Луиза

      Песок, на котором сидел Лью, был прохладным и влажным, как слеза. Крупный, тёмный, он пропитался холодной солёной влагой, и каждая песчинка казалась крошечным осколком льда, а сам берег — неустойчивым, зыбким, готовым в любой момент уйти в бездну. Океан продолжал бушевать — не перед ним, а где-то за спиной, за барьером его собственного безразличия, выбрасывая на берег клочья грязно-белой пены. Шаги приближались — тяжёлые, мерные, прерываемые хрустом гальки. Лью даже не обернулся — знал, кто идёт. Он просто прикрыл глаза, позволяя соленому ветру хлестать по лицу. Сил не осталось — ни поднять руки, ни сделать хотя бы один шаг назад от наступающей воды. Всё, что он сейчас чувствовал, — это вселенскую, парализующую усталость и тупое, пульсирующее в висках желание, чтобы всё поскорее закончилось. Из тени джунглей, из-за рваных крон пальм, вынырнули агенты Триады. Их чёрные силуэты чётко вырисовывались на фоне серого неба, а лица были искажены холодным, почти звериным выражением охотников, настигших добычу. Среди них, чуть позади, стояла Мия. — Ну что, герой, добегался? — один из мужчин вскинул оружие, в голосе насмешка и предвкушение. И вдруг —        короткий, мокрый выдох, и тяжёлое тело рухнуло на песок, задев Лью плечом.       Лью открыл глаза. Мия стояла над упавшим, её фигура была напряжена, как тетива лука. Пальцы в чёрных перчатках мертвой хваткой сжимали рукоять ножа, по узкому клинку стекала густая, почти чёрная в тусклом свете кровь. Её глаза — всегда такие расчётливые и холодные, как светло-голубые алмазы, — теперь пылали диким, незнакомым огнём. Внезапно она метнулась, даже не выдернув клинок. Её движение было нечеловечески быстрым — один шаг, поворот корпуса, и рука, вооружённая уже вторым, коротким лезвием, вонзилась под рёбра следующему агенту. Тот дёрнулся, издал хриплый, удивлённый звук и рухнул, как подкошенный. — Предательница! — закричал кто-то из толпы. Трое ближайших бойцов ринулись к ней, забыв о Лью. Но прежде, чем они успели что-либо сделать, резкие, отрывистые хлопки разорвали воздух не с той стороны, откуда ждали. Двое других агентов, до этого стоявшие позади, как тени, развернули стволы и, открыв огонь,        скосили своих бывших напарников в спины. Тела затрепетали и упали, не успев понять. Хаос вспыхнул мгновенно.       Лью, движимый инстинктом, выжившим там, где сдалась воля, рванулся вперёд. Его пальцы впились в ещё тёплый автомат у его ног. Он сделал короткий, резкий перекат в сторону, песок взметнулся фонтанчиком рядом — кто-то стрелял по нему. Не вставая во весь рост, с колена, он нажал спуск. Очередь прошила двоих, метавшихся в неразберихе. «Чёрт... опять...» — думал Лью, понимая, что не сможет просто сидеть в стороне, в то время как Мия сражается, защищая его. Мия металась, словно разорвавшаяся молния. Она атаковала, уворачивалась, ломала шеи и вонзала клинки, ножи мелькали в её руках, как серебряные вспышки. Она не просто дралась — она возникала из ниоткуда в поле зрения противника, коротким серебряным росчерком в воздухе, после которого враг лишь хрипел и оседал на песок. От чужих выпадов она уходила с ленивым изяществом, пропуская кулак противника в сантиметре от виска, чтобы в ответ вогнать лезвие в щель между пластинами брони. Шеи ломались в её схватке с коротким сухим щелчком, будто переломленный хворост.       Лью сражался рядом с ней, собрав последние силы. Его собственное тело было разбитой машиной, каждая функция которой кричала об отказе. Не было сил на технику, на расчёт. Осталась только голая механика: удары были резкими, отчаянными, лишёнными стратегии — только ярость и животное желание прорваться. Агенты, охваченные яростью от предательства, ринулись на них, как волны, — со всех сторон. Краем глаза Лью видел, как Мия отбивается, уклоняясь от ударов и расправляясь с противниками быстрыми и точными движениями. Но врагов было слишком много. В какой-то момент один из них кинулся отчаянным рывком, схватил Мию за волосы и ударил головой о каменный валун.       