Поцелуй змейку на ночь

"Вынужден уехать по срочному делу. Магазин откроется во вторник. Приношу свои извинения. "Р. Х." — гласила табличка на двери, написанная аккуратным почерком. Однако уже наступила среда, а на часах было три часа дня. Но двери магазина были закрыты, и сколько Калеб не стучал, никто не откликался. — Его все еще нет? — он обернулся, глядя на взволнованную Элион, пытавшуюся разглядеть что-то в глубинах магазина. Она выглядела очень взволнованной. — Он не говорил тебе, куда отправился? — То есть, ты тоже не знаешь? — девочка удивленно посмотрела на Калеба. Тот покачал головой, и сердце Элион болезненно сжалось, а на глазах выступили слезы. — О, Калеб, он выглядел таким грустным последнее время, — всхлипнула она, пытаясь не заплакать. — Боже, вдруг он сделал с собой что-то нехорошее? Он наверняка не подозревает, как много людей любит его! Все говорили о нем только хорошие вещи, но что, если он... "Щелк!" Щелкнул замок, и Седрик открыл перед ними дверь. Увидев его, живого и здорового, Элион буквально светилась от счастья, в то время как Калеб был в недоумении. — Ты в порядке! — не успел Хоффман что-то сказать, как девочка налетела на него с обнимашками, на что он улыбнулся, отвечая ей тем же. — Я наверное самый счастливый начальник, раз моя подчиненная любит меня так сильно. Калеб хотел было пошутить насчет Фобоса, но сейчас подобные шутки были бы совсем не к месту. Вместо этого он похлопал мужчину по плечу. — Рад видеть тебя, друг. Улыбка с лица книготорговца исчезла тут же. Похоже у него была информация для Калеба, но добиться ее от него будет трудно. Хотя лорд выглядел так, будто с ним все в порядке, Фобос наверняка не оставил его без наказания за недавний провал. — Элион, можешь оставить свои вещи за прилавком, — обратился Седрик к девочке, когда она наконец-то его отпустила. — Сегодня будет Вечер Поэзии в семь, если я смогу со всеми связаться. — О, я уверена, что все обязательно придут. Я встретила Томаса и Наталью вчера, они так по тебе скучали. Все по тебе скучали! Они так обрадуются! — Тогда давай все подготовим и расставим стулья. Калеб с тяжелым сердцем провожал взглядом убежавшую в магазин девочку. Она по уши была влюблена в этого змея в человеческом облике. Иногда парень не мог понять Седрика. Она так открыто выражала свою любовь к нему, доверяла как никому другому, как он может ее предать? Да, она была наследницей, и в обязанности Калеба, как лидера повстанцев, входило защищать ее. Но даже не имей она титула или будь она не человеком, а галготом, ааронагом, кем угодно, Элион заслуживала быть в безопасности. Она заслуживала знать правду. — Седрик! Хоффман обернулся, сложив руки на груди, и посмотрел на Калеба. — Могу я поговорить с тобой? О... Ты знаешь, о чем, — парень повернул голову, проверяя, не наблюдает ли за ними Браун. Седрик подозрительно насупился. — Не сейчас, у меня много дел. Однако сдаваться Калеб не собирался, хватая змея за плечо, чем заслужил на себе недовольный взгляд фиолетовых глаз. — Это займет всего пять минут! — Нет. — Десять максимум! — Нет. — Пожалуйста? — Нет! Глаза Хоффмана сверкнули желтым, как предупреждение. Поправив очки, он сухо продолжил: — Мне нужно обустроить магазин для Вечера Поэзии, и я уверен, что пока меня не было, у меня накопилось много пропущенных звонков. А еще я обещал Элион помочь ей с домашним заданием. Что бы там у тебя ни было, это подождет до завтра. Ясссно? Это лишь подлило масла в огонь упрямства Калеба. Он не собирался отступать! — Эм... Седрик? — к ним подошла Элион, не решаясь посмотреть Хоффману в глаза. — Можно с тобой поговорить? Насчет Родительского дня в пятницу. — Конечно. Давай ты мне о нем все расскажешь? — вздохнул