Сложности.

— И что потом? — И он любит меня.       Изуна со счастливой улыбкой рухнула на кровать, обнимая подушку. Бишамон же кое-как улыбается, радуясь, что она наконец то ожила, но… в сердце словно вонзили кинжал.       Он слушал Изуну внимательно, ловя ее счастливые глаза и улыбку, ведь она так редко стала этого делать — жить. Странное чувство в груди, когда ты любишь кого-то, а этот кто-то любит другого и рассказывает тебе о любимом. Ревность. Боль. Печаль. Обида.       Знала бы Изуна какую боль причиняет Бишамон, высказывая о своих чувствах! Знала бы как в его груди царапаются кошки, когда влюбленные глаза смотрели на Тобираму. — Я рад… за вас, — говорит Бог Кровавой Войны. — Он придумает что-нибудь. Мы будем вместе, — шепчет девушка. — Несмотря на законы нашего клана мы будем вместе.       Бишамон не говорит о том, что это почти невозможно, не портя этот момент радости для Изуны. — Сегодня мы встретимся, — встаёт с кровати куноичи. — Ты прикроешь меня? — К-как? — Хенге? Скажи, что я сплю. Придумай что-нибудь. — Не забывай, что сегодня встреча в клане Сенджу. Мито Узумаки накрывает стол для друзей Хокаге, — напоминает парень. — Ты должна быть там. — Это же вечером. Я успею, — клянется Изуна и, наспех взяв полотенце, бежит к двери. — Я в онсен. Подготовлюсь к встрече.       Бишамон садится за рабочий стол в комнате Изуны и устало выдыхает. Она любит Тобираму, в этом нету сомнения. И он не должен мешаться, это уж точно.       Время было обеденное, и надо было покушать, чтобы восстановиться после тяжёлой миссии. Он потерял несколько килограммов и нужно было восполнить. В целом он пришёл к Изуне именно за этим — чтобы пригласить покушать. Так уж получилось, что она рассказала о ночных похождениях, что теперь не было ни аппетита, ни желания жить.       Изуна вернулась из душа через час, благоухая ароматом трав и цветов. Показывая все свои наряды Бишамон, девушка одевается в стандартный чистый плащ и завязывает волосы в хвост. Слегка припудрив нос, Изуна, сияя счастливой улыбкой, вылетает из комнаты прямо через окно, оставив парня в полном одиночестве.       Куноичи неслась в лес, перепрыгивая дома и здания. Несясь по ветвям как ураган, девушка готова была снести все и всех на своем пути, если сейчас кто-то помешает встретиться с любимым. — Тобирама!       Ее счастливый голос тут же вонзается в сознание альбиноса, который стоял у старого дуба спиной к ней. И стоило ему только развернуться е ней лицом, как Изуна накинулась на него, обнимая за пояс и прижимаясь к нему. Тобирама на миг теряется от такой ласки, но потом обнимает ее в ответ. — Я не могу жить без тебя, — шепчет Изуна.       Тобирама усмехается и, притянув к себе ближе, усаживается под деревом, взяв на колени возлюбленную. — Ты с ума сошла? — С улыбкой спрашивает мужчина. — А ты? — Разумеется, — смеется альбинос.       Время так беспощадно. Они болтали обо всем на свете, словно хотели возместить то молчание, что убивало их это все время.       Они перекусили тем, что было, продолжая упиваться друг другом. Так быстро летело время! Так быстро!       И все время, проведённое с ним, до самого вечера, пролетело будто за одно мгновение. — Тоби? — Зовет тихо Изуна.       Мужчина слегка поворачивает голову в сторону возлюбленной и вдыхает запах ее волос. Он слушал. — Ты слышал когда-нибудь о том, что Учиха могут ослепнуть?       Тобирама на какой-то миг замирает, анализируя ее слова. Он слегка отстраняется и переводит взгляд на верх, где шуршали листья дерева, под которым они сидели. Глаза цвета захода солнца неотрывно смотрели на один лепесток, который готов был вот вот оторваться от ветки и опасть. — Любое оружие рано или поздно затупляется, — говорит альбинос, слегка сжав девушку в объятиях. — В старых писаниях клана Хьюга были сведения, что любое доджицу при длительном использовании теряют свои способности на какое-то время, но может и быть так, что чакра сжигает все сосуды глазного яблока, в том числе и черепные пары, зрительные нервы, благодаря которым мы видим. — Как думаешь, этому есть лечение? — Тихо спрашивает Изуна. — Я не знаю, — честно отвечает мужчина и, замолкнув на некоторое время, снова говорит. — Мадара слепнет?       