Сложности.

      Мадара потер глаза, отбивая усталость и сонливость. Вздохнув, удобней уселся в кресле. Смотря на запертую дверь, где находилась его ближайшая любимая сестренка, мужчина грустно прикрыл глаза. Вокруг уже светало. Целый день позади. В небольшом доме было довольно-таки удобно, не считая того, что внутри мало места и всего лишь две комнаты. Да и мебели тут не особо много: лишь старый диван с креслом, шкаф и стол. Но сейчас обстановка дома его мало волнует. Даже будучи таким чистоплотным, Мадара не обратил внимания на пыль, паутину и плесень в углу комнаты. Его сейчас волновало нечто большее.       Его мучила совесть за сказанное и содеянное. Да, он переборщил, но и его понять можно. Всё же он - брат. Всю жизнь защищал слишком вспыльчивую и вездесущую девочку. Защищал как от упреков отца, так и издевок других детей. Она никогда не отличалась силой или терпением .Но ее храбрость порой удивляла даже его, Учиха Мадару. Не то, что девочка, которую он тренировал, была бездарностью. Но ему нравилось наблюдать за тем, как эта малютка поднимается с колен и бежит к своей цели. Даже если не бежит, то идет. Даже если не идет, то ползет. И даже если не ползет, то просто смотрит в сторону своей цели. Это большой талант - выдержка. Это большая сила - сила воли. Мадара мог бы и сказать, что этого самого таланта и силы у этой девочки больше, чем у него.        И имя этой девочке Изуна. Мадара помнит, какой она была энергичной в детстве. Бегала за ним хвостиком, просила помочь научить чему-то или просто расчесать волосы. Изуна всегда полагалась на него, а его это не обременяло. Мадаре нравилось быть перед ее глазами лучшим: самым красивым, самым умным, самым сильным и самым надежным. И Изуна вправду считала его таким. Она восхищалась братом: он такой сильный и самый лучший! Для нее не было мальчика, парня и мужчины лучше, чем он. Даже отца он смог затмить, хотя Таджима был не особо хорошим отцом, как хотелось бы.       И лишь от одной мысли, что есть кто-то, кто лучше него самого бесила Мадару. И кто же? Сенджу! А имя? Тобирама, мать вашу за ногу! Тобирама Сенджу, чтоб он провалился! Мадара бы даже подумал немного, будь это кто-то другой. Но это же Тобирама! Это же этот белобрысый хорек! Как он может быть лучше него?! Мадара сильнее! Умнее! Лучше во всем! Но... почему тогда она выбрала этого хорька?       Мадара не хотел делиться ею. Она всегда была рядом с ним: за его спиной, у его тени. Видя Изуну, все видели и Мадару, даже если его и не было рядом. От нее самой веяло Мадарой, будто он как-то влияет на нее расстоянии. Да и Изуна никогда не искала замену своему защитнику. Ей нравилось, что все ее боятся и страшатся. Она же Химе. Ей дозволено быть недосягаемой, как луна. Прекрасной, как роза. Загадочной, как бархатная ночь.       Изуна не жаловалась ни на что! Брат научил ее постоять за себя. Научил быть сильной и храброй. Научил жить и крепиться. Ей и всей жизни не хватит, чтобы отплатить ему за всё это. И она бы никогда не подумала, что сможет привязаться к кому-либо другому. Она и представить не могла, что найдет нечто-то притягательное в другом человеке. Но, так уж случилось.       И чем он лучше Мадары? Он и сам не знал. Весь день и ночь Мадара ломал над этим голову. Когда он допустил такое? Когда Тобирама вырос перед ее глазами? Он же и внешностью не вышел, и характером, и даже способностью! Стихия воды? Да девчачья забава! Но... Изуна всё равно полюбила именно его! И это выводило Мадару из себя. Она нашла ему замену. И, о ужас, эта замена –не просто какой-то там парень, а Тобирама!       