Пепел крыльев ангела: Проклятое поколение

9. Дерил устало прикрыл глаза. Слабость мучила его уже третий день. Слабость, тошнота и временами озноб. Вот только к врачу обращаться не хотелось. Отчего-то так и виделось, как Элсбет Марвелл впадает в истерику и начинает стенать по поводу или без. А она врач, ей успокаивать и ободрять бы должно. Нет, наверное, не стоило ей разрешать колоть себе эту сыворотку. Но отец велел, значит, он должен. Хотя, далеко не у всех такая реакция на вакцину от гриппа. Все-таки стоило отказаться, только теперь уже как-то поздновато. Дурное самочувствие никуда не делось ни через десять минут, ни через четверть часа. Как и желание увидеть Йена. Он откинулся на спинку сидения и улыбнулся. Вспомнилось явление домой после ТЕХ поцелуев. Мать была в трансе, зато отец на удивление спокойно отреагировал на разукрашенного сына. Всего три вопроса. Я его знаю? Хорошо к нему отношусь? И ты ему нравишься? Окей… Только стало спокойнее. И теплее. Это значит, что отец против не будет. Это значит, что Йен будет его альфой… будет его любовником. И любимым будет тоже. Он помнил почти больной взгляд Йена и то, как отзывался на его поцелуи, как властно требовало его тело принадлежать… Йену принадлежать. Но как же плохо… Машина припарковалась на стоянке перед башнями. И Дерил уже привычно, в общем-то, помахал рукой охраннику. Знобило все основательнее. Вдобавок ко всему его вполне ощутимо начало потряхивать. - Йен дома? Дождался кивка, остановился у двери лифта, ожидая, когда подтвердят его право входить в этот дом. Право гостя. Пока что только право гостя. Но Йен спустился сам: система безопасности башен работала не просто как часы. Кому-то не понравился его бледный вид, и короткий доклад о госте Йен получил спустя полминуты после появления Дерила. И за своей захворавшей омегой явился сам. - Привет, – дверцы открылись, а спустя секунду Дерил уже стоял в кабинке перед явно наспех одетым Йеном, все еще ходящим с повязками. – Что случилось? Ты не очень хорошо выглядишь, – он мягко привлек юношу к себе и коснулся губами лба. – Похоже, у тебя жар. - Наверное, прививку сделали, когда мне не слишком хорошо было, - вздохнул Дерил, обнимая его за талию и осторожно устраивая голову на его плече. – Папа настоял, чтобы всех вакцинировали от гриппа. Со всеми все в норме, а мне досталось… прилетело вроде как, – он помолчал, а потом отстранился. – Мне не надо было приезжать. Вдруг я заразный? - Моя очередь тебя лечить? – Йен улыбнулся и, прижав его к себе, приложил ладонь к детектору. – А то я все никак не могу с шоколадом справиться. Помощники нужны. - Я по тебе соскучился, - выдохнул Старк. – Докторшу мою чуть удар не хватил, когда она меня увидела, после того… ну, как мы с тобой немножко… Йен тепло фыркнул в его волосы: - У тебя… больше не было проблем из-за этого? С отцом, например? - Нет, - качнул головой Дер. - Он выразил желание познакомиться с моей альфой. Просил пригласить тебя на мой день рождения. Так что, пользуясь случаем, приглашаю. И тебя, и Олле, и Колина. Но Кола я и сам приглашу… Да и Олле тоже, - он зажмурился, когда в очередной раз подкатила к горлу тошнота. – Ты пахнешь как-то по-другому, - наконец сумел выдавить он. – Не так, как обычно… Йен нахмурился и отстранился. - Плохо? Как «по-другому»? - Не плохо, - от попытки снова покачать головой Дерил отказался. – Просто по-другому. Как… чужой. Йен побледнел. Губы сжались в полоску, и на секунду перехватило дыхание. - Мне… уйти? - Нет!.. – вскинулся Дерил и тут же покачнулся, вцепившись в него обеими руками. – Не бросай меня, пожалуйста. Мне страшно, Йен. Я знаю, что ты мой, понимаешь? Но не понимаю, что происходит. - Тебя мутит от меня, – Йен на мгновение прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. – Вот что происходит. – Лифт остановился на жилом этаже, и Йен слабо, почти жалко улыбнулся. – Пойдем. Там больше воздуха. Может, тебе будет не так плохо. - Йен, - Дерил вышел из лифта и обнял альфу, всем телом прижимаясь к нему. – Меня от температуры мутит, а не от тебя. Это все идиотская прививка, вот и все. А пахнешь ты хорошо. Замечательно пахнешь. Йен осторожно, словно боясь, что его оттолкнут, обнял Дерила, погладил ладонью по спине, зарылся носом в волосы, ероша прядки. - Тебе надо лечь, малыш. И я вызову нашего домашнего врача, – он мимолетно коснулся поцелуем лба, мазнул по губам и отстранился. – Только не спорь, ладно? Я беспокоюсь за тебя. Дерил со стоном разочарования потянулся за ускользнувшим поцелуем и выгнулся в его руках, всем своим естеством силясь продлить хоть на мгновение прикосновение ладони Йена. - Не буду, - едва слышно вздохнул он. – Я хочу тебя, Йен. Ты мне ночами снишься. Я думаю о тебе постоянно. На парах. По дороге домой. Даже когда с Колином разговариваю, я все равно вижу тебя… Наверное, наш препод новый считает меня законченным идиотом… Йен покачал головой, улыбаясь и даже не скрывая удовольствие, засветившееся в бархатных карих глазах. - Ты умница, а не идиот. Но чем быстрей ты выздоровеешь, тем лучше, – Йен взъерошил его прядки, а потом, не в силах удержаться, снова привлек к себе. – Ты мое чудо, Дерил. Но я хочу, чтобы с тобой все было в порядке, – он мягко чмокнул юношу в нос, коснулся губами щеки и замер в миллиметре от его губ, дразня дыханием и близостью. – Я поцелую тебя сейчас… - зашептал горячо, интимно. – И когда уйдет врач. И еще раз - когда спадет твоя температура. - Всего раз? – и снова смесь разочарования и надежды в голосе. Дерил горел. И не понять от чего сильнее: от жара, буквально иссушающего его тело или от желания не отпускать Йена и чувствовать его губы на своих губах. Кожица высохла, натянулась, но не треснула, и молодой человек быстро облизнул губы. – Ты, наверное, святой, - он улыбнулся и тут же поморщился. – Альфы обычно собственных порывов не сдерживают. - А еще альфа должна заботиться о своей омеге. И если омега больна - для альфы нет ничего важнее, - Йен лаской провел подушечками пальцев по его скулам. - Ты горишь. Но я все равно тебя поцелую, - губы коснулись губ нежно, осторожно, хоть и хотелось Йену впиться в рот Дерила так, чтобы заалели сладкие, такие манящие губы. - Спасибо, Йен, - шепнул в ответ Старк, уткнувшись лицом в его плечо. Теплый запах успокаивал и возбуждал одновременно. И еще, как ни странно, приносил облегчение. – Будем ждать вашего врача. Только не уходи никуда, ладно? Мне лучше если ты рядом. Правда. Честное слово. - Я только позову