Я вытащу тебя из тьмы

К концу следующей недели Тони обрадовал Барнса сообщением, что рука полностью готова и осталось только присоединить ее и откалибровать. Несмотря на радость от того, что ему не придется жить дальше с одной рукой, Баки все еще опасался всего, что было связано с тем, что в ГИДРе называлось «техобслуживание». Конечно, отсоединение прошло без боли, но теперь ведь придется наоборот, сливаться с механизмом в единое целое, заново учиться им управлять, а это невозможно без синтеза железа с мышцами и нервной тканью тела, что вряд ли будет приятно, поэтому, когда гений позвал его в мастерскую, Баки малодушно позволил Зимнему солдату взять контроль на себя. Это в ГИДРе могли думать, что создали Агента, как свое оружие, на самом деле личность Зимнего солдата была создана сознанием Барнса, который слишком устал от боли и искал защиты. И вот они снова были в мастерской вдвоем: Солдат и Старк. Тони давно научился распознавать, кто перед ним, но уже не боялся Зимнего. — Не волнуйся, больно не будет, — успокоил он настороженно сверлящего его взглядом киллера. Тот лишь молча кивнул, не особо в это поверив, но немного расслабившись и переставая просчитывать пути отхода. Если Старк так говорит… может, действительно окажется терпимо. Едва ли изобретатель способен оценить, что чувствует «подопытный образец». Или, этот гений все же способен и заморочился не только технической частью интересного изобретения, но и заботой о самом Баки? После всего, что получил от него… «От ГИДРы» — поправил себя Солдат, вспоминая утверждение, что Старк отходчивый. На этот раз Тони заставил Зимнего сесть на рабочий стол и часа два, не отрываясь, копался в плече, какими-то проводами соединяя свое творение с телом Барнса. Поначалу Солдат с тревогой и настороженностью ждал вспышки боли, но постепенно успокоился, расслабился, и даже стал получать некое удовольствие от процесса. От заботы другого человека о нем. Новая рука очень понравилась как Баки, так и Зимнему. Она была черной, матовой и без клейма красной звезды, напоминающей о прошлом Солдата. Все то время, пока гений, непрерывно бормоча себе под нос, прилаживал новую руку, Солдат, а вместе с ним и Баки, рассматривал его. Стараясь не попадаться лишний раз на глаза хозяину Башни, он сам почти не имел возможности поближе узнать этого удивительного человека. А узнать хотелось — Тони был интересной личностью, верным и надежным другом и Баки очень хотел войти в узкий круг его друзей. Он не забывал о Стиве, просто теперь, разобравшись в себе и в окружающем мире, он понял, что должен исправить то, что натворил капитан. Тони в глазах как Баки, так и Зимнего, был ярким, но не таким, как праведно сияющий Кэп, а скорее как огонь — греющий и иногда обжигающий эмоциями и словами. После многих лет криозаморозок, такой огонь был именно тем, в чем нуждался Барнс. — Ну вот, теперь немного отладить и будет работать! — довольный голос Старка вывел Баки из раздумий. Он с удивлением посмотрел на свою руку, чувствуя ее, ощущая частью себя, и сразу поняв, что снова может ею двигать. Но уже сейчас, не сделав еще ни единого жеста, он чувствовал отличия этого протеза от творения ГИДРы: жужжания сервоприводов почти не было слышно даже его усовершенствованному слуху, пластины были меньше и теперь при движении создавали более плавные линии. Живой рукой аккуратно надавив на одну из металлических чешуек, Барнс почувствовал, что металл не такой, как был в прошлый раз и спросил: — Из чего она? Тони, любуясь своей работой, ответил: — Сложный сплав титана с золотом, как в моем костюме, только сюда я добавил еще адамантия и вибраниума. Услышав последнее слово, Баки вскинул голову. — Откуда? Щит? — он не мог поверить, что Тони расплавил щит Капитана Америки. — Нет, что ты! — успокоил его Старк. — Щит — творение моего отца, но его все равно придется вернуть Кэпу, когда его оправдают. На удивление самого Тони, имя Капитана уже не причиняло той ноющей боли, что раньше — Локи оказался лучшим лекарством от душевных и физических ран, чем даже думал сам. Все это не исчезло из души, но как-то отошло чуть дальше, притонуло в темных водах памяти, скрылось под эмоциями настоящего, что творилось в жизни Старка прямо сейчас и что ждало его в будущем. — Осталось после Альтрона, я припрятал, — пояснил гений. — На костюм все равно не хватило бы, а на твою руку — в самый раз. Иначе весила бы она чуть ли не тяжелее прежней! Баки молчал, не зная, что сказать — он разрушил жизнь этого человека, а гений не только сотворил ему новую руку, но и потратил на это такой бесценный металл. — Спасибо, — от эмоций, не находящих выхода, голос Барнса был хриплым. Тони только отмахнулся, как будто это было само собой разумеющимся и любой на его месте поступил бы также. — Я сломал, я починил, терпеть не могу сломанные вещи. А теперь займемся калибровкой! — с исследовательским нетерпением Тони подскочил к ящику, стоящему рядом со столом и достал оттуда стеклянный стакан. — Сначала я хотел попробовать с бокалами, но решил начать с чего-нибудь попроще, — с этими словами гений поставил стакан рядом с железной рукой Баки и пояснил, — ты должен взять его так, чтобы не раздавить, но и не уронить. Барнс сжал и разжал кулак, поднял и опустил руку, согнул в локте, повращал кистью, привыкая к новой конечности, а потом попытался выполнить указания Тони. Сначала стакан отказывался держаться в некрепко сжатой металлической ладони, а стоило чуть усилить хватку, как стекло брызнуло во