Пепел крыльев ангела: Проклятое поколение

14. Колин молчал. Просто молчал. И еще – тихо радовался про себя, что период гона пришелся на поездку Олле на конференцию. Не самое это веселое дело – вешать нос перед омегой. Пусть даже своей омегой, спутником жизни и все такое. Не то чтоб было совсем стыдно. Просто теперешней своей реакции он знать не мог. Разрыдается или напротив, озвереет? Он бегал от Криса. Ссылался на важные дела, занятия, вождение, тренировки – на тысячу мелочей, только бы молчать. Но долго ведь так продолжаться не может? Его накрыло после пар, когда он на стоянке заводил свой мотоцикл. По причине холодов его пора было ставить на прикол на стоянку, вот только не хотелось. До чертиков, до истерики не хотелось. Волна возбуждения и паники накатила вдруг, накатила и схлынула, точно предупреждая: сегодня еще до конца дня ты будешь жалким комком плоти, сжавшимся на постели. Тебя будет убивать все: новости в телевизоре, сеть, грубое слово… Ты будешь весь как обнаженный нерв. И ничто тебе не поможет… альфа-омега… Колин только ускорялся на дороге. В лифт он вломился, уже судорожно вздыхал, а когда створки сомкнулись за его спиной – съехал по стенке на пол и, зарывшись лицом в ладони, застонал… Это только гормоны. Только гормоны. Его об этом предупреждали, только одно дело об этом говорить. Другое дело – испытать на собственной шкуре. И не иметь возможности успокоиться. Ни единой причины чтобы не выть в голос. Он буквально вывалился в дом, радуясь, что окажется здесь первым, что никто не станет ни о чем спрашивать. А впрочем… пусть ему потом дадут по голове, но вдруг поможет? Хуже уже не будет. Он бросил сумку на диван гостиной, тут же скинул туфли и почти бегом припустил к комнатам Дэвида. Его запах успокаивал. Оставалось надеяться, что успокоит и на этот раз. Секунда, другая. Время то ли растянулось, то ли ускорилось. А потом за дверью послышались шаги. Ручка провернулась, и на пороге появился Дэвид. В домашней расстегнутой рубашке, стильных, но все равно домашних, а от того кажущихся уютными джинсах. Его взгляд был быстр и пронизывающ. Но когда он шагнул вперед, в глазах сияла тревога и где-то на дне зрачков – отрешенность. Какая-то особенная, присущая только тем, кто живет в двух мирах. - Колин? С тобой все в порядке? – спокойный голос, мягкий, но ни грамма паники. Колин без слов шагнул к нему и зажмурился, глубоко вдыхая его запах. Уверенный, теплый запах кофе, корицы, и чего-то еще. Тепла и спокойствия, должно быть? Вдохнул, выдохнул, снова вдохнул, глубоко, то и дело сглатывая подступивший противный ком. - Мне надо с вами поговорить, мистер Гаррэтт… - Ты долго собирался, - Дэвид мягко улыбнулся и, приобняв его за плечи, повел за собой. – Пошли. У меня даже есть пиво. - Я не думал, что это мне будет все-таки необходимо, - судорожно, но куда спокойнее выдохнул Колин и покорно прошел за хозяином в комнаты. Запах шлейфом разносился по комнате, и от него немного кружилась голова. Но кружилась приятно. Даже очень. - В любом случае я рад, что ты не стал закрываться. Садись, - он кивнул в сторону дивана, отошел и вернулся спустя полминуты со стаканом холодного сока, который протянул своему гостю. Поймал взгляд и хулиганисто усмехнулся. – Я решил, что для пива еще слишком рано. - Есть вероятность, что к концу моих откровений вы решите, что пива будет маловато, - нервно хмыкнул Колин. Он подобрал под себя ноги и стоически сжал в руках стакан. – Крис неделю назад водил меня к доктору Аммари. Я здоров, хоть в космос отправляйте. Но… ко всему прочему выяснили, что я порченная альфа. Дэвид необидно рассмеялся. - В этой семье это не проблема, это обыденность. – Подался вперед, внимательно глядя в глаза. – К тому же ты – ребенок «Пепла», как и Олле. Но мне не нравится слово «порченная». Другая альфа. Просто другая. - Я альфа, которой нужна собственная альфа. Так сказал Аммари, - Кол отвел взгляд, чувствуя, как перехлестывает в теле возбуждение. Нет. Нельзя. Ни в коем случае. Это… неправильно. - Во мне есть гены омеги, так же как в Олле есть гены альфы. У Олле они просыпаются в период течки. У меня в период гона. Дэвид помолчал, о чем-то раздумывая, а потом тонко улыбнулся: - Ты когда-нибудь был на крыше Башни? Не этой, а другой, близнеца? Кол непонимающе поглядел на него, а потом неуверенно покачал головой. - Нет. Я в той башне вообще не был. В смысле, только в основной части, в офисах и все. Больше нигде. - Я так и думал, - Дэвид гибко