Луиза

      Адская симфония выстрелов и криков оглушала, сливаясь в единый рёв. Подземный зал гудел, как гигантский разъярённый улей. Мерцающий свет аварийных ламп отбрасывал прыгающие тени на стены, испещренные проводами и трубопроводами. Лью и Джефф, прикрывая друг друга, метались по коридорам Триады, как два зверя, загнанные в ловушку. Воздух пах озоном, пылью и медью. Стены были покрыты следами пуль, пол скользкий от крови и осколков. — Сюда! — крикнул Лью, и они рванули по узкому коридору, едва не скользнув по лужам крови. Но за спиной уже слышались тяжёлые шаги погони, резкие команды и зловещие щелчки затворов. Всё же им удалось успеть проскочить в тоннель, ведущий на поверхность — бронедверь шлюза захлопнулась за ними, отсекая погоню. Несколько минут подъёма в гробовой тишине, нарушаемой только их собственным прерывистым дыханием, — и наконец, впереди показался свет. Неяркий, рассеянный, но настоящий.       Едва они выбрались на поверхность, как влажный воздух ударил в лицо, резко контрастируя с ощущением замкнутого пространства базы. Он пах не озоном и смертью, а солью, водорослями и свободой. Остров дышал, наполненный резким влажным ветром с океана, принёсшим запах гниющей зелени, солёных брызг и надвигающегося шторма. Небо, затянутое низкими свинцовыми тучами, казалось, лежало прямо на верхушках пальм. Джунгли вокруг не выглядели дружелюбными — огромные, мясистые листья папоротников, тяжелые от влаги, хлестали по лицам, а переплетенные лианы цеплялись за ноги, словно нарочно пытаясь затормозить беглецов. Они целенаправленно выбрали путь через заросли джунглей, надеясь оторваться от погони, и побежали в противоположную сторону от расчищенной территории с бетонными дорожками и лабораториями.       Лью и Джефф, шатаясь, продирались сквозь заросли слоновой травы, которая была выше человеческого роста и резала кожу своими острыми краями. Высокие деревья с кожистыми листьями сплетались над головой в беспокойный, шелестящий полог. Воздух был теплым, почти горячим, но холодные порывы ветра со стороны океана заставляли мокрую от пота и крови одежду липнуть к телам, вызывая дрожь. Где-то позади слышались отголоски автоматных очередей, но здесь их перекрывал тревожный шум океанского прибоя и стон раскачивающихся пальм. Каждый шаг отзывался болью и гулом в висках. Джефф оглянулся, когда Лью внезапно замедлился. Тот остановился, пошатнувшись, схватившись рукой за область сердца, словно пытаясь удержать его внутри, и тяжело рухнул на колени, вминая в сырую землю колючую траву. — Лью! — Джефф бросился к нему. Глаза Лью закатились, по лицу стекали капли пота. Он пытался вдохнуть, но дыхание сбивалось, вырываясь прерывистыми, хриплыми рывками. Его грудная клетка судорожно вздымалась, а сердце колотилось с такой яростью, что казалось — вот-вот разорвёт рёбра изнутри. — Нет... нет, нет! — Джефф тряс его, в отчаянии вглядываясь в бледное, искажённое болью лицо. — Только не сейчас, слышишь? Мы уже почти у цели! Лью с трудом приоткрыл глаза. Его взгляд был тусклым и полным усталости. — Я понесу тебя, — говорит Джефф, но Лью резко, почти отчаянно мотнул головой и жестом остановил его. Он стиснул зубы, и, опираясь на Джеффа, медленно поднялся на ноги. Сделал глубокий, со свистом входящий в лёгкие вдох влажного воздуха. Выпрямился. — Я... в порядке, — выдавил он, голос был хриплый, но твёрдый. Он встретился взглядом с братом. — Пошли.       Наконец, они выходят на побережье. Джунгли резко обрываются, открывая вид на берег, который был полосой темного, крупного песка и скользких валунов, усеянных ракушками и бурыми водорослями. Перед ними раскинулся океан — бесконечный, свинцово-серый, сливающийся на горизонте с таким же низким, тяжёлым небом. Волны, вздыбленные ветром, с глухим, непрекращающимся рокотом обрушивались на сушу, разбиваясь в клочья белой пены и рассыпаясь мириадами холодных брызг, которые ветер тут же подхватывал и бросал им в лица. Шум был оглушительным — гул прибоя, шипение отступающей воды, скрежет гальки под её натиском. И этот беспокойный, мрачный океан как будто намекал, что спасения не будет. Лью тяжело опускается на песок, задыхаясь, и притягивает к себе Джеффа. Оба сидят, облокотившись друг на друга, и молчат. Где-то там, вдоль линии горизонта, где мутное небо сливается с бурлящей водой, едва заметно мерцают огни патрульных катеров — казалось бы, так близко, но так недосягаемо. — Знаешь, если бы мы выбрались, — тихо говорит Лью, и сквозь его лицо пробегает болезненный тик. — Я бы купил маленький дом. Где-нибудь в глуши. Там, где нас никто не найдёт. — Мы бы спали до обеда, — подхватывает Джефф, его голос дрожит. — А потом готовили бы что-нибудь нормальное. Не эту дрянь из пакетов. — Играли бы в видеоигры, и ты бы снова жаловался, что я жульничаю, — продолжает Лью, прикрывая глаза. — Я бы жаловался, – соглашается Джефф и сдавленно всхлипывает, обнимая Лью крепче. – Лью… Мы ведь правда выберемся?       Лью открывает глаза, но смотрит не на Джеффа, а на едва различимые мерцающие огоньки вдали. Он сглатывает, будто собираясь с силами, и медленно отстраняется. — Ты выберешься, — его голос звучит резко. — Я не смогу плыть. Моё тело больше не выдержит. После всех этих операций… Я продержался в драке со Слоуном только за счёт стимуляторов, которые забрал у врача. А потом едва не умер, когда мы бежали в джунглях. Но ты сильный, Джефф. Ты сможешь доплыть до катера. — Нет, чёрт возьми! — Джефф резко разворачивается к Лью, его глаза горят отчаянием. — Как я могу оставить тебя? — Джефф, — Лью берёт его за лицо, вглядывается в глаза. — Если останешься, нас обоих убьют. Хотя бы ты должен жить. Ради нас обоих. Ради меня. Джефф замолкает и его лицо искажает гримаса боли. Слёзы текут по щекам, солёные, обжигающие. Сквозь шум волн слышатся отдалённые голоса и звук автоматной очереди. — В воду, — приказывает Лью.       Джефф ошеломлённо смотрит на брата, будто не веря, что всё это вправду происходит. Он в последний раз с силой обнимает Лью, почти впиваясь в него, как будто пытаясь впитать его тепло. Потом рывком отстраняется, и, не оглядываясь, бежит к воде. Лью остаётся сидеть на берегу. Когда волны поглотили силуэт Джеффа, он едва заметно улыбнулся и вздохнул. Наконец-то всё это закончится. Как же я устал…