врача, хорошо? - Йен обнял его мягко и увлек к дивану в большой гостиной. Уложил на подушку, присел рядом. - Я сейчас вернусь. Ты даже соскучиться не успеешь, - сжал ладошку, прикоснулся губами к кончикам пальцев. - Какой же ты горячий, - в его карих глазах засиял настоящий страх. - Я сейчас. Сейчас... - Хорошо, - едва заметно кивнул Дерил и прикрыл глаза. Здесь можно было дышать свободнее. Здесь вообще хорошо дышалось. Последние несколько дней дома он выносил с трудом. Или, может быть, это все дурацкая простуда так действовала? Снова зазнобило, и молодой человек свернулся в комок, обнимая себя за плечи, силясь удержаться на грани пугающего тремора. Надо позвонить отцу. Но тогда его заберут отсюда, заберут от Йена. А альфа на свою омегу хорошо действует. Значит лучше не звонить… Йен появился, как и обещал - очень скоро. Снова присел рядом, заглянул с тревогой в лицо, а потом просто вытянулся рядом на показавшемся слишком узком диване. Обнял крепко, прижимая к себе. - Он скоро придет, мой хороший, - поглаживая плечи, спину, он словно убаюкивал свою омегу. Прижался губами к покрытому испариной лбу и закрыл глаза. - Что подарить тебе на день рождения? - Не знаю, - выдохнул Дерил, прижимаясь к нему. – Просто приди. Мне этого будет достаточно. А подарки - это мелочи… Я хочу видеть тебя рядом, когда мне исполнится семнадцать, - то ли дремота, то ли бред. Но Дерил дышал Йеном, чувствуя под ладонью биение его сердца, и улыбался. - Хорошо?.. - А когда ты родился? - Йен ерошил носом его прядки, вдыхая ставший таким тяжелым, но от этого не менее приятным запах омеги. - Если ночью, то будет затруднительно. - Он улыбнулся, накрыл губами бьющуюся на виске жилку. И было плевать на то, что кто-то может зайти. Кто-то может увидеть. - Ночью, - с негромким смешком сказал Дерил. – Но… если я попрошу ночь с тобой в подарок, и мой грозный альфа-отец не будет против?.. - Против будет семейный врач, мистер Старк, - доктор появился как чертик из табакерки. Монтгомери Уильямс. Доктор-бета, знавший все, ну или почти все о физиологии альф и омег, лучший ученик доктора Аммари, которого тот приставил к семейству Хэмсвортов, едва только положение Тома стало заметно. Уильямс был педантичен, внимателен и очень, очень настойчив, когда дело касалось здоровья любого из его подопечных. А его убедительности мог позавидовать даже самый зубастый адвокат. – И не просто против, а очень сильно против. Ваш организм закончит свое формирование только к двадцати двум годам. До этого момента вы – растущий организм. Что в отношении секса между альфами и омегами… то науке известна масса прецедентов, когда слишком рано заложенный код альфы ломал жизнь обоим в паре. Итак… Йен, вы не могли бы отпустить больного? Успеете еще пообнимать. Дайте мне простор для работы. За нарочитой ворчливостью доктор явно скрывал свою обеспокоенность. Он с легкостью опустил свое достаточно грузное тело в кресло у дивана, дождался, пока Йен сядет, и принялся осматривать пациента. Померил температуру и давление, заглянул в глаза, а потом закатил рукава рубашки, обнажая предплечья, и вот тут доброму доктору стало дурно. - Вы не… - Я не наркоман, если вы об этом, - фыркнул Дерил. - Не смешно, юноша, - Уильямс, сбрызнув руки спреем, аккуратно ощупал уродливое пятно на руке, там, куда домашний врач Старков вколола вакцину. – Это аллергическая реакция на препарат, введенный вам. И насколько я могу судить, это не вакцина. Это нечто совсем другое. Но я такое уже видел. Йен, как давно вы с мистером Старком обнаружили свою парность? Йен, все это время с тревогой на лице следивший за его манипуляциями, побледнел, но ответил сразу и без запинки: - Всего несколько дней тому назад. Но мы еще не... не зашли дальше поцелуев. Уильямс кивнул и снова перевел взгляд на Дерила: - Вопрос очень серьезный, мой мальчик. Постарайтесь вспомнить, не могли ли вы… - Нет, - дослушивать вопрос Дерил не стал. И так понятно. Сквозь жар и дурное самочувствие понятно. – Я и не обнимался-то ни с кем до него, – без смущения. Да и какое может быть смущение, когда его ломает всего? – И целовался с ним первым. - Может вы запамятовали? Может в шутку, когда вы были еще совсем ребенком? – настаивал доктор. - Нет. Я бы запомнил. Что со мной? - Боюсь, что у вас конфликт кодов. Такое случается, когда две схожих и подходящих омеге альфы практически одновременно… скажем так, заявляют свои права на одну омегу. Вы целовались с Йеном. Его код вписался в ваш код ДНК. И подошел как паззл. И спустя несколько дней вам искусственно вводят код другой альфы, генетически так же совместимой с вами. И происходит конфликт… Вопрос в том, что было быстрее. Кто был быстрее. Йен или та альфа, код которой вам ввели. - Хотите сказать, что тот, кто был первым, тот и будет его альфой? - Йен стал белее мела. - Как мои родители? Нет! Дерил мой! Моя омега! - Йен, - доктор бросил на него тяжелый взгляд. – Успокойтесь немедленно и прекратите. Если я все верно понимаю, а симптоматику подобных случаев благодаря доктору Аммари я изучил более чем досконально, вы были первым. И сейчас организм мистера Старка отторгает генетический материал, внедренный в него позже искусственным путем. Потому он нормально воспринимает вас рядом с собой. - Как долго это еще продлится? – напряженно спросил Дерил, придвигаясь ближе к Йену, точно чувство его плеча могло помочь. - Сутки. Может двое. Сейчас вы на пике процесса. Дальше будет спад… нет, жаропонижающие препараты я вам не рекомендую. Холодный душ – может быть. И общество того, кого вы сами выбираете своей альфой. Вот он вам действительно нужен. Закрепить вашу связь. - Закрепить? – Йен вскинул бровь, облив доктора ледяным взглядом. – Будьте добры уточнить, что вы имеете в виду под этим словом. - Я не предлагаю вам заниматься сексом, Йен. Более того, я этого не одобряю. Дерилу сколько?.. Почти семнадцать, если мне память не изменяет? – доктор Уильямс невозмутимо выдержал взгляд Йена. – Но вот целоваться вам никто не запретит. - И на этом спасибо, - Йен почти улыбнулся. – Ваши рекомендации? С учетом того, что Дерил не живет в этом доме. - Рекомендации я могу дать только Дерилу. – Молодой человек поднял на него измученный взгляд. – Не подпускайте к себе врача. Я могу переговорить с мистером Дауни. На всякий случай. То, что произошло – в высшей степени неэтично. И на его месте я бы задумался на тему смены вашего семейного доктора. Человек, посмевший совершить такое – не имеет права заботиться о семье. Что