Когда входная дверь скрипнула, Мадара лениво перевел взгляд на дверной проём. У косяка стояла Мейлинг, держа в руках сумку с одеждой его сестренки. Вид у Мейлинг был такой, будто она взглядом хотела убить Мадару. Ее нарядное кимоно сменилось обычной формой клана Учиха: трико и плащ темно-синего цвета.       Подойдя к мужчине ровным шагом, она протянула сумку, продолжая буравить его взглядом. Она словно ждала от Мадары первого шага - одно лишь слово. И если это слово ей не понравится, то девушка точно оставит Главу Клана Учиха без глаз, расцарапав его лицо. - Буди Изуну, - первым заговорил Мадара. - Вы отправляетесь. - Ты не передумал? - хмуро спросила Мейлинг. - И не подумаю, - хмыкнул он. - Ты собираешься погубить жизнь родной сестры, - прорычала зеленоглазка. - Это подло, Мадара. Это очень подло. - Я в ответе за нее. И я сам знаю, что с ней делать. - Так значит? - сжала кулаки нечистокровная Учиха. - А выдав ее замуж за какого-то мужика, тебе станет лучше?! - Это во благо деревни. - Ты же Учиха Мадара... "Благо"? Одно твое слово и - весь мир склонится пред тобой! - Всё больше злилась девушка. - Не надо этого делать. Я заберу Изуну в свою долину, в свой край. Там она отдохнет, я поговорю с ней. Может Изуна-чан каким-то образом... не знаю... разлюбит Тобираму-куна. Изуна не простит тебя... Тобирама НЕ простит тебя. - Те, кто не простили меня, пусть идут на меня с оружием, - тихо ответил Мадара. - Я не боюсь никого. - Не боишься? - прыснула Мейлинг. - А пропасть из сердца Изуны не боишься?       Тут она попала в точку. Чего-чего, а этого он боялся больше всего. Но он уже сказал своё слово. Он уже выпалил о союзе двух деревень. Изуна, пусть еще и ребенок в душе, могла решить главную задачу. У деревни не было ни одного союзника! И... Честно говоря, Мадару это не волновало. Он-то защитит своё селение. Но... Он разозлился. Выпалил всё и теперь придется выполнять сказанное. Мадара не мог отказаться от своих слов. На то он и Учиха Мадара. - Помоги Изуне одеться.       Смерив Мадару ненавистным взглядом, Мейлинг, гордо поднятой головой, направилась к запертой двери. Открыв ключом, что был воткнут в замочную скважину, вошла внутрь. Изуна, ссутулившись, сидела на подоконнике, одной рукой держась за решетки на окнах и грустными глазами на мир. Под недавно прекрасными глазами черного цвета лежали темные круги. Щеки и скулы покрасневшие, глаза стали мутными, а белок чуть красноватым, волосы растрепаны, губы сильно потрескавшиеся, а кожа лица потускневшая. Ее некогда величавая красота увяла за одну лишь ночь.       Мейлинг, видя ее в таком состоянии, не могла поверить, что это и есть та самая Изуна, с которой они были, пусть и не близкими, но всё равно, подругами. Она выглядела такой жалкой и подавленной, что Мейлинг показалось, что она - птица, запертая в клетке. Изуна была сильной куноичи, об этом Мейлинг знала. Даже не имея шарингана, Мелинг прежде чувствовала исходящую от Изуны силу. А сейчас что? Ничего.       И почему этой Химе так не везет? Изуна через столько всего прошла! Пять месяцев! Она пролежала в коме целых пять месяцев. И вернулась оттуда сломленной и разбитой. Кое-как собрав ее из частичек, что остались, Тобирама вернул ее в реальный мир. Потом вся эта любовь-морковь. Мейлинг так была рада, когда поняла, что они любят друг друга. Вначале была удивлена, что эти двое - Тобирама и Изуна смогли поладить. Но потом... Они выглядели такими счастливыми! И это стирало любое "но". И тут, как всем на зло, Мадара взбесился. И вот помидоры увядают.. - Изуна, дорогая, - робко нарушила тишину Мейлинг. - Я принес тебе еды и одежды. Тебе надо собраться с силами и переодеться для похода.       