поднялся и протянул его руку. – Значит, самое время для небольшой экскурсии. Башня хоть и вотчина Лиама и его семьи, думаю, нас простят за вторжение. Колин руку принял, поднялся, но тут же смущенно улыбнулся. - Я в гостиной разулся. Черт. Придется вернуться, - Кол метнулся в гостиную и к моменту, когда Дэвид вышел – уже лихорадочно зашнуровывал обувь, отчаянно краснея за собственный срыв. Дэвид только фыркнул, заметив его румянец, а потом, сжав запястье, повел за собой. И снова лифт, еще один. Какой-то переход, больше напоминающий лабиринт Минотавра, и снова лифт, который унес их наверх. Вот только перед самим выходом на крышу, Дэвид вдруг остановился и развернулся к нему. - Я должен завязать тебе глаза. Ты доверишься мне? Кол кивнул. Вряд ли Дэвид вытолкнет его из какого-нибудь окна. Дэвид второй раз спрашивать не стал, и уже через пару мгновений на глазах Колина была мягкая, но непроницаемая повязка. - Пойдем, - его снова взяли за запястье, а в следующую секунду в лицо ударил холодный ветер. Не кондиционированный воздух Башни, а чистый, даже немного морозный воздух. А еще здесь было тихо, даже шум города не долетал. Только пел ветер где-то в трубах. - Все, остановись, - голос Дэвида раздался за спиной, и повязка упала с глаза. Колин опустил взгляд вниз и… Под ногами не было ничего. С губ Колина сорвался напряженно-испуганный вздох. Нет, он никогда не боялся высоты. Тот, кто боится, не займется паркуром. Прыгать, делать сальто, бегать по стенам и прочим травмоопасным поверхностям – занятие не для слабонервных. И все же сердце его совершило безумный кульбит, подпрыгнув, кажется, к горлу. Под ногами БУКВАЛЬНО расстилался город. Ровная стена срывалась отвесно вниз там, под невидимым прозрачным толстым стеклом козырька. Там, внизу были парковки, торговые центры, сновали люди. Там по магистралям-венам размеренно текли потоки машин. А здесь был только ветер и потрясающая почти звенящая тишина. И пустота под ногами, которая заставила адреналин вскипеть в его венах. Кол осторожно отшагнул назад и натолкнулся на стоящего позади Дэйва. Вздрогнул и облегченно выдохнул, когда его талию обвили сильные руки, притягивая ближе. Всего полшага назад, в уверенные крепкие объятия, к теплому запаху альфы. Да. Дэвид действительно его альфа. Потому что вот так – спокойнее. Много спокойнее. - Красиво, - его голос от волнения сел, и единственное слово Колин почти прокаркал. - Это не только красота, - Дэвид обнимал его, прижимая к себе. Более высокий, чем Колин, он смотрел на простирающий город из-за его плеча и улыбался, когда игравший волосами ветер бросал в лицо черные прядки младшей альфы. – Это сила. Это власть. Этот город когда-нибудь будет принадлежать тебе. И ответственность – стеклянный пол, который может разлететься под твоими ногами от любого неосторожного движения. Но всегда будет кто-то, кто удержит тебя. Отец, Олле, Йен или я. Просто доверие – все, что нужно. Кол…- Дэвид провел ладонью по его животу. – Я – твоя альфа? - Вы моя альфа, - утверждение. Слова. Но слова только припечатывают факт. Констатируют его. Дэвид Гаррэтт его альфа. Вернее – альфа его внутренней омеги. Но разве может быть так, чтобы одна альфа могла быть истинной для двух омег? Для Тома и для него? Ответственность. Как он мог забыть о том, что он – наследник клана. Что рано или поздно, но ему придется вступить в дело и лучше бы тогда рядом находились те, кто сможет помочь. Он был далек от мысли, что вытянет все сам. Так может думать только очень глупый и самонадеянный человек. Колин Хэмсворт-Тернер к таковым не относился. - Вы не вечны, Дэвид. Ни вы, ни отец, ни Крис. От вас однажды останутся только записи с вашей музыкой, - от осознания этого в груди больно резануло. Так больно. А если он больше никогда не увидит отца? Или жизнь любого из тех, кто окружает его теперь, пресечется слишком быстро? Боль вырвалась на свободу, плеснув паникой в голосе. - Это неизбежно, Кол, от этого никто не застрахован. Но нельзя бояться, иначе тебя уничтожат, - Дэвид вжался лицом в его затылок. - Я чувствую тебя, Колин. Чувствую твой страх. Он горький. - Гаррэтт коснулся губами его мочки. - Обычно я не боюсь, - судорожно выдохнул Колин. Воздух вырывался из легких при каждом слове рваными толчками. По телу прошла крупная дрожь. От простого касания губ. – Но сейчас, кажется, не тот случай? Ему было холодно на ветру. И жарко от ощущения Дэвида за спиной. Его трясло от паники, от безумного всплеска