касается вас, Йен… Сейчас я выйду из этой комнаты. И больше ничего не слышу и не вижу. Решать, что делать дальше – только вам двоим. - Все, что я хочу знать – это может ли Дерил вернуться домой или будет вынужден остаться здесь. Как вы очень правильно заметили, ему почти семнадцать, и он зависит от семьи. Пока зависит. - Есть ли шанс, что вы потеряете Дерила? Есть. Если код введут еще раз, и он подавит ваш код, – доктор поднялся на ноги и окинул обоих пристальным спокойным взглядом. – Поговорите с вашим отцом. Думаю, он вам поможет, если вы хотите сохранить вашу связь. - Хочу, – Йен медленно закрыл глаза. – Больше всего на свете хочу. И… спасибо, – он слабо, но благодарно улыбнулся, а потом, не дожидаясь, пока доктор уйдет, сел рядом с Дерилом и стиснул его пальцы. – Я никуда тебя не отпущу. Младший Старк обнял его за талию, прижимаясь к нему всем телом, уткнулся лицом в его шею. Доктор только хмыкнул себе под нос и тихо вышел. Спустя минуту он скрылся в кабине лифта. - Я не хочу никого другого, Йен. Я не хочу другой альфы. Йен, а если меня заберут у тебя?! - Я никому тебя не отдам, - тот обнял его в ответ. Сильно. Жарко. – Никому. Никогда. Ты мой, Дерил. Но ты должен рассказать отцу. Это… почти нападение. И я не хочу, чтобы тебя забрали, когда меня не будут рядом. Дерил цеплялся за него, как утопающий цепляется за соломинку. - Я не знаю, кто мог. Я не понимаю зачем? – сорвано выдыхал он. – Потому что мы – богаты? Потому что влиятельны? Они могли просто прийти к нам… они могли просить отца, говорить со мной… но зачем так, Йен? - Чтобы не было выхода. Чтобы ты принадлежал кому-то, несмотря ни на что, – Йен осыпал поцелуями его лицо. – Я не могу тебя потерять. Не могу, слышишь? Не теперь, когда я только тебя нашел. Жар, кажется, плавил кости. Дерил почти рванул рубашку на горле и судорожно вздохнул, глотнул ставший горячим воздух. - Я не должен тебя просить о большем… как жаль, что я не могу… я бы хотел принадлежать тебе сегодня. Сейчас. Чтобы никто не мог спорить. Но тебя накажут за это. - Пусть только попробуют, - почти прорычал Йен и, встав с дивана, подхватил вдруг Дерила на руки. Мазнул губами по губам и направился к своим комнатам. Переступив через порог, ногой захлопнул дверь, пересек гостиную и, войдя в свою спальню, опустил свою ношу на кровать. - Пусть не так, как надо. Не так, как хочется, но… - не договорив, он склонился над Дерилом и втянул его в поцелуй. Откровенный. Страстный. Ладонью провел вдоль тела, вернулся и «забыл» руку на груди с той стороны, где билось сердце, невесомо лаская. Дерил отозвался мгновенно, крепко обнимая за шею. И тихонько застонал в целующие губы. Выгнулся дугой, позволяя ласкать себя как угодно, отдаваясь всецело, с той безоглядностью, которая была свойственна только по-настоящему влюбленным. - Это лучше чем бояться… даже если я с ума сойду, все равно лучше… - Не надо… Не бойся. Никогда не бойся, – Йен ласкал дыханием его лицо, целовал губы, прикусывал кожу не шее, все глубже погружаясь в сладкий омут. Сначала робко, а потом все смелее расстегивал пуговицы легкой рубашки, обнажая горящее тело. – Красивый… Какой же ты у меня красивый… - Нежно-розовые сосочки – съежившиеся от прохладного воздуха, упругие, были такими трогательными, что Йен сначала обласкал каждый невесомым поцелуем прежде, чем попробовать их на вкус. Изумленный вздох был ему ответом. Тонкие пальцы растрепали его светлые волосы, погружаясь в шелковистые локоны, лаская затылок. - Йен… - зрачки расширились, стали огромными, точно у слепого. – Йен, миленький… Что же ты делаешь со мной?.. - Показываю одному маленькому гению, что математические формулы – не самое прекрасное, что может быть, – улыбнувшись, Йен лизнул потемневшую горошинку, поцеловал внутреннюю сторону запястья ласкающей его руки, а потом накрыл ладонью пряжку ремня. – Ты позволишь? - Ох, господи, - Дерил быстро облизнул губы, глядя ему в глаза, полуосознанно, лихорадочно, и выдохнул, потянувшись за еще одним поцелуем, глубоким, властным, нежным: - Да, Йен… Да! Пряжку ремня тот расстегнул практически мгновенно. Осторожно вжикнул молнией, скользнул языком меж его губ и, запустив руку под белье, аккуратно погладил напряженную плоть. Рассмеялся тихо, заглядывая в глаза. - Ты любишь шоколад, малыш. Значит, должен быть сладким. И он действительно был сладким. Йен облизывал его небольшой, но красивый и аккуратный член, словно мороженое. Постанывая, посасывал, как конфету. Обнимая жаром рта, принимал глубже и невесомо ласкал подушечкам пальцев внутренние стороны бедер. - Ты действительно сладкий… Дерил метался по постели, комкая в пальцах мягкое покрывало. Напряженный до звона, до вспухающего криком горла. Йен играл на его теле, как на музыкальном инструменте играет виртуоз. Быть может, ему все-таки достался талант его отца – пусть и несколько иной. Талант извлекать стоны, вздохи, вскрики и шепот: - Еще… Йен… еще… Еще – до словно сведенного судорогой рта. Еще – до выгнутой аркой над постелью спины. Еще – до тягучего сладкого стона. Еще – до пряных вязких капель, одуряюще пахнущих... …Йен в последний раз провел языком по его животу и вытянулся на постели рядом с постанывающим юношей, таким совершенным сейчас в своем удовольствии. Таким чистым и непристойным. Йен коснулся легким, успокаивающим поцелуем уголка его губ и уткнулся лицом в шею, полной грудью вдыхая его запах, напитываясь им. Лихорадочный болезненный жар медленно уступал место жару возбужденного тела, только что низринутого в оргазм. Настоящий оргазм. Первый настоящий в жизни. Дерил заставил себя открыть глаза и ослабевшей рукой обнял Йена, погружая пальцы в золотую волну его волос. - Я люблю тебя… - его голос сел и в нем прорезалась легкая волнующая хрипотца. – Я все пытался понять, почему меня так к тебе тянет, почему я постоянно думаю о тебе, когда тебя рядом нет. Это не может быть химия… потому что химия действует, когда ты рядом. А когда тебя нет?.. – он с благодарностью и нежностью губами коснулся виска Йена. – Я люблю тебя. Йен зажмурился, судорожно выдыхая. Запекло под веками. - Спасибо, – Йен стиснул его пальцы. – Я счастлив. Я по-настоящему счастлив. – Дерилу шестнадцать. Первый мужчина в его жизни, первый настоящий оргазм. Сколько гормонов сейчас в его крови? Но так хотелось верить, что не химия тому причина. Они УЖЕ пара, чтобы не случилось дальше. Но… К черту все «но». Молчание не затянулось. Дерил усилием заставил себя повернуться на бок и обнять Йена за