Лью рванулся вперёд, забыв о боли в рёбрах. Его тело, измученное, отозвалось адской судорогой, но он уже достиг её, сбив с ног троих нападающих грубым тараном. Когда он добрался до неё, Мия уже была на коленях, тяжело дыша и обхватив рукой бок, но затем снова поднялась и пошла в бой. Их оттеснили к самой кромке прибоя, где намокший песок стал плотным и скользким. Они встали спиной к спине — два израненных воина, как два последних щита друг для друга в кольце оставшихся врагов. Последние три агента напали одновременно. Лью встретил первого. Перехватил запястье с занесенным ножом, смыкая пальцы на чужой кости мертвой, железной хваткой. Он не стал тратить силы на замах — просто вывернул сустав против его естества с непреклонной, тупой мощью. Хруст был громким, сочным и окончательным. Тело агента изогнулось, и Лью, не отпуская сломанной конечности, рванул его на себя, бросая под ноги второму. Тот запнулся лишь на долю секунды, потеряв равновесие, но этого было достаточно. Лью, уже падая вместе с первым телом, использовал инерцию своего движения. Он рухнул всем весом на споткнувшегося врага, сбивая его в мокрый песок, и, оказавшись сверху, вложил всю оставшуюся ярость в короткий, точный удар основанием ладони прямо в его кадык. Гортанный хрящ с хрустом вдавился внутрь. Агент дернулся в конвульсии, пытаясь вдохнуть, захрипел и тут же обмяк, так и не сумев вскрикнуть.       Лью не видел, как Мия покончила с последним. Он только услышал короткий, влажный звук вспарываемой плоти и заметил, как на песок, в двух шагах от него, падает в прибой ещё одна тёмная фигура, из которой на мгновение блеснуло, отразив тусклый свет, её лезвие. И вот — тишина. Не мирная, а оглушённая, словно звук выключили одним щелчком. Только плеск волн и их собственное тяжёлое, прерывистое дыхание. Они остались стоять вдвоем среди груды тел. Колени Лью подкосились, и он рухнул вниз, упёршись ладонями в холодный, липкий от крови песок. Мия опустилась рядом, прижимая ладонь к боку. — Я думала… ты никогда не упадёшь, — слабо усмехнулась она, глядя на Лью. — Я тоже... — Лью хрипло рассмеялся, запрокинув голову к небу. Оно медленно наливалось глубокой, спокойной синевой — день угасал, растворяясь в лиловых и чернильных тенях. Над океаном ещё теплились последние багровые полосы заката, словно остывающие угли далёкого пожара. — Чёрт, Мия… зачем?.. — тихо спросил он, не опуская взгляда от первых звезд, проступающих сквозь сумерки. — Вот, держи, — вместо ответа Мия нашла на разгрузке маленький герметичный пенал, вскрыла его одним движением и достала автоинъектор — не простой шприц, а гладкий картридж из чёрного пластика с крошечным дисплеем. — Держи. «Адреналин-Дельта» — лучший из наших стимуляторов, не только останавливает кровь, но и регулирует сердечные удары, стабилизирует ритм, даёт часовой ресурс.       Она протянула его. Лью медлил, его затуманенный взгляд перешёл с инъектора на её бледное лицо. — А ты? — спросил он. — У меня есть запасной.       И прежде, чем он успел возразить, она быстро закатала ему запачканный песком и кровью рукав, нашла вздувшуюся вену и ввела инъектор. Был едва ощутимый шипящий щелчок пневматики. Холодок, стремительный и резкий, пробежал по руке, влился в грудь, а затем разлился волной неестественного, почти химического тепла. Давящая боль в рёбрах, грозившая вот-вот погасить сознание, отступила, превратившись в глухой, терпимый фон. После инъекции дышать и вправду стало намного легче — глубоко, почти полноценно, а не короткими, обжигающими глотками.       Некоторое время они сидели молча, глядя на край стремительно темнеющего горизонта над океаном. И вдруг — небо взорвалось.       Сначала пришёл звук — не грохот, а низкий, нарастающий гул, будто гигантская циркулярная пила вгрызается в саму планету. Он шёл снизу, из-под земли, точнее, из-под океана, и заставил песок под ними завибрировать мелкой дрожью. Потом океан вздыбился.       