Изуна продолжила ее игнорировать. Мейлинг доставала из сумки рис, сыр и всякие вкусности, но Химе даже не взглянула в ее сторону. Когда зеленоглазка протянула одежду, Изуна, обернувшись и, одарив подругу взглядом, полным безразличия и боли, взяла одежду. Когда она одевалась, Мейлинг заметила печать на животе вокруг пупка, которая сдерживает чакру. Ахнув, зеленоглазка еще больше разозлилась на Мадару. Это же уже все грани переходит!        Медленно и молча переодевшись, Изуна кивнула Мейлинг, на что та, собрав еду, к которой девушка не притронулась, пропустила к выходу. Встретившись с братом, Изуна с мольбой посмотрела на него, но Мадара лишь перевел взгляд. Злясь на Главу Клана Учиха, Мейлинг готова была на всё плюнуть и закрутить ему ухо. Да хоть бы прощения попросил! Какой нормальный человек будет ставить печать, чтобы сдержать силу?! Хотя... кто сказал, что Мадара нормальный? - Выдвигаемся, - коротко бросил Мадара.       Хотелось спросить куда, но Изуна, почувствовав боль в горле, снова промолчала. Сглотнув сгустившуюся кровь, младшая сестра сжала краешек своего рукава плаща, а Мейлинг, заметив это, взяла ее за руку и успокаивающе сжала. Изуне это лишь слегка придало силы, после чего они трое начали путь.       В любой другой день Изуна порадовалась бы прекрасной погоде, но уж точно не сегодня. Сейчас ей хотелось лишь плакать, плакать и плакать. Просто исчезнуть. Но больше всего хотела увидеть Тобираму. Она столько всего хотела ему сказать, обнять, поцеловать и услышать столь прекрасные слова: "люблю". А когда-то она была другой.        Изуна и Мадара любили и одновременно ненавидели одиночество. Они получают удовольствие от тишины, но в тоже время жить не могут друг без друга. Они скрасили одиночество друг друга. И Мадара просто не мог себе представить, что любимая сестренка полюбит кого-то другого. Кого-то не его. Кого-то Сенджу... Тобираму в конце-то концов!       Брат и сестра понимали друг друга без лишних слов. Видя печаль в глазах, они сходили с ума. Порой Изуна и сама кричала на брата, как и Мадара на нее. Порой их слова причиняли боли больше, чем лезвие куная. Никто так не может обидеть, как родной человек, который всю жизнь был рядом и знает все твои слабости. Но все те обиды проходили, а эта... Вряд ли что пройдет.       И когда уже Изуна была уверена, что Тобираму она больше не увидит... Случилось чудо, но не такое, которое она ожидала. - Явился, - прошипел Мадара.       И минуты не прошло, как, словно метеор, из ниоткуда спрыгнул шиноби. Весь белоснежно-синий, с прекрасными темно-оранжевыми глазами. Увидев Тобираму, Изуна изумленно ахнула и радостно улыбнулась. А Мейлинг аж завопила, схватив Изуну за руку. - Прочь с дороги, - холодно сказал Мадара. - Остынь, - вытянул руку Тобирама и остановил Учиху. - Я решил, Мадара. - Т-Тоб-би... - хриплый шепот вырвался из уст Изуны. - И ты тоже, Изуна, - безразлично продолжил альбинос. - Я признаю свою неправоту. Полюбить сестру Главы Клана Учиха была ошибкой. Возможно, я ее никогда и не любил. Обычная привязанность. Как ни крути... красота всегда влечет. - Не тяни кота за хвост, - прорычал Мадара. - Ладно. Прямо, так прямо, - согласился Тобирама и, уверенно смотря на Мадару, ледяным тоном заговорил. - Я поклянусь своей жизнью, что даже