талию. Губами поймал его губы и зажмурился от удовольствия. Его зацелованные губы болели, но и это была приятная, ласковая боль, которой хотелось наслаждаться по-полной. - А как же ты?.. - Всему свое время, - Йен улыбнулся и пригладил его взъерошенные шоколадного цвета прядки. – Сейчас меня больше волнует, как ты себя чувствуешь. - Замечательно, - выдохнул Дерил. – Лучше не придумаешь. Правда. - Врасти. Хочется врасти в него, переплестись с ним, дышать с ним, дышать ИМ. Быть рядом, чувствовать, как бьется его сердце. Этого так хочется. Невыносимо. До крика. Йен пару долгих мгновений смотрел в его глаза, словно пытаясь найти там какой-то ответ, а потом обнял крепко и перевернулся на спину так, чтобы Дерил распластался на нем. Провел ладонями по спине, плечам. Взъерошил прядки, мягко улыбаясь, а потом просто обнял, прижав к себе. - Тебе нужно сообщить отцу. Это нападение, Дерил. Где-то в вашей системе охраны есть лазейка. - Я понимаю, - Дерил почти оседлал бедра и, сложив руки на его груди, подпер подбородок, глядя ему в глаза все еще затуманенным после оргазма взглядом. – Я раньше о таком только в книгах читал. Но, оказывается, такое может быть и в жизни… - Что именно? – Йен вдохнул его запах. Пронзительный, но все такой же тонкий. – Хотя в этой жизни бывает все. - Такое нападение, - уточнил Старк. – Мне хотелось бы увидеть того, кто это устроил. Увидеть и спросить зачем. Знаешь, а ведь это чудо, что мы с тобой встретились. Ты ведь знал меня с детства, но даже не думал, что так может случиться, да? - Твой отец слишком сильно охранял тебя, чтобы это можно было назвать словом «знал». Я знал, что ты есть. Знал, что отец тобой гордится, а Олле нравится болтать с тобой по сети. Знал, что ты маленький и беспокойный гений, но никогда не думал, что ты можешь оказаться моей омегой, – Йен дунул, и челка Дерила взметнулась веером. - Маленький гений? – смешно фыркнул Дерил. – Знаешь, сколько раз я видел твои фотки в сети? Иногда я влезал в вашу внутреннюю сеть. Это трудно, но можно. Правда, меня очень быстро вышибали ваши файерволы… Но весь этот дурдом стоил того, чтобы увидеть тебя хоть одним глазком. Хотя камеры не дают и половины ощущения тебя. Йен вскинул бровь в веселом изумлении: - И давно ты за мной сталкеришь? Дерил залился краской. - Эм-м-м… пару лет? Когда сумел проломиться через вашу защиту. Ты не волнуйся, больше никто влезть не может. Это только я… пару раз помогал папиным парням с программами для модулей наших мега-серверов. - Пару лет? Это сколько тебе тогда было? Четырнадцать? – Йен тепло фыркнул. – Рассказывай, как ты докатился до жизни такой. - Ты красивый. И от тебя офигенно пахло. Последний раз, когда мы с тобой виделись, мне было десять. И твой запах я запомнил. А потом просто увидел фотку в сети и начал рыть… В двенадцать я увидел тебя издали. И запал… - кажется, у него полыхали даже уши. Дерил уткнулся лицом ему в грудь и вздохнул. – Прости, пожалуйста… я извращенец, да? Йен рассмеялся. Его чистый, необидный, бархатистый смех словно погладил юную омегу. - А я-то все гадал, с чего ты вдруг решил тогда с Колином приехать. - Я просто очень хотел увидеть тебя, - придушенно шепнул Старк. – Вживую увидеть. И я так рад, что ты оказался моей альфой. Это почти чудо. Йен фыркнул, напрягся и сел в постели, придерживая Дерила. Теперь они были близко, так близко… Бедра вжимались в бедра, глаза смотрели в глаза. - И все-таки ты чудо… Но что мне делать с этим чудом сейчас? Я не хочу тебя отпускать. Я боюсь тебя отпускать. Но твой дом – не здесь. Пока не здесь. Дерил склонил голову к плечу, глядя на него из-под полуопущенных ресниц, а потом, обняв за шею, легонько толкнулся в него, потерся пахом о его бедра. - Я сказал отцу, что нашел свою альфу. Но не сказал кто моя альфа. Йен сглотнул и стиснул руки, не давая ему больше двигаться. - Я поеду с тобой. Но о том, как и что случилось с этой прививкой, придется рассказывать тебе. - Я расскажу, - Дерил накрыл его губы своими. - Остановись, хороший мой… - Йен отвечал и сам увлекал его во все новые и новые поцелуи. – Твоему отцу вряд ли понравится, если ты приедешь с опухшими губами. - Это лучше, чем приехать в состоянии бреда, - возразил Дерил. Но отстранился. Почти оторвался, опираясь о постель обеими руками позади себя. - Не могу с тобой не согласиться, – Йен потянулся, мазнул губами по его губам и встал с постели. – Надо привести тебя в порядок. Да и мне – одеться в нечто более пристойное. Душ там, - он кивнул в сторону неприметной двери. – Правда, одежды твоего размера у меня нет. - Значит, немного побуду помятым. И очень неприличным. И непристойным, - Дерил соскользнул с постели и, подобрав свою одежду, аккуратно встряхнул ее, разложив на разворошенной постели. Ничуть не смущаясь своей наготы, прошлепал в душ. Минут пять за дверью шумела вода, и когда он вернулся, разморенный, обернувшийся в большое полотенце, подошел к Йену. – Оно стоило того. Каждый день из этих лет. Тот, уже успевший одеться и даже снова собрать свои волосы в хвост, улыбнулся. - Не дразни меня. Ты слишком хорошо пахнешь, чтобы я мог просто так находиться рядом с тобой, – он чмокнул его в нос и отступил. – Одевайся, – помолчал немного, а потом выдохнул. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Каждый свой день. - Рядом с тобой? До последнего вздоха. Сколько бы их мне ни было отмеряно, - очень серьезно ответил Старк, и принялся одеваться. Быстро, но аккуратно и педантично. Он разгладил каждую складочку и морщинку на своей рубашке и брюках, прежде чем снова замереть перед Йеном. В теплых карих глазах что-то мелькнуло, а потом Йен отвел взгляд. - Я… не достоин таких чувств, Дерил. Я счастлив. Но не достоин. - Позволь это решать мне самому, - молодой человек заключил его лицо в ладони и с нежностью коснулся припухших губ. Йен медленно опустил ресницы, пряча за ними искреннее, концентрированное наслаждение. - Ты отучишь меня есть шоколад. Твои губы – самое сладкое, что я пробовал в своей жизни. Но если мы не уйдем сейчас, то из этой комнаты я тебя не выпущу до завтрашнего утра. - Это природное коварство омеги… мне же больше останется, - улыбнулся Дерил и отступил. – Поехали. Чем раньше разберемся, тем скорее отец отдаст меня тебе. Йен кивнул, стиснул его пальцы, довел до двери и, распахнув ее, склонил голову, лукаво улыбаясь: - После вас, мой принц. * Темнота… и в темноте – скользит высокая тонкая тень. До боли знакомые движения. Плавные, текучие, вкрадчивые. Мягкие