В километре от берега, там, где минуту назад была лишь тёмная рябь, из воды взметнулась гигантская, чудовищная колонна. Это был не просто всплеск. Это была гора воды, чёрной в глубине и ядовито-белой от пены на вершине, поднявшаяся выше самых высоких пальм на острове. Она замерла на мгновение, сверкая в отсветах пожаров, а затем обрушилась обратно с оглушительным рёвом, породив гигантскую волну, которая ринулась к берегу и обрушилась на него с противоположной от Лью и Мии стороны острова. «Удар по подводной базе. Ведь она находилась именно там», — подумал Лью, глядя, как водяная гора осела. Сразу же небо над островом разрезали огненные стрелы. Первая ракета вонзилась в главный комплекс лабораторий. Не взрыв — мгновенное превращение. Многотонное бетонное здание не рухнуло, а будто испарилось в основании, выбросив в небо грибовидное облако из огня, дыма и обломков. Световая волна была такой силы, что на секунду ночь стала днём, отбрасывая на джунгли резкие, чёрные тени. Сначала один раскат — будто сама земля содрогнулась. Потом второй, третий. Сердце острова в мгновение ока превратилось в горящий факел. Огонь пожирал всё. Взрывы один за другим разрывали ночное небо, отражаясь огненными отблесками в воде. Лью молча смотрел, как рушится мир, который был его личным адом. В этих пылающих руинах исчезали камеры и лаборатории, возможно, там ещё оставались люди — подопытные, персонал, те, кто просто оказался не в том месте. Мысль об этом была тяжёлым камнем в груди, но сквозь неё пробивалось другое чувство — леденящее облегчение.       Мия закрыла глаза, когда очередная ударная волна со свистом пронеслась над ними, осыпая песком. Её дыхание стало прерывистым и хриплым. — Это и был план… — заговорила она негромко. — Я передала координаты в ЦРУ. Не знаю, почему они начали атаку на 6 часов раньше запланированного. Очевидно, Джейн боялась, что сообщники Слоуна что-то предпримут и не захотела рисковать.       Лью перевёл взгляд с огненного апокалипсиса на её руку, всё ещё вцепившуюся в бок. Тёмное пятно на ткани быстро расползалось — оно уже стало огромным, почти чёрным, и казалось, впитало в себя весь свет горящего острова. — Ты ведь солгала, — его голос прозвучал глухо, но не как обвинение, а как констатация. — Про запасной стимулятор. Почему?       Мия помолчала несколько секунд, потом отвернулась. Её взгляд был прикован к далёкому зареву, и в нём, казалось, не было ни страха, ни сожалений. Лишь холодное, чистое удовлетворение от выполненной задачи. — Потому что… ты всегда мне нравился. Даже когда был Луизой. Даже когда я не могла понять, кто ты на самом деле, — ответила она, наконец, и её глаза неожиданно сверкнули влажным блеском. — К тому же, Лью, у тебя есть Джефф. В твоей жизни куда больше смысла. У меня же нет никого, кто мог бы пожалеть о моей смерти. Я всегда была сама по себе, сама за себя. Теперь, когда Триада уничтожена, у меня и цели-то не осталось.       Лью смотрел на неё, не веря, и внутри у него всё переворачивалось. Он и представить не мог, что эта холоднокровная и вечно надменно улыбающаяся Мия, которая виртуозно лгала и манипулировала, скрывает внутри себя такие эмоции. «Ты даже не представляешь, насколько сильно я буду жалеть о твоей смерти», — подумал он, а вслух сказал: — И ты тоже... ещё как мне нравишься. Знаешь, при других обстоятельствах мы могли бы… — Встречаться, — закончила она за него.       Лью обнял её, притянув к себе покрепче. Мия облокотилась на него и положила голову ему на плечо. Так они и сидели молча, среди трупов, продолжая смотреть, как огонь захватывает остров, пожирая деревья и превращая всё в адскую кромешную картину.       Когда Лью снова взглянул на Мию, она уже не дышала. Он не сразу это осознал — тело ещё было тёплым, поза — прежней. Только огненный отсвет в её зрачках перестал дрожать в такт дыханию. Лью чувствовал, как холодеет её кожа. Он прижал Мию к себе, закрывая её глаза рукой, медленно, дрожащими пальцами. Сколько раз он думал, что ненавидит её. Но теперь ему было больно, как будто умер кто-то очень близкий. Потому что они и вправду были похожи. Если бы он еще был способен плакать, он бы сейчас рыдал. Но он лишь смотрел на Мию с каменным лицом и ощущал, что пустота, которая возникла рядом, была громче любого взрыва.       Теперь весь остров был объят огнём. Взрывы продолжались – в небе, в воде, повсюду. Лью остался сидеть на берегу, не двигаясь, держа на руках мёртвую женщину, которая успела побывать ему и врагом, и единственным союзником. Он смотрел на горизонт, в ту сторону, куда уплыл Джефф, и думал о том, что стал последним, кто видел Триаду живой.

