его левую руку опускается на стул Чимин. — - Я после завтрака всё же откланяюсь, если у вас нет больше никаких поручений, — улыбаясь, говорит Пак и отпивает кофе из чашки. — - Нет, можешь отдыхать, я просмотрю документы и скину на почту, — Хосок снова переводит взгляд на Юнги, а тот с улыбкой все же отвечает на вопрос. — Да, конечно, Хосок. Как освободишься, я подожду, — блондин приступает к завтраку и, кажется, не обращает внимания на недоумевающий взгляд Пака, направленный на Чона, который так и кричит «Он твоё имя настоящее знает?» Трапеза проходит в непринуждённой тишине, после которой Чимин, поблагодарив за вкусную еду, удаляется. Хоуп же остаётся сидеть, лениво помешивая чай в чашке, как и Юнги. — О чём ты хотел поговорить? — спрашивает он, поднимая взгляд. — Понимаешь, мы так и не смогли нормально поговорить. Я не хочу, чтобы ты бегал от меня и прятался. Если боишься, что я кому-то расскажу, то зря. Я понял, что-то, что с тобой происходит –это тайна. И просто хочу помочь… — речь Юнги немного сбивчиво, но полна искренности, он боится, что Чон его перебьёт или не поверит. — Я рад, что ты это понимаешь. Но каким образом собираешься мне помогать? Я уже 9 лет не могу себе помочь, а ты думаешь решить мою проблему так быстро? Разве что отрежешь мне крылья к чертовой матери, — Чон усмехается, а Юнги опускает голову — он и правда не знает как помочь. — Я не могу убрать твои крылья, но хочу быть рядом, когда тебе больно. Как тогда. Я правда хочу помочь, и если не решить, то хотя бы облегчить твою проблему. Не могу видеть, как ты мучаешься. И не только из-за крыльев. Из-за того, что о тебе писали. Расскажешь мне правду? Хосок замирает уже после фразы «Хочу быть рядом, когда тебе больно» и встряхивает головой, когда до него доходят остальные слова: — Что.? Рассказать о себе? Это долго, так что пойдём в гостиную… Юнги устраивается на ворсистом ковре, оперевшись спиной на диван и недолго думая, Чон повторяет его позу. — То, что я расскажу тебе, знаю только я. Думаю ещё одну тайну, помимо той, что ты знаешь я могу тебе доверить. Мин лишь кивает и неуверенно придвигается ближе, приготовившись слушать. — Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было 16. Мы возвращались из домика в горах, ты это всё знаешь из газет. Но там все переврали. Чонгуку стало плохо в тот день, его рвало, и он потерял сознание. Мы испугались и поехали в больницу. Отец гнал как сумасшедший, Гуку становилось только хуже. В какой-то момент папа закричал, что тормоза не работают, и сказал держаться крепче. Мы были на спуске с узкой горной дороги. Мама кричала, отец пытался удержать мчащуюся машину на узкой щебневой дороге, а я просто молился, чтобы все хорошо закончилось. Но видимо, плохо молился, и Боги остались глухи. Машина вылетела с дороги и зависла на самом краю, я даже дышать боялся. Тогда и понял, что никто не поможет, и нужно действовать самому — я взял Гука на руки и перенёс его на дорогу, благо крылья в этом помогли — смог перелететь. Я возвращался забрать отца и маму, когда, потеряв равновесие, машина покатилась вниз и разбилась об скалы. Я не успел. Я просто не успел их спасти, и мне не помогли даже эти гребаные крылья… — Хосок и сам не заметил, как по ещё щекам начали катиться слезы, которые сейчас вытирает ему своим рукавом Мин, крепко обнимая за плечи. — В чём смысл иметь их, если они не помогли мне сохранить самое ценное? Я их не сберёг… Юнги шмыгает носом и тоже вытирает влагу на щеках — это больно, когда теряешь родителей. Он эту боль понял, когда его продала родная семья. — Ты смог спасти Чонгука и себя, разве ты не сделал все возможное? — - Юн, переборов смущение, теперь крепко сжимал плечи Чона, пытаясь успокоить. — Тормоза оказались перерезаны, а Чонгуку стало плохо из-за какой-то гадости, следы которой нашли в его крови. Мы все должны были умереть в тот день, — голос Хосока звучал все глуше. — Это было убийство? Но кто? И зачем? — Юн отказывается понимать то, что ради денег и власти в этом миру люди пойдут на все. — Это был мой друг, точнее я считал его таковым, пусть он и был старше на 3 года. Чихен гостил у нас за день до этого, буквально напросился в гости, и привёз Чонгуку его любимое банановое молоко. Он уехал буквально за несколько часов до случившегося, сославшись на звонок отца. А тормоза… Думаю, что это тоже он, я видел его у гаража, но значения не предал, — Хоуп горько усмехается и, отстранившись, вытирает лицо. Хватит показывать собственную слабость перед ранящим прошлым. — Но зачем? — Юнги обессилено сжимает кулаки. — Я не знаю, Юнги… Его тело нашли через две недели в подворотне, то ли накачали наркотиками и убили, то ли сам умер от передоза. Но как выяснилось, перед всеми этими событиями на его счёт осела крупная сумма . Подозреваю, что он просто продался и предал меня ради денег. — Мне жаль, — кусая губы, шепчет Юнги и неуверенно берет за руку Хосока, тот молчит и сжимает руку Мина. — Я не выдержу ещё одного предательства, Юнги. Я доверял Чихену настолько, что рассказал о своей особенности. Теперь о ней знаешь и ты. Не повторяй того, что сделал он…