гормонов в крови, от волнения. От всего и сразу. - С этим все равно придется смириться, Кол, - Дэвид улыбнулся, глядя на город через его плечо. - Но пока мы здесь - пользуйся этим. Каждой секундой. Чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях. Колин развернулся в его объятиях и, оказавшись лицом к лицу, положил ладони на грудь Дэвида, глядя ему прямо в глаза. И да, теперь он понимал омег в течке. Такого дурдома в его голове не было никогда. Даже когда тек Олле. - Пользоваться моментом и бояться? Или… Дэвид рассмеялся: - Выбор за тобой. Всегда за тобой. Никто не даст тебе точного ответа, что будет, если… - Никогда не предавайте меня, Дэвид, - ладони погладили литые мышцы под одеждой, скользнули на шею. Пальцы невесомо тронули скулы, губы. – Я не могу верить Крису, будь он хоть тысячу раз мне отцом. Я чувствую, что не могу верить ему до конца. Я хочу верить вам, Дэвид. Хотя бы вам. Искорки смеха исчезли из карих глаз. Потяжелел взгляд, засиял стальным блеском. - Я двадцать лет был тенью, отражением твоего отца. Я стал и его частью тоже, - голос Дэвида был серьезным, даже жестким. – Твоей тенью я не стану, Колин. И за свою преданность я потребую преданность твою. Но верным буду до конца. - Не говори мне о конце, Дэвид, - Колин кончиком пальца прижал его губы. – Я не прошу тебя становиться тенью. Сейчас я сам хочу быть тенью. Хотя бы недолго. Хотя бы чуть-чуть. С тобой хочу быть тенью. – Он губами накрыл губы Гаррэтта, шалея от взвившихся пожаром ощущений. Пару долгих секунд тот не двигался, позволяя владеть ситуацией, а потом выдохнул в целующий его рот, стиснул талию Колина, запустив в его волосы пальцы второй, сжал, вынуждая отогнуть голову, а потом вломился языком в приоткрытые губы. Мгновение, два длился этот жесткий, болезненный поцелуй, а потом вдруг ушел напор. И следующее касание показалось остро-сладким. Ни стона, ни вскрика. Только влажный непристойный звук поцелуя, шелест ветра и одежды. Колин с силой обнял Дэвида за шею, точно боясь отпустить. Будто стоит опустить руки – и он исчезнет. Просто растворится, рассыпется в воздухе тысячей искорок. - Я отдам тебе все, что у меня есть моего. У меня есть только я. Хочешь?.. - Хочу, - Дэвид улыбнулся, смяв подушечкой большого пальца его нижнюю губу, чуть влажную. – Но знаешь ли ты, что предлагаешь? Твой гон закончится, гормоны придут в норму, и ты можешь пожалеть. - Знаю, - хрипло шепнул Колин. – Я твой запах учуял, когда устроили тот общий ужин. И тогда же почти влюбился в него… К тому же, - он ответил Дэвиду улыбкой. - Никто не даст мне точного ответа, что будет, если… - Ты быстро учишься, - Дэвид провел ладонью по его спине, а потом нажал на поясницу, прижимая к себе всем телом. – Но ты не знаешь меня. Я циничен, всегда немного зол и ненавижу жалость. И тебя я жалеть не буду. Ты для этого слишком альфа. – Пальцы свободной руки погрузились в черные вьющиеся прядки, помассировали затылок, лаской коснулись шеи. - Только не надо считать меня ребенком, - Колин зажмурился. – Я альфа, ты абсолютно прав. Пусть и неправильная, но альфа. И мне надо быть и циничным, и злым, и сильным. Иначе меня раздавят, и клан тоже. - С детьми не стоят на краю крыши небоскреба, - почти жестко произнес Дэвид. – Детей не целуют так. И ты должен найти свой баланс. Цинизм не должен перейти в жестокость. А злость – в ненависть. Здоровое недоверие – в паранойю, а страх – в панику. - Тогда помоги мне. Научи меня. Не делай ЗА меня, но научи как правильно, - Кол распахнул глаза и посмотрел ему в глаза. Снова. Твердо и уверенно. И почти спокойно, если исключить плещущее на самом дне зрачков возбуждение. Дэвид покачал головой, а потом, поймав его за две прядки, потянул к себе, шепча почти в самые губы. - Я – всего лишь испорченная недо-альфа. Альфа чужого мужа и вечная тень раздора. Я не учитель, Колин, и не глава клана. Я всего лишь музыкант. Я не научу тебя, КАК, так как каждый должен сам пройти этот путь. Все, что я могу – это быть рядом. - Ты моя альфа, Дэвид, - почти нежно улыбнулся Колин. – О бОльшем не прошу. Я справлюсь со всем. Должен. Не могу по-другому. Просто мне нужно знать, чувствовать тебя. - Я твоя альфа, но ты – не омега, не смотря ни на что. – Дэвид спрятал за ресницами странный взгляд. – Но я буду рядом. – Он вскинул глаза и немного зло усмехнулся. Подался вперед, на мгновение впившись зубами в его губу. Мимолетная боль, не сильная. Словно тень печати принадлежности. - О, я помню, - Кол