Пепел крыльев ангела: Проклятое поколение

8. Для Колина утро началось в половине пятого. В пять его уже усадили за руль машины, в шесть он вышел из салона с дрожащими коленями и трясущимися руками. В половине седьмого он принимал душ, в семь, стараясь не подавиться на ходу, жевал сэндвич; кажется, чашку он оставил в машине. Нужно купить тумблер. Об этом он думал уже на первой паре, пытаясь не уснуть. Минувший день вспоминался как что-то странное. Вроде бы и дурного ничего, но на душе было тяжело. Просто тяжело. Может, от осознания того, что ему суждено повторить судьбу собственного отца. Быть одному. В толпе, но все равно одному. Олле он видел утром и то почти мельком. Тот, как обычно, дремал на кухне в обнимку с подушкой. Сонный, теплый, нежный... Кол не удержался, губами коснулся обнаженного плеча, чуть взъерошив светлые волосы. Отчаянно захотелось остаться, и только неимоверным усилием он заставил себя уйти. - Ты где? - ткнул его острым локтем в бок Дерил. - Дома, - приоткрыв один глаз, промычал Кол. Получасовой перерыв между занятиями он заполнил дремотой над чашкой кофе. - Оно и видно, - хмыкнул младший Старк. - Слушай, Йен любит сладкое? - Насколько я заметил, падок на шоколад, - Кол зевнул. - Что у нас осталось сегодня? - Матанализ, а дальше - библиотечные часы, но я тебе помогу, если ты со мной заедешь в какой-нибудь шоколадный магазин, - Дерил смотрел на него с легкой улыбкой. - Ты ведь понял, да? - сон как рукой сняло. - Понял? О... - Старк не смутился, просто немного устало кивнул. - Да. Правда, я думал над этим полночи, но понял. Он моя альфа. Именно по этой причине меня к нему так потянуло. Знаешь, мне даже поцеловать его хотелось. А я понятия не имею, как это делается. Ну, то есть теоретически знаю, я даже моделировал поцелуй. Математически. - Математически моделировал? - Колин подавил рвущийся смех. - А поцелуй можно смоделировать? - Можно, - кивнул Дерил. - Только мне это все равно ничего не дало. Ну ладно... - Он тебе хоть нравится? - после небольшой паузы спросил Тернер. - Да, - выдохнул парень, и залпом допил его кофе. - И если я все правильно понимаю, я даже хочу его. А до гм... дня «Х» мне еще две недели ждать. Так что ошибка исключена. Йен и правда моя альфа. Так что мне придется его покорять. Потому что кого-то другого рядом с собой я просто не вижу. - Покорять? - Колин искренне рассмеялся, особо припомнив слова Йена. - Тебе не придется его покорять. Разве что доказать, что ты не ребенок. Тебе скоро семнадцать, значит, если захочешь, ты сможешь с ним быть... - Да, - парень усмехнулся. - Смогу. Если он заставит себя прикасаться ко мне. - Все будет хорошо, идем, матан ждет... ...За шоколадом они заехали. На радостях Дерил чуть не скупил все, что в магазине было, но все-таки заставил себя остановиться, хотя коробка все равно вышла внушительная. Но вкус у парня определенно был. Мятный шоколад, классический марципан, трюфели с вишнями, трюфели с черносливом, молочный шоколад с молотым кофе... - Идем, он это и за неделю не съест! - А я ему помогу, - Дерил обнимал коробку, перевязанную атласным бантом шоколадного цвета. - Я тоже люблю шоколад... …- Как думаешь, Йен спит? - Без понятия. Меня дома весь день не было. Через полтора часа у меня занятия по борьбе. Кажется. А потом стрельба. Или сначала стрельба, а потом борьба?.. - они вышли из лифта, тихонько переговариваясь. Впервые Колин пожалел, что так и не озадачится органайзером. В холле, гостиной и коридоре было тихо. Из комнат Йена тоже не доносилось ни звука. Кол привычно стукнул пару раз в дверь и распахнул, не дожидаясь отклика. - Привет? Йен сидел на коленях на полу, глядя в окно. И это пугало до икоты. Кажется все, происшедшее с ним, его все-таки сломало. - Он здесь, - бросил Колин Дерилу и, отступив в сторону, подтолкнул младшего Старка в комнату. - Мы пришли к тебе в гости. Готов к общению? - Привет, Йен, - негромко поздоровался Дерил. Тот обернулся, глядя на пришедших через плечо. Босой, он был одет только в джинсы и повязки, охватывающие грудь. Светлую кожу расчертили порезы, «раскрасили» синяки и ссадины. Он не стал собирать волосы в хвост, и теперь казалось, что солнце запуталось в тонких золотистых прядках. - Привет. – Улыбка лишь коснулась его губ, и затеплилась в глазах, смягчая колкую пустоту. - Я пойду что-нибудь съем, а вы тут развлекайтесь, - Колин скрылся за дверью, а Дерил, стряхнув ботинки, прошел в комнату и опустился рядом с Йеном на колени. - Вот, это тебе, - на пол легла коробка, и парень несмело улыбнулся. - Кол оставил тебя на съедение волку? – Йен мазнул