Пепел крыльев ангела: Проклятое поколение

11. Забавно, но на парах Итан Харрингтон вел себя как мальчишка. Суетился, как вчерашний студент, фонтанировал занимательными фактами, искрил шутками и, в общем, вел себя весьма занимательно, что, впрочем, ничуть не испортило лекцию. Но вот запланированной отработки, на удивление, не случилось. Вместо ставшего привычным за последние дни диалога, он сразу выдал: - Я в восторге от вашего эссе, мистер Хэмсворт. Прекрасно подобранная тема, отличные материалы, подозреваю, далеко не из учебников и даже не из сети. Даже если из сети, то мне известна только треть ресурсов, которые вы использовали для разработки темы. Это же просто прекрасно! Более того, - по сложившейся привычке Харрингтон встал из-за стола, обошел его раза три, а потом достал из ящика брошюрку и протянул ее Олле. – Через месяц конференция. И ваша тема удивительно вписывается в концепт. Я предлагаю вам доработать ваше эссе до полноценного доклада и представить его на конференции. На основании ваших материалов вы к концу обучения вполне сможете защитить докторскую. Вам это будет вполне по силам. Что скажете? – зеленые глаза горели таким энтузиазмом, что сказать ему «нет» было попросту нереально. Слишком много надежды. Слишком много… желания, почти что страсти плескалось на самом дне взгляда. Итан Харрингтон был всецело увлечен этой неожиданной идей. - О… - Олле взял брошюру, чувствуя, как заливает румянец смущения щеки. Никто никогда не приходил в такой восторг от его работы, и он чувствовал себя польщенным. А еще от взгляда сияющих глаз Харрингтона почему-то замирало сердце. – Я раньше никогда не делал доклады и не участвовал в конференции. Я просто не знаю, как это делать. Да и тема… Мне понадобится новый материал для исследования. Для своего эссе я брал за основу разработанные Робертом Старком принципы создания голограмм, но мне и самому хотелось бы создать что-то свое, совсем новое. Но, боюсь, пока у меня не хватает опыта. Да и необходимых знаний нет. - Олле, - улыбнулся Итан. – Всему свое время. Вы только на первом курсе, а ваша работа на голову выше тех работ, которые для финального этапа пишут студенты-выпускники. Но гордиться я вам не позволю. Хвалить можно, нос задирать на похвалу – нельзя. – Он привычно присел на краешек стола, опираясь ладонями позади себя. – Я знаю. Мне нравятся работы Дауни-Старка в сфере программирования. Они… новаторски. И принципиально отличаются от работ даже Джобса и Возняка. А они были основателями течения в принципе. Благодаря им и Гейтсу с его командой, мы имеем то, что имеем. Но Старк… никто так далеко в своих работах не продвинулся в разработке истинного ИскИна. Вы можете шагнуть еще дальше, чем черт не шутит? - Я не хочу заниматься искусственным интеллектом, - Олле немного нахмурился. - Моя мечта - виртуальная реальность. Модернизация глобальной сети с использованием всех последних разработок, - он вскинул на Харрингтона ясный взгляд и вдруг смущенной улыбнулся. - Но это не тема для конференции. И я все еще не знаю, как делаются доклады. - Ну, доклад мы напишем вместе. Это не проблема. А тему твоей будущей докторской мы плавно интегрируем в тему конференции, - усмехнулся Итан. – Это как писать фантастический роман. Мне нравятся работы господина Митио Каку. Он мало того что возвел физику в ранг занимательной сказки, так еще заставил тех, кто физику в школе ненавидел, любить ее нежно. Фантазируй. Просто фантазируй. Чего бы тебе хотелось достичь. Танцуй от противного. Ты ставишь цель и строишь предположения, как рисуешь схему. Для того чтобы получить вот это у меня должно быть это, вот это и еще вооон то. Но вооон того у меня нет тоже, а чтобы получить его нам надо то-то и то-то… - Папа учил меня ставить несколько небольших целей вместо одной необъятной, - Олле улыбнулся, поневоле заражаясь энтузиазмом преподавателя. - Поэтому, как я понимаю, моя самая первая цель - доклад. А для всего остального у меня есть еще пара лет. Я умею расставлять приоритеты. И я буду вам очень благодарен, если вы поможете мне с докладом. Месяц пролетит быстро, - Олле сузил глаза, а потом вдруг спросил. - Сколько вам лет, мистер Харрингтон? Вы не похожи на наших почтенных, но таких неповоротливых профессоров. - Мне тридцать один. Защитился я сам, пять лет назад. И пять лет назад начал преподавать. Так что не такой я юный, правда и не почтенной замшелости пень… - рассмеялся Итан. – И да, я, конечно, вам помогу. - Наверное, мне повезло, что вы не родились в Хэлле, - немного грустно произнес Олле. - Я уже говорил вам, как относятся к омегам наши учителя. Никому из них и в голову не пришло бы предлагать участие в конференции омеге. Даже будь у меня мозги уровня Роберта Старка, в лучшем случае, на чтобы я мог надеяться - на нормальные оценки в дипломе. - А с чего вы взяли, что у вас мозги хуже? Ваш уровень при должной подаче материала может быть даже выше уровня Роберта. К слову, его сын, которому я так же преподаю на другом потоке, так же умен, и его подготовка столь же блистательна. Только, кажется, у него сейчас сплошная романтика в голове, потому с ним я немного подожду. Пока любовь не выветрится. Или не поутихнет, - отшутился Харрингтон. – Я не отношусь с предубеждением ни к кому. Будь вы альфа, бета или омега, парень или девушка. Для меня принципиален вопрос вашего желания принимать то, что я могу вам дать. А взять вы можете очень много. И как вашему преподавателю мне это импонирует. - Дерил? - Олле рассмеялся. - Он только-только обрел свою альфу, которую ждал не один год. Моя связь с моей альфой старше всего на несколько