все стороны, чудом не задев Старка. Механика это ничуть не смутило: — Да, я предполагал, что с новым весом параметры силы изменятся и понадобится тренировка. Так что, — продолжил он, глядя на расстроенного Барнса и доставая из ящика новый стакан, — у меня полно этих стекляшек, не стесняйся, не обеднею. Мы с тобой отсюда не выйдем, пока не научим твою руку работать как надо! — маньячный взгляд истинного фанатика своего дела подтверждал его слова. И начались эксперименты. Стаканы лопались, падали, взрывались, трескались и никак не желали оставаться целыми. Под ногами сидящего на столе Баки уже собралась небольшая гора блестящих в свете ламп осколков. Зимний тоже пару раз попробовал выполнить задание, но у него не получилось и он, расстроившись, вернул контроль Баки, проворчав напоследок, что тело у них одно, и то, что умеет один, сможет и другой, а вот терпения у киллера маловато. Угробив больше дюжины стаканов, Барнс смог добиться лишь того, что они уже не разлетались осколками по всей мастерской, а только трескались в его руке. Смотревший на это Тони внезапно вместо очередного стакана протянул Баки свою ладонь, как будто предлагая пожать ее. Сначала Барнс даже не понял, что он делает, а потом резко отшатнулся, убрав руку за спину. — Ты что, с ума сошел?! — резкий скачок адреналина в ответ на страх навредить заставил сердце суперсолдата забиться в бешеном темпе. — Нет, — спокойно ответил гений уверенно и без тени страха глядя тому в глаза. — Ты же видел, что я делаю со стаканами! Я лишу тебя руки, лишу возможности творить, Старк! — попытался образумить гения Баки, указывая на гору осколков на полу. — Все кости переломаю! — Я уверен в том, что создал, также, как уверен в тебе, — по выражению лица миллиардера было видно, что он не отступится от своей идеи. — Ни за что! — Барнс даже отодвинулся по столу от сумасшедшего ученого, решившего расстаться со своей кистью таким садистским способом. Баки не мог понять, почему Тони это делает? Ведь даже Солдату было ясно, что дороже рук для инженера была только голова! — Баки, — впервые обратился к нему по имени Тони, приближаясь и снова заглядывая в глаза, — Баки, ты мне доверяешь? Этот вопрос ввел Барнса в ступор, чем быстро воспользовался неугомонный гений, беря его металлическую руку в свою. — Ну же, сожми, не бойся, — гипнотизируя взглядом мягко попросил Тони. Почти не осознавая своих действий, Баки выполнил просьбу, очнувшись только тогда, когда почувствовал кое-что непривычное под пальцами металлической руки. — Тепло… — удивленно выдохнул он, не отрываясь от ладони Старка. Только сейчас Барнс понял, что по-настоящему чувствует не только давление, но и текстуру кожи, вплоть до тончайших шрамов от ожогов на руке изобретателя. В то же время, он точно помнил, что не ощущал боли от осколков разбитых стаканов. — Да, — гордо улыбаясь ответил Старк, — ты можешь чувствовать холод и тепло до определенной температуры, но я подумал, что болевые импульсы будут лишними. И, посмотрев на все еще шокированного Барнса, добавил: — Вот видишь — тебе была нужна только правильная мотивация, — после чего перевел взгляд на свою руку, все еще лежащую в бионике. — И еще кое-что. Маленький сюрприз, — лицо Тони стало почти самодовольным, а Баки напрягся, против воли, по въевшейся вместе с холодом крио привычке, ожидая неприятного подвоха. Старк, не замечая этого, провел по железной пластине на ладони, рядом с большим пальцем, сдвинул ее, обнажив крохотный пульт с двумя кнопками — красной и голубой, и нажал на голубую. Баки, лишь силой воли не отдернувший руку, почувствовал, как пластины покрытия пришли в движение, перестраиваясь и уже через полминуты ахнул. Его рука стала почти неотличима от второй, живой. Неизвестно, как Тони этого добился, но рука ощущалась совсем, как настоящая — до определенной степени мягкой и даже теплой. — При нажатии на красную кнопку рука станет металлической — для драки, а это, чтобы на тебя не глазели на улице, ты теперь известен, как национальный герой, прошедший длительный плен и пытки. Завтра Пеппер принесет все нужные бумаги и документы. Глаза Баки отчего-то стали влажными, а сознание захлестывали эмоции. Этот гений не только не причинил ему ни малейшей боли, подарил это чудо, что даже протезом назвать язык не поворачивается, так еще, благодаря Тони, он будет свободен? У него будет нормальная жизнь? Больше никаких убийств и пряток? Это казалось невероятным, невозможным… Он не заслужил… Только через минуту Баки понял, что тихо плачет, уткнувшись лицом в плечо Старка. Тот не мешал ему пачкать свою футболку, только неловко поглаживал по волосам. — Тихо, Холодное Сердце, ну чего ты, — проговорил Тони, ощутив, что «пациент» готов его услышать. — Извини, — хлюпнул носом самый страшный убийца столетия, отлипая от изобретателя. — Ничего, каждому нужно выплеснуть чувства, я не обижаюсь, что ты сделал это на мою одежду. Всегда готов подставить плечо, — несмотря на нарочито насмешливый тон, Баки чувствовал в этих словах правду, заботу и понимание. Перед Тони не было стыдно. Тот все чувствовал и интерпретировал как нужно. — Спасибо за все… — Всегда пожалуйста. Если понадобится обслуживание (хотя в ближайшие лет двадцать не должно), или возникнут вопросы — обращайся в любое время. А сейчас, извини, мне пора собираться — Пеппер хочет видеть меня на вечере по оправданию Мстителей, а мне еще переодеться надо… Кивнув и еще раз поблагодарив гения, Баки ушел к себе — учиться заново жить с обеими руками.