взглядом по его темным волосам, почти прозрачным веснушкам на тонком изящном лице, словно обласкал чувственные губы и опустил глаза на коробку. – Шоколад? – улыбнулся почти детской улыбкой и, открыв крышку, зашуршал оберткой. – Спасибо, - в два счета прикончил небольшую конфетку и подвинул лакомство Дерилу. – Ешь. - Ну почему же «на съедение»? - Дерил с удовольствием выловил из коробки вишневый трюфель и с довольным вздохом съел шоколадный шарик. - Я знаю, кто ты для меня... Полночи читал статьи и все такое... ты моя альфа. Потому мне было так хорошо рядом. И потому тебе становится легче рядом со мной. - Убью Кола, - почти прошипел Йен, темнея лицом. – Так ты здесь… - на языке крутилось едкое словечко, но Гаррэтт успел прикусить его. – Думаешь, статьи тебе помогут? Это инстинкты. А хорошо тебе может быть не только рядом с твоей альфой. - Я здесь потому, что хочу быть здесь. Да, мне только семнадцать. Ну, почти семнадцать. Но, Йен, я не ребенок и могу принимать решения. Я понимаю, как ты можешь реагировать на свободную омегу, ты ведь альфа. Но ты моя альфа... так что это нормально. Я хотел тебя видеть, хотел тебя слышать. И мне нравится чувствовать тебя рядом. Это плохо? - Дерил протянул руку и положил ее на плечо Йена там, где не было царапин и синяков. Тот вздрогнул, зажмурился. Тело напряглось почти до звона. - Я не знаю, как это – плохо или хорошо. Ты… моя омега. Но пока ты от меня далеко, все может поменяться. Как у отца и Криса. Дерил улыбнулся, а потом, поднявшись на ноги, снял куртку и бросил ее в кресло. Он взял еще одну конфету из коробки и сел за спиной Йена. Опустился на пол и, стараясь не причинить ему боли, осторожно грудью прижался к спине, устраивая голову на плече альфы. - Я не хочу быть от тебя далеко. И не буду. Через месяц у меня день рождения и я поговорю с отцом. Йен выгнулся аркой, словно тело Дерила его обжигало. - Зачем? – почти отчаянно, но так тихо спросил он, стискивая пальцы в кулаки. – Ведь все знаешь, все понимаешь. - Твое тело быстрее восстановится, если будет в контакте с моим. Я твоя омега, Йен. И я хочу помочь тебе поправиться... Я не психолог, но понимаю что тебе плохо не только физически, - в его голосе чувствовалась горечь. И боль, будто больно было ему самому. - Позволь мне помочь, Йен. - Инстинкт омеги – заботиться о своей альфе, – почему-то горько усмехнувшись, произнес Йен и обмяк. Откинулся назад, позволив телу Дерила окутать его своим теплом. – Мы еще не пара, Дерил. Ты ничем мне не обязан. И ты… совсем меня не знаешь. Я не хочу, чтобы потом ты об этом пожалел. - О чем я должен жалеть? - Дерил спрятал лицо на его плече и вздохнул. - С меня пылинки сдувают как со священной коровы, Йен. И я устал от этого. Ко мне не подпускают никого. В школе я учился в классе бет и омег. С альфами я только в универе общаться начал. Но ты - лучший из всех, кто мне встретился, понимаешь? И я не хочу жалеть о тебе. Ни секунды. - И ты все равно меня не знаешь, – улыбка Йена была теплой и болезненной. Накрыв ладонью тонкие пальцы, лежащие на груди, он закрыл глаза, медленно выдыхая. – Вдруг я тоже начну сдувать с тебя пылинки, и никого к тебе не подпускать? - Ты моя альфа. Тебе можно, - фыркнул Дерил. - К тому же это будет потом. Его губы легонько коснулись теплой кожи за ухом, а потом - шеи. Невесомо, почти незаметно. Но так нежно. - А сейчас - просто поправляйся. Дыши и поправляйся. Йен дернулся, выдохнул судорожно. - Ты… Ты, что, совсем не боишься? Я альфа, Дерил. А ты – свободная омега. Я могу… сорваться. - Прости, - вина в голосе. И в теплом, почти шоколадном запахе. - Мне тоже тяжеловато удержаться. Ты слишком хорошо пахнешь. Господи, как же хорошо от тебя пахнет, Йен. Тот застонал глухо, отстранился, пряча лицо в ладонях и стараясь дышать пореже и не так глубоко, хоть и хотелось напитаться теплым сладким запахом. - Я боюсь… что не смогу тебя защитить. Я и себя-то не могу защитить. - Конечно, сможешь, - узкие ладони с длинными нервными пальцами погладили широкие плечи и спину. - Ты все сможешь. Просто сейчас у тебя не лучший период в жизни. Йен... я могу тебя кое о чем попросить? Тот отнял руки от лица, каким-то отчаянно-обреченным взглядом окинул город, а потом повернулся к Дерилу: - Да. - Поцелуй меня, пожалуйста, - Старк смотрел прямо, без страха. С легким, едва заметным волнением во взгляде. Кончики ресниц Йена дрогнули, в глазах словно полыхнуло пламя, а потом они почернели. Растерянный взгляд заметался по комнате, словно Йен пытался найти причину для отказа. Вот только та все никак не находилась. И Гаррэтт