дней, но тут мне проще: романтикой моя голова не забита. А еще я очень любопытный и занудный, - Олле лукаво улыбнулся. - Поэтому мой первый вопрос - когда и как? - Давайте так, вы читаете брошюрку, набрасываете свои мысли, а потом мы вместе садимся и думаем над планом и материалами, - предложил Итан. Вот только в глазах его затаилась грусть. – Вы не любите вашу альфу? Вы простите, что я… не в свое дело лезу. Просто я привык думать, что между альфой и омегой чувства есть всегда. Я бета, мне сложно рассуждать об этом. - Я… - Олле смутился и метнул на Харрингтона пронзительный взгляд. Он не привык делиться чем-то своим сокровенным и до недавнего времени его «поверенным» в этом плане был Йен. Но все слишком изменилось… В Университете ему так и не удалось завести друзей, а этот мужчина казался совсем другим. Не таким, как все, кто окружал его, Олле. Ему почему-то было совсем не страшно доверять. – Чувства есть, но они совсем другие. Мои родители женаты уже двадцать лет, но у отца есть своя омега, а у папы – своя альфа. И я даже не знаю, повезло им или их кто-то так проклял, потому что так, как у них – не бывает. Не в нашем мире, не в нашем городе. Пара альфа – омега – это пара на всю жизнь. Я знаю, что в моей жизни не будет других альф. Что он будет защищать меня до самого конца, а я – заботиться о нем. Это инстинкты, которые с успехом заменяют чувства большинству. А я другим получился, - Олле почти беззаботно улыбнулся. – Как омега я обожаю свою альфу. Но как человек… Я испытываю к нему благодарность, привязанность, даже нежность. Наверное, даже люблю его. Но эта не та любовь, – Он усмехнулся. – Сердце не трепещет, и бабочки в животе не бьются. - Может, не время? Знаете, любовь ведь по-разному приходит. Однажды вы можете проснуться, посмотреть на вашу альфу, и понять, что любите его больше жизни. Что никого больше не можете представить рядом, потому что он для вас – все. И бабочки в животе появятся, и сердце затрепещет. Просто не вдруг и не внезапно при первом взгляде или поцелуе. Думаю, вам досталась замечательная альфа, раз уж вы учитесь, занимаетесь делом, которое вам интересно. Не отметайте такой возможности, Олле, - мягко усмехнулся Итан. У него была удивительно теплая, светлая улыбка. И какая-то всепрощающая и всепонимающая, что ли? Олле опустил взгляд. - Этого момента я могу прождать всю жизнь. А я не хочу жить с пустотой в сердце. У меня действительно самая замечательная альфа в мире, которая понимает меня. И в этом – тоже. Я хочу любить, - Олле вскинул голову, глядя Харрингтону прямо в глаза. – Я знаю, что это больно. Я вижу, как больно отцу. Но я все равно хочу. Лучше боль, чем совсем ничего. - В чем-то я с вами согласен. В чем-то нет. Вам не известна пока настоящая боль. И слава Богу. Потому что от этого просто так не избавиться. Проще умереть… - он вздохнул. – Но мы отвлеклись, мистер Хэмсворт, – Итан сунул руки в карманы песочного цвета брюк и передернул плечами. - Вам ясно задание? - Да… сэр, - Олле снова опустил взгляд, спрыгнул со стола и, не поднимая глаз, сунул брошюру в рюкзак. – Я представлю вам примерный план послезавтра, – что-то неуловимо менялось в нем. Уходила мягкость и открытость, уступая место прохладной вежливости. – До встречи, мистер Харрингтон. - Олле, - окликнул его уже у порога Харрингтон. – Простите, я не должен был… это действительно очень не корректно с моей стороны. Простите. - Если бы я не хотел об этом разговаривать, вы бы не услышали от меня ни слова, - Олле обернулся, глянул на него из-за плеча. – До свидания, сэр, - светлые волосы скользнули по плечам вслед за движением головы своего хозяина, а в следующую секунду дверь закрылась за спиной Олле. *** Звуки музыки были слышны еще в лифте. Не то чтобы звукоизоляция была хреновая. Просто очень непривычны были звуки именно этой музыки. Нежная и страстная скрипка. То вкрадчивая, то обманчиво-уступчивая, то непокорная, почти агрессивная. Когда дверь открылась, музыка хлынула на него восхитительным потоком, заставляя блаженно щуриться. О… здесь, в этом доме, только один человек может играть это. Играть, потому что время от времени музыкальные фразы обрывались и повторялись вновь. Колин забросил сумку в свою комнату и, достав планшет и тетрадь, неслышной тенью скользнул в гостиную, устраиваясь на самом краешке дивана. Взгляд его прикипел к высокой тонкой фигуре альфы. Зря он взял лекции. Все равно сосредоточиться не сможет. Сосредоточиться на чем-то, если рядом Гаррэтт – невозможно. Его появление незамеченным не осталось. Не прекращая играть, Дэвид развернулся, кинул на него хмельной взгляд, улыбнулся еле заметно уголками губ и опустил ресницы. Смычок на мгновение замер, а потом этаж заполнила совсем другая музыка. Что-то отчаянно-злое-веселое, почти сумасшедшее. Что-то, в чем угадывался мотив популярной песни, которая еще пару минут назад играла в торговом центре. Колин смотрел на него широко распахнутыми глазами. И то же самое странное чувство охватило его. То же самое, что и при первой их встрече. И запах старшей альфы кружил голову ничуть не хуже алкоголя. Кол отложил планшет с тетрадью, обнял диванную подушку, уткнувшись в нее носом, пряча странную улыбку, исказившую губы. А Дэвид играл. Просто играл. Не для огромного зала или на уроке. Он просто играл. Для себя и, быть может, для своего единственного зрителя. То разнузданное танго, то вынимающую душу балладу, то классику, то современность. Закрыв глаза или смотря куда-то словно внутрь себя, он улыбался то нежно, то зло, то прятался за завесой волос, то откидывал за спину мешающиеся пряди отточенным жестом. И