блондин, провожая Браун в магазин и одарив парня еще одним недовольным взглядом. Калеб был готов броситься за ними следом, он не мог позволить змею уйти так легко. Черт, почему Элион решила вмешаться именно сейчас? Возможно она и вправду хотела поговорить с ним об этом Родительском дне, чем бы это ни было, но главным было то, что она старалась смягчить конфликт, защищая того, кто вел ее к гибели. Признав в этот раз поражение, Калеб фыркнул, засовывая руки в карманы и повернувшись к двери спиной. Перейдя дорогу, он продолжил сверлить взглядом магазин. — Ты рассказал ей? Он дернулся, чуть не схватившись за сердце. Черт, Корнелия! — Ну? — прошипела она не хуже Седрика. Парень отвернулся, поправляя пальто. — Калеб! — Нет, еще нет. — Боже мой... — простонала Хейл, закрывая лицо руками, явно недовольная его ответом. — Он открыл дверь, я ничего даже не успел сказать. Что я мог сделать? Он бы все отрицал, а она решила бы, что я сумасшедший. А я вовсе не хочу загреметь в какую-нибудь земную тюрьму или дом для душевнобольных... — Боже мой, Калеб! — воскликнула Корнелия, всплеснув руками. — Какого черта? Хоффман может схватить ее в любой момент, а у тебя внезапно язык отнялся?! — Корнелия... — Я сама ей все расскажу, — она уже собиралась переходить улицу, как Калеб схватил ее за плечи, буквально оттаскивая назад. — Нет, ты не можешь просто вломиться туда, она подумает, что ты чокнутая! Нужно выждать момент, чтобы у нее... "крышу не снесло", как сказала Вилл, — он осторожно стер с ее щек слезы. — Нам нужно действовать с осторожностью, рассказать ей все так, чтобы она нам поверила. У Корнелии дрожали губы, но она промолчала. Несмотря на репутацию самовлюбленной земной девушки, Хейл обладала необычайной верностью. Элион она ценила больше, чем кого либо, за нее стражница Земли могла отдать жизнь, или наверное даже убить кого-нибудь, если придется. А если с Браун что-то случится, гнев Корнелии можно будет сравнить с яростью богов. Вздохнув, Калеб обнял ее, смотря в голубые глаза. — У меня припрятана пара безделушек в Серебряном Драконе. Я обменяю их у Бланка, если он их еще не нашел, и попрошу усилить наблюдение за Элион, — в случае чего, паслинг знал, как пользоваться таксофоном. Это было лучшим решением, которое он мог предложить Корнелии, и она согласилась. "Хоть бы Седрик ничего не натворил сегодня вечером," — думал парень, возвращаясь в ресторан. *** Лучшим моментом, чтобы выловить змея, было открытие магазина. Калеб знал, что Седрику часто приходилось возвращаться на Землю, чтобы поддерживать свое прикрытие и не вызывать вопросов у местных, особенно — у властей. Книжный открывался в десять часов утра, поэтому на следующий день парень уже ждал на другой стороне улицы, спрятав лицо под капюшоном куртки. Заглянув в магазин, он заметил Седрика, сидевшего за прилавком и читавшего какую-то земную книгу. — Доброе утро. Обращайтесь, если понадобится помощь. Калеб тихо кивнул. Не стоило позволять змею сейчас догадаться, кто перед ним. Он прошел вперед, а затем развернулся, возвращаясь к Седрику и отрезая лорду путь для побега. Хоффман был погружен в книгу, и в магазине были только они двое. — Не мог бы ты мне кое-что подсказать? — мужчина ошеломленно замер, когда Калеб снял капюшон. — Например, почему избегал меня вчера? Седрик сощурил глаза, высунув в раздражении раздвоенный язык и барабаня пальцами по столу, а затем выругался на своем родном наречии. — Что тебе нужно? — недовольно прошипел он. — Я хочу знать, почему вчера ты был готов оттяпать мне голову, чуть не раскрыв себя перед Элион. Седрик отвел взгляд, уставившись в глубины магазина, обдумывая, как лучше ему сказать. — Калеб, — вздохнул он. — Мне жаль, но... но я не могу сейчас говорить.