облизнулся. – Прекрасно помню. Он снова обернулся лицом к городу и посмотрел вниз, под ноги. Уверенные сильные объятия не позволяли больше бояться. Город стелился к его ногам, ласкался как большой кот, требующий ласки и тепла. - Здесь становится холодно. Пойдем погреемся? - Пойдем, - Дэвид отстранился, давая Колину возможность отойти от края. – И я, пожалуй, теперь готов предложить тебе пиво. - Мне нравится темное, - Колин снова шагнул к нему и, приподнявшись на носках, мимолетно тронул его губы своими. – А лучше – портер. Оно карамельное, сладкое. Надеюсь, в здешнем баре такое есть… ** Регистрация прошла без сучка и задоринки, и опасения Олле по поводу возрастного ценза не оправдались. Правда, оправдались другие его худшие ожидания: зал, в котором предстояло читать доклад, был гораздо меньше, чем было указано в документах, и на перенастройку голографических проекторов он убил почти полтора дня, отстраненно радуясь, что таки поспал в самолете и сны ему не снились. Впрочем, здесь они ему тоже не снились, чему Олле был несказанно рад. А вот чему он был не рад – так это тому, что конференция открывается только завтра, а сейчас ему нечем заняться. Хотелось прогуляться по Манхэттену, но отец отправил его с самыми несговорчивыми телохранителями. Но ему здесь нравилось. Все равно нравилось. Здесь никто не знал его, и фамилия "Хэмсворт" была мало кому известна. А еще здесь все было по-другому. На него обращали внимание, но здесь не возникало желание отмыться от липких взглядов. В этом людском муравейнике было так легко затеряться… И, наверное, здесь даже можно было стать обычным. Как все. К крыльцу подъехала машина, и Олле слабо улыбнулся, из своего окна увидев выходящего из салона маленького толстячка в очках. Похоже, еще один профессор прибыл для участия в конференции. Уже шестой за этот час. Впрочем, этот отель был расположен ближе всех. Правда, Олле все равно внутренне вздрагивал, стоило только вспомнить жизнерадостное «вы самый молодой участник за всю историю конференции, мистер Хэмсворт!» Таких молодых выскочек, как он не любят. А это значит, что завтра, если он не сумеет заинтересовать слушателей, его ждет грандиозный провал. Олле поджал губы и отвернулся от окна. Может, сходить в бар? Все равно больше делать нечего… В дверь деликатно постучались. - Олле, вы позволите нарушить вашу меланхолию? - послышался из-за двери голос Итана. Все эти дни Харрингтон был нейтрально-вежлив и подчеркнуто-внимателен. Правда, на регистрации случился маленький примечательный эпизод: стоило только какому-то зубастому профессору пройтись по поводу юности Олле, как англичанин вскинул взгляд на говорившего, и весьма ядовито порекомендовал почитать короткие отзывы о работе, представленные в программе. И раскрыть пошире глаза. Критиковать за передовые мысли может только полный невежда... В остальном мистер Харрингтон был сдержан. И ничто в его поведении не напоминало о разговоре в самолете. - Я хотел бы поделиться с вами любопытным отзывом, что пришел на ваши тезисы. Олле на мгновение прикрыл глаза, считая до десяти, и дверь открывал уже с безупречно вежливой улыбкой. Отец бы гордился… - Неужели их еще кто-то читает? – он удивился вполне искренне. «Монстры от науки» тщательно следят за конкурентами, но едва удостаивают вниманием работы новичков. - Ну... ЭТОМУ человеку акулы научного мира, по его собственному выражению, «до лампочки Эдисона», - усмехнулся Итан, входя в номер в обнимку с планшетом и упаковкой пива. - Я подумал, что вам не помешает немного расслабиться. Последние два дня вы очень напряжены. - Я просто хочу домой, - Олле закрыл за ним дверь, кинув на дежурящих у двери телохранителей недовольный взгляд, и прошел следом в номер. – А похмелье – не лучший выбор для завтрашнего дня. – Олле с ногами забрался в кресло и натянул рукава тонкого джемпера почти до пальцев: в последнее время он слишком мерз. – Но с отзывом ознакомлюсь обязательно. - Я не предлагаю вам надираться до состояния, после которого бывает похмелье, - Итан вручил ему планшет, на экране которого были открыты сразу два отзыва. Один из них принадлежал некоему мистеру Роберту Дауни-Старку. В отзыве заодно содержалось и приглашение на работу юного гения, которому принадлежали выкладки. Роб был скуп на похвалы и приглашениями не разбрасывался. И да, к его мнению прислушивались. Человек, построивший многомиллионную империю на собственных разработках, в научных кругах получил и вес и