когда музыка наконец смолкла, тишина вдруг оглушила. - Вы не кажетесь приверженцем такого стиля, Колин, - спокойно произнес Гаррэтт, укладывая свою скрипку в старенький футляр. – Вам подошло бы что-то, где четко прослеживается ритм. Добрый вечер. - Здравствуйте, мистер Гаррэтт, - только и сумел выдохнуть Колин после паузы. Слишком сложно оказалось собрать воедино разбежавшиеся мысли. Еще сложнее оказалось вернуть назад и старательно впихнуть в оболочку эмоции. – Тем не менее, мне нравится ваша музыка. Ритм мне нужен, когда я бегу или тренируюсь. Потому на некоторые ваши композиции я сделал собственные даб-степовые миксы. - В самом деле? – Дэвид повернулся к нему, улыбнулся. – Мне было бы очень интересно их послушать. – Он мало чем напоминал «грозную альфу», но властность чувствовалась в каждом его движении. Властность и сила дремлющего в своих ножнах клинка. - Ну… - Кол покраснел и за малым не предпринял попытку провалиться на месте вместе с подушкой и диваном. – Надо будет порыться в ссылках… К сожалению, ни на один ваш концерт попасть так и не получилось. Зато мне повезло слушать вас приватно. Дэвид рассмеялся: - Если соберетесь – дайте мне знать, я поделюсь билетом. Хотя в ближайшее время концерты я буду давать только так. Пока не вернется Том, я останусь здесь. - Тогда повезло еще больше. Мало кому удавалось слушать вас так, - подушка от перепавшей ей нежности давно должна была рассыпаться трухой. – Ваши импровизации просто прекрасны. Для концертов надо обряжаться в костюмы и галстуки, а мне милее джинсы и толстовки, плеер в ушах и очередная полоса препятствий. - Я до сих пор выступаю в джинсах и футболке с каким-нибудь смешным принтом, - Дэвид опустился в кресло напротив Колина. – Я не слишком форматная альфа. Собственно, я вообще не альфа, – в глазах промелькнуло что-то и исчезло. - Вы очень похожи на отца. На обоих отцов. - Крис сказал что я – копия мое… Эйдана. От него я взял только глаза, - Кол притиснул подушку еще сильнее, будто она ему близкой родней приходится. Или любовью всей его жизни. – Вы альфа. Я чувствую вас как альфу. Ваш запах. - Не внешностью, тут вы действительно почти копия Эйда. Характером, – Дэвид со странным и почему-то кажущимся почти болезненным любопытством посмотрел на Колина. – Запах? Вы могли ошибиться и перепутать его с парфюмом, например. - Я не путаю запахов, мистер Гаррэтт, - покачал головой Кол. О да, жизнь научила его различать запахи не хуже ищеек. Если вовремя не понять что эта вот омега вот-вот потечет – рискуешь вывернуть собственный завтрак кому-нибудь на колени. – Мне нравится ваш. Он меня… умиротворяет. Немного напоминает запах Йена. Совсем чуть. Ваш … ммм… глубже, что ли? Не такой яркий как у него, но гораздо глубже. Я чувствую его как послевкусие… как оттенки, слой за слоем. Дэвид подался вперед: - Ты чувствуешь запах всех альф? - Нет, альф редко, омег в основном. У альф - только самые сильные что ли. Как запах Криса или Йена. Они – сильные. Вы – тоже, - Кол пожал плечами. Он привык к этому. Просто привык и не видел ничего особенного. - Крис – твой отец. Чувствовать его запах – естественно, – Гаррэтт снова откинулся на спинку кресла. – Как и для него – чувствовать запах всех, входящих в его клан. Но МОЙ запах не слышит даже он. Только Том, как моя омега. - Кофе и корица. А поверх – ваш одеколон. Кензо. Мне нравится, - улыбнулся Колин. Дэвид удивленно покачал головой. Удивленно, растеряно и, кажется, с легким страхом. - Отец знает? - Я не скрывал этого. Меня… мутило от запаха всех омег в течке кроме отца. И Олле. Собственно, так я и понял, что Олле – моя омега. Жаль… жаль что мы друзья. Я хотел бы любить его. - А что будет, если ты встретишь другую омегу, от запаха которой тебя тоже не будет мутить? – Дейв нахмурился. Кажется, способ определения ему не очень понравился. – В этой жизни может случиться всякое. И я тому – наглядный пример. - Ничего, - Кол тряхнул головой и наконец отлип от подушки. – Олле моя единственная омега. А я – его альфа. Дэвид усмехнулся. - Надеюсь. Олле мне такой же сын, как Йен. И волнуюсь я за него ничуть не меньше. Мне нравится твоя самоуверенность. Отличное качество для альфы. Осталась самая малость – уравновесить ее умением трезво смотреть на вещи и просчитывать вероятности. - Я всего лишь молод. А этот недостаток быстро проходит. Остальное не прилагается, но в этом клане мне нельзя НЕ научиться этому. Я не могу позволить себе быть слабым. Не здесь. Не в этом городе. И не с такими учителями. - Нужно уметь быть слабым. А слабость бывает разной. Пойми, какие слабости допустимы, а какие - нет. Иначе сломаешься. Потому что иногда даже самой сильной личности нужен кто-то, перед кем он может побыть слабым. Плакать, когда плохо любимому человеку – не слабость. Поверить слезам предавшего тебя и простить его – слабость. Однако нужно уметь научиться прощать. А для этого нужно слишком многое понимать. Смотри, слушай, анализируй. Стань наблюдателем, и увидишь даже больше, чем можешь ожидать. - У меня нет любимого человека. У меня есть друг, для которого я и должен быть сильным. Потому что он мечтает о настоящей любви, которую я, увы, ему дать не могу. И еще двое друзей, которые встретились так странно, что все, что я могу для них сделать – попытаться сохранить их любовь. Я должен быть сильным, мистер Гаррэтт. Как мой отец. И как… Крис. Господи, в какую странную семейку меня занесло! Боже, я родился Хэмсвортом, пусть не в клане. Но… - он прикусил губу, а потом продолжил, глядя на Дэвида. – Здесь это норма вещей? - Что именно? Такие отношения? Нет – если ты про Хэлл. Да – если про