-Я его покупаю.

Юнги раздражителен и теперь почти не выходит из комнаты, похудел ещё сильнее, но упорно делает вид, что все хорошо, несмотря на недоуменный взгляд Гука и Тэ. Знакомство Кима и Юнги — это вообще отдельная история. В какой-то момент Мин проснулся и едва не рухнул с постели, обнаружив на соседней подушке улыбающегося Тэ, которого сзади обнимал Гук. — Приветики… — не растерялся Тэ. В общем, это было неожиданно, но они подружились. И Ким стал тем, с кем Мин более-менее все же общается в этом доме. Хосока же он стал избегать, отсиживаясь у себя в комнате вечерами, когда тот возвращается с работы. А ночью… Ночью Юнги неизменно оказывается рядом с Хоупом, когда тот уже спит или перестаёт соображать от боли, что наутро ничего не помнит. Он сидит, обрабатывает кожу вокруг крыльев и смывает кровь, а потом уходит на рассвете. Мин ненавидит себя за свою слабость и все же не может отказаться от своего обещания быть рядом. Тэхен замечает выходящего из спальни Хосока Юнги почти каждое утро, но виду не показывает. Молчит и наблюдает, просто анализируя. Ким ведёт друга вдоль парковой дорожки и просто молчит, отмечая про себя, что кожа Мина, кажется, стала ещё более тусклой и будто неживой. — Что с тобой происходит? — в конце концов не выдерживает он. Они могут поговорить, пока Гук уехал по делам. — Ничего, о чём ты? — бледно улыбается Юн и опускает глаза. — Да, именно поэтому ты с каждым днём все больше похож на зомби и по утрам выходишь из комнаты Хосока, хотя постоянно избегаешь его. Не сходится, — Ким хмурится и разворачивает Юнги на себя. — Он что-то заставляет тебя делать? Он принуждает тебя к чему-то? — Что?! Нет, ты что… — Мин отрицательно качает головой. — Он не такой… Просто… — Просто что? — Тэхен не отстаёт и намерен добиться правды. — Просто, кажется, я испытываю к нему более чем дружбу. Не взаимно. И он ясно дал мне это понять… — Эти слова даются Юнги нелегко, но тот все же договаривает и отворачивается, делая вид, что его безумно заинтересовал вид на дальнее дерево. — Не понимаю. Ты ему прямо о своих чувствах сказал, он тебя отшил, но ты все равно ночи проводишь у него? Что за пиздец нелогичный? Пахнет наебом, — в манере Гука выразился Ким. — Я ему не сказал… Мы переспали, и наутро он сказал, что это все были глупости, и мне нужно это забыть, и он извиняется… И вообще… — голос Мина становится все тише, а глаза предательски наполняются влагой. — ЧТО?! Чон Хосок?! Серьезно?! — Тэхен, кажется, от шока перестает быть азиатом, ибо глаза расширяются до полностью круглой формы. — Да, он. И я понимаю, что у него нет оснований симпатизировать мне, просто со мной такое впервые, — Юнги давит улыбку и смаргивает слезы, а Тэхен обнимает за плечи. — Ну, хочешь мы с Гуком ему соль в чай подсыпем? Только не грусти, — Ким квадратно улыбается и легонько пихает друга в плечо. — Не нужно. И говорить ему ничего не нужно, хорошо? — Юнги поднимает взгляд на Тэ, и тот кивает. Придя к этому соглашению, они заходят в дом. Все эти дни Хоуп тоже много раз ловит себя на мысли о том, что Юнги его избегает, но ему даже в голову не приходит, что Мин как-то в нем заинтересован. Произошедшее той ночью тоже не всплывает у него в воспоминаниях. Он просто зарывается в дела компании, не обращая внимания на странное ощущение необходимости ему внимания Мина. Чон просто смиряется со странной тоской между рёбер, мешающей ему дышать и просто радуется каждой возможности увидеть Юнги в те короткие промежутки времени, когда может застать его в коридоре или на кухне.

***

— - Я соскучился, — Чимин оказывается в кабинете Хосока, и папки вместе с остальными документами оказываются сдвинуты в сторону. Пак пошло улыбается и сам тянется за поцелуем. — Ты совсем забыл обо мне в последнее время, только работа и документы. Отдыхать тоже нужно… Маленькие пальчики забираются в ворот рубашки, расстегивая пуговки, и Чим садится прямо на стол напротив Чона. Тот почти не реагирует, но и не мешает. Никакого отклика на такие действия, будто это не его сейчас наглым образом соблазняют. — Чимин, сейчас не время, — мягко отстраняется Хосок и убирает чужие тёплые ладони. Перед глазами почему-то совсем другие пальцы — длинные, аккуратные и прохладные с тонкой бриллиантовой чешуйкой. Пак обиженно дует губы и отстраняется, поправляя пиджак, и отходит в сторону. — Ты меня больше не хочешь? Я перестал тебе нравиться? — в голосе у Чимина слышится обида, но в глазах пляшут чертята. — А если так? Рубашка оказывается распахнута вместе с пиджаком, и Хосоку открывается вид на чёрные ремешки портупеи, что плотно прилегают к прессу и груди Пака. Смотрится крышесносно… Хоуп оказывается рядом быстрее, чем успеет сообразить — инстинкты и отсутствие секса после той ночи играют с парнем злую шутку. Пусть перед глазами один образ, но к столу оказывается прижат совсем другой человек. Чон целует грубо, почти кусает и стаскивает ненавистную ткань с Чимина, что мешает добраться до кожи. Пак шипит от боли, но жмётся к нему сильнее, будто прося быть аккуратнее. Но нежности здесь не место — Хосок просто хочет удовлетворить свои потребности, не важно с кем. В конце концов, он молодой мужчина с определёнными физиологическими желаниями. Только вот… — Я… позже зайду, наверное, — Юнги, а это именно он так не вовремя пришёл и застал эту картину, закрывает за собой дверь и, оставив на секретарском столе пакет, спешит к лестнице. Ему нечем дышать. Кажется, что в сердце отпечатался вид полураздетого Хосока и его секретаря, которого он так жадно целовал, усадив на собственный рабочий стол. Мина тошнит, и он только сейчас замечает, что все время, пока шёл по лестнице плачет. Он выходит из здания и идёт в противоположную от парковки сторону, не хочет, чтобы его таким видели. Юнги натягивает рукава и капюшон посильнее и просто идёт куда глаза глядят, не обращая внимания на то, что совсем не ориентируется по городу.