признание. Что касалось второго отзыва - то его автором был мистер Линкольн Эванс, профессор, в свои сорок с небольшим построивший в Дэнвере компанию, лишь немногим уступающую империи Старка. Харрингтон прошелся по номеру и достал из комода мягкий уютный плед. - Я предлагаю вам всего одну бутылку. - Вот же черт… Я надеялся, что дядя Роб будет последним, кто узнает о моем участии, - Олле пробежался взглядом по первому отзыву, чувствуя, как начинают алеть щеки. Почему-то очень хорошо представилось, как фыркает и смеется Роберт Старк, а потом, по вечному своему пристрастию и легкому троллизму, пишет это вот. А уж дома выскажет младшему Хэмсворту все, что думает о его так называемой «работе». Олле мотнул головой, чтобы избавиться от слишком яркой картинки и принялся за второй отзыв. Возможно, это действительно было стыдно, но фамилия «Эванс» у него ни с кем не ассоциировалась. Он мог назвать всех, кто имел хоть какое-то отношение к интересующей его теме, но вот «смежных» ученых не знал совсем. По-видимому, зря. Потому что мистер Линкольн Эванс не поленился зайти дальше расчетов Олле и провести пару тестов, которые, разумеется, сразу же выявили все ошибки. Теперь у Олле пылали даже уши, а их обладатель мечтал провалиться сквозь землю. Даже не смотря на благожелательное «эти огрехи не оказывают существенного влияния на результаты работы». Впрочем, эти самые тесты могут стать доказательством самой возможности его теории. - Вообще-то, я не называл автора работы, так что если вы нигде не «светили» расчетами, он не в курсе кто автор. Можете гордиться, - ободряюще улыбнулся Итан, укрывая его пледом. - Мою работу мистер Старк в свое время разгромил. Правда, после снизошел до объяснений. И в итоге я успешно защитился. Все в порядке, Олле, не волнуйтесь. Если бы у нас было время на тестирование, на ПОЛНОЕ тестирование, и возможности лабораторий Старка или Эванса - мы бы их заметили самостоятельно. Олле напрягся, стараясь даже не дышать, пока Харрингтон укрывал его, и судорожно попытался отвлечься от заботливых рук, которые невзначай его касались. - Я не могу не волноваться. Отзыв Роберта Старка лестен, но пока я не оценил его грандиозности: близость к его автору портит все впечатление. А о тестах я мог бы и сам догадаться. В конце концов, найти нужное оборудование не так сложно. – Все эти дни плед его ничуть не грел, ощущаясь лишь как бесполезная тряпка, но, может, что-то изменится. - Вы слишком требовательны к себе, Олле. И слишком предвзяты. Перфекционизм - прекрасное качество, пока оно не перерастает в манию. К счастью, вам до этого далеко, - Харрингтон присел на диван, глядя на него с теплом. - Вы пока еще не можете предвидеть всего, вы не знаете куда смотреть. Именно для этого рядом с вами я. В следующий раз мы будем работать с расчетами вместе. Я не претендую на лавры. Просто хочу подстраховать вас. Вот и все. Грубое и почти злое «я не хочу с вами работать» с губ Олле так и не слетело. Он сам говорил, что не бросит работу только потому, что его послали. Впрочем, в мелком саботаже он стал почти мастером. Сделать так, чтобы Харрингтон сам отказался от совместной работы, может, и трудно, но выполнимо. У всех есть предел терпения. - Я не уверен, что будет следующий раз, - наконец произнес он, дотянувшись до бутылки пива. – Я имею в виду все эти конференции и выступления. Лицо Итана вытянулось, а улыбка стерлась с губ. Как пропала она и из зеленых глаз. - Вы намерены и дальше отталкивать меня, не так ли? - он вытянул бутылку из коробки, и, свинтив крышку, сделал большой глоток прямо из горлышка. - Я понимаю ваши эмоции, Олле. Более того, я разделяю их. Ваш отец при нашем с ним собеседовании провел тест на детекторе лжи. Да, это незаконно, но он в своем праве. Я могу понять его чувства. Вы мне нравитесь, Олле. Более чем нравитесь. Мы с вами взрослые люди, и зажиматься и лукавить я не собираюсь. Равно как относиться к вам как к ребенку и щадить. Я себя не щажу, почему я должен делать для вас такую поблажку? Вы мне нравитесь, и да, я хочу вас. Но вы мой студент и вам восемнадцать. Вы - несовершеннолетний. И я имею на вас прямое влияние. С моей стороны воздействовать на вас, мягко говоря, неправильно. И неэтично. Но я хочу, чтобы вы выросли. И если я все правильно понимаю, сделать это вы можете двумя способами. Со мной или с мистером Старком. - Вы забыли мистера Эванса, - Олле прохладно улыбнулся, безжалостно гася вспыхнувшую, было, надежду. Бесполезно. Это