семью. Это больно и страшно, но это держит нас всех вместе. Правда, я до сих пор не могу понять – как. Том и Крис десятки раз были на краю, и каждый раз что-то удерживало от последнего шага. Они эгоисты, они оба слишком сильные личности, не привыкшие уступать, но они стоят друг друга. Между ними нет связи альфы и омеги, но я совру, если скажу, что никогда не завидовал им. Хотя радость того, что мне не дано испытать того же – тоже есть. Когда мы узнали, что Том ждет Олле, я думал, что это конец. НАС с ним конец. Эйд ушел, а вот я – не смог. У нас уже был Йен, и я все еще был его альфой. И, пусть ребенок и не от меня, я чувствовал его, как своего собственного. Я знаю, что Крис ненавидит меня. Собственно, как и я – его. Я никогда не прогибался под него, да он и не пытался меня сломать. Но он будет первым, кто придет мне на помощь, если она понадобится. Как и я брошусь ему на выручку, если возникнет такая необходимость. Наша жизнь – это боль и постоянная ревность, но другой я уже не представляю себе. Я искренне любил Тома, но в один момент… перегорел. Я убью за него, он – моя омега, и я до сих пор хочу его, но у нас с ним никогда не будет таких отношений, какие есть у него с Крисом. Думаю, из-за этого и ушел Эйдан. Они с Крисом встретились слишком поздно, увы. Когда изменить что-либо было уже практически невозможно. Я помню твоего отца, когда он только-только появился. Своенравный и свободолюбивый – он был не в восторге от того, что ему тоже нужна альфа. Я разговаривал с Томом, когда ушел Эйд. У них были не менее странные отношения, и Том винил себя в его уходе. Думаю, винит до сих пор. И, знаешь, мне жаль, что так вышло у тебя с Олле. Что вы слишком хорошо понимаете разницу между отношениями пары и влюбленных. Очень жаль. Это пустота. И узнавшему ее будет не страшно поменять ее на любую боль, которую может принести любовь. - Я не хочу такой любви, - медленно покачал головой Колин. Впервые за все время его пребывания в этом доме в его глазах читался неподдельный страх. Почти ужас, граничащий с паникой. – Если все вот так… нет, я не хочу любви. И я не хочу слабостей. Пусть я лучше сломаюсь. Здесь будут те, кто заменит меня. Может быть мой ребенок. Я не исключаю этого. Но… нет. Я не хочу так. Сколько я себя помню, отец всегда был перекати-поле. Но он не заводил длительных отношений ни с кем и никогда. И он избегал альф. Думаю, он помнил все, что происходило с ним здесь. И не желал повторения. И, черт… я понимаю его. Я буду рад, если Олле полюбит. Если у него ТАКАЯ пара появится. Я убью собственными руками того, кто посмеет причинить ему боль. Я голыми руками порву за Йена. И за Дерила. Но любить не хочу. - Это происходит вне зависимости от твоего желания, - Дэвид грустно улыбнулся. - Но в отличие от связей пары, любовь можно убить. Вы с Олле другие. И у вас все может быть по-другому. Но никто не даст гарантий, что тот, кого полюбит Олле - примет его. Смирится с тем, что ему придется делить Олле с тобой. Или тот, кого ты вдруг полюбишь - ответит взаимностью. В нашем мире чувства слишком редки: химия пары, как правило, оказывается сильней. Но жизнь - странная штука. В один прекрасный день ты можешь вдруг понять, что любишь Олле. Что влечение перешло во что-то большее. Иногда я завидую Ли и Максу. Идеальная семья. Идеальная пара. - Почему вы не воспользовались шансом начать все сначала? Почему вы не попытались даже найти кого-то после Тома. Я… я не верю, что один человек может нанести такую рану, которую не в силах залечить другой. Вы красивы. Вы богаты. Вы талантливы. У вас армия поклонников. Неужели вы не смогли найти того, кого могли бы полюбить? – Колин подался вперед, к нему, жадно вглядываясь в тонкие напряженные черты лица. - Я мог бы начать сначала. Мог бы найти кого-нибудь. Но я не смогу заставить себя кого-то полюбить. Это либо происходит, либо нет. Со временем, возможно, я бы привык. Или даже убедил бы себя, что люблю, но я не из тех, кто может врать самому себе и тому, кто будет рядом со мной. Я музыкант, я композитор. Я просто не могу себе это позволить. Не могу позволить ложь. Я должен быть честен перед самим собой. Я не могу лгать, иначе люди услышат мою фальшь, а не правду, какой бы она ни была. Я действительно переболел Томом. И я ненавижу и уважаю Криса, прекрасно отдавая себе отчет, что мы с ним связаны гораздо больше, чем нам обоим бы этого хотелось. Я люблю Йена. И Олле я тоже люблю. Они оба мои мальчики. Еще с тех пор, как я в первый раз заглянул в их глаза. Я уважаю Ли, восхищаюсь Максом. И ты... Ты тот, кто нарушил покой в этой семье. Но я отдаю себе отчет в том, что ты в этом не виноват. Ты поднял вопросы, которые давно было пора решать. Ты никогда не будешь мне сыном, я вижу в тебе наследника клана и сына Эйда. Эйда, а не Криса. Мне нравится то, что ты принял вызов и то, как ты относишься к моим мальчикам. Я никогда не стану частью клана, но я всегда тебе помогу. - Мне интересно, каким бы я стал, если бы рядом с отцом был такой мужчина, как вы. Такая альфа, - Колин притянул колени к груди и устроил на них голову. Так хотелось выть. По-волчьи выть, до поющего горла. Сожаление и понимание. Отец полюбил не того. Совсем не того человека. Что было бы, если б Эйдан Тернер безоглядно полюбил Гаррэтта? Получил бы он свой кусочек счастья? Остался бы один, снова выбрав пустое одиночество? – Я чувствую себя предателем, мистер Гаррэтт. Предателем по отношению к отцу. Я здесь. Я говорю с вами. У меня есть Олле. А если захочется острых ощущений – я непременно обращусь к Йену. А он – один. Совсем один. Как бы я сам себе не противоречил… я