не притронусь к твоей сестре и даже не назову ее имени, но! Она ее должна попасть в руки шиноби Облака. Твоя дорожащая сестренка обладательница Гекке Генкая - Мангекье Шарингана. Если такое оружие будет в руках Райкаге, то мы подвергнем под удар наше селение. Я даже соглашусь на название "Конохагакуре-но-Сато", которое придумал ты. Либо верни ЕЕ обратно, либо убей, чтобы не дать Облаку шанса на козырь. - Убить? - шарахнулась Мейлинг. - О чем ты?! Ты же любишь ее! Ты... - Мейлинг, не вмешивайся! - Холодно отрезал Тобирама. - Обычное влечение. Твоя сестра, Мадара, довольно-таки красивая, обаятельная и притягательная. Лишь мимолетное влечение. И вряд ли это любовь. Влечение, значит... - Прикусила Изуна губу. - Я не верю. - Вот оно как, - холодно сказал Мадара. - Я не собираюсь отдавать ее Райкаге. Поживет с Мейлинг в другой долине и поймет, что значит жить вдали от дома. Соскучится - поумнеет. Поумнеет - вернется домой. - Это жестоко, - шепнула Мейлинг. - Но это лучше, чем... Это лучше. - Это - мое решение, - прогремел Мадара. - И оно неизменно.       Изуна, смотря на Тобираму, пыталась найти хоть каплю той нежности, но... Ничего. Абсолютно ничего! Безразличными глазами он смотрел на Мадару, спокойно рассуждая, что ее Гекке Генкай - большая редкость. И тогда Изуне подумалось, что Тобирама говорит всю эту белиберду, чтобы вернуть ее в деревню, но... Когда Мадара отказался, альбинос даже бровью не повел. Хмыкнув, развернулся и ушел. Словно он и не видел ее. Словно стер ее из жизни. - Видишь? - обратился к сестре Мадара. - Он не тот, кем его ты считаешь. Тобирама - бездушен. Такой, как он, не способен любить. Он лишь шиноби, которого можно соблазнить красотой тела, но уж точно не красотой души.       Мадара зашагал дальше, а Мейлинг, остановившись, смотрела на Изуну, которая, опустив голову, плакала. Тихо, чтобы никто не услышал. Тихо, чтобы не нарушить тишину этой степи. Тихо, чтобы и она сама не услышала.       Внутри всё оборвалось. Внутри всё перевернулось. В груди что-то сильно-сильно билось, чуть ли не ломая ребра. В голове кружилась одна лишь фраза "бездушный". Словно пощечина по лицу. Она знала об этом с самого детства. Была уверена, что убьет его когда-нибудь. Была уверена, что рано или поздно кто-то из них умрет. Но никогда бы и не подумала, что полюбит. Его. Тобираму.       Слезы жгли глаза и кожу. Тихо всхлипывая и шмыгая, Изуна продолжала идти вслед за братом. Мадара сам сходил с ума, но... Надо была уже открыть ей глаза. Пора ей уже поумнеть. Пора стать взрослее. Полюбила - обожглась. В следующий раз будет осторожнее. Всё же... как же трудно быть девушкой.       Изуна стерла с лица слезы и сквозь зубы выдохнула. Почему ей так не везет? Почему ей так больно? Ее столько раз ранили на поле боя, травили, мучили, пытали! А тут... словами сожгли сердце и испепелили душу. Болит.       Изуна проплакала весь день. Шаг за шагом они отдалялись от деревни и приближались к границе Запада. Мадара, поглядывая на плачущую сестренку, хотел утешить, обнять, но... Сейчас Изуна сама должна принять решение. Наконец-то вырвать с корнями имя того, кого полюбила. Мадара не сомневался, что Изуна справится. Но ей было так больно, что он сам не мог найти себе покоя.       К вечеру они добрались до Западной Долины клана Учиха. Их встретили с объятиями, улыбкой и шумом. Мейлинг, незаметно для всех, накрыла голову Изуны капюшоном плаща, чтобы не показывать ее опухшее от слез лицо. Мадара поговорил с отцом Мейлинг, который являлся Главой Клана Западного Края. Сам же Мадара решил остаться и лишь завтра направиться обратно в деревню.       