Куноичи не отвечает, но слегка ерзает за земле, что и выдаёт ее. — В резиденции он как-то уронил маленький свиток. И стоял молча, глазами бегая по полу, пока Хаширама не поднял и не поднес к его морде, — хмыкает Тобирама. — Даже если и есть лечение, я сомневаюсь, что травами и лекарствами можно восстановить сосуды, нервы и каналы чакры в склере глаз. — Он нужен клану. Ты не понимаешь, — мычит девушка и неосознанно кладет пальцы вокруг правого глаза. — Он злоупотребляет своим шаринганом. Я долгое время не выходила за пределы деревни и не участвовала в жестоких боях, чтобы использовать Мангекье. Скорее всего и я могу как он… — Ты не будешь злоупотреблять своей силой, — перебивает Тобирама и берет возлюбленную за руку. — И ты не ослепнешь. Не бойся. — Я вовсе не боюсь. Но, что станет с кланом, если его Глава… — Изуна хмурится и закрывает глаза. — Что станет моим братом? Внутри самого клана много тех, кто хочет его свергнуть. — — К сожалению Мадара живучий. Вряд ли с ним что-то произойдет. Тем более для Хаширамы он… Мадара для него стал ближе, чем родной младший брат, — тщательно скрытой небольшой грустью отвечает Сенджу. — Так что тебе не о чем волноваться. — А что нам делать? — Спрашивает Изуна. — Я не хочу встречаться с тобой тайно. — А я не хочу, чтобы Бишамон ходил рядом с тобой. Но тем не менее он ни на шаг не уходит от тебя, — раздраженно отвечает Тобирама. — Он мне друг и только. Хороший парень и очень опытный шиноби.       Тобирама хмыкает и, грубее и сильнее притянув к себе Изуну, припадает губами к ее шее, оставив красный след. Куноичи блаженно прикрывает глаза, зарывшись пальчиками в его светлые волосы.       Он ее. Только ее. Весь мир желает его, а она получила. Все женщины Конохи жаждут хотя бы его взгляда, а он дарит ей всего себя. Она может коснуться его руками, потянуть за волосы, щелкнуть пальцем у носа, поцеловать куда угодно… Может сделать такое, что не дозволено другим. — Я люблю тебя, — шепчет Тобирама.       И он говорит такие слова только ЕЙ. Изуна была счастлива. По настоящему счастлива. И так любила его, что если скажет сухо «люблю», то оскорбит свои чувства. — Хаширама ждёт меня, — говорит он дальше. — Мне нужно идти. -… — И ты не задерживайся. Мадара следит за каждым моим вдохом, когда я рядом с ним, — усмехается альбинос. — А если ты будешь рядом, то и частоту сердечного сокращения будет считать. — Я подойду скоро.       Тобирама уходит к брату, чтобы выяснить все ли хорошо, зная, что все прекрасно, ведь Мито была на всем головам голова и может повести за собой весь мир. Как он и ожидал, стол был накрыт на двадцать человек и гости уже собирались, общаясь между собой. Взглядом находит Мадару и, кивнув брату, подходит к Мито. — Тобирама-кун, — улыбается куноичи. — Ты вовремя. Как раз собирались начать банкет. — Я не задержусь скорее всего, — отвечает альбинос холодно. — Я занят. — У этой «занят» очень хороший парфюм, — подмигивает рыжеволосая.       Именно за это он порой ненавидел Мито — она могла заставить его краснеть или заткнуться одной фразой. Чертова Узумаки. Ходячая бестия.       Изуна подходит лишь к середине банкета, держа в руках гостиниц для хозяйки дома. Она сияла изнутри, радостная и счастливая. Сев рядом с Мадарой, она порой смотрела на Тобираму, ловя его взгляд тоже. Благо никто не видел этого. Все были увлечены рассказом Хокаге и наслаждались вечером. Кто-кто, а Мейлинг была в центре внимания. Яркая и красивая. Кружила голову всем, сидя по другую руку Мадары.       