***

      Ледяная вода впивалась в кожу тысячами игл, с каждой секундой отнимая остатки тепла. Джефф гнал себя вперёд, мышцы горели адским огнём, рёбра ныли от каждого взмаха руки. Брызги солёной воды слепили глаза, но он не останавливался. В ушах, громче грохота волн, звучал голос Лью: «Ты должен… Ради меня.»       Волны швыряли его, как щепку. Очередной водяной вал, тёмный и тяжёлый, обрушился сверху, перевернув вверх ногами и швырнув в глубину. Тёмная вода сомкнулась над головой, едва не затянув в холодную бездну. Свет поверхности мерцал где-то высоко, расплывчатый и насмешливый. Лёгкие горели, требуя кислорода. Джефф рванулся вверх, с силой пробив толщу воды, и вынырнул, судорожно втягивая воздух. И снова продолжил грести, заставляя онемевшие руки работать. Казалось, уже прошла вечность. Берег давно исчез, а обещанные катера всё не приближались. Осталась только вода — бесконечная, серая, безжалостная. Силы уходили. Каждое движение превращалось в пытку. Волны бросали его из стороны в сторону, тянули вниз, то и дело заполняя лёгкие водой. Руки и ноги наливались свинцом. В какой-то момент он просто перестал бороться, позволив тяжёлой, тёмной воде нести себя. Сознание начало гасить краски и звуки, предлагая в награду за сдачу тихий, чёрный покой. «Я не могу... Лью... прости...»       Джеффа подбрасывает на очередной волне, и он захлёбывается, глотая солёную воду. Глаза застилает мутная пелена, руки сводит судорогой. Он тонет. И вдруг, сквозь нарастающий гул в ушах пробились голоса. Сначала далёкие, невнятные, потом всё ближе. И тут чья-то рука вцепилась в его плечо. Джеффа вытянули из воды. Мир снова наполнился светом и звуком: громкий плеск, крики, треск мотора. Его перекинули через высокий борт и он упал на глухой металлический настил десантной палубы. Он лежал на борту военного катера, задыхаясь и откашливая из лёгких воду. Над ним, заслоняя небо, склонились несколько чужих фигур в непромокаемых капюшонах. — Ты с острова? Чёрт возьми, парень, сколько же ты проплыл? — восклицает кто-то, и Джефф пытается ответить, но вместо слов от холода и шока с его губ срывается сдавленный всхлип. Он поворачивает голову к берегу, туда, где остался Лью, но видит лишь бескрайний океан и пустую линию горизонта.