Сложности.

      Порой бывает так, что слов не надо. Хватает лишь одного мимолетного скользящего взгляда. Порой недосказанное можно передать лишь взглядом.       У каждого человека свой взгляд. Близкие из толпы находят своих любимых, дети своих матерей лишь по одному взгляду. Бывает и такое, поверьте мне.       Может быть так, что человек говорит одно, но взгляд выдает. Он может клясться в любви, читать стихи и прозы о бесконечном, но взгляд может выдать его безразличие и даже отвращение.       Мужчина средних лет, стоящий на крыше резиденции Каге, будто бы сливался с серой погодой осени. Его белесые волосы и мертвенно-бледная кожа будто высохла и потеряла свои краски, а темно-оранжевые глаза, обрамленные короткими, изогнутыми на концах ресницами, словно осеннее солнце, медленно уходящая за горизонт. Атлетическое телосложение, что даже доспехи и водолазка до самого горла не смогли это скрыть, абсолютно спокойно воспринимал холод и капризы осени.       Внизу бегали десятки шиноби клана Учиха, готовясь к четырехмесячному событию. Развешивали бумажные фонари, украшали бамбуки лентами, нарядно одевались и готовили угощения. Словно фестиваль огней. Шиноби готовили фейерверки к эпичному концу. Женщины накрывали столы прямо на улице района Учиха. Несмотря на выдавшуюся в это году суровую осень у всех было приподнято настроение. Ниннеко клана Учиха сидели на крыльцах домов, дожидаясь принцессы, которую все не видели вот уже четвертый месяц.       Тобирама замечает своего родного брата, Хашираму, который вместе с Мадарой выходили из одного дома, о чем-то споря и тихо смеясь. Вот как раз брата Тобирама и искал весь день, чтобы предупредить о том, что банданы заканчиваются. А скоро выпускной, и надо бы отправить шиноби, чтобы принести их.       Но Тобирама не идет. Он стоит и смотрит на Мадару. Высокий, жилистый мужчина. С алебастровой кожей без изъяна, красивым профилем и черными, как у демона, глазами, обрамленными длинными ресницами. Бледные губы Хокаге тянутся в улыбке, обнажая белоснежные зубы, а вокруг глаз появляются солнечные морщинки. Длинные волосы, чернее самой ночи, строго по порядку топорщились назад. Будучи Хокаге, Мадара носил белую стандартную форму со шляпой символом огня.       Как две капли воды.       Учихи. Они все похожи друг на друга, но они... особенно. Внешне они были идентичны: одна тактика битвы, движения, фразы, черты лица и даже улыбка. Будто они одно целое. Но Тобирама знает, чем они отличаются.       Мадара поднимает взор на крышу и смотрит прямо в глаза Тобирамы. Холод пробирает до костей, зомбирует от страха и перекрывает дыхание. Резко и надменно.       Она смотрела с живым огоньком, с легкой грустью, с вызовом, с нескрываемым упрямством, и казалось, что волей неволей смотришь в глаза волка.       Взгляд. Мадара и Изуна смотрели на мир разными глазами.       Тобирама помнит, как она смотрела на него: с раздражением, со злобой, капризно... с обожанием. Он бы отдал свою правую руку, что бы еще раз увидеть этот... тот самый взгляд.       Альбинос уходит, не выдерживая на себе пристальное внимание Мадары. Перепрыгнув крыши домов, мужчина останавливается у ворот деревни. Сделав вдох, выбирается в лес. Голые стволы деревьев гудели из-за осеннего ветра. Под ногами ветви скрипели, словно изнывали от боли. Оставшиеся чудом на ветках листья, после Тобирамы вихрем уносятся куда-то на восток.       Сенджу останавливается у старого дуба и закрывает глаза. В ушах зазвенело. В голове загудело. Перед глазами все поплыло. То, что убивало его изнутри, теперь убивало и физически. Любая мысль, любое воспоминание приносило адскую боль в голове и там, где должно было быть сердце. Сейчас он сомневался, есть ли оно у него. Будто он вырвал все воспоминания о ней вместе с сердцем. Но так и не забыл.       