А когда гости собрались у веранды, наслаждаясь видом на тропические виды растений, Изуна не смогла сдержаться и подошла к Тобираме. И они… просто разговаривали. Но это было так странно и… неправильно?       Это не скрылось от глаз брата. Если Хаширама отреагировал спокойно, то Мадара был очень сильно… взбешен. — Крыса, — рычал мужчина и хотел было уже подойти к ним. — Мадара, послушай, — говорит Хаширама, держа друга за локоть. — Отпусти, Хаширама, — в такой же мере произнес Учиха с угрозой в тоне. — Ты даже не понимаешь до чего все это доведет. — Это ты не понимаешь, брат, — выделил последнее слово Сенджу. — Посмотри, Мадара. Посмотри на них!       И мастер мокутона силком поворачивает голову друга в сторону Тобирамы и Изуны. Они стояли так близко и так легко общались, словно отгородились от всей суматохи вокруг, будто и не было разлуки между ними. Изуна смотрела на предмет своего обожания с сияющими черными глазами влюбленно и преданно. И Мадара замирает, видя в ее глазах столько счастья и нежности. И переводит взгляд на Тобираму. — Он смотрит на нее таким взглядом, о котором любая женщина может только мечтать, — более спокойным тоном говорит Хаширама, так и продолжая держать друга. — Да, с Тоби трудно, но и Изуна-чан не сахарная. Они дополняют друг друга, Мадара, пойми ты это наконец. Когда ты видел столько счастья в глазах сестры? Когда она так открыто улыбалась? Ты можешь привести сотни принцев и красавцев клана Учиха, но таких же живых эмоции ты никогда не увидишь на лице Изуны-чан, которую ты лицезрел рядом с моим непутевым братом.       Мадара смаргивает, убирая пелену перед глазами. Дернув плечом, выпускает свою локоть с руки Хаширамы и сжимает правую руку в кулак. — Друг за друга они горой, но друг против друга — насмерть, — заканчивает свой монолог Глава клана Сенджу. — Подумай, Мадара.       На заявление старого друга и врага Глава клана Учиха бросает на него косой взгляд полный злобы и уходит, так и не подойдя к Изуне.       Готовый снести весь мир на своем пути, Носитель Шарингана держал путь домой. На улице уже смеркалось и солнце окрашивалось в ярко-оранжевый цвет.       Так сильна была любовь. И так слаб ясный разум. Изуна так любила его. Так любила! Готова была сойти с ума, лишь бы быть с ним. Так она… наивна перед своими чувствами.       Мадара в два шага перепрыгивает с крыши на крышу, оказавшись над своим домом. Ему нужно было остыть, пока не натворил дел.       Когда он присаживается на крыше своего дома так, чтобы его никто не видел, улавливает слабую чакру рядом. Вскоре рядом с Мужчиной присаживается принцесса Мейлинг, смотря туда же куда и она. — Мадара? — Зовет Мей. — Сенджу Ичизоку, хранитель леса. Они забрали у меня всех, кто был мне дорог, — не смотря в ее сторону, говорит Мадара спокойным голосом, в котором читалась невысказанная многолетняя боль. — Это… так странно: ненавидеть их больше всех, но в тоже время не представлять свою жизнь без них. Моим лучшим другом является Глава клана, который раз двести покушался на жизнь моих собратьев. Единственная младшая сестра полюбила Сенджу, того, кто чуть ее не убил однажды. — Ты переживаешь за нее, — понимая его тревогу, принцесса берет его ладонь в свои руки, на что мужчина переводит на нее потухший взгляд. — Я не в праве давать тебе советы, ведь… я никто для т-тебя. Но ведь ты уже разлучал их на полгода, и ничего толком не изменилось. Разве это не доказывает как сильно они любят друг друга? — Клан не примет этого, Мейлинг, даже если я как-нибудь смогу смириться. Тобирама… Ты не знаешь каким он может быть. — Зато Изуна знает, — с легкой, но грустной улыбкой говорит Мейлинг. — Она знает каким он был, каким является и каким может быть. И Тобирама не пытается воспользоваться ее чувствами, Мадара. В его глазах лишь преданность и любовь. Ты беспокоишься за нее, но позволь Изуне хоть раз сделать выбор самой. — Он уже пытался ее убить, — раздраженно заявляет Учиха. — Что если… я не уберегу ее? Что если я опоздаю? Я обещал… Дал слово защищать ее и оберегать. Если я потеряю ее? Я ведь… пытаюсь ее защитить. — Ты выполнил свое обещание, Мадара, — мужчина вздрагивает от услышанного. — Изуна выросла, расправила крылья и готова к полету. Тебе осталось лишь поверить, что она взлетит. Если будешь держать ее в узде, то она зачахнет. Пожалуйста, — темно-зеленые девичьи глаза смаргивают капельку слезы. — Поверь же ей, если не веришь Тобираме. Ты уже держал ее в дали от него, и это лишь укрепило их любовь.       