сдался. Придвинулся чуть ближе, погладил точеную скулу Дерила, запустил руку в волосы, легко надавил на затылок, и коснулся губами губ. Невесомо почти, осторожно. Даже не пробуя на вкус, лишь обозначая прикосновение. - Ты сумасшедший… - выдохнул еле слышно и, взяв его лицо в ладони, поцеловал еще раз. Еще и еще. Так откровенно наслаждаясь вкусом нежных губ. – Дерил… Уходи… Прошу… - Тяжелело дыхание срывалось. Но первый барьер рухнул еще до того, как отзвучал его голос. И следующий поцелуй был уже другим. Далеким от невинности. Глубоким и почти страстным. Йен вылизал чувственные губы и проник языком в шелковистый рот. Руки отпустили лицо Дерила, обняли талию, стискивая крепко… И Дерил ответил. Неумело, неловко почти, глухо застонал в целующие губы, жмурясь от таких ярких, таких пугающих и восхитительных ощущений. Его тело само льнуло к рукам Йена, подаваясь на встречу, вжимаясь в него, точно юная омега всей своей сущностью желала раствориться в нем. Дерил отвечал, и каждый поцелуй его становился все увереннее, все сильнее, все более жадным, требовательным и страстным. - Йен... еще... - Хватит… прошу тебя… Дерил… черт… - Йен ловил его поцелуи, вламывался в его рот. Ладонями прослеживал изгибы тонкого гибкого тела, гладил плечи и спину. – Уходи… - губами по скуле, виску. Попробовать на вкус кожу, почувствовать запах. Зарывшись лицом в шоколадного цвета прядки, он расцвечивал поцелуями тонкую шею, жадно вдыхая сладкий запах. – Убирайся… - снова слились губы, и Йен зарычал. Чуть не воя, заставил себя разжать руки, отпустить, отшатнуться. Тяжело дыша, царапая ногтями пол в отчаянной попытке не потерять контроль. – Убирайся, Дерил. Уходи сейчас же. Иначе я возьму тебя прямо здесь, на этом гребаном полу! УХОДИ! Дерил рывком отодвинулся, и пополз, пятясь, ладонями упираясь в пол позади себя, толкаясь пятками, пока спина его не уперлась в дверь. Вот только взгляда от потемневших глаз альфы он так и не отвел. Нервно облизнул припухшие покрасневшие от поцелуев губы и вдруг улыбнулся. - Моя альфа, - беззвучно шепнул он. - Да уходи же ты, черт! – Йен зажмурился, стараясь дышать медленно и размеренно. Вот только присутствие омеги, ЕГО омеги все равно ощущал каждой клеточкой своего тела – Дерил… умоляю… Старк буквально выпал из комнаты в коридор. А секундой позже за дверью скрылись и его ботинки. Было слышно, как он возится за стенкой, пытаясь обуться, тихо ругается сквозь сцепленные зубы. А потом - тихонько смеется. - Я вернусь, Йен... я все равно вернусь... - Теперь… даже если ты не вернешься… я за тобой приду. – Йен рухнул на пол, завис, словно перегревшийся компьютер, глядя в потолок, а потом вдруг рассмеялся. Тело содрогалось, из глаз текли слезы, а он все никак не мог остановиться. То ли смех, то ли плач разрывал грудь и горло, но вместе со слезами уходила тяжесть и отступала темнота. *** Олле тихонько приоткрыл дверь и тут же закрыл ее снова. Помотал головой, посмотрел на номер аудитории, снова приоткрыл дверь, похлопал ресницами, пытаясь понять, чем ему не нравится высокий светловолосый мужчина, стоящий на кафедре, но, потерпев неудачу, скользнул взглядом дальше. Заметил знакомые лица, выдохнул облегченно и скользнул в аудиторию, надеясь, что не пропустил ничего особо интересного. Опустив свою пятую точку на скамейку, он вытащил из рюкзачка планшетник и тетрадь с ручкой. Подмигнул оглянувшейся на него с недовольным видом старосте, сидящей на первой парте, и повернулся к Джонатану, с которым уже успел почти подружиться. - Что за тип? – он кивнул в сторону кафедры. – Куда делся наш Брюзга? - Не знаю, - шепотом ответил Джон, делая вид, что старательно записывает лекцию. – Говорят, что в больницу попал. То ли с сотрясением мозга, то ли с «воспалением хитрости». А этот… новенький. Только-только к нам откуда-то перевелся. Я даже фамилию его записать не успел. - Круто, - восхитился Олле, мгновенно сообразив, что отработка тогда, в общем-то, отменяется. Их Брюзга, имя которого они вспоминали через раз, мог довести до белого каления кого угодно. А этот… Олле с любопытством осматривал нового преподавателя. Ну… Ничего так. Высокий, поджарый, не перекачанный, но о тренажере явно не забывает. Короткие светлые волосы, стильная прическа. Жаль, цвет глаз с такого расстояния не рассмотреть. Ну и ладно. Главное, что бета, и что отработку Олле теперь сдавать не придется. А голос у него красивый… Этот же красивый голос окликнул его, когда по окончании пары он поспешил к выходу, за малым не на первой космической, как обычно любил пошутить Дерил. - А опоздавших я попрошу остаться… С учетом