-Я его покупаю.

— Я не выдержу ещё одного предательства, Юнги. Я доверял Чихену настолько, что рассказал о своей особенности. Теперь о ней знаешь и ты. Не повторяй того, что сделал он… — Я буду рядом, — шепчет Мин и обнимает ещё крепче, чувствуя, как Чон сжимает его до хруста рёбер в ответ. — Опять скажете, что я не так все понял? —  раздаётся голос Чонгука от дверей, и сам он с ухмылкой подходит ближе. — Чего обнимаемся? Меня третьим возьмёте? А то смотрю вам так по кайфу на полу обниматься… Юнги начинает смеяться сквозь слезы, которые тут же незаметно утирает. Впрочем, Хоуп тоже фыркает ему в плечо, не выдержав. — Иди сюда, — Хо дергает Гука за штанину и тоже крепко обнимает. Тот с готовностью прижимается к обоим и заговорщицки шепчет: — Ну, так о чем вы тут шептались? Так обжимались, что я думал вы тут ковёр обесчестите… — Э-э-э-э-эй! — Юнги возмущённо тыкает локтем в ребро мелкого, а тот только ржет. Хосок выдыхает и тоже находит силы улыбнуться — Чонгук ничего не слышал. Половина шестого утра. Чон переживает очередной приступ в своей комнате. Дикая боль не даёт ему даже вдохнуть, и он едва не падает на пол в попытке дотянуться до выключателя, но бледные руки, покрытые алмазной чешуей перехватывают его почти у самого пола и оттаскивают на кровать. Юнги не смог спать и пришёл к Хосоку и, видимо, вовремя. — Господи, ты снова весь в крови… — Мин морщится, будто это его спина сейчас представляет собой кровавое месиво с вывернутыми мышцами и, судорожно выдохнув, уходит в ванную. Слышится шум воды и треск ткани — он возвращается с миской наполненной водным раствором антисептика и обрывками полотенца. Хосок не может даже разговаривать, сейчас все его силы направлены лишь на то, чтобы не задохнуться от боли. Холодный пот стекает по вискам, дыхание рваное и поверхностное, кажется, что он вот-вот потеряет сознание. Холодное мокрое полотенце аккуратно стирает запекшуюся кровь со спины и перепонок. — У тебя одно крыло зацепилось чем-то… Торчит только середина, кончик в спине… — Мин в тихом ужасе убирает тряпку от кожи и таращится на этот кошмар. — Вытяни… выдерни…его…на себя… — прикрывая глаза и сжимая зубы, шепчет Чон. — Пожалуйста… оно само не прорежется. — Я не могу! — Юнги категорично качает головой, но в этот момент Хосока скручивает новой судорогой, и он решается. — Ладно… потерпи, пожалуйста… Мин аккуратно фиксирует ладонь и тянет на себя — крыло с противным чмоканьем начинает вытягиваться из сплетения мышц, и Чон кричит, не в силах сдержать боль, но тут же затыкает себе рот ладонью. Слыша и видя страдания Хо, которые он вынужден ему причинить, у Мина катятся слезы, но тот не останавливается и тянет сильнее, пока перепонки второго крыла не разглаживаются и не расправляются. — Боже… прости… — онемевшими губами шепчет Юнги, судорожно вытирая кровь с кожи вокруг стремительно заживающей раны. — Спасибо, без тебя это было бы дольше… — Чон дышит сквозь сжатые зубы и весь напряжен будто взведённая пружина, но постепенно расслабляться — боль стихает, и на смену ей приходит дикая усталость. — Ты каждый раз один в такие моменты? Как часто это с тобой происходит? — Юнги смотрит на свои окровавленные ладони и, кажется, не понимает, что беззвучно плачет. Плачет от жалости, видя те страдания, через которые проходит Хосок, который ничем их не заслужил, просто таким родился. — А с кем мне быть? Я же говорил, что никто не знает. Каждую ночь, но возможно и днём… — Хосок садится на постели и расправляет крылья за спиной, в полумраке светильника становясь похожим на тёмного ангела смерти. — Такие красивые, но приносят столько боли. Зови меня в следующий раз… — Юн утирает слезы и кровь с рук и уносит тряпки вместе с поалевшей водой в ванную, после чего подходит к Чону сзади, просто рассматривая его крылья. Хосок молчит и просто позволяет это. Сейчас, когда они не испачканы в крови и не причиняют Хосоку боли, кажутся прекрасными — матовые, чёрные, будто созданы из тончайшего бархата. — Останешься со мной? Не хочу быть один… Если ты можешь быть рядом… — это признание даётся Чону трудно: он привык переживать всё это в одиночестве, но теперь в нём поселился страх, что следующий приступ боли не отступит, и никого не окажется поблизости в этот момент. Это пугает. — Хорошо… — просто отвечает Юнги, убирает с постели испачканную в крови простынь и стелет новую, которую после недолгих поисков находит в гардеробной. — Ложись, тебе нужно поспать. Хосок послушно складывает крылья за спиной укладывается на бок, прикрывая глаза: — Ложись тоже, кровать большая, мы оба поместимся. После небольшой заминки, Юнги ложится на соседнюю подушку и тоже смыкает веки — его вымотало это ночное происшествие. Тихий и спокойный сон без кошмаров накрывает спальню Хосока впервые за долгое время.