Мадара левой рукой стирает след одинокой слезинки с ее щек и крепче сжимает ее изящные пальчики в своих больших руках. Мейлинг льнет к его ладони, подставив щеку и смотря на него… влюбленно. — Мей. — Не стоит, пожалуйста. Я понимаю, — шепчет девушка. — Я знаю свои недостатки слишком хорошо, чтобы требовать взаимности на свои чувства. Мне достаточно и того, что с тобой все хорошо. -… — Я не чистокровная Учиха. Это известно всем, — грустно дополняет куноичи. — Мое происхождение это пятно на нашем гербу, и я… не собираюсь продолжать этого. — То есть… — Я не выйду замуж, — как-то легко говорит Мей. — Ни за кого. Во мне есть кровь Хьюго и Учиха. Шаринган я не пробужу никак, — и в доказательство посмотрела на мужчину пронзительными зелеными глазами. — Но смогла выучить болевые точки на теле человека и стиль мягкого кулака. — Все дело в законах, установленные когда-то Главой клана, нда? — Да, — шепчет Мей, всем видом желая показать как ей не больно. — Мой отец когда-то взял в жены принцессу клана Хьюга, мою маму. Старейшины хотели подписать мирный договор с носителями всевидящего ока. Ничего не вышло. Мама умерла при родах. Мир был расторгнут, а я осталась в клане Учиха… Благо отец женился ещё раз и у меня есть брат, чистокровный Учиха. — Брат? — Удивился Мадара. — О нем никто не говорит, — улыбается девушка. — Он постоянно на задании и собирает информацию за пределами лагеря, защищая клан издали. — У тебя красивые глаза, — говорит Глава клана Учиха, отчего Мей слегка улыбается, сияя румянцем на щеках. — И ты сильная куноичи, даже без шарингана. Ты достойно можешь защищать клан Учиха, как полноценный его член. — Спасибо, — благодарит принцесса, не переставая улыбаться.       Мадара неотрывно смотрел на Мей, отчего она, стесняясь, опускает глаза. Принцесса выдыхает от волнения, а когда снова поднимает взор на Главу клана, то замирает. Мадара смотрел на неё с таким обожанием и нескрываемой нежностью. А она? А она так же… смотрела на него.       Мужчина берет свою спутницу за руку и слегка наклоняется, на что она с волнением сжимает его руку. Мадара ловил ее неровное дыхание и дивный аромат, которым благоухала Мей.       И расстояние между ними сводится к нулю, касаясь друг друга губами. Совершенно спокойный и девственно чистый поцелуй.       Только сейчас Мадара понимает чего ему не хватало — ее. А ведь была так рядом. Протяни руку и она тут. Не хватало ее взгляда… Этих зелёных глаз. Этого сбитого дыхания и румянца на щеках. — Так нельзя… — Шепчет Мей, когда слегка отстраняется от мужчины. — Я не достойна тебя.       Мадара приглаживает рукой ее щеку, о которую она с прикрытыми глазами нежится. С уголка сомкнутых ресниц скатывается слеза, на что Мадара стирает ее большим пальцем, стараясь не повредить огрубевшей кожей ее нежную и ранимую. — Я столькое сделал за свою жизнь… А ты столь чиста и честна в своих чувствах, Мейлинг, — отвечает Мадара. — Этот мир не заслуживает твоей доброты, чего уж говорить обо мне.       Мейлинг открывает глаза и смотрит на него, не в силах сдержать улыбку, а потом и лёгкий смех. На что Мадара тоже отвечает белозубой легкой улыбкой.       И Мейлинг могла поклясться, что этот момент стоил всего того, через что она прошла.       А сам Мадара был уверен, что готов пройти свой жизненный путь ещё раз, чтобы этот момент длился чуточку дольше, чем просто вечность.