-Я его покупаю.

Юнги просыпается медленно, голова нещадно раскалывается, а в поясницу будто вбили как минимум упаковку гвоздей. Осознание случившегося ударяет не хуже молота, и Мин не садится, а подскакивает на постели. — Бля-я-я-я-ять… — он судорожно ищет свою одежду и ярко краснеет, когда понимает, что раздевался явно не сам, судя по их разбросанности. В голове у него бьётся мысль, что это случилось из-за алкоголя и нельзя даже думать о продолжении. Не с ним. Хосок просто поступил так, как захотел, он имел на это право, в конце концов, Мин просто будет считать это платой за полученную свободу. Одеваясь практически на ходу, Юнги выходит из спальни и крадучись спускается вниз, подобрав разорванную футболку на пороге. Сердце слишком гулко бьется о рёбра, грозясь вырваться и поведать всем желающим о том, что Мин Юнги такой дурак, который влюбился в собственного хозяина, да ещё и пересыпал с ним по пьяни. Идиот… Как он теперь будет смотреть Хосоку в глаза? Юн прячется в ванной и долго стоит под холодным душем — увидев алые засосы по всей шее и ключицам, его накрывает новой волной истерики. Он боится и в тоже время хочет узнать реакцию на случившееся от Чона. Мин кое-как успокаивается и, натянув водолазку и домашние штаны, заваливается на кровать, досыпать и ждать. В конце концов, решает Юнги, чему быть, тому не миновать. Глупое сердце бьется быстрее, когда-то накрывает светлая и сладкая мысль о том, что его чувства всё же могут быть взаимны и Хосок, как минимум, не станет игнорировать случившееся этой ночью… Хоуп просыпается часа через два, после побега Юнги из собственной спальни, который впрочем остался незамеченным. Чон садится на постели и морщится от головной боли, как и всегда после приёма алкоголя — он ни черта не помнит. Но вроде бы ничего такого не произошло — поехал с Юнги в торговый центр, потом побывали в клубе и на моменте, когда его раскрашивают воспоминания обрываются. Даже ледяной душ не помогает ничего вспомнить, впрочем ладно, Хо уверен, что вчера все было нормально. Напрягает только разбросанная одежда, которую обычно скидывает на стул, но он все списывает на алкоголь. Завтрак, на котором присутствуют они лишь вдвоём проходит в тишине — Юнги страдает от ожидания, Хосок страдает от похмелья. Каждому своё, как говорится. — Ты давно проснулся? — Хосок интересуется между делом, намазывая на бутерброд масло, и лениво откусывает. Юнги немного краснеет: — Давно, голова болела после вчерашнего, пошёл в душ… — Мин ожидает следующих слов и едва не давится чаем. — Вчера ведь ничего не произошло? Я мог сказать или сделать что-то по пьяни, сразу прошу прощения за глупости. Подобного никогда не повторится, — Хосок морщится и откладывает надкусанный хлеб — его тошнит. Оно, наверное, и лучше, потому что Юнги в этот момент даже не дышит, стараясь взять себя в руки. Сердце грозит остановиться от сжимающей внутренности боли, а в мыслях бьется обрывками «Глупости» и «Этого никогда не повторится». Слова о том, что Хосок не помнит вчерашние события, пролетают ракетой и даже не задерживаются в сознании Юнги. — Нет, ничего не было. Мы приехали и разошлись по комнатам… — Мин отчаянно давит улыбку и встаёт из-за стола, поправляя водолазку, под которой все ещё цветут алым засосы, оставленные губами Чона. — Кстати, хорошо повесились, спасибо… Не дожидаясь ответа, Мин стремительно уходит в свою комнату и только там разрешает себе разрыдаться в подушку. Тихо и отчаянно, беззвучно роняя слезы на светлую ткань. Он чувствует себя использованным и разбитым. Впервые почувствовал к кому-то привязанность и нежность, но этому человеку она оказалась не нужна. Всего-то на одну ночь, которую тот списал на опьянение… Хосок даже не подозревает о том, что творится у Юнги и, допив кофе, выходит из-за стола. В коридоре сталкивается с парочкой Вигуков. — Ого, а ты тут какими судьбами? — Чон аж пошатывается от того, как сильно его обнимает Тэхен и смеётся. — Решил, что устал переживать, пока Гук по ночам туда-сюда мотается. Я в гости на пару недель, — Ким смеётся и прижимает к старшему — соскучился по своему другу, которого уже давно считает старшим братом. — А где Юнги? — Чонгук как всегда на нежности внимания особо не обращает. — Да мы вчера в клубе пили, кажется, что у него похмелье, в комнате у себя, –Хосок пожимает плечами. — Понял. Позже к нему зайдём. Тэ, а пойдём я тебе комнату свою покажу… — Гук хитро улыбается и утаскивает хохочущего Тэ наверх, где вскоре хлопает дверь. Хоуп тоже поднимается к себе, где вскоре снова засыпает после таблетки обезболивающего.