Дом Мейлинг был огромным. Этажей так три и примерно так тридцать комнат. Комнаты были маленькими, но сам дом просто громадным. Изуна стояла в коридоре, ища свою комнату, как услышала голос: - Изу?       Девушка вздыхает и, вытерев с лица слезы, оборачивается к брату лицом. Мадара, подойдя, снимает капюшон с ее головы и, слегка улыбнувшись, целует в широкий лобик. Тепло его губ тут же согревает ее, на что Изуна, прижавшись к нему, обнимает за пояс. В глазах опять защипало. И она заплакала. В плечо брата, сжимая его плащ и прижимаясь к нему. - Всё хорошо, - шепнул Мадара, успокаивающе поглаживая по волосам. - Всё будет хорошо. Прости за вчерашнее. Я немного перегнул палку. - Нет, - болезненно-хриплым шепотом ответила Изуна. - Ты был прав...       Мадара обнимает чуть крепче и позволяет Изуне еще поплакать. Но, когда их обнаруживает прислуга, Мадара, напоследок поцеловав в лобик, уходит к Главе Клана, чтобы решить некоторые проблемы. А Изуна, шмыгая носом, направляется к себе. Найдя, входит внутрь.       Комната на двоих человек, состоящий из двух кроватей, шкафа, одного большого зеркала, рабочего стола и массой различных бумаг и рисунков. Учитывая тот факт, что Мейлинг писательница, можно понять, зачем они. Помимо рисунков были и эскизы, а в углу комнаты стоял манекен с незаконченным красным кимоно. Видимо, Мейлинг еще и рукодельницей была. Рисует, пишет, шьет, отличная куноичи Учиха, пускай и без шарингана... Да уж, в ней таится талант.       Подойдя к зеркалу, Изуна посмотрела на своё отражение. Ужасно. Лицо опухшее и красное, как и глаза. Жалко выглядит. Где тот холодный взгляд, полный скверны? Где тот оскал, что пугал людей? Где та уверенность, что вселяла в окружающих страх? Она не узнавала себя. Абсолютно не узнавала. И всё же она была права, когда рассуждала: любовь - болезненная штука.       Когда ты влюблен, ты можешь взлететь над землей, выше облаков, до самого космоса, но... когда этой любви придет конец, ты потеряешь эти крылья, что взмыли тебя наверх и падешь. И, разбившись о пол реальности, ты сломаешь всё, что у тебя есть и потеряешь доверие к окружающим. И вряд ли теперь Изуна сможет взлететь.       Приоткрыв плащ, Изуна приподняла футболку и взглянула печать в животе. Она уже привыкла к пустоте внутри. Тобирама всё-таки нашел ее, даже когда Мадара скрыл ее чакру, запечатав ее силы. Это не удивительно, ведь Тобирама - сенсор, которому нет равных... и очень холодный, бездушный человек.       Изуна замотала головой, отгоняя мысли об альбиносе. Снова закрепив пуговицы плаща, девушка направилась к выходу из дома. Мейлинг всё еще разговаривала с прислугой и другими шиноби. И, судя по тону, Мейлинг была еще тем диктатором. Видимо она была очень авторитетна, как куноичи и как дочь Главы Клана.       Незаметно выбравшись из дома, Изуна вздохнула свежесть ночного воздуха. Когда она хотела прыгнуть на крышу дома, то ощутила боль в животе. Точно, даже на передвижения нужна чакра. И, со вздохом, Химе-Учиха, заметив лестницу, вскарабкалась на крышу одного из домов. Присев, начала смотреть на звезды. Здесь ракурс другой и звезды были куда ярче, чем в деревне. И немножко холоднее, чем... дома?       А может ли она называть ту деревню своим домом? Дом - там, где есть те, кто ждут тебя. Раньше она бы без колебания ответила бы, что есть Мадара. Конечно, есть и Хаширама, который любит всех и примет любого, да и Тобирама бы после всего, что случилось...       