не хочу любви. Но и такого одиночества я не хочу тоже. И я хочу, чтобы он был рядом. Снова. Мне не хватает его. А ему, я знаю это, не хватает меня. Я его единственное не-одиночество. - Каждый делает свой выбор. Собственно, мы делаем его каждый день, - на лицо Дэвида легла тень, а черты заострились. Кажется, пришла пора поговорить с Крисом. - Он сделал свой и сослагательное склонение здесь не уместно. Не думай о том, что БЫЛО БЫ. Думай о том, что есть и что может быть. Эйд отправил тебя сюда. Значит, он решил, что так будет лучше для тебя. Он знал, не мог не знать, что Крис не отпустит, не захочет отпустить тебя. Он с самого начала знал, что ты останешься. Это не предательство. Ты не можешь жить жизнью Эйда, а он - не может прожить твою. И только тебе распоряжаться своею. Эйд был одиночкой, когда только появился здесь. Сторонившийся отношений, он запутался в этой семье, запутался в Томе. Он сделал свой выбор, уйдя из клана. Сделал его, отправив тебя сюда. Это тяжело - отпускать того, кого любишь и кто был так дорог. Но, не попрощавшись со старым – не начнешь нового. Шанс встретить того, кто заполнит это одиночество есть всегда. Даже у меня и у твоего отца он есть. Колин смотрел в окно на стремительно погружающийся в темноту город. Пройдет еще пара часов, и ему снова захочется взвыть. Может быть, он придет к Олле, сядет у его ног и положит голову ему на колени. Просто чтобы помолчать. Чтобы почувствовать его рядом. И они будут молчать каждый о своем. Так же было и с отцом. Иногда они молчали. О своем. - Сыграйте что-нибудь еще, пожалуйста, - попросил Кол. Воцарившуюся тишину нужно было разбить. Только не словами. И так много слов было сказано. Так много, что их груз сейчас давил на плечи. – Ваша музыка прекрасна. Мне остается только догадываться, какой красивой она была бы, если бы вы рассказывали о своей любви. Дэвид несколько мгновений смотрел на него, а потом встал. Достал свою скрипку, тронул струны, о чем-то размышляя. - ЭТУ мою музыку слушать невозможно. Но я могу сыграть тебе другую. Ту, которую я играл бы только для тебя, - "если бы любил тебя" замерло на губах. А потом Дэвид заиграл. Не тоска. Не плач. Надежда. Нежность. Трепет. Сила. Не щекотка бабочек в животе, но ритм сердца. Рваный, но сильный. Кол смотрел в его лицо, как сменяются эмоции, стремительно, странно. Красиво. Улыбка горькая, улыбка мечтательная, теплая и нежная улыбка. Морщинки в уголках губ. Складочка меж бровей. Поволока в глазах, как предрассветный молочный туман над озерами. И сам вместе с музыкой жмурился, улыбался и хмурился, и вместе с музыкой билось сердце. Рвано, но сильно. По щеке покатилась слеза. Тяжелая, горькая, как переполняющая его горечь. Мокрая дорожка высохла быстро, стянув кожу. - Спасибо, - выдохнул он. Одиночество впивалось в душу, когтило сердце, причиняя почти невозможную, невыносимую боль. А Дэвид все играл, играл. Только стала музыка чуть тише, чтобы слышен был его голос. - В этом мире нельзя быть одному, Колин. Ты боишься любить, но разве одиночество лучше? Ты боишься боли, но тебе больно уже сейчас. Нельзя бегать от себя вечно, Кол, а пустота – это не покой. - Что же вы предлагаете, мистер Гаррэтт? – он тряхнул волосами, отчего хвостик растрепался и тугие отросшие локоны рассыпались по плечам. - Я не сделаю выбор за тебя. И не проживу за тебя твою жизнь, - последняя нота отзвучала, и Гаррэтт опустил смычок. – Тебе придется сделать свои собственные ошибки. Просто не закрывайся. Не отрицай. И не убивай свои чувства. Делай так, как подсказывает тебе твое сердце. Обжигайся, отступай, зализывай свои раны и снова пытайся. Любовь – не слабость. Она может уничтожить, а может дать крылья. Она не бывает безоблачной, но ничто не сравнится с чувством, которое возникает, когда ты касаешься любимых губ. – Дэвид усмехнулся и вернул скрипку в футляр. – Посмотри на Йена. Я знал его угрюмым, угловатым подростком, закрытым от всех, кроме Олле. Но того Йена, которым он стал сейчас, я вижу впервые. Он светится. Он счастлив, несмотря на сломанные ребра. И все это – только потому, что его держит за руку взъерошенный шестнадцатилетний мальчишка. - Только безнадежно влюбленный может светиться со сломанными ребрами, зная, что за ним ведется охота. Любовь это болезнь. Хочу ли я заболеть? – Колин покачал головой. – Лучше я буду радоваться за тех, кто окружает меня. Гаррэтт повторил его жест, а потом оказался вдруг прямо перед ним. Аккуратно взял за подбородок, поднимая голову вверх и заглядывая в глаза. - Тебе всего восемнадцать. У тебя впереди вся жизнь, а ты сходишь с ума от страха, стоит тебе только подумать об этом. Вы – проклятые дети проклятых родителей. «Пеплом» ли, чужой любовью – уже не важно. Кто-то назвал бы тебя маленьким трусишкой, но я слишком хорошо понимаю тебя. Посмотри на меня, Колин. Я альфа чужого мужа. Мой лучший друг – человек, которого я ненавижу. Но я не жалею ни о чем. Ни об одной прожитой минуте. Я не буду тебя ни в чем убеждать, свое решение ты должен принять сам. - Я альфа, мистер Гаррэтт. Мне придется отвечать за других, драться за других всю мою жизнь. Для этого я рожден. Это мой долг. Моя обязанность. И с некоторых пор – мое желание. Другого не надо. Это мой выбор, мистер Гаррэтт. И я буду рад, если вы станете тем человеком, к которому я смогу прийти с тем, что посчитаю слабостью, которую не смогу показать никому, - Колин выдержал его взгляд. Только дрогнули тонкие ноздри, ощущая запах. Запах кофе и корицы. - Откуда ты знаешь, для чего ты рожден? Стать альфой клана или отцом будущего мессии? – Дэвид отпустил его и выпрямился. Пару долгих