того, что опоздавшим оказался только Олле, остальные призыв преподавателя попросту проигнорировали, и сопроводили нарушителя дисциплины кто сочувственными, а кто и откровенно злорадными взглядами. Преподаватель сам прошел по аудитории, прикрыл дверь и вернулся к столу возле кафедры, прислонившись к нему бедрами. Обычно люди складывают руки на груди, закрываясь в такой ситуации. И поза как нельзя лучше демонстрировала это. Мужчина предпочел опереться руками о столешницу и с необидной иронией посмотрел на студента. - Я так понимаю, вы – Олле Хэмсворт? Вывод сделан методом логического исключения, так что можете не делать испуганных глаз, я не агент службы какой-то там, приставленный наблюдать и изучать… - он улыбнулся. Светлые, почти песочного цвета волосы явно выгорели на солнце. Легкий бронзовый загар прекрасно подчеркивал цвет его одежды: горчичный - жакета, бежевый - брюк и рубашки-поло. А глаза у него были светло-зеленые. Очень красивые глаза. – Ваш преподаватель, мистер Брюинджер, оставил рекомендации относительно вас. Судя по его словам, вы очень способный молодой человек, и по этой причине он не спускал вам ни пропуски, ни ошибки. И я намерен следовать его рекомендациям, как только присмотрюсь к вам и сделаю собственные выводы. Итак. Мистер Брюинджер назначил вам отработку за пропущенные занятия. Какова тема?.. Олле сник, от души вспоминая "мистера Брюинджера" и его рекомендации. Вот засада... А он-то надеялся пораньше домой попасть. - Вы провели перекличку, а я - единственный опоздавший. Вывод сделать не так уж сложно, - Олле сверкнул глазами, гадая, передал ли Зануда вместе со своими "рекомендациями" еще и тему его отработки или все-таки не зашел настолько далеко. Рискнуть или не стоит? Хэмсворт кинул на мужчину взгляд сквозь челку и отвел глаза. - История развития компьютерного моделирования. - Уверены? – и снова ирония. Кажется, что ироничная веселость – естественное состояние этого человека. Вот так же, необидно иронизируя, он читал лекцию. Удивительно, но в отличие от Брюзги его слушали. Даже несмотря на тот факт, что в этой аудитории он был новичком. – Вы пропустили не только перекличку, мистер Хэмсворт. Вы пропустили небольшой диалог, в котором любой из аудитории мог задать мне вопрос. Итак… меня зовут Итан Харрингтон, я англичанин и преподавал в Кембридже. Я могу простить студенту неподготовленность. Ситуации бывают разные. Но я очень не люблю, когда мне лгут. Лимит доверия и хорошего моего отношения к персоне очень быстро исчерпывается. Так что на вашем месте я бы попытался вспомнить тему вашей отработки. Олле вскинулся. Его только что обвинили во лжи?! Да, он далеко не ангел и пару секунд раздумывал, стоит ли соврать, но все равно в жизни старался никому не лгать. Только при необходимости, а сейчас был не тот случай. К отработке он был готов, а желание вернуться домой пораньше он необходимостью не считал. - История. Развития. Компьютерного. Моделирования, - четко и холодно произнес он. - Я не жалуюсь на память, мистер Харрингтон. И очень не люблю, когда делают выводы обо мне и моих поступках, только потому, что так захотелось. - В таком случае, мы с вами друг друга поняли, мистер Хэмсворт, - улыбнулся мужчина. – Извините, если был нетактичен. Но некоторые вопросы лучше прояснить сразу, чтобы избежать дальнейших проблем. Я не ошибусь, если скажу, что ваше отсутствие было вызвано… специфичной физиологией омеги? Хочу предложить вам альтернативу постоянным отработкам. Мистер Брюинджер передал мне ваш курс, так что до конца вашей учебы я буду вести еще четыре дисциплины. Во время вашего отсутствия вы можете подготовить два доклада по лекциям, которые вы будете пропускать. Для меня этого будет достаточно. Что скажете? - Видите ли, мистер Харрингтон, - Олле любезно улыбнулся, - моя физиология слишком специфична даже для омеги. Поэтому, боюсь, ваше предложение мне не подходит. Но если я передумаю, то обязательно дам вам об этом знать. - Во время течек он словно разделялся. Рассудительный, жадный до новых знаний Олле Хэмсворт уходил в тень, и на свет выходило хладнокровное чудовище, которое одновременно страстно нуждалось в альфе и в то же время ненавидело их. С появлением Колина все может измениться, но доклады - это последнее, о чем он будет думать. Впрочем, всегда есть шанс. - Как пожелаете, мистер Хэмсворт, - склонил голову Харрингтон и, обойдя свой стол, сел в кресло, открывая план лекций. – Есть ли у вас какие-либо пожелания, каким образом мы будем строить наш диалог? - Мое единственное пожелание - закончить с этим побыстрее, но вы