все – бесполезно. Харрингтон может говорить что угодно. И даже если и правду – для него, Олле, это не имеет значения. Самое главное «но вы мой студент и вам восемнадцать» уже прозвучало. И хотеть – не значит любить. Об этом забывать тоже не стоит. – Я говорил вам, что не собираюсь бросать эту работу и готов повторить. Но подобная… публичность – не для меня. - Мистер Эванс. Да, действительно... писать вам рекомендацию мне не придется. В университете Дэнвера вас примут с распростертыми объятиями. Думаю, ваша альфа вас поддержит во всех начинаниях, как и ваша семья, - Итан поднялся со своего места и, подхватив початую бутылку, направился к выходу. Почему проблемы и дилеммы личного характера преследуют его на работе? Пару мгновений Олле смотрел на него с недоумением, а потом, взмыв с дивана, швырнул свою бутылку в дверь. Стекло брызнуло в разные стороны осколками, пиво неопрятным пятном расплылось по ее поверхности. На звук отреагировали телохранители, но Олле только рыкнул на них через запертую дверь. В крови кипели бешенство и разочарование, ища выход, и Олле отпустил себя. Натренированное тело хорошо знало свое дело, и Олле хватило двух шагов и пары резких движений, чтобы потрясенный его выходкой учитель оказался лежащим на полу. - Ты, чертова правильная сволочь!- почти прорычал он в лицо мужчины, глядя в его зеленые глаза, - Не смей решать за меня!! Не смей говорить мне, что я должен думать, чувствовать или делать! Ты не хочешь влезать в мою жизнь и пускать меня в свою – твое право, но тогда не лезь, когда я пытаюсь стать действительно всего лишь твоим учеником! Забавно, но ни страха, ни напряжения во взгляде Итана не было. Зато было удивительное спокойствие, и нежность, граничащая с болью. - Ты пытаешься сбежать от проблемы, но не решить ее, - Итан приподнялся на локте и свободной рукой погладил Олле по волосам, зарываясь пальцами в мягкие прядки на затылке, а потом, притянув его к себе ближе, накрыл его губы своими. - Ты думаешь, что знаешь, чего хочешь. Ты прочел мое личное дело. Но ты не понимаешь, о чем просишь, Олле. Тот на мгновение замер, а потом подался вперед, ответил жадно, голодно, словно пытаясь забрать душу. И, оторвавшись от чужих губ, шарахнулся в сторону, вжался всем телом в диван, пряча лицо за завесой волос. - Мне не нужна жалость. И твои уступки мне тоже не нужны, - дрожал голос, и Олле все сильнее стискивал кулаки в безуспешной попытке взять нервы под контроль. – Я больше ни о чем не попрошу. Больше не будет никаких проблем. Просто забудь. - Я ревнив, Олле, - улыбнулся дрогнувшими губами Харрингтон. - Я очень ревнив. Я любил всего раз в жизни, и эта любовь не принесла мне ничего кроме разочарования. Единственные, над кем я трясусь - мои студенты. Это мой приоритет. Я не жалею никого. Прежде всего - себя. Поэтому у меня нет жизни. Никакой жизни, кроме тебя. Я вижу в тебе - тебя. Настоящее сокровище. Умного, проницательного, очень светлого парня, о котором больше всего на свете хочу заботиться. Не жалеть, а заботиться. - Что ТЫ знаешь обо мне, чтобы видеть во мне меня? – Олле обернулся к нему, глядя через плечо. Тяжелый взгляд, заострившиеся скулы… - Даже мой собственный отец не знает сокровище я или чудовище. Я сын проклятых родителей, человек, который появился на свет только потому, что отцу удалось обмануть природу. Я омега, которая способна вызвать только желание поиметь. Омега, которая посмела мечтать о чем-то большем. – Он снова отвернулся и зажмурился, уже жалея о своей вспышке. – Мне не стоило и пытаться… Я не брошу эту работу до тех пор, пока не закончу ее. Все остальное уже не имеет значения. Я больше не буду тебе докучать разговорами на личные темы. - Я - бета, а не альфа, Олле, - пожал плечами Итан. - В моем понимании заботиться - не сдувать пылинки, но помогать. Быть рядом, когда нужен. Мне все равно кто и кого обманул. Все равно, у кого какие желания в отношении тебя... - Он замолчал, задумчиво глядя на замершего молодого человека. - Ты сокровище. А тот, кто считает иначе - слепой. Я откажусь от вашего курса. В противном случае мне придется уволиться, но если откажусь от вас - смогу быть с тобой. - И что будет дальше? – Олле развернулся к нему всем телом, глядя в глаза неожиданно тяжелым и взрослым взглядом. - Я не знаю, кто я для тебя. Не знаю, кого ты во мне на самом деле видишь. А ты знаешь? Твоя жизнь – твои студенты, я стою этого? - Стоишь, - убежденно кивнул Итан. - Однажды я отказался от