мгновений просто смотрел на него, а потом вытер с щеки высохшую дорожку слез. – Но я буду рад видеть тебя. - Спасибо, - помимо воли ладонь накрыла щеку, точно пытаясь сохранить ускользающее тепло руки. - И я дам тебе еще один совет. – Дэвид мягко улыбнулся. – Сегодня проведи вечер с Олле. Он нужен вам обоим. Закройте дверь, стащите с кухни торт… И поговорите. Просто поговорите. А завтра будет новый день. И я все еще надеюсь услышать твои композиции. - В таком случае, заходите ко мне завтра после восьми. Я включу вам свои миксы. Не уверен, что вы будете в восторге, но мне они здоровски помогли в свое время успокоить нервишки, - Кол подхватил с дивана планшет, тетрадь и поднялся на ноги. Тело неприятно заныло. Слишком долго он просидел в одной позе. - Обязательно, - Дэвид кивнул. – Дай знать, как только будешь готов. Кол кивнул и скользнул к выходу. Уже у коридора обернулся. - До завтра, мистер Гаррэтт. - До завтра, Колин. *** Часы пробили почти полночь, когда тоненький звон возвестил о прибытии лифта, а спустя мгновение из кабинки вышел Крис. Дерил с Йеном затихли почти два часа назад, Колин, похоже, тоже остался ночевать у своей омеги, и дом погрузился в вязкую тишину. Освещение перешло в ночной режим, и теперь в холлах и коридорах царил полумрак, сглаживающий углы и делая лица почти волшебными. - Ты поздно, - Дэвид, задумчиво смотревший куда-то в одну точку, поднял голову на звук шагов и светло улыбнулся. Лучшие враги. Заклятые друзья. Связанные общим страхом, общей болью, и любовью одной на двоих - они также принадлежали друг другу, как и тот, который навеки встал между ними. - Не я, - покачал головой Крис, с удовольствием расстегивая пиджак и ослабляя узел галстука. – Обстоятельства. Если бы я мог – явился бы еще в восемь. Джуниор новый концепт выдал. Очень интересный. И порядком озадачил. - А он не забыл тебя покормить? – с теплой насмешкой поинтересовался Дэвид. – Или этот мир перевернулся, и я зря тебя жду? - Мир не перевернулся и в офисе по-прежнему только конфеты, коньяк и кофе, - хмыкнул Хэмсворт. – Предлагаю сразу в столовую, потому что если я присяду здесь, то уже не поднимусь до утра. - Приятно, что хоть что-то в этом мире не меняется, - Дэвид гибко поднялся, вытянувшись перед Крисом. – После вас, – все еще горел в карих бархатных глазах вызов. Как и двадцать лет назад. - И никакой ревности? Никаких поцелуев? – выгнул бровь Крис, но все-таки пошел вперед. Неспешно, плавно перетекая из шага в шаг. - К Роберту тебя может ревновать разве только твой компьютер, - еле слышно фыркнул Дэвид, пристраиваясь рядом. Редко кто видел его таким, как сейчас. По сути, таким его видел только Крис. Видел и принимал. Джим был прав, и он – слишком мягок для альфы. - Виски? - Ужинать ты мне все равно не разрешишь, но от тоста я все равно не откажусь. Виски и тост с сыром. И твое общество. Кто бы мог подумать, что я могу по тебе соскучиться, - Хэмсворт устало потер ладонями лицо. – Мне не хватает твоей иронии. - Если бы не было на твоем лице этой вот морщинки, - Дэвид по дороге к бару провел пальцем по лбу Криса, - я бы решил, что ты шутишь. Но ты просто смертельно устал. Поэтому я поверю, – он бросил кубики льда и плеснул в два толстостенных стакана прозрачной жидкости. Сунул в тостер хлеб и сел напротив Криса, вглядываясь в его лицо. – Когда ты высыпался в последний раз? - Давно, Дейв. Кажется, очень давно. Ты прав, я до чертиков устал, - он с благодарностью принял бокал и, сделав большой глоток, опустился в кресло с протяжным тяжелым вздохом. – Но у меня нет времени на отдых. Ты же знаешь. - У тебя нет желания, – Дэвид пожал плечами и дотянулся до своего стакана. – А еще ты боишься остаться один на один со своими мыслями. И не скажу, что я тебя не понимаю. Но Том вернется. Здесь не только его сердце, но и его душа. Но я хотел поговорить не о нем. В кои-то веки не о нем. - Дэвид, двое моих сыновей – альфа и омега друг для друга. Мой любимый человек уехал поразмышлять о жизни. Мой и твой старший сын едва не погиб. А его омегу пытается получить какая-то другая альфа, - Крис мученически поморщился и снова глотнул виски. – Я не боюсь. Я схожу с ума. - Об этом мы еще поговорим, - Дэвид спрятал глаза за длинными ресницами. – Но сначала я хочу задать тебе вопрос. Ты не собираешься говорить Колу, что здесь был его отец? - Нет, - сразу и резко обрубил Крис. – Он был здесь меньше часа. И что я, по-твоему, должен ему сказать? Кол, сынок, я нашел Эйдана, трахнул его и выставил нахрен? - Остынь. Я не требую от тебя отчета. И судить тебя не собираюсь: ты сам неплохой судья для самого себя. Все, что мне было нужно – это услышать «да» или «нет», – Дэвид немного помолчал, а потом произнес: - Кол чувствует мой запах. Гораздо сильнее, чем ты. Почти также, как Том. - Он такое же «дитя Пепла», как и Олле, - Крис зажмурился. – Проклятые дети. За какие грехи, Дэвид? Лучше бы вместо Олле отмучился я. Было бы много проще, если бы тогда от наркоты я умер. - И тогда не было бы Олле, - заметил Дэвид. – Ты знаешь, как я не люблю «если бы». Нет той вероятности прошлого. Есть только то, что есть, настоящее и будущее. Кол чувствует мой запах, и это меня беспокоит. Ты и без меня знаешь, что среднестатистическая альфа слышит только отголоски запаха себе подобных. Никто, глядя на Кола, не назовет его омегой, но я бы отправил его в центр к Аммари. Он альфа, твой сын, но как в Олле есть альфа, так и в Колине может быть омега. Хорошо, если это только способность чувствовать запахи других альф. - Если бы с ним что-то было не так, Эйдан бы мне об этом сказал, - заметил Крис. – Но он сказал