Тобирама садится на колени перед дубом и руками начинает рыть землю до самых корней. Под ногтями уже собралось приличное количество грязи, а чистые руки стали пыльными. Но он достиг того, чего хотел - Тобирама вытащил из-под земли кусок ткани и раскрыл.       Яркое золото тут же заискрилось в его руке, словно говорило: "Ты не забыл меня". Кандзаси. С лотосом на конце. Она сама как лотос. Она - олицетворение прекрасного в ужасном. Этот кандази так красиво смотрелся на ее волосах, отливаясь разными цветами и притягивая взгляды.       Сжав в руке золотое украшение, Тобирама кладет в сумку и уходит. Потом останавливается.       Что я делаю? Оставь там, где взял!       Мужчина хмурится, но потом снова идет вперед.       Плевать. Я скрою свои чувства. Я смогу.       Тогда почему же ты берешь этот кандази с собой именно сегодня, когда она приезжает? Не хотелось признаваться, но... Надежда. Она в нем еще есть. Он даже не отрицал, что любит. Самообман - это плохо. Лучше уж признаться и смириться.       Уже темнело, когда Тобирама вернулся в деревню, а вместе с ним и гости. Клан Учиха с улюлюканьем и радостными воплями встречали принцесс, а обычные зеваки просто стояли с толпой, смотря на прекрасные создания в лице двух куноичи.       Мейлинг, будучи принцессой с головы до ног, так и оделась - с головы до ног во все золотое и дорогое. Ее зеленое кимоно под цвет ярко-зеленых глаз радостно смотрели одновременно на всех, успевая ручкой махать и здороваться. Так же броско она и накрасилась, но ей шло - Мейлинг идет быть в центре всеобщего внимания. Она как дорогое украшение или как алая роза: дерзкая, страстная и живая. Другое дело - она.       Тобирама замер, увидев Изуну... другой: в красном кимоно с черными рукавами, а на подоле одеяния вышивка с изображением дракона золотистыми нитями. Черные волосы, которые обычно топорщились назад, подросли в длине, и были собраны в небрежный, но роскошный пучок и проткнут сенбоном, на конце которых висели бубенчики, звенящие каждый раз, когда она мотала головой по сторонам. Ее ониксовые глаза были обведены черным карандашом, выделяя их на светлом тоне лица, а бледные губы были намазаны легким бальзамом, из-за чего казались еще более соблазнительными. Она выглядела... как принцесса. Не как шиноби или куноичи. Именно как принцесса, как девушка, которая нуждалась в защите. Она мило улыбалась, здороваясь со всеми и обнимая брата, который держал ее настолько осторожно, словно она сделана из хрупкого фарфора. Она выглядела собой. Выглядела счастливой. Но взгляд выдает - грустный и усталый.       Вдруг Изуна оборачивается и улыбается какому-то шиноби из ее клана, который стоял за ее спиной слишком близко для обычного телохранителя. Тобирама нахмурился. Неужели...? - Братья и сестры, - обратилась Изуна к своим соклановцам. - Хочу познакомить вас с прекрасными шиноби из Восточной Долины, которые гостеприимно приняли меня. Учиха Мейлинг - принцесса Восточной Долины Клана Учиха, которая стала мне сестрой за этот немалый срок, - взяв зеленоглазую куноичи, Изуна вывела вперед, на что все поклонились ей и поприветствовали. Потом Изуна потянула к себе рядом стоящего парня, на что тут легонько положил свою руку на ее спину, улыбнувшись ей. - И Учиха Бишамон - мой друг и приятель, один из сильнейших шиноби и ирьенин. За все время он показалась свою преданность клану и в дальнейшем будем в нашем ряду среди шиноби, - клан немного зашушукался, но быстро успокоился. Изуна посмотрела на всех и с грустной улыбкой произнесла: - Я очень скучала, и рада вернуться.       