всего, чтобы остаться собой. Сейчас я снова отказываюсь. И снова чтобы остаться целым. Я не хочу больше разрываться, понимаешь. Ты дорог мне. По-настоящему. Но я не могу больше давить это. Ты прав. Выбор нужно делать. Правильный выбор. Олле опустил взгляд. Слова, слова… Почему он не чувствует ничего, кроме заботливого тепла? Потому что… Итан – не альфа? Или что? Почему у него ощущение, что он просто вынудил, заставил? Какой же он дурак… - Не нужно… Результат может… не оправдать ожиданий. Я не хочу, чтобы ты пожалел об этом. Ты бета, ты не зависишь от циклов и гормонов. Тебе нужна семья. Харрингтон поднялся с пола, потер ушибленную пятую точку, неловко улыбнувшись. - Не решай за меня, ладно? Я, как ты правильно заметил, не завишу от циклов и гормонов. И контролирую себя куда лучше, чем альфа. Или ты считаешь, что я должен наброситься на тебя с поцелуями, валить и буквально трахать? У бет отношения развиваются по-другому. Будь ты бетой, я бы кругами ходил недельку, потом пригласил бы тебя на романтическую прогулку. Потом - попить кофе в каком-нибудь очаровательном кафе, - он неспеша подошел к Олле и кончиками пальцев погладил его щеку. - Прежде чем переспать, мы встречались бы месяц. Как минимум. Олле, замерев, пару долгих секунд просто наслаждался незатейливой лаской, а потом отвел глаза. - Я не бета. Я омега, но я не повернут на сексе. И вполне способен просто разговаривать или даже молчать. Пусть все идет, как идет. - Я знаю, - кивнул Итан. - Знаю. Поэтому приглашаю тебя погулять. Завтра после конференции. По Манхэттену. Как ты на это посмотришь? Олле слабо улыбнулся. - Спроси меня об этом еще раз, но только после конференции. - Договорились, - улыбнулся Харрингтон. - Думаю, надо прислать к тебе горничную, чтобы навела порядок. И тебе не помешает отдохнуть хорошенько. Завтра очень ответственный день. - Спасибо, что напомнил, - фыркнул Олле, чувствуя себя донельзя уставшим. – Но я воспользуюсь твоим советом. – Он медленно, немного неловко поднялся с пола, оглядывая «поле боя». – До завтра? - До завтра, - кивнул Итан, а потом, шагнув к нему, мягко тронул губы поцелуем. Почти целомудренное касание, невесомое и теплое. Олле принял его, на секунду сжал в ответ плечо мужчины и отступил. Дождался, пока за Харрингтоном захлопнется дверь, а потом рухнул на диван, обнимая подушку. Кол, Колин… Мне так нужна твоя поддержка… Так нужен ты сейчас… Телефон заиграл буквально минут через пять. Он даже не успел вызвать обслугу. И залезть в ванную чтобы погреться - тоже не успел. Телефон тренькнул мелодией вызова, настойчиво, упрямо, совершенно не желая умолкать, точно человек, вызывающий его, отчаянно хотел достучаться во что бы то ни стало. Олле дотянулся до телефона, который оставил на журнальном столике, и по телу разлилось тепло. - Кол… - радость, легкое удивление, сладкая боль и еще что-то, чему он не мог дать название – в этом выдохе было все. – Мне так тебя не хватает. - Я почувствовал это, - выдохнул Колин. На экране его лицо казалось бледным и немного осунувшимся. - Эй, ты не выглядишь довольным жизнью. Ты в порядке, солнце? - Я… в порядке. – Олле выдохнул, тепло улыбаясь. – Просто эмоции – это, оказывается, тяжело и больно. Зато теперь я лучше понимаю родителей. Завтра мое выступление, так что я еще и немного мандражирую, но к утру возьму себя в руки. А ты как? Ты бледный. - Да, эмоции это труднее, чем я мог себе представить, - усмехнулся Кол. - Но я все равно ничего не понимаю. Но до чертиков соскучился по тебе. Знаешь, когда ты рядом я чувствую себя куда увереннее. Завтра снова за руль, а я боюсь этого как ребенок. А у тебя все получится, так что не мандражируй. Ты же просто умница! - Хм? – на лице Олле появилось заинтересованное выражение. – Я чего-то не знаю? И у тебя отлично получается вождение, уж мне-то можешь поверить. - Я пока и сам толком не понимаю, - вздохнул Кол. - Да и не по телефону это рассказывать. Это касается моего похода к Аммари. В общем, все так перепуталось, что я понятия не имею, как это все распутываться будет. - Как всегда – само собой. – Олле вздохнул. – Как там Йен? Я совсем здесь замотался… - Я их с Дерилом уже пару дней не видел, из чего делаю вывод, что у них как раз все лучше всех, - Колин покраснел и рассмеялся. Олле отразил его смех. - Ты краснеешь? Кол, ты прелесть. И я еще сильнее хочу к тебе. – Он закусил губу, словно сомневаясь, а потом все-таки выдохнул. – Мы с Итаном… С Харрингтоном… Черт, кажется, мы оба