Слишком опасно. — Ты не можешь сейчас отступить! — дернулся парень, не понимая, о чем говорит змей. — Ты — часть восстания, ты не можешь все бросить из-за... — Калеб, принц Фобос почти раскрыл меня, — все это начинало действовать лорду на нервы. — Ты не знаешь, что бы случилось, если бы ему это удалось. — Ему и так ничего не мешает наказывать тебя самыми жестокими способами, что бы поменялось? — Черт тебя дери, мальчишшшка! — Калеб отскочил, видя как лицо Седрика приобрело на пару секунд свой истинный облик. Однако всего на пару секунд. — Ты понятия не имеешь, каких варваров принц держит рядом с собой. Даже он сам не знает. Если он узнает о моем предательстве, то отдаст меня стражникам, а они... — лорда передернуло от отвращения. — Ты не знаешь, какие ужасные вещи они сделают со мной... — Слушай, — Калеб нахмурился, чувствуя, что змей колебался, обдумывая правильность своих решений. — Я понимаю, что для тебя это тяжело. Твоей преданности Фобосу позавидует любая собака, но ясно же что... он использует тебя. Он использует тебя, Седрик. Даже если раньше он любил тебя так сильно, что приказал посадить для тебя сад, то сейчас ему плевать. Многим из нас грозила тюрьма и пытки: мне, тебе, Ватеку, остальным, но много из нас выжило. Мы можем помочь тебе, как помогли Ватеку, но для этого ты должен довериться нам, Седрик. Довериться мне. Во взгляде змея читалось сомнение. Будучи мастером лжи и обмана, он не верил остальным, и не без причины. Повстанцы могли лгать, так же как и Фобос. Многие из них работали в замке как шпионы. У Седрика были все основания им не доверять. В доказательство, Калеб поднял свой амулет, показывая лорду алый камень: — Духи холмов Сейеспиан дали мне это: Дар Охайово. Чтобы я смог... защитить тебя. Лорд смотрел на камень не моргая, словно завороженный. Он протянул к нему руку, слегка касаясь, и Дар "отозвался" легкой пульсацией, что вызвало у Седрика ухмылку: — Приятно знать, что даже после всего, что я сделал, они не отвернулись от меня насовсем. — Я пообещал им, что помогу, — Калеб нежно сжал его руку, притягивая мужчину ближе. — Нельзя чтобы что-то случилось с принцессой, но я не могу позволить Фобосу навредить и тебе. — О, Калеб, не у всех может быть счастливый конец, — улыбнувшись, лорд слегка погладил парня по щеке. — Но спасибо, что пытаешься устроить его для меня... Они смотрели друг другу в полные печали глаза. Калеб чувствовал странную тошноту, подступавшую к его горлу. — Ты придешь сюда вечером? — разорвал воцарившуюся тишину Седрик. — Составить мне компанию. Правда мне нечего пока тебе рассказать. — Все хорошо, — парень пропустил прядь его волос через свои пальцы. — Не всегда же нам только о делах Восстания говорить. Он поцеловал мужчину в щеку, отстранившись лишь после звука колокольчика, оповещавшего о посетителе. — Тогда увидимся после шести. Возвращаясь в ресторан, Калеб все еще чувствовал его тепло на своих губах. Черт. Ему нравился Седрик, он пообещал госпоже Ровене, что защитит его. Черт! Это заходило слишком далеко! Ему должны были нравиться женщины, нравиться Корнелия, и даже если ему удалось побороть свою неприязнь и отвращение (что далось ему на удивление легко), он состязался за внимание змея с самим принцем Фобосом! Или... с той версией Фобоса, которую он совсем не знал, но которую Седрик буквально боготворил. Поежившись от холодного ветра, Калеб задумался о том, что могло сподвигнуть принца встать на путь зла, и что могло заставить лорда (наверняка знавшего об этом гораздо больше) принять его сторону. Его преданность вела его лишь к смерти, и Калеб пообещал себе выяснить, что же скрывает от него Хоффман, неважно какой горькой окажется эта правда.