***

      Лью уже не различал, где кончается шум прибоя и где начинается нарастающий гул в его голове. Но сквозь эту вязкую пелену вдруг прорезался звук мотора. Сначала он не мог понять — это реальность или просто очередная галлюцинация, вызванная потерей крови и усталостью. Но звук становился всё отчётливее, прогрызая собой сырую ночную тьму. Из тёмно-синего полотна ночи выплыли слепящие фары, выхватывая из мрака его фигуру. Катер, низкий и быстрый, чиркнул килем о прибрежный песок. Из него вышла женщина — высокая, в практичном тактическом костюме, без единой лишней детали. Её походка была уверенной, шаги звонко отдавались по камням. — Ну и ну… — голос прозвучал почти удивлённо. Джейн остановилась рядом с Лью, скользнув взглядом по телу Мии и беспорядочно лежащим трупам. — Отличная работа. Ты арестован. Она достала наручники и щёлкнула ими на его запястьях. Лью даже не вздрогнул — слишком устал, чтобы возражать. Он смотрел сквозь неё, в никуда, исчерпав все ресурсы на сопротивление. — Спасибо за помощь в уничтожении Триады, — добавила Джейн, и подмигнула, будто намекала на шутку, понятную только ей.

***

      Позже, когда маленький двухместный катер доставил их с Джейн на большой десантный, Лью сидел на деревянной скамейке рядом с Джеффом. Тот также был в наручниках и под конвоем, измотанный, но его лицо сияло. Они переглянулись. Лью увидел в глазах брата ту же облегчённую радость, которую чувствовал и сам. Уголок рта Лью невольно дёрнулся в намёке на улыбку и он тоже просиял. Они не произнесли ни слова, но всё было сказано.       К ним подошла Джейн. Одним коротким, властным жестом она отогнала конвой, оставив их втроём наедине. В её руках были два увесистых конверта из плотной, непроницаемой бумаги. — Здесь ваши новые жизни. Паспорта, легенды, банковские счета. Я освобожу вас, когда выйдем в нейтральные воды. Вообще-то, за всё, содеянное в Sd-6, вам грозит как минимум пожизненное. Но, учитывая вашу помощь в ликвидации Триады, можете исчезнуть. — Она наклонилась ближе и прошептала: — Я не видела вас здесь. Официально — вы погибли на том острове. Но если ваши новые имена всплывут в любом полицейском отчёте или базе данных — пощады не будет. Поняли? — её шёпот был едва слышен под рёв мотора, но каждое слово отпечатывалось в сознании. Лью кивнул. Джефф тоже.       Джейн выпрямилась, её лицо снова стало непроницаемым, как у сфинкса. Она развернулась и, не оглядываясь, направилась к капитанскому мостику, на ходу отдавая новый приказ рулевому. Катер, вздымая каскады соленых брызг и мощно рассекая чернильные волны, уходил всё дальше в открытый океан. За их спинами небо над удаляющимся островом полыхало багровым: огонь пожирал всё, что оставалось от Триады.