Целованная солнцем, говорите? (version 2)

Он разрешит любой вопрос, хотя на вид простак, на самом деле он не прост, мой Арлекин – чудак. Увы, он сложный человек, но главная беда, что слишком часто смотрит вверх в последние года. А в облаках летят, летят, летят во все концы, а в небесах свистят, свистят безумные птенцы, и белый свет, железный свист я вижу из окна, ах, Боже мой, как много птиц, а жизнь всего одна. ©Иосиф Бродский

Эпизод 1 Таинственный гость

- Алла Борисовна, подпишите документы, – окликнула со спины девушку какая-то деловитая женщина лет сорока пяти с собранными в аккуратный пучок светлыми волосами. - Какие документы? – вытаращила глаза Алла, явно не понимая, о чём идёт речь. - Как? Вам ещё не доложили? – возмутилась женщина. - Доложили о чём? - О том, что вы едете на «Золотой Орфей» от нашей страны.       Сейчас девушке хотелось сказать лишь одно: «Разрешите подавиться?», но она промолчала, лишь слегка улыбнувшись. - С вами всё в порядке? - Да, всё более, чем хорошо… А когда будет этот конкурс? - В начале июня. - А что нужно туда с собой везти? - Алла Борисовна, тут всё написано. Прочитайте документы и подпишите. Занесите мне в кабинет сегодня до шести вечера. Он на третьем этаже. Как поднимитесь – сразу по коридору направо и до самого конца. - Да, хорошо.       Когда Алла прочитала все условия, сомнений не оставалось – она поедет. Только была одна проблема – на конкурс нужна новая песня. - Ребят, у нас есть что-то новое в запасе? – обращалась она к «Весёлым ребятам».       Но в ответ она получала лишь насмешки со стороны музыкантов. - Алл, откуда у нас новые песни? Всё новое давно стало старым. Мы исполнили весь запас! Если ты напишешь – будет новое, – раз за разом повторял Слободкин, осаждая максимализм молодой певицы. - Значит, нужно что-то новое. У нас всего два месяца! Понимаете? Два месяца! – восклицала девушка, стараясь быть как можно деликатнее для того, чтобы её не послали. - Будем искать. Напиши сама, в конце концов! - Вы чего? Я? Напишу? Избавьте! Я ещё не настолько опытная, чтобы выступать в роли композитора на международном конкурсе. Исполним уже известные, а новую нужно хорошенько поискать… ***       Слегка освещённая сцена, покрытая светлыми потоптанными деревянными досками, глухо скрипела под ногами рыжеволосой девушки, которая смотрела в пустоту тёмного зрительного зала. В одной руке она держала микрофон, а второй, почему-то, нервно трепала подол своего ситцевого платья. Что-то внутри неё дрожало. Она не прекращала петь в сотый раз песни, которые она собиралась исполнить на конкурсе, но душу тревожили мысли о том, что новой песни так и не появилось… Как и её на большой сцене… Споёт что-нибудь в последний раз и уйдёт…       Музыканты старательно играли… Влюблённый взгляд темноволосого Павла преследовал её каждый миг этой мучительной репетиции. Кажется, он не отрывал своих глаз от девушки даже для того, чтобы взглянуть в нотную тетрадь. Ноты он знал наизусть, а вот укромные уголки солнечной девичьей души для него до сих пор оставались загадкой.       Алле на миг показалось, что её обдало сквозняком. Она слегка съёжила плечи, пытаясь подавить рой мурашек, пробежавших по позвоночнику. В голове на мгновение помутнело. Она отшатнулась назад, но тут же пришла в себя. - Ребят, кто-то приходил? – прекратила петь Алла, оглянувшись на музыкантов, которые тут же перестали играть.       Толпа издала шумный гул, который выражал отрицание. Никому ничего не показалось странным. Лишь на краю сцены лежала небольшая папка, которую до этого момента никто не видел… Или не замечал… Приложив ладонь ко лбу, чтобы прикрыть верхний свет, который бил в глаза, Алла попыталась на секунду побороть свою близорукость. На выходе из зала мелькнул мужской силуэт в шляпе с узкими полями. - Эй! – крикнула девушка, но реакции никакой не последовало. – Вы его видели, ребят? - Кого? – снова завопила компания.       Алла поняла, что ещё секунда таких её странных вопросов, и её примут за сумасшедшую. Она подошла к этой папке и начала листать. Там было три листа рукописных нот, которые Алла сразу же начала пытаться расшифровать у себя в голове. Попросив пианиста освободить ей место, девушка уселась за рояль, начав тонкими пальцами быстрый бег по клавишам. Раздался приятный торжественный звук. Это было похоже на музыку, которая играет на выступлениях цирковых артистов. Паззлы в сознании Аллы тут же сложились. О другой мелодии к песне не могло идти и речи. - Нужно показать эту мелодию Орбеляну, – заворожённо проговорила рыжая бестия, прекратив игру.       Музыканты удивлённо переглянулись. *** - Это что такое, Аллочка? – спросил Константин Агапаронович девушку, которая пришла к нему в гости, чтобы показать музыку к песне, название для которой придумала в первые минуты своей игры. - Это песня, которую я буду петь – «Арлекино», – ответила она. - Что-то не очень убедительно… - Паша сейчас делает аранжировку, – проговорила рыжеволосая девушка, вычерчивая незамысловатые фигурки на поверхности полированного рояля. - Хорошо, а слова? - Слов пока нет. Надо торопиться… ***       В итоге, автором трагикомичных стихов к музыке стал парень в разбитых очках – Борис Баркас. Из всех стихов, что были написаны, только эти задели за душу Аллу и помогли раскрыться ей как певице, о которой теперь точно все должны были узнать.

Эпизод 2 Орфей

      Первый конкурсный день для советской певицы не был каким-то триумфальным. Она достаточно много уступала другим конкурсантам, которые были именитее и профессиональнее, чем Алла. «Я вновь хочу увидеть Ленинград» звучала хорошо, но не произвела межнационального впечатления.       Болгария согревала своим солнцем каждую частичку нежной женской души, но волнение прошибало с ног до головы, не давая насладиться горячими моментами. Ещё и какое-то странное ощущение неотвратимости судьбы не покидало рыжую девушку. - Что-то должно случиться, – проговаривала она шёпотом, стоя за кулисами.       Сейчас Алла волновалась очень сильно. Она боялась забыть слова или сфальшивить, ведь волнение могло легко заставить голос дрогнуть. Девушка снова вспоминала ту странную историю с силуэтом в зрительном зале, который оставил ей на краю сцены эту болгарскую мелодию, которую именно в этой стране все хорошо знали. Что это было? Кто? Судьба? Может быть, кто-то из будущего ей помог? Нет! Фантастика! Бред! Сегодня четвёртое июня. Всего лишь четвёртое июня, но эта дата, казалось, ей уже снилась. Только когда? Вчера в порыве очередного волнения? Может быть, очень