вряд ли пойдете мне навстречу, - Олле позволил себе немного нахальства. Совсем чуть-чуть. Только чтобы заплясали чертенята в глазах. - Но обычно я рассказывал Брюз... мистеру Броинджеру тему пропущенной лекции, а он, если хотел, то задавал мне вопросы. - О том, что этого Брюзга хотел всегда, Хэмсворт упоминать не стал. Харрингтон рассмеялся. Искренне и весело. - Ваша обязанность как студента – учиться. Моя как преподавателя – делиться с вами знаниями и убеждаться в том, что в вашей голове откладывается хоть что-то из того, что я пытаюсь вам дать. Если вы готовы излагайте свое видение, мистер Хэмсворт. И… должен признать, мне импонирует ваша манера общения. Олле только вздохнул, закинул свой рюкзак на парту, сам уселся рядом на столешницу и, собравшись с мыслями, начал рассказывать тему. Он никогда не зубрил, предпочитая разобраться досконально в предмете. Если можно было обойтись без сухого научного языка, он с удовольствием заменял заумные слова более простыми и его рассказ очень редко был именно пересказом. Он очень много добавлял от себя: свое видение, мысли, иногда позволял себе пошутить. Правда, перед Брюзгой он свои порывы все же контролировал лучше. А с Харрингтоном почему-то сдерживаться не хотелось. Он чувствовал себя свободным и почти легким. И сам не заметил, как прошло почти сорок минут. И все это время Итан Харрингтон слушал, время от времени вставляя свои ремарки, задавал наводящие вопросы, если Олле уходил слишком в сторону от темы рассуждений, излагал собственные соображения. Он оказался интересным и остроумным собеседником, не перегибающим палку и только поощряющим самостоятельное обоснованное мнение. - Вынужден согласиться с выводами коллеги. Вы прекрасно владеете материалом и не менее перфектно его подаете, мистер Хэмсворт. Я буду рад в следующий раз обсудить с вами сферы применения моделирования. И ваши предложения в плане расширения этой сферы. - Даже несмотря на то, что я омега? - Олле сузил глаза, даже себе не желая признать, что похвала ему приятна. - Вы так остро воспринимаете свою суть? Вас коробит тот факт, что вы – омега? – и снова – открытая поза. Ни скрещенных, ни сцепленных рук. Харрингтон подпер голову кулаком, внимательно глядя ему в лицо. – На протяжении нашего общения я не заметил этого. Вынужден согласиться. Моя формулировка такова, что из всего вашего курса на таком высоком уровне я могу разговаривать только с вами. Ни одна альфа из ваших групп и близко не настолько хороша, как вы. Почему вы считаете, что я небрежно или предвзято отношусь к омегам? Олле кинул на него удивленный взгляд, а потом отругал себя за короткую память. - Как долго вы в Хэлле, мистер Харрингтон? – от долгого сидения на твердой столешнице тело немного затекло, и Олле, поерзав, в конце концов, откинулся назад, опершись на руки. - Месяц. Но какое это имеет отношение к моему отношению к представителям разных видов? – в зеленых глазах светилось мягкое любопытство. Англичанин был открыт и куда менее консервативен, чем можно было бы подумать. - Не знаю, как обстоят дело с этим в Англии, но здесь обучение омеги считается делом бесполезным и ненужным. Во-первых, это ей все равно не понадобится, так как вся ее жизнь – это ее альфа. Во-вторых, ее альфе может не понравиться, что омега умнее его. В Университете преподаватели-альфы, родившиеся в Хэлле, нас просто терпят. - Хм… - Итан выглядел озадаченным. Очень озадаченным и смущенным. И все равно свои позиции сдавать не собирался. – Полагаю, раз вы здесь, как минимум ваша семья не считает ваше образование бесполезным, Олле. И, признаться, я этому очень рад. И, раз уж мы задели достаточно личную сферу, мне хотелось бы надеяться, что ваша будущая альфа тоже будет поддерживать вас в вашем стремлении получить образование. И не душить ваши способности. При должной поддержке вы многого можете достичь. Олле спрятал за ресницами усмешку. - У моего отца-омеги два высших образования, и он считается лучшим аналитиком штата. А моя альфа… учится здесь же. - Вот как… - улыбка не погасла. Просто немного потускнел яркий взгляд. – В таком случае вы в прямом смысле этого слова везунчик. Я так понимаю, не всем так везет. Тем больше у вас возможностей помочь другим. Но это отчасти идеализм, – англичанин поднялся из-за стола. – На сегодня все. Не смею вас больше задерживать. - Я бы так не сказал, – на мгновение на лицо Олле легла тень. – Везение – это не факт наличия умного отца и альфы-почти-одноклассника, – он спрыгнул со стола, подхватил рюкзак, закинул его за плечо и направился к двери. – До свидания, мистер Харрингтон. - До