Клан загудел от радости. Мадара что-то еще говорил, приглашая гостей к столу под открытым небом, а сам сел с сестрой и стал вести легкую беседу. Тобирама, смотрящий на все со стороны, наконец-то смог нормально задышать.       Ее слова... не были адресованы кому-либо лично или целому клану - нет. Может ему так показалось, а может он надеялся на это, Тобирама принял ее слова в свой адрес.       И я скучал...       Тобирама скрывается за углом, уходя, не желая быть распознанным Мадарой. Гнев Мадары - не шутки мишутки. Да и как мужчина Тобирама обещал ему, что он не будет к ней лезть больше и вообще не заговорит. Внутри все жгло. О, Ками-сама не уж-то ревность? Перед глазами стоял Учиха Бишамон и Изуна, которые улыбались друг другу. Глупо ревновать теперь. Он сам отпустил. Он сам отказался, сказал и поставил точку перед ней, выстроил стену. Но за этой стеной он сам тянулся к ней сердцем, пусть и сделал все, что бы она разлюбила.       Они бы не смогли быть вместе. Брак с Сенджу в клане Учиха может стоить жизни Изуне. Все в один момент могут отвернуться, встать спиной, раскидать камнями, обвинив в предательстве и сказав, что она опозорила весь род Учиха, который боролся с Сенджу в течение нескольких сотен лет. Да и кем она являлась? Принцессой клана Учиха. Нет, нельзя. Ей бы житья не дали. Расклевали бы. И это лишь ее клан. А Мадара? Что бы он сделал? Гнев в его лице может остановить целое войско. Он бы не убил ее, но от правил, оставленными Правителями еще до него, он не изменит. Может и изгнать, лишив чакры, сломав ей запястья, чтобы она не могла ничего сделать руками, выжгли бы ей лицо огнем, и лишил бы шарингана, пустив по миру слепой, искалеченной и без шанса выжить. Обычно Учихи так и изгоняли. Мадара, сделай такое в порыве гнева, конечно же, потом покается, но он опора целого клана. Ему придется следовать правилам, которые он принял, став Главой.       А чтобы Мадара сделал ему, Тобираме, который совратил ее сестренку и влюбил в себя? Минимум - убьет. Максимум - истребит клан Сенджу. Конечно же, Хаширама будет с ним бороться, но Сенджу-старший не все спасет от гнева своего друга и врага.       Эта любовь неправильная. И Тобирама этого понимал. Не хотел отказываться от своих чувств, но старался смириться, что она будет не с ним. Опять в груди жжет ревность.       Идя по району Сенджу, Тобирама останавливается напротив дома брата, где Хаширама жил со свей женой, Мито Узумаки. Он не собирался заходить, просто... Тобирама рад, что его брат счастлив.       Вдруг окно открывается и оттуда выглядывает голова Хаширамы. - Тоби? Заходи! Давно у нас в гостях не был.       Альбинос какое-то время думает, но потом заходит внутрь дома. В нос сразу же ударил запах свежезаваренного грибного супа. Из кухни выходила Мито, вытирая руки о полотенце. Увидев его, девушка улыбается: - Здравствуй, Тобирама-кун. Хорошо, что ты зашел. Поужинай с нами.       Он кивает. Хаширама обнимает его за плечи одной рукой и тянет на кухню. Они рассаживаются вокруг небольшого стола. Тобирама лениво ковыряется в грибном супе, пока брат что-то оживленно рассказывал про белок, на которых он наткнулся на прогулке. Сам альбинос не слушал, его терзали странные чувства. В груди жгло, а в голове все перемешалось. Он словно в дрему, и сейчас ничего не осознавал. Его максимум привело бы в сознание вторжение врагов.       