с ним сошли с ума. - Ты кого угодно спятить заставишь, - смех скрылся в уголках губ Колина и потерялся где-то на самом дне синих глаз. - Я очень надеюсь, что твой англичанин не устоял. Не хотелось бы помочь ему падать перед тобой на колени. - О, я и сам неплохо уложил его на лопатки. Правда, сначала мне пришлось разбить целую бутылку пива, - Олле фыркнул и незаметно перевел дух. Он боялся реакции Колина, несмотря на все его слова, и сейчас очень жалел о своих сомнениях. – И мне все равно не хватает тебя рядом. - Я верю в силу твоего убеждения, - чего было больше в его голосе? Нежности? Тепла? Это странное чувство любви-нелюбви. Чувство плеча. Чувство дружбы, помощи, надежности. Все это было в Колине в этот миг. - Знаешь, я ведь люблю тебя. Как-то по-другому, но люблю. Очень. И хочу, чтобы ты чувствовал это. - Я чувствую, - выдохнул Олле. – И… тоже люблю тебя. Очень. И, знаешь, уже не представляю себе, как это было ДО тебя. Ты словно с рождения был рядом. – Он шумно сглотнул и зажмурился. – Я похож на романтичную девчонку. - Ничего подобного, - Кол покачал головой. - Ты - офигенная омега. Очень сильная, очень красивая и чертовски умная. А романтика нужна всем, даже железобетонным альфам. Или бетам бронелобым. Ты замечательный, понимаешь? Самый-самый. И не сомневайся в этом никогда! - Да, моя альфа, - Олле сморщил носик, состроил рожицу и чмокнул экран. – Надеюсь, я скоро приеду. И ты мне все расскажешь. - Само собой, - степенно кивнул Колин. - Поздно уже. Ты уверен, что тебе спать не пора? Завтра выступаешь, вот думаю, не поговорить ли мне с Йеном, чтобы тот попросил Джарвиса транслировать твой спич у нас дома? - Ой, нет!! – Олле аж вскинулся. – Даже не думай!! - Это почему? - удивился младший Хэмсворт-Тернер. – Я, наверное, только половину пойму, но это будет отличный повод гордиться своими альфа-мозгами. - Давай не он-лайн, а? – Олле смотрел на него умоляющими глазами. – А то я буду нервничать еще больше. Пусть Джарвис запишет, а потом покажет в записи, когда это закончится. - Еее!!! Колин выигрывает очко! - просиял тот. - Как скажешь. Даю слово, никакой трансляции. Ну, и ты выступать будешь, когда я буду на парах. - Вот же зараза, - почти с восхищением бросил Олле и опрокинулся обратно на диван. – Но я тебя все равно люблю. И мне, правда, пора. Передавай привет домашним от меня, скажи, что я всех люблю. И не шали там без меня, а то обижусь. - Доброй ночи, мое солнце, - улыбнулся ему Колин. - И веди себя прилично. Не поднимай на уши старых хры... заслуженных ученых. - Нет, я только заставлю их молодость вспомнить, - Олле подмигнул ему и, пожелав спокойной ночи, отключился. Пару долгих мгновений смотрел в потолок, а потом, улыбнувшись, сполз с дивана. Кажется, теперь он переживет завтрашний день. …Колин лишь чуть покривил душой. Само собой, в тот момент, когда выступал Олле на своей Нью-Йоркской конференции, он был на парах. Как и Дерил, наконец изволивший покинуть постель своей альфы. И вот именно наличие Дерила, планшета, наушников и Джарвиса и позволило им смотреть прямую трансляцию из конгресс-холла. ИскИн Старков подключился к камерам через сложную сеть и несколько спутников, так что голос Олле, все его выкладки и главное – демонстрацию – они не пропустили. Правда, лекцию в итоге слушали в исполнении все того же Джарвиса, который успел записать выкладки преподавателя с доски и тему с голоса. Но оно того стоило. До последней секунды. И обоим студентам стоило колоссальных усилий просто молчать, а не восторженно ахать и вздыхать всякий раз, когда Олле менял настройку, вызывая в зале новые и новые образы, которые становились все более и более материальными. - Хренов гений, - восторженно протянул Дерил, проигрывая на повторе особо запомнившийся момент. - Понятно, почему твой предок ему технику дарил, - вздохнул Кол, глядя в воодушевленное лицо своей омеги. Олле будто светился изнутри. Сияли глаза, мягкая улыбка, его жесты были уверенными, отточенными, и сам он был… убедителен, будто доносил до своих слушателей прописные истины, над которыми просто никто и никогда до него не задумывался. - Он просто сокровище, - кивнул Дерил. - Да… мы просто сокровище на сокровище. Нас только в хранилище Скруджа МакДака усадить и пылинки сдувать… Дерил хихикнул. А потом они, переглянувшись, расхохотались, ничуть не заботясь о том, что на них смотрят студенты и преподы в кафе. Некоторым личностям не нужна дурь для стимуляции. Им своей вполне хватает.