свидания, мистер Хэмсворт. И не забудьте так же блистательно подготовить следующую тему для нашей с вами беседы, - кивнул ему на прощание преподаватель. - Надеюсь, она состоится не скоро, - проворчал Олле себе под нос, выходя из аудитории. Подавил желание посмотреть, на каких еще дисциплинах ему придется встретиться с новым преподавателем и, сунув руки в карманы, вышел на крыльцо. Окинул площадку перед Университетом и, сбежав с крыльца, ловко лавируя между припаркованными машинами, добрался до Колина, с деловым видом что-то изучающего на своем байке. - Привет. - Привет, - тот широко улыбнулся и с силой обнял Олле. Целовать при всех, учитывая тот факт, что слишком много народу знает о степени их родства – не стал, зато глубоко вдохнул теплый знакомый запах омеги. – Ты закончил? Я, пока тебя ждал, успел почти закончить с заданиями на завтра. Иногда складывается ощущение, что материалы готовят для школьников средней школы… - Если отъедешь куда-нибудь в тенек, я тебя даже поцелую, - Олле лукаво улыбнулся и отстранился. – Закончили. Извини, что задержался. Наш Зануда свалил, и я уже, было, понадеялся, что отрабатывать не придется. Ага, как же…. Кстати, у нас новый учитель. По сравнению с нашими старперами почти мальчишка, - Олле фыркнул. – У него четыре дисциплины, так что еще будете иметь честь лицезреть. - У меня на сегодня все, так что валить можем со спокойной совестью, - Колин достал из рюкзака шлем для Олле, нацепил на голову свой, привычно застегнув куртку. – Или тебя кто-то из водителей заберет? Тогда прям не знааааю… неудачка какая-то получается. - Могу вернуться в Универ и попросить нового препода до дома подкинуть, - ехидно, почти в тон произнес Олле, застегивая шлем и садясь позади Колина. - Он тебя настолько впечатлил? О, черт… пойти, что ли, разборки устроить? Какой-то юнец-препод так впечатлил самую офигенную омегу этого универа, что та напрочь решила позабыть о своей альфе? – Кол опустил темное стекло и, взревев двигателем, сорвался с места. И снова стремительный полет на двухколесном урчащем монстре. Разделительная полоса ныряет под корпус, сливается в сплошную белую нить. Внизу живота холодеет, а кровь вскипает от бешеного адреналина. И так – пока Кол не сбросил скорость, выруливая на парковку возле парка. Желтые прозрачные почти кроны. Все еще зеленая трава газонов и рыжее осеннее солнце в словно выцветшем небе. - Так что там за препод? М?.. – Кол снял шлем, повесив его на руль, и обернулся к Олле. Олле пожал плечами, последовав его примеру. - Ну… Рассказывает интересно, не брюзжит. Умный явно. И не смотрит на омег сквозь пальцы. А, еще мне понравилось, как он одет. Терпеть не могу эти прадедушкины костюмы. - Хм… мне можно начинать звереть и ревновать? – он запустил пальцы в волосы Олле, притягивая его к себе поближе. - Как ты одеваешься, мне тоже нравится, - тот лукаво улыбнулся, проводя кончиком пальца по его скуле. - Если бы не ваш стилист, я бы до сих пор таскался в подранных джинсах и кенгурухе, - хмыкнул Колин, а потом поймал губами его губы, целуя, лаская, дразня. - Какая разница, кто. Главное, что я вижу сейчас, - Олле подался ему навстречу, отвечая. Сладко, вкусно, чуть-чуть непристойно. – Оказывается, я по тебе соскучился… - А я по тебе, - выдохнул Кол, мягко ероша его волосы. – День тянулся ужасно медленно, за исключением целых двух пар. Но на этих парах мне приходилось строить зверские рожи всем, кто пялился на Дерила. Кажется, его недотраханный вид смутил даже декана… Олле прикрыл глаза, откровенно наслаждаясь этой его лаской. - Я что-то пропустил? - Судя по всему они с Йеном обсудили все что можно и остановились на том, что Дерилу пока что обсуждать нельзя… никогда не видел, чтобы губы были настолько зацелованными. Глаза Олле блеснули остро сквозь ресницы. - Их можно поздравить? Я не разговаривал с Йеном. Вечером вернулся слишком поздно, и решил его не беспокоить. - Надеюсь, что да, - широко улыбнулся Колин. – Во всяком случае, Старк недовольным не выглядел. Скорее… именно недо… в общем, слегка неудовлетворенным. Но я понимаю Йена. Сначала папа, потом секс. - Ты плохо знаешь Йена. Он производит впечатление немного инфантильного, но это тот самый омут, в котором под водой черти штабелями. Даже если дядя Роберт попытается что-то сказать против… - Ну не думаю я, что скажет. Я так понимаю, Крис, Том и старший Дауни-Старк в свое время много повоевали вместе, да? Дерил - не бета. Ему пару сложненько найти. Он очень умная омежка, а Йен не последний мальчик в клане. Он – сын Тома и альфа-Гаррэтта. Умница и красавец. Не будь