После ужина Хаширама зовет в комнату, где он обычно выращивал экзотические виды цветов. Тобирама следил за тем, как брат ловко выдергивал сорняки, а сам же поливал их. Вся комната была в зелени, а воздух отличался от обычного. Здесь было тепло. Очень тепло. Иначе цветы бы завяли. Хаширама поддерживал температуру камином на стене. Сложно, но это стоило того. - Тоби, как ты? - Садясь на пол, спрашивает Хаширама. - В порядке? - В порядке, - хмуро отвечает альбинос. - Она вернулась, - говорит шатен, следя за братом. - Я помогал там по мелочи. Мадара позвал на застолье, но я отказался. Понимаешь... семья, клан. Этот день праздник только для Учих. - К чему этот разговор? - Прямо спросил Тобирама, прикрыв глаза и откинувшись на стену. - Я помню наш с ним уговор. - Я знаю, брат. Спасибо тебе, я очень ценю, - признался Хаширама. - Мадара в тот раз был настроен серьезно... Если бы он не пригрозил тем, что расторгнет мир между нашими кланами, то уверен, ты бы не отпустил ее. Тобирама, я всегда буду на твоей стороне, но, пожалуйста, помни, что Мадара - воплощение огня. Он хороший друг, но в то же время опасный враг. Во время ярости он не контролирует собой. - Я же сказал, что помню уговор, - раздраженно прыснул Тобирама. - Хотел бы я помочь тебе. Ты найдешь такую же, Тоби. Ты еще найдешь свое счастье, - пообещал Хаширама.       Альбинос перевел на него свои темно-оранжевые глаза, обрамленные длинными ресницами. Взгляд как у лисы, загнанной в угол. Смерившейся лисы... - Такой как она больше нет, - дрожащим голосом отвечает Тобирама. - Мое счастье недостижимо. - Тоби... - Брат, оставь все это, - лениво махнул рукой альбинос. - Я не натворю глупостей и не наломаю дров. Остальное не имеет значения. Он взял слово о ее неприкосновенности с моей стороны. Да будет так.       Тобирама встает с пола и идет к выходному двери. Поблагодарив за ужин, младший брат уходит. Хашираме было больно смотреть на брата, который так... завял изнутри. Некогда строгие глаза Тобирамы стали такими печальными и пустыми. Как бы он хотел ему помочь. Как бы он хотел! Говорить с Мадарой толку нет. Он мир свернет ради единственной кровинки. И его ненависть к Тобираме... нескончаема.       Альбинос проходил уже в резиденцию, что бы поработать, но перед ним прямо на одной дороге в десяти метре от него появился Бишамон… и Изуна. Мгновение.       Они все замирают. Сердце будто вот-вот и выпрыгнет из груди. Тобирама сжимает кулаки, а сумка на бедре, где лежал золотой кандзаси с лотосом словно потяжелела. Он во все глаза смотрит на такую красивую и недосягаемую Изуну в этом черно-красном кимоно.       Как же ты прекрасна, - где-то звенит в светлой голове.       А она... Изуна с распахнутыми очами, как две безлунные ночи, смотрит с таким восхищением, словно прямо сейчас побежит обнимать его.       Она было открыло рот, но замирает - Тобирама отводит взгляд в сторону, пряча ускользнувшие на мгновение наружу эмоции. Очередная секунда. И он таким же размеренным шагом идет дальше и скрывается за дверью резиденции. Изуна поджимает губы, когда его рядом не стало. Смотрит на Бишамона, который все это время наблюдал за ними, считывая их эмоции. Мужчина кладет руку на ее плечо и сжимает. Он понял. Это он. Тот самый, за которого эта девчушка готова была и умереть, и убить. - Сенджу? - Добро усмехается Бишамон и приобнимает за плечи. - У тебя и вправду своеобразный вкус.       Изуна улыбается краешком губ и льнет к теплу, обнимая. Бишамон переводит тему в другое русло и тянет девушку за собой, а она продолжает рассказывать о Конохе.       В это время Тобирама смотрел на отделяющихся Учих с окна, прикрытого ширмой. Потом садится на место в кресло в углу и берет один из документов. Надо отвлечься. И ночью выпить.