Изуна разозлилась на себя и замотала головой. Все мысли натыкаются на Тобираму. Она здесь, чтобы отвыкнуть от него, поумнеть, как сказал Мадара. Но она сомневалась, что сможет стать взрослее.       Девушка всем телом вздрагивает, ощутив на себе чужой взгляд. Резко встав на ноги, Изуна хватается за кунай и смотрит по сторонам. - Неужели заметили?       Голос принадлежал парню лет двадцати трех. Изуна обернувшись, заметила молодого человека, стоящего на краю крыши. На нем была черная футболка с вырезом на груди, а под ним сетчатая майка. На локтях были точно такие же сетчатые повязки, а сами руки в черных перчатках с металлическими бляшками. Поверх черного трико незнакомец носил что-то в виде юбочки, на которомйприкреплялся его пояс с двумя свитками. На голенях виднелась металлические бляшки, а под ними сетчатая повязка, что защищает его от физических атак. А сама внешность парня была такой же, как и у всех Учих: чуть длинные волосы с челкой, что спадает через переносицу, белоснежная кожа, тонкие черные брови, черные глаза и слегка припухлые губы. - Не хотел вас так пугать, - виновато ответил парень и улыбнулся. - Прошу прощения. - Кто ты? - опустив кунай, прохрипела Изуна. - Что тебе надо? - Мне? Абсолютно ничего, - удивился незнакомец вопросу девушки. - Я - Учиха Бишамон. Я тут мимо проходил и заметил вас. Сидите грустная и вся подавленная. С вами всё хорошо? - Да. - Эм... - замялся Бишамон. - А имя назвать не хотите? - Изуна, - коротко ответила девушка. - Приятно познакомиться, - улыбнулся парень. - Вы бы лучше вернулись к себе домой, Изуна-чан. Вы, кажется, у нас новенькая, может быть, гостья. Дам вам совет - у нас по ночам очень холодно, лучше не сидите подолгу на улице. - Я поняла, - хмыкнула Изуна. - Спасибо.       Кивнув парню, Изуна направилась к другому концу крыши и, рассчитав расстояние, спрыгнула вниз. Без чакры - как без рук. Горло слегка болело после разговора. Всё же внутри все голосовые связки сгорели из-за чакры Мадары. Ладно уж, это пройдет. Как бы с сердцем?       Изуна прикоснулась к груди и остановилась напротив двери. Отогнав мысли прочь, она вошла домой и направилась в комнату. Мейлинг разбирала вещи, сидя за столом и одев очки. Надо же... Оказывается у нее зрение испорчено. Заметив Изуну, Мейлинг посмотрела на нее и грустно улыбнулась. И всё же, какая же она красивая. Длинные темно-каштановые, почти что черные, волосы, зеленые, как сочная трава, глаза окружены длинными и пушистыми ресницами, светло-персиковая кожа, крохотный, вздернутый носик, плотно-сжатые губы, покрытые блеском. - Как горло? - спросила Мей. - Нормально, - шепнула Изуна.       Сняв очки и, встав, Мейлинг подошла к тумбочке, где стояла чашка с желтоватой дикостью. Протянув Изуне чашку, девушка заговорила: - Это перепелиное яйцо. Выпей. Полегчает. - Спасибо.       Взяв с руки Мей это месиво, Изуна присела на край своей кровати и сделала первый глоток. На вкус как растопленное масло, но и вправду притупляет боль. Медленно допив, Химе посмотрела на Мейлинг, что продолжала разгребать бумаги с рисунками. А когда ей надоело, спихнула всё на край стола и улеглась на кровать с тяжелым вздохом. - Ну и денек, - шепотом сказала Мейлинг.       И вправду, денек тот еще "солнечный". Изуна легла на кровать спиной к Мей и лицом в открытое окно. Смотря на темно-синее небо с миллионами звезд, брюнетка сглотнула ком в горле и моргнула, позволяя слезинке скатиться по лицу. П.А:Бишамон - древний японский бог войны и победы.