он альфой, я бы его присвоил, - Колин сел в седле лицом к Олле и закинул его ноги себе на бедра. - Кажется, это мне пора ревновать? – Олле вскинул бровь. - Ты вне конкуренции, солнце, - Кол губами прижался к его губам. – Какие у нас планы на вечер? Если поедем домой, рискуем нарваться на Йена и Дерила. - У Йена есть свои комнаты. Но, думаю, наша «умница и красавица» будет заседать в гостиной со своей омегой. Во избежание. – Олле подался вперед, обнял его, отвечая на поцелуй. – Может, тогда покатаемся немного, м? - А покатаемся, - Колин погладил ладонями его бедра и, поцеловав еще разочек, отстранился. – Дадим им шанс совершить маленькое безумство. - Знаешь… Я немного боюсь, – Олле смотрел на него серьезно и даже немного страшно. – Я знаю, что такой любви, как у нашего отца и моего – не будет. Но и простой парой мы с тобой не будем тоже. Не знаю, как это назвать… Ладно, забудь, кажется, отработка оказалась лишней… - Я буду счастлив, если ты будешь моим лучшим другом. Я буду счастлив, если ты влюбишься. Я буду счастлив, если у тебя все будет хорошо. Ты моя омега и я должен сделать все, чтобы твоя жизнь не была хреновой, солнце, - Тернер взял его руки в свои и поочередно поцеловал раскрытые ладони. - Я хотел бы любить тебя, - тихо произнес Олле. – Я был бы счастлив любить ТЕБЯ. Мы близки с тобой не только телом, но и… чем-то еще. Тем, что гораздо глубже. Я буду счастлив за тебя, хоть и буду ревновать, если у тебя появится кто-то еще, но убью любого, что посмеет посягнуть на то, что принадлежит только мне. Это… страшно, Кол. - Хотел бы, - криво усмехнулся Колин. – Но не можешь. Я знаю, что такое ревность, Олле. Я убью того, кто криво посмотрит на тебя. Тогда, в магазине… я думал, что руки переломаю тем уродам. Знаю что страшно, солнце. Знаю, - он обнял Олле, снова притягивая его к себе. – Но нам обоим этого так мало… - Я хочу тебя, - еле слышно выдохнул тот. – Хочу заняться с тобой любовью. Где угодно, хоть здесь, – Олле с силой обнял его, вжался в тело, словно делясь своим жаром. Колин огляделся лихорадочно, понимая, что далеко они попросту не уедут. Рядом, буквально по ту сторону парковки, был отель. Сурового вида швейцар стоял у входа, обозревая окрестности. - Идем, - шепнул он Олле. Тот встал сразу. Стиснул пальцы Кола, улыбнулся жарко, голодно. - На всю ночь, Кол. Я хочу тебя на всю ночь. - Идем, - Колин сдернул с руля оба шлема, выдернул из замка ключ и потянул Олле за собой, стремительно, напролом, тормознув попытавшуюся сунуться машину. Швейцар, окинув их обоих пронзительным взглядом, тем не менее, открыл перед ними дверь, пропуская в просторный холл. Мрамор и медь. И огромное витражное окно, выходящее в парк. Он остановился только у стойки менеджера, чтобы сунуть улыбчивой девушке свои права и карту. И получил затухающее на дне взгляда, обращенного к ним с Олле, изумление. Колин Хэмсворт-Тернер… Так быстро она, наверное, еще никого не оформляла. И не выдавала ключи от номера люкс. И не вызывала коридорного. - Идем, - одними губами артикулировал Кол, следуя за парнем в униформе отеля к лифту. Олле шел следом, с кривой от возбуждений улыбкой. Взглядом прослеживал широкую спину своей альфы, линию плеч и бедер. Войдя в лифт, отвернулся, облизнув пересохшие губы, но стоило только переступить порог номера и захлопнуть дверь, как сдержанность была забыта. - Я никогда раньше не видел таких, как ты, – Олле обнял его со спины, прижался, мурлыкая в ухо и ероша носом прядки. – Супер-альфа. Никто не может сказать тебе «нет». А тебе всего восемнадцать. Я хочу быть рядом, когда тебе будет тридцать. И пятьдесят. До самого конца. - Будешь, - судорожно выдохнул Колин, развернувшись в его объятиях и обнимая в ответ. Губами накрыл бьющуюся на его шее венку, жмурясь от накатившего удовольствия. В груди – тесно и жарко. Губы такие неловкие, дрожат, покрывая поцелуями тонкое красивое лицо омеги. Лицо брата. Лицо любовника. – Ты всегда будешь со мной. Моим. Олле… - Хочу тебя. Хочу быть твоим. Сегодня – до конца, Кол. Пожалуйста, - Олле ловил его поцелуи, гладил спину и плечи, подставлялся, постанывая от возбуждения, от которого уже темнело перед глазами. - Ты уже мой, - несколько неуклюжих шагов, не размыкая рук. Пару раз Колин налетел на углы какой-то мебели, но всякий раз смягчал собою эти же углы для Олле. Он застонал только когда уронил любовника на монументальных размеров постель. Уронил и навис сверху, переплетая пальцы, коленом упираясь в кровать меж разведенных бедер Олле. – Ты мой… - неспешным поцелуем по припухшим губам. - Мой…и подушечки пальцев очерчивают