***

      Глава клана Учиха, он же и Мадара, дал лучшие комнаты для гостей. Мейлинг принимала горячую ванную, наслаждаясь теплой водой, которая снимала напряжение. Мадара, Изуна и Бишамон сидели в гостевой комнате, болтая о всякой чуши, попивая чай. Было так спокойно и безопасно. И для Мадары, и для Изуны. Сестра делилась восхищенными возгласами о природе Востока, о традициях, которые они позабыли и обо всем другом. Мадара легко нашел общий язык с Бишамон, как настоящего любителя соколиной охоты. Но когда время показало одиннадцать ночи, Мадара сказал, что пора спать, с чем все были согласны. Дорога была дальняя, и день был тяжелым.       Попросив сестру показать комнату для гостя, Мадара ушел в покои Мейлинг, посчитав, что она уже вышла из ванной комнаты, дабы пожелать спокойной ночи и поблагодарить за заботу в течении четырех месяцев.       Изуна передвигает дверь и заходит в комнату для гостей, в которой была кровать и матрац, вдруг гость любит спать на полу, тумбочка с чистым полотенцами и графин с водой и стаканом. Открыв небольшой шкаф, Изуна достала сменный халат, чтобы не спать в форме шиноби.       Бишамон садится на край кровати и наблюдает за Изуной, которая задвигала шторы. - Он смотрел на тебя, - вдруг говорит Бишамон. - По-особенному.       Он - Тобирама. Принцесса понимает это сразу. Она поворачивается к мужчине всем корпусом и сглатывает сгустившуюся слюну. - К-как? - Переспросила Изуна. - Это... трудно объяснить, - замялся мужчина. - Взгляд... голодный. Такой измученный и уставший. Он смотрел с сожалением, но смиренно. Смотрел... влюбленно? - Ты уверен? - Смотря на него сквозь пелену слез, спросила она. - Да. Я вижу такой же взгляд каждый день в своем отражении. - Бишамон, я... - Не говори ничего, - резко прервал он. - Ты любишь его, так же как и он тебя. Те, кто любят друг друга, должны быть вместе, Изуна. Третий - всегда лишний. Я все же Бишамон - Не Бог Любви, а Бог Кровавой Войны. Война не имеет спутника. Ее никто не желает, кроме смерти. - Ты встретишь ту саму единственную, Бишамон, - пообещала та самая единственная для него, на что мужчина лишь усмехнулся. - Ты будешь счастлив. - Я счастлив, - улыбнулся Бишамон, но взгляд все же сдал его. - Слушай... мы ведь как бы друзья, и я хотел бы сказать тебе, что.... - ...да? - Выжидающе спрашивает девушка. - Изуна, он - Сенджу, - говорит Бишамон, на что Изуна кусает нижнюю губу. - А ты - сестра Главы клана Учиха, принцесса. - Он как бы тоже принц, - шепчет девушка. - Вековые правила, Изуна, - пытаясь достучаться, Бишамон делает интонацию глубже. - Сказанное когда-то первым правителем Учиха Ичизоку топором не вырубишь. И твой брат... Ками-сама... - Взгляд Бишамона становится испуганным. - Он Глава клана и принял все законы. Даже он не в силах изменить это - наказание за брак с Сенджу. - Неужто такое ужасное наказание? - О, Духи, да! - Разводит руки в стороны Бишамон. - Глава клана будет должен лишить предателя шарингана, сломать запястья, поставить тамгу на лице и изгнать. - Все так плачевно, - вздыхает Изуна. - Но я люблю его. - Я знаю. - И люблю сильно. Очень сильно. Мне кажется, что без него я не смогу дышать, - улыбается она грустно. - Я бы хотела... уйти с ним, исчезнуть. Хотела бы я просто... не быть Учиха. Тогда все было бы проще. Все так сложно с нашим кланом.       Бишамон вздыхает, а Изуна желает спокойной ночи и выходит из комнаты. На улице уже было темно. Звезды мерцали вокруг неполной луны. Изуна прошла к своей комнате, и хотела было задвинуть шторы, но ее взгляд цеплялся за звезды. - Звезда упала, - шепчет она и прикрывает глаза. - Дайте мне сил и терпения, чтобы добиться счастья.       Звезды на небе подмигивают ей, укладывая спать после долгой дороги. И пока в космосе зарождались новые планеты и галактики, одна маленькая звезда все же приняла ее желание, замерцав и вспыхнув.       Да будет так.