только о том, что Колина мутило от запахов омег в течке. Кроме самого Эйда. И как мы выяснили – Олле. Или… - тут Крис воззрился на Дэвида поверх кромки полупустого бокала. – Ты думаешь, что они не… что между ними нет искры потому, что Колину ближе… потому что он бы… черт. Я не думал об этом в ТАКОМ ключе. - Между ними есть искра, - Дэвид улыбнулся. – Их тянет друг к другу, как разноименные заряды. Но они оба чувствуют пустоту. И я не врач, Крис. Я не знаю и не могу знать, что с ним. Он альфа, у него есть омега, и у них была вязка. Ты сам чувствуешь, как изменились их запахи. Но если что-то есть в нем от омеги… Он, ты должен знать, что именно. И быть готовым в случае чего. Поэтому и предлагаю отправить его к Аммари. Но решать в любом случае тебе, – Гаррэтт встал из-за стола, быстро достал горячие тосты, накрыл их пластиками сыра и поставил перед Крисом. – Ешь. Крис церемониться долго не стал, и впился зубами в хрустящий хлеб. - Значит, придется в его графике предусмотреть еще и поход в клинику, - наконец, вздохнул он. – Знаешь, а ведь наше прекрасное семейство планово ходить в больницы не умеет. Ну так, знаешь, чтобы просто помахать рукой доктору и выяснить что все тип-топ и можно развлекаться дальше. Нет, мы всегда валимся на голову доктора с очередными проблемами. Не ты, так Том. Не Том, так Макс или я… Все не как у обычных людей! - Подобное притягивается к подобному? - Дэвид дотянулся до румяного яблока. - Но я рад, что с этим мы все прояснили. Теперь о Йене. Он против охраны, но она ему нужна. Как я понимаю, все дело в младшем Старке? - Я уже в курсе. Роб рассказал о том, что Дерила кто-то пытался повязать, - Крис кивнул. – За Йеном будут топать наши мальчики. По поводу минимум одного охранника рядом я настою. Взрослый он или нет, но он наш сын. Ему придется послушаться. К тому же все куда серьезнее, чем ему представляется. Йен как альфа Дерила, получает доступ к базе данных клана. Все дело в том, КТО является альфой Дерила. Пока младший Старк был «бесхозный», все было в порядке. Но как только он получил альфу, пока что еще не до конца с ним повязанную… В общем, все серьезно. - Думаешь, кто-то, узнав о Йене, решил Дерила перехватить? - Дэвид с хрустом впился зубами в бок яблока. - А не слишком сложно? Код ввели младшему Старку всего через пару дней после того, как он встретился с Йеном. И тот, кто это сделал, должен был точно знать, что Йен - альфа Дерила. Как и то, что тот не повязал Старка, потому что в противном случае все эти коды были бы бесполезны. Йен поступил так, как его воспитывали, но такое поведение нестандартно для альфы. Пусть Дерилу и шестнадцать, но у него идут течки, и возраста согласия он достиг. И Йен вполне мог его повязать еще при первой встрече. Но тот, кто попытался "навязаться" Дерилу, знал, что он этого не сделал. А это значит, что либо враг слишком близко к нам, либо это совпадения, и Йен - та самая неизвестная, которую не планировали. Помеха, которую теперь всеми силами пытаются убрать. Код Йена оказался сильнее, и если я прав, то Дерилу попытаюся ввести код еще раз. И инъекция для этого вовсе не обязательна. Будет достаточно одного прикосновения и катализатора. А если наука шагнула дальше, чем сукин сын Джеймс, то дело может быть еще проще. Я только не могу понять - зачем. Для доступа в базу данных? Так никто не помешает Роберту закрыть доступ от нежеланной альфы. Хотя... шантаж. Манипулировать Старком через его сына может быть весьма заманчиво. Про финансовую сторону я вообще молчу. Даже для нашей семьи "приданное" Дерила весьма весомо. Кстати, ты не думал о том, что Йен захочет уйти в семью своей омеги? - Не так уж и сложно, если подумать. Даже проще… Еще проще поймать мальчишку и повязать. Думаю, что о Йене не знали. Просто если бы все сложилось так, как планировал наш неизвестный, вакцинацию и не заметили бы. А на дне рождения Дерила, к примеру, появился бы «тот самый альфа», которого младший Старк посчитал бы своим. И поводов усомниться у Старка-старшего бы совсем не возникло. Деньги и доступ – это то самое, Дэйв. Это цель. Тридцать почти миллиардов и возможность войти в один из сильнейших кланов Хэлла, - Крис дожевал свой тост и блаженно прикрыл глаза. – Что касается Йена… я не стану ему ничего запрещать. Я поддержу его, если он решит создать собственный клан. Он такой же мой сын, как и Олле, как и Колин. - Чтобы уберечь Йена, нужно найти того, кто все это начал. И я не говорил о собственном клане, Крис, - Дэвид встал из-за стола и опустился на высокую табуретку перед барной стойкой. Налил ароматного чая, втянул потрясающий запах. - Я говорил о том, что Йен может уйти к Роберту. Не думаю, что Старк будет против принять его в своей семье. Как альфа младшей омеги, Йен не составит конкуренцию никому, а от его мозгов даже Роб не откажется. Я знаю, что для нас он все равно останется нашим сыном, но иногда этого слишком мало. - Меньше всего меня волнуют вопросы наследия, - Крис присоединился к нему, но предпочел чаю кофе. – Но именно поиском виновного сейчас и заняты все, кто может этим заниматься. А пока что – охрана. И наблюдатели. Не хочу новых неожиданностей. - Дай сюда, - Дэвид ловко утянул чашечку прямо у Криса из-под носа. – В полночь кофе пьют либо дураки, либо те, кто на дежурстве. Ты не дурак, да и второе к тебе не относится. Тебе надо выспаться, поэтому кофе будешь пить утром. А сейчас чай или сок. И насчет охраны… Я бы Йена вообще дома запер. - Ты не удержишь его дома, - покачал головой Крис, со вздохом позволив Дэйву отобрать кофе. – Но можешь попытаться уложить меня спать. Гаррэтт вскинул бровь