высокие скулы. – Ты мой, Олле… Моя омега… мой любовник… ты моя пара, Олле, и никому этого не изменить уже. Никому… - черные глаза отследили контуры тела, обласкали. – Ты мой, Олле. - Твой, - Олле улыбнулся одними глазами, приподнялся навстречу, впиваясь губами в губы. Стянул с него куртку, расстегнул верхние пуговицы рубашки и, запустив руки под воротник, погладил ладонями горячую кожу плеч и шеи. – Всегда был твоим. С самого своего рождения. - Да, - Колин рванул на нем куртку, быстро расправившись с верхней одеждой, вытащил из-под пояса брюк рубашку. Иссиня-черные глаза. Кол глядел в его глаза, когда поднимал полы рубашки, когда касался крохотными поцелуями-укусами его живота, когда расстегивал пряжку пояса. Но когда губы накрыли высвобожденную из-под ткани головку напряженного члена, глаза скрылись под пушистыми черными ресницами. И это было совсем по-другому. Не так, как в их первый раз. Острее, ярче. Не было волнения или опасения сделать что-нибудь не так. Свободны, раскрыты. Олле аркой выгнулся над кроватью, стискивая пальцами покрывало. Застонал громко, почти отчаянно. Не было стыдно или неловко, и язык Кола - наглый, горячий, восхитительный - творил чудеса. Влажный плен его рта заставлял просить, почти умолять. - Еще-еще-еще... Кол нетерпеливо стаскивал с него брюки, белье, разворачивал как конфету, освобождая от обертки, пока не обнажил полностью, кончиками пальцев касаясь жаркого тела. Откровенного. Зовущего. Совершенно определенно знающего и требующего желаемого. О, он сам очень быстро избавился от одежды. Его собственное возбуждение не шло ни в какое сравнение с тем, странным, немного неловким и горьким первым. - Смотри на меня, Олле, - шептал он, лихорадочно пытаясь справиться с теплым мягким тюбиком. Тот вскинул на него взгляд. Тяжелый, требующий. Не прятаться. Не бояться. Вот я…. Весь твой. Бери. - Давай, Кол, - еле слышно шепнул он и раздвинул бедра еще шире. Ни капли непристойного не было в этом жесте. Откровенность. Доверие. Ни страха, ни стыда, ни смущения. Пальцы, скользкие от геля, толкаются в узкое напряженное тело. Так надо. Губы ласкают губы, язык погружается в рот, точно в ритме пальцев, нежа, нежась. Сильно и размеренно. - Хороший мой… - шепчут губы в коротких промежутках между поцелуями. Все по-другому – эмоции, ощущения… Кипит кровь, пенится. Губы уже припухли и чуть-чуть саднят, но Олле мало, все равно мало. - Хочу тебя… с тобой… до конца… - выгибается тело, подается навстречу, раскрывается под давлением нежных пальцев. Колин медлит, прежде чем войти в него. Медлит, глядя в глаза. Тонет в Олле, как в омуте, чувствуя все и сразу. Его возбуждение, его желание, его напряжение и готовность отдаться. Колин чувствует, и отвечает тем же. Это ощущается в его запахе, это отравляет кровь. Он входит и запрокидывает голову, не в силах удержать в себе рвущийся из горла рык. Торжествующий, почти звериный. - Мой… Олле всхлипнул, застонал, выгнулся, стиснув запястья до синяков. Вот она… точка невозвращения. Точка обладания. Точка полной и безоговорочной принадлежности. Не братья. Не любовники. Альфа и омега – начало и конец. Замкнутый круг, из которого не вырваться. Который не разорвать. Он – целый. Он – живой. - Твой… только твой… всегда только твой… - шепчут лихорадочно губы. Не желание – потребность. До конца. Мелькнула боль и пропала в водовороте. Желания, удовольствия, страсти. И все равно мало. МАЛО. Мой. Уверенными сильными толчками. Мой. Жадными глубокими поцелуями. Мой. Яркими пятнами по шее, по груди. Мой. Следами пальцев на бедрах. Каждым стоном, каждым вздохом и вскриком. Вскрик, стон, жаркий шепот… И ближе, еще ближе. Чтобы втереться в тело, стать его частью. Я – твой, ты – мой. Не разорвать, не уничтожить. Нет больше «я», есть только «мы». - Колин… Мой Кол… - покрыто тело пленкой пота, кажется, искрят нервные окончания. Как клятва на крови. Защищай меня, Колин. И я буду заботиться о тебе. Об одном, только о тебе одном. Других не будет. Никогда. Моя альфа. МОЯ. Они переплелись, взмокшие, разгоряченные. Их голоса слились, а сердца бились в одном ритме, сорванном, бешенном. Одно на двоих дыхание, одна на двоих страсть. Они – одно целое. Альфа и омега. Доверяй мне, Олле, и я целый мир положу к твоим ногам. Будь со мной, и ты никогда ни о чем не пожалеешь. Будь моим, а я посвящу тебе каждый свой вздох, каждое произнесенное слово. Только тебе… всегда тебе… Этой ночью их объятий было не разорвать. Сплетались тела, сливались губы. Без слов. Глаза говорили, руки, стоны… Я – твоя альфа. Я – твоя омега. Мое начало. Мой конец. Неделимы.