кошачьи шаги вора. Лучшего из лучших. Тень замирает. Тень чувствует на себе пристальный внимательный взгляд, и до него доносится глубокий вздох. Понял?.. Да, понял. Он перестает скрываться и идет открыто. Пересекает пространство огромного зала и даже снимает маску, чтобы потом, когда загорается свет, ладонью прикрыть глаза. - Здравствуй, Эйд… - Крис поднялся из кресла, поправляя и без того идеально сидящий пиджак. Привычка. Привычка всегда и во всем быть идеальным. - Здравствуй, Крис… - его тело затянуто в трико. Все верно, он ведь работал… Ни грамма лишнего веса. По-прежнему совершенное тело. И волосы он по-прежнему стягивает в хвост. Совсем как Колин. Кол действительно копия отца. Тонкая, изящная, прекрасно сработанная копия. Хотя нет… куда лучше. Но он и впрямь совершенно позабыл, как выглядит оригинал. - Давно не виделись… Несколько шагов, разделяющих их, Крис преодолевает сам. Он не ждет, что Эйдан бросится ему на шею. Он вообще ничего не ждет. Слишком много времени прошло, и слишком многое их разделяет. - Да, давно, - он останавливается в полушаге. Как сложно быть рядом, чувствовать снова запах СВОЕЙ омеги и не пытаться прикоснуться. Снова накрыть эти восхитительные чувственные губы своим ртом. А Эйдан улыбается. Чуть иронично, мягко, очень солнечно, совсем как когда-то – Что тебе нужно, Крис? Ты не горел желанием видеть меня почти девятнадцать лет. Что изменилось? Или… ты не справляешься со своим сыном? - Все куда сложнее, чем ты можешь себе вообразить… - Крис все-таки не удержался и погладил кончиками пальцев гладкую кожу. – И, зная тебя, я подозреваю, что кое-что ты задумал с самого начала… - Вот как? – взлетела черная бровь. - Именно, - очень серьезно, без тени иронии ответил Крис, жестом приглашая его следовать за собой. Роскошный кабинет хозяина особняка сейчас был пуст. Тест проходили системы защиты, слежения и активной и пассивной защиты от проникновения. Пока что Эйдан выигрывал по всем статьям. - И что же я запланировал? – в кабинете Эйд медленно и очень грациозно опускается в кресло и принимает из его рук бокал с коньяком. Они странно смотрятся вот так, сидя напротив друг друга. Высокий светловолосый мужчина-альфа в дорогом светло-сером костюме и другой, темноволосый омега, затянутый в черное трико. - Маленькую победоносную войну. Прислать Колина, понаблюдать за тем, как он поставит на уши полгорода, а потом явиться… - Ты мне льстишь. Я не нуждаюсь в твоей империи. И если бы не поведение моего сына-альфы, я бы позволил ему самому решать, чем ему заниматься. Не смешно, Крис… я не нищий, деньги на колледж или даже университет у меня есть. Как и на дом, машину, и спокойную жизнь. Но… ты знаешь, что это не по мне, - Эйдан мелкими глотками пил коньяк и наслаждался каждой секундой своего существования. – Колин - альфа. И не совсем обычная альфа. Полагаю, вся проблема заключается в том, что все мы тесно пообщались с «Пеплом». И ты, и я. - Ты в курсе его проблем? – Крис побарабанил костяшками пальцев по резному подлокотнику кресла. - Конечно в курсе, - Тернер прикрыл глаза. – Омеги ведутся на него, вот только он не переносит запаха омег в течке. Всех омег. За исключением меня. И, как я подозреваю, будущей своей омеги. - Олле. Моего младшего сына, - слова канули как камень на дно омута. Улыбка стекла с лица Эйдана, как оплавившийся воск. - Твой сын… омега Колина? - Именно, - обреченно вздохнул Крис. Коньяк Эйдан допил залпом. Отставил опустевший бокал на стол и обвел взглядом стены. Дубовые панели давили невыносимо. Воздух показался вдруг тяжелым, спертым. Ни вздохнуть, ни закричать. - Ему ведь только восемнадцать, - наконец, выдавил из себя Эйдан. – Он… - Ребенок? О, поверь, вполне самостоятельный. И уверенный, - покачал головой Крис. - Это показное. Ты его совсем не знаешь! - Ты сделал все, чтобы я не знал его, - в голубых глазах застыл лед. Прозрачные искорки стремительно темнели, наливались штормовой чернотой. - Я не был тебе нужен, - вскинул на него взгляд Тернер. Он больше всего напоминал сейчас туго взведенную пружину, готовую разрядиться в любой момент. - Ты не сделал ничего, чтобы быть мне по-настоящему нужным, Эйдан! - Ты всегда видел Тома! – рявкнул тот, вскакивая с места. – Для тебя всегда и во всем был лучшим Том! Ты никогда не говорил мне просто хотя бы «хорошо». Ты все воспринимал как должное! Все и всегда! Ну, прости, что мне надоело ходить по минному полю! Прости, что желание трахнуть меня у тебя возникало только, когда ты злился! С него ты сдувал пылинки. А меня заколебало быть вторым… Я любил его. Больше чем ты. Больше чем Гаррэтт. Но ты и этого не видел… ты всегда был слишком зациклен на себе, Крис, так что хватит. Хватит обвинять во всем меня. Ты тоже ни шагу не сделал, зато шикарно шарахался от меня как от зачумленного. Я удивился, когда узнал, что жду ребенка… И знаешь, что я почувствовал в тот момент? Что я свободен, Крис. Что мне больше не нужно быть рядом с тобой и думать, изволишь ты злиться и возьмешь меня в постель, или будешь скулить под дверью Тома!.. Он отошел к окну, перестав буравить альфу тяжелым, почти ненавидящим взглядом. Отвернулся, скрестив руки на груди, вглядываясь в ночной мрак. - Я воспитал своего сына так, чтобы он пылинки сдувал с любой омеги. Он и пальцем не тронет твоего сына, если тот сам того не пожелает. Если он кого-то считает своим, он порвет за этого человека кого угодно. Он научился защищаться. И научился быть взрослым. И все равно он остается мальчишкой. Очень серьезным и ответственным мальчишкой. Он сам зарабатывал деньги на свои развлечения и прихоти, так что на шее сидеть не будет. Он технарь… так что если отдашь его в следующем году в политех или позволишь самому поступить – проблем не будет. - Ты не собираешься возвращаться? – негромко поинтересовался Крис. - Ты смеешься надо мной?! – резко обернулся Эйдан. - Куда возвращаться, Викинг?! В твою семью? Я никогда не был твоей семьей, Крис, несмотря на статус твоей омеги. В твою постель? Спасибо, не хочу. Я и без тебя обходился все это время. - И как?.. – бешенство в глазах. Удушливое, страшное. – Как обходился?.. Крис подчеркнуто аккуратно снял пиджак, повесил его на спинку кресла. Распустил узел галстука, и сбросил его туда же. Эйдан без тени страха наблюдал за его манипуляциями, и лишь когда альфа, пуговица за пуговицей расстегнул рубашку на груди, тяжело сглотнул. Запах. Запах ЕГО альфы. И этот запах заставлял адреналин буквально вскипать в крови, вместе с гормонами. - Хреново обходился, - оскалился Крис, делая к нему шаг. – Ты голоден, Эйдан. И я чувствую это. Ты голоден. Ты заставлял себя давить собственные желания… о, ты можешь быть очень отзывчивым… я помню. Я видел запись с камеры в туалете, Эйд. Знаешь, почему я злился? Потому что на мои прикосновения ты с такой готовностью не отзывался… Я твоя альфа, Эйд. Но трахаться ты всегда хотел с ним. Страх. Впервые за весь разговор в черных глазах плеснул почти животный ужас. Крис знал. Все это время знал и молчал. И тогда молчал тоже, отдав на откуп желаниям альфы и омеги свои настоящие эмоции. Его альфа питалась яростью. И почти ненавистью. И горечью. Но никогда не испытывала яркого искреннего восторга от слияния со своей омегой. - Уходи, Крис… я не вернусь. Ты мне не нужен. Теперь – тем более, - Тернер шагнул назад и спиной уперся в стекло. Толстое легированное стекло. А бежать больше некуда. - Нужен, Эйдан, - выдохнул Хэмсворт, когда его груди коснулись ладони, в бесплотной попытке удержать на расстоянии, оттолкнуть. – И теперь – больше чем когда бы то ни было. Тебе осточертело твое одиночество, иначе… - губы выталкивали слова в каком-то миллиметре от его губ. – Иначе ты просто не позволил бы мне отыскать тебя… Поцелуй. И болезненный мучительный стон. Между ними никогда не было любви. Между ними никогда не было искренности. Между ними не было эмоций, кроме тщательно хранимой ярости. Единственное, что связывало их – ярость. Багряная на вкус. Горькая до черноты. Тяжелый выдох и шорох одежды. И вскрик. Даже теперь ни один из них не сдавался. У каждого была своя правда, взлелеянная, выпестованная за минувшие годы. Одно осталось неизменным: ярость, вскипающая в глазах. Поцелуи с привкусом крови. С грохотом летит куда-то в угол сметенное со стола пресс-папье. С шелестом опавшей листвы по кабинету разлетаются листы бумаги. - Ненавижу… - губы в губы, шепотом в поцелуй, бешенный, голодный. - Знаю… - в шею, укрытую солоноватой пленкой испарины. - Ненавижу… - животным стоном, с каждым толчком в глубине напряженного тела. - Знаю… - отмечая багрянцем отметин золотисто-смуглую кожу. - Ненавижу… - вскриком, задыхаясь от накатившего удовольствия, утянувшего на самое дно. - Ты мой… все равно мой… …ему не позволили уйти. Его одели. И сковали. Браслеты наручников с хитрым замком защелкнулись на его руках в тот самый момент, когда Эйдан Тернер был готов покинуть кабинет. - Зачем? – недоумение в глазах скрыть было невозможно. - Зачем? Мы же все прояснили. Мы же поняли друг друга теперь. У тебя своя жизнь. У меня своя. Зачем? - Потому что ты – мой. Потому что я хочу тебя. Потому что я больше не хочу отпускать тебя. Не хочу и не буду… Небольшая комната. Постель, стол, стул. Уборная за дверкой в торце. Очень похоже на маленькую комнату, обшитую войлоком. Чтобы не поранился. Чтобы не сбежал. А бежать больше некуда. Разве что на тот свет. Но туда Эйдан Тернер не торопился. Во всяком случае… пока. *** Иногда Том ненавидел самого себя за собственную параноидальную страсть к информации. Тотальный и всепоглощающий контроль не раз и не два давал свои результаты, не раз и не два они предотвращали проблемы или насилие. Но иногда… «Я не уверен, что тебе это нужно смотреть, Том. – Я сам разберусь, Ю». Том медленно выдохнул, сморгнул и отключил дисплей. Пару долгих мгновений бездумно смотрел на черный экран, а потом встал из-за стола, вслух отдал распоряжение заблокировать входную дверь и подошел к окну, глядя на город. Так сильно и так слабо изменившийся за прошедшие годы. Хэлл стал чище, ярче, светлее, по его улицам теперь можно было почти безопасно ходить, но у всего есть другая сторона. За эти почти двадцать лет они создали настоящую империю. Бизнес, политика, экономика и даже искусство – в сфере их интересов было все. Хэлл сверкал стеклом и хромом, переливался по ночам рекламой и витринами. Он изменился. Но так и остался городом порока и страстей. Да, страстей… Том опустил ресницы, и под веками тут же вспыхнула картинка. Два сплетенных тела и страсть – тяжелая, сладкая до горечи, медный привкус которой он почувствовал даже через монитор, от которого уже сам отвык. Они… красиво смотрятся вместе. Голубоглазый блондин и черноглазый брюнет. Ярко, жарко. Как день и ночь. Как… альфа и омега. Том открыл глаза и отошел от окна к висящему на стене большому овальному зеркалу. Вскинул взгляд на свое отражение и криво усмехнулся. На лице слишком много изломанных теней, уголки губ опущены, а глаза словно в обрамлении черных кругов. Привычен. Изучен. Предсказуем. Есть привязанность. Наверное, даже любовь. Страсть… Ее лимит они исчерпали. И он теперь всего лишь муж. Все более чем логично. Но, боже, как же он устал. От логики, от анализа и привычки рассчитывать каждый свой шаг даже в чувствах. Да был ли он когда-нибудь другим? Нормальным. Если и да, то он не помнит. Где он ошибся? Когда сделал неправильный выбор? Впрочем… Теперь все это уже не имеет никакого значения. Вспоминать прошлое – удел стариков. Но смотреть в будущее… страшно. И почему-то не хочется больше ничего. Совсем ничего. Только покоя. И тишины. Том отвернулся от зеркала и, разблокировав дверь, вышел из кабинета. Миновал большой холл, автоматически улыбнулся прислуге и, дождавшись лифта, вошел внутрь, отключив возможность дистанционного управления простой комбинацией кнопок. Последней он нажал ту, которая не имела никакого обозначения, створки кабины закрылись и лифт понесся вниз. На бесстрастном табло мелькали цифры, отмечавшие этажи. Когда на нем засветился ноль, лифт немного притормозил, словно давая Тому возможность передумать, а потом снова понесся вниз, а перед цифрами появился минус. Освещение включилось автоматически, когда он вышел из кабинки на самом нижней этаже. Том отправил лифт наверх, а сам, пройдя по пустому и гулкому коридору, толкнул одну из дверей и переступил порог маленькой комнаты, в которой не было ничего, кроме мягкого ковра и притулившегося к стене дивана с наброшенным на нем стареньким, но пушистым пледом. Том слабо улыбнулся ему, как старому знакомому и, закрыв за собой дверь, подошел к нему. Провел ладонью по ворсу, сел на край, а потом вытянулся на диване, с головой укрывшись пледом, словно ребенок, прячущийся под одеялом от большого и страшного мира. Покой. И тишина, которая почему-то стонет голосом Криса, вторящего стону своей омеги. * Крис явился под утро. Взвинченный и злой. Напряженный, как взведенная пружина. Он присел на край дивана, с силой погладил сжавшегося Тома и заговорил. Очень тихо, спокойно, бесцветно. - Я нашел Эйдана. Я переспал с ним. Я забрал его. Как бы там ни было, он - моя омега. Он отец моего сына. В чем-то прав он. В чем-то ты. Я... видел запись с того вечера, Том. В туалете. Я знаю, почему он ушел. Но я больше не могу позволить себе отпускать его. - Не отпускай, - Том усмехнулся про себя. Запись в туалете? И почему у него нет никаких сомнений в том, какую именно? Хотя… и что? Что было в той записи, кроме адреналина и его, Тома, ревности и желания понять, чем они с Эйдом отличаются? - Он любил тебя, ты знаешь? Поэтому оставался рядом так долго. И ушел, когда понял, что я ему больше не нужен... и что ты ждешь ребенка. - Все так и не так. Но прошлое меня не интересует. – Том закрыл воспаленные от бессонницы глаза. В эту ночь прошлое стало его палачом. И уже даже неинтересно было, из-за чего Крис с Дейвом поцапались в тот раз. - Иногда в прошлом можно найти ответы на вопросы, которые нас мучают сейчас, - Крис устало пожал плечами, а потом вытянулся рядом с ним, положив руку под голову. - Я знаю только одно: если он попытается разрушить то, что мы с тобой построили или попытается навредить тебе - я уничтожу его. Омега он мне или нет. - Где он? – после недолгого молчания спросил Том и уткнулся лицом в стену. - В бункере Олле, - движение не укрылось от Криса и он, подчиняясь желанию Тома, отстранился. Снова сел на диване, не касаясь его больше. - Ты же знаешь, что так нельзя, – Том перевернулся на спину, глядя на его затылок. – Он твоя омега, но ты не сможешь держать его там вечно. - А как можно, Том? Я не знаю что у него на уме. Я не знаю, почему после стольких лет он отдал мне Колина. Я не понимаю его. Никогда не понимал. Но я альфа клана, Том. Я обязан быть непоколебимым, иначе клан раздавят. Клан - наше с тобой детище. И никто и никогда не сможет оспорить того, что ты создал. Не Джуниор, нет. Другие. Молодые и дерзкие. Кому захочется, как нам когда-то подчинить город. Уже все знают, что Колин мой наследник. Есть и те, кто помнит, чей он сын. И если начнут задавать вопросы... Эйдан должен быть здесь. В клане. - В клане, а не в бункере. – Том закрыл глаза. И как он мог забыть, что разговаривает с АЛЬФОЙ? – Как твоя омега, а не пленник. - Он одиночка. Но он достаточно нагулялся. Все. Я не имею права быть альфой, не сумевшей обуздать свою омегу. К тому же, моя половина ты, а не он... - Я твой муж. И знаешь, теперь я понимаю, почему «всего лишь». Брак можно расторгнуть. Кольцо – вернуть. Но никто не разорвет связей альфы и омеги. Даже если объединять их будет только общий ребенок и одна ночь раз в месяц, а то и реже – эта связь будет. И не мне и не тебе с ней бороться. Я пытался отпустить Дейва, дать ему шанс на свою жизнь. И теперь жалею об этом. Но я уже свою ошибку исправить не могу. А ты – можешь. - Могу? - негромкий смех. - Ты прав. Могу. Крис поднялся на ноги и быстро вышел из комнаты. Он - мог. Да. Пора заканчивать с затянувшимся безумием. Эта шекспировская трагедия слишком долго отравляла существование стольким людям. Закончить и забыть. Может быть, на сей раз получится? Как знать... Он не стал подниматься лифтом. Взлетел по угловой лестнице, стремительно пронесся по коридору между кладовых, подсобных помещений. Здесь собрано множество семейных тайн. Тех самых «скелетов в шкафу» о которых многие предпочитают никогда не вспоминать. У последней двери перед лифтом он остановился и приложил к пластине замка ладонь. Телеметрия считала все параметры. Температуру, давление, папиллярные линии, даже химический состав пота, прежде чем открыть дверь. Эйдан сидел на постели, обняв колени. Сидел спокойно и не сделал ни единой попытки шевельнуться при его появлении. - Уходи. Свободен. - Вот как? - выгнул бровь Тернер, глядя на него снизу вверх. - Сначала ты разыскиваешь меня по всей стране, теперь - выгоняешь. Где логика, Крис? - Я сказал: выметайся, Эйдан. Уходи. Забудь о Колине. И обо мне забудь. На твой счет переведут деньги, ты до конца жизни ни в чем нуждаться не будешь. Просто уходи... Эйд неспешно распрямился. Всем телом потянулся, глядя на него. Только раз в глазах промелькнуло недоверие и страх, который он тут же поспешил скрыть под ленивой улыбкой. С кресла в углу комнаты он взял свою куртку и вышел, стараясь не задеть Криса. Короткую долю секунды ноздри красивого тонкого носа дрогнули, ощущая запах его альфы. Но шаг он завершил так же спокойно, как и начал. Мягко и плавно. - Ты ничего не скажешь Колу? - Ничего - Крис скрестил руки на груди, до хруста впиваясь пальцами в свои предплечья. - Он переживет. - Да... - ресницы дрогнули и Эйдан кивнул. - Он сильный мальчик. Прощай, Крис. Надеюсь, мы больше с тобой не увидимся... Еще один щелчок. Тихий шелест открывшейся двери лифта. Крис сам нажал комбинацию первого этажа и холла. И отступил, не позволяя себе шагнуть следом. Точка должна быть точкой. Хотя бы в этот раз. Лифт остановился где-то между десятым и одиннадцатым этажом. Загудел недовольно, а потом словно рухнул вниз, уйдя на долю секунды в свободное падение. Замелькали цифры, отсчитывающие этажи, загорелся ноль, но лифт поехал дальше, остановившись только, когда загорелась цифра «4» со знаком минуса. Дверцы приглашающе открылись, впустив в кабину сильно кондиционированный воздух. - Здравствуй, Эйдан. - Здравствуй, Том, - усталость в глазах. Ни один из них не был ангелом. Впрочем, жизнь их не щадила. В черных волосах - ниточки серебра и морщинки в уголках глаз и смешливого рта. - К чему такая теплая встреча? Я... думал исчезнуть где-нибудь в Европе. Подальше отсюда. - Возьмешь меня с собой? – Том улыбнулся, даже не сделав попытки приблизиться или сократить дистанцию. – Я слишком давно не делал глупостей. Эйдан медленно покачал головой, и улыбка растаяла, как кусочек сахара в теплой воде. - Нет, Том... Он станет тебя искать. Я не самоубийца. И это не глупость. - Я уже большой мальчик, Эйд. И сам принимаю решения. Крис знает это, как никто другой. А я устал, Эйд. Знаешь, между нами давно уже нет страсти. И, знаешь, глядя на вас вчера, я тебе завидовал, – Том пожал плечами, а потом сполз по стене и сел прямо на пол, словно ноги больше не держали его. – Чтобы Крис не говорил, ты ему нужен. - Он выбрал один раз. И выбрал снова, - Эйдан прикрыл глаза. Смотреть на почти унижение самого сильного из всех, кого он знал, сил не было. - Третьего шанса не будет. Мне все равно напился он или в голову солнышко напекло. Страсти мало чтобы связать. Ребенка тоже мало. Вы прожили с ним целую жизнь. А я - просто прихоть. Не более того. - Я не прошу тебя остаться. Я прошу тебя взять меня с собой, - Том вскинул голову и улыбнулся. – Ты уже знаешь, что наши сыновья – пара? Мы прокляты, Эйд. - Знаю, - кивнул Тернер. - Не нам разделять их. И не нам приказывать им... - он открыл глаза. Пусто. Пустота в глазах, пустота в душе. Пустота в мыслях. Апатия и безразличие. Он остался один. На сей раз - совсем. - Если хочешь... ради бога. Гнать не стану. Том усмехнулся и покачал головой: - Так – не хочу, - он сделал пару глубоких вдохов-выдохов, а потом поднялся. – Я не буду держать тебя, просто попрошу… Не теряйся. Я, слышишь, Я должен знать, где ты и что с тобой. - Нет, - Эйдан покачал головой. И в глазах промелькнуло что-то. Может быть горечь? - Точка должна быть точкой, Том. Я уйду, и больше никто не будет знать куда. Если потребуется - я инсценирую собственную смерть. Но больше никогда. Никогда и никто не будет знать, где я. Прими это. - У тебя есть сын, Эйд. Я совершил ошибку, позволив Крису отпустить тебя тогда. Не заметил. Не увидел. Но я не хочу терять тебя сейчас. Нам уже далеко не двадцать. И даже не тридцать. И дальше будет только хуже. Ты всегда жил эмоциями, но сейчас пришло время других решений. Я не хочу, чтобы ты остался один. - Я уже один. Хватит, Том. Не надо больше. Я дал все, что мог дать своему сыну. Он вырос, обрел свою половину. В его возрасте я остался один. Он один не будет никогда. Моя очередь уходить. Я любил тебя, да. Не увидел, не понял. Ну, ничего. Ни ты, ни Крис - не центр моей вселенной. Мне уже не важно, понимаешь? Все уже не важно. Главное, что у Колина все будет хорошо, - он провел кончиками пальцев по панели кнопок. - Отпусти меня, Том. Все кончено. Том какое-то время просто смотрел на него, а потом отвел глаза. - Иди, – окинул взглядом безликий коридор и закусил губу. – На первый этаж лифт доставит тебя без проблем. Удачи… Эйд, – он хотел еще что-то сказать, но только мотнул головой и побрел в комнату, которую покинул вслед за Крисом. Пора остановиться… Так больше не может продолжаться. …Наверное, впервые за всю свою жизнь в Башне, Том шел, опустив глаза и ссутулив спину. Прежде идеальная линия плеч больше не была идеальной, но Тому было все равно. Он слишком долго играл свою роль. Слишком долго не позволял себе слабость. И почти сломался. Крис всегда думал, что Тому лучше с Дейвом в постели из-за связи, но на самом деле Гаррэтт просто позволял Тому быть слабым. Перед ним было не стыдно рыдать или жаловаться просто потому, что настроение такое. Он не пытался сломать Тома или подчинить себе. Он просто был другим. А с Крисом всегда хотелось быть лучшим. Самым лучшим. Во всем. Незаменимым. Идеальным. Но он забыл, как скучно совершенство. Что логика и расчет убивают чувства. Что слабость – не всегда оружие против тебя. Он много не понимал. Многое упустил. А чего-то просто не увидел, ослепленный собственными амбициями и наполеоновскими планами. Он создал империю. И почти потерял семью. Дверь кабинета Криса поддалась легко. Переступив порог, Том на мгновение замер на пороге, а потом бесшумно подошел к сидящему Крису и, опустившись перед ним на пол, вскинул взгляд в его лицо, стараясь не замечать ни полупустую бутылку виски, ни стакан в пальцах мужа. Что так нелегко далось ему – их разговор или уход Эйдана? - Ответь мне только на один вопрос, Крис. Я еще нужен тебе? Не моя работа, мозги и… вклад в жизнь клана, а я. Тот поднял на него глаза, а потом, заключив лицо в ладони, нежно коснулся губ. Нежно, трепетно, как в тот день, когда взял на руки Олле. - Давай уедем? Куда-нибудь, где будет море, пальмы, песок и мы с тобой? Ты и я. И никого на двадцать миль рядом. Ни телефонов, ни сети, бунгало, постель, пляж, и мы. Том накрыл его губы ладонью, словно призывая к молчанию. - Обязательно, Крис. Но сначала я… разберусь в себе. Пришла пора меняться, МНЕ меняться. Я устал от себя такого, Крис. Я срываюсь, делаю ошибки, а в результате страдают все. Я хочу и дальше звать тебя своим мужем, хочу быть с тобой, но такой, как я сейчас – просто не смогу. Дай мне время, Крис. А потом я позвоню тебе и попрошу о море, пляже и бунгало. И мы начнем сначала. Как тридцать лет тому назад, когда между нами не было ничего, кроме любви и страсти, которую мы с тобой потеряли. Альфа-Хэмсворт глубоко вздохнул и зажмурился, точно силился удержать рвущиеся из-под век слезы. Последний раз Крис плакал давно. Очень давно. И от счастья. Сейчас невыносимо, до воя, разрывающего горло, хотелось плакать. От боли. Когда он открыл глаза - ни капли боли не было видно в них. Согласие. Усталость и согласие. И больше ничего. - Хорошо, - выдохнул он. - Я буду ждать, Том. Буду ждать тебя. Том пару мгновений вглядывался в его глаза, а потом уткнулся лицом в его колени. Закусил губу так, что выступила кровь, но боль все равно не помогла. Запекло под веками, а ткань брюк Криса намокла. - Ты – все, что нужно мне. Ты и дети. Но если… - Том судорожно стиснул пальцы. – Я знаю, что прошу у тебя слишком много, но, обещаю – это последнее. Просто дождаться. Мне плевать на город, я уничтожу всю эту империю – только бы ты был рядом. - Я снова выбрал тебя, Том. Я всегда буду выбирать тебя. Потому что я люблю тебя... Полюбил с первого взгляда. Я всегда знал, что ты должен быть моим. Другом. Любовником. Любимым... - Крис гладил его по волосам, перебирая мягкие завитки. Снова дыша им. Как когда-то давно. Том зажмурился, стискивая его запястья. Так, чтобы чувствовать биение его сердца. - Я снова хочу быть Томом. Тем Томом, которым был когда-то. Не стариком, погрязшим в цифрах и тотальном контроле, не играющим роль, а настоящим. Сумасшедшим. Не боящимся делать глупости. Я хочу быть другом своим сыновьям, а не цербером. Я хочу понимать их, хочу снова делать сальто на спор, – Том вскинул голову, глядя на Криса с почти отчаянием в горящих глазах. – Я переверну этот мир, если буду знать, что ты ждешь меня. Немного времени – это все, о чем я тебя прошу. - Я уже тебя жду, - и снова нежное касание губ. Нежное, теплое, только трепет тает с каждым мгновением. - Иди. Чем скорее уйдешь - тем скорее вернешься. - Спасибо, - Том приподнялся, потянулся навстречу, вжался губами в губы. Сияли глаза благодарностью, болью и легким страхом. – Люблю тебя… Как же я люблю тебя… - губы коснулись губ, щеки, кончиков ресниц, а в следующую секунду за Томом закрылась дверь кабинета.