и фыркнул: - Играю я неплохо, но вот с голосом проблемы, и колыбельную я тебе вряд ли спою, – в его карих глазах плескался смех. – Хотя могу посидеть рядом и подержать за руку, пока ты не уснешь, чтобы тебя чудовища не утащили, – он смеялся, но смеялся необидно, легко. С той долей вызова, который был между ними всегда. Он почти залпом допил чай, покосился на часы и, сверкнув глазами сквозь частокол ресниц, протянул руку. – Пошли? Крис поймал его руку, поднялся и с улыбкой кивнул. - Согласен и на проводы до двери. - Между ними все и всегда было странно. Наверное, сам черт не разберется в отношениях. Было ли это отношениями? Другого слова просто не находилось. Дэвид на мгновение сжал его пальцы, отпустил и направился к выходу. Сделал пару шагов, а потом серьезно произнес: - Ты не лгал, когда говорил Колу о его отце. О том, что жалеешь и о том, что чувствуешь. Тогда почему, Крис? - Я все еще люблю Тома. Мы прожили целую жизнь вместе. Вернуть Эйдана – значит разрушить нашу жизнь. Снова. После того, как мы с таким трудом построили ее заново, - внезапно севшим голосом сказал Крис. – Я хочу Эйда. Может быть, между нами было бы нечто большее. Но это уничтожило бы нас с Томом. Дэвид некоторое время молчал, о чем-то думая, а потом аккуратно, мучительно подбирая слова, произнес: - Вы устали, Крис. Ты и Том. Слишком много ответственности. Слишком много обязанностей. Вы изменились. Том… стал слабым. Меня всегда восхищала его сила духа, но у всего есть предел. Я понимаю, почему он уехал. Я понимаю, почему ты нашел, а потом отпустил Эйдана. Но поставил ли ТЫ точку для себя? Ты знаешь, что жизнь – странная штука, и Эйд еще не раз может встретиться на твоем пути. - Я не знаю, Дейв, - Крис прислонился к стене, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. – Скорее всего, нет. Скорее всего, я снова однажды найду его. Вот только какими мы будем в этом случае? Забавно, я не хочу, чтобы он ненавидел меня или нуждался во мне, но делаю все, чтобы он меня помнил. Том… я его не заслужил. Я не заслуживаю их обоих. - Мы все здесь повязаны, Крис, - Дэвид вытянулся напротив него, глядя прямо в глаза. – В замкнутом круге. Между нами всегда будет ревность и, знаешь, почему? Потому что мы не безразличны. Мне все равно, с кем спит и на кого смотрит человек, на которого мне плевать. Но я готов вцепиться тебе в горло всякий раз, когда вижу, как ты целуешь Тома. И я убью любого, кто попытается навредить тебе. Потому что ты теперь – тоже мой, Хэмсворт. И я вижу только два выхода – либо жить дальше так, как есть, ежесекундно сходя с ума. Либо разойтись раз и навсегда, ежесекундно… сходя с ума. Крис вдруг шагнул к нему, почти вжимая своим телом в стену, и склонился так, чтобы шептать в самое ухо, почти касаясь губами раковины. - Знаешь, скольких убил я за тебя? Впрочем нет, лучше тебе не знать… пусть хоть в этом твоя совесть останется кристально чистой. Я знаю, что такое сходить с ума… Мы все знаем. Дэвид даже не попытался отстраниться. Только повернул голову, заглядывая в глаза. - Знаю, Крис. Я много чего знаю. И еще больше не понимаю. А еще мне кажется, что я действительно схожу с ума. - От чего, Дэйв? У нас множество поводов и причин спятить. И еще больше поводов и причин оставаться вместе. Чего ты не понимаешь? - Перемен. Я ведь для тебя только кто-то, играющий на скрипке и стоящий между тобой и твоим мужем, да, Крис? Твой заклятый друг, за которого ты убиваешь потому, что лелеешь надежду когда-нибудь убить сам, – Дэвид провел пальцем по его скуле, покрытой трехдневной щетиной. – Но на самом деле, я – твое зеркало. Твое кривое отражение. Я давал Тому все то, чего не мог дать ты. Для сыновей я был тем, кем ты для них никогда не был. Сколько раз я прикрывал тебе спину так, что ты даже не знал об этом? Много чего было, Хэмсворт. Я был твоим отражением. Но теперь все меняется. И я больше не хочу стоять в тени тебя. Я не хочу быть только твоим отражением. Вы – моя семья, и я никогда не предам семью. Никогда не предам тебя. Но я меняюсь. Что-то во мне… И я уже не могу остановиться. Жесткое касание губ к губам. И больше ничего. Ни малейшей попытки превратить это касание в поцелуй. - На самом деле ты любишь. А я не хочу убивать тебя. Просто не хочу. Потому что люблю тебя. Иначе, чем люблю Тома. И буду рад, если ты меняешься потому, что кого-то нашел. И больше тебе не будет пусто. Дэвид пару долгих мгновений смотрел на него, а потом рассмеялся: - Мы все-таки сошли с ума... Ты не будешь и не хочешь, а я не знаю, кого нашел. Все, Крис, закончили, - он вскинул голову, улыбнулся. - Между НАМИ ничего не изменится, если ты сам не захочешь. ЭТО я тебе обещаю. - Я люблю своих братьев и знаешь, был бы рад, если бы ты был одним из них. Им мне иногда не меньше хочется открутить головы, чем тебе, - Крис улыбнулся ему в ответ и отпустил. – Никогда не сомневайся в том, что ты моя семья, Дэвид. Никогда. - Даже не знаю, радоваться мне этому факту или печалиться, – тот усмехнулся. – Иди спать, Хэмсворт. И никакого кофе и работы перед сном. Ты меня понял? – он иронично вскинул бровь, но вот взгляд остался все таким же серьезным. - Как скажешь, милый, - фыркнул Крис. – Если соскучишься ночью – заходи, постараюсь пообщать тебя в силу своих возможностей. Он развернулся, и устало побрел к себе. Ни думать, ни работать, ни решать что бы то ни было, не хотелось, потому, наскоро приняв душ, он вытянулся на пустой холодной постели, положив руку на подушку на половине Тома. - Доброй ночи, где бы ты ни был. Небольшая визуализация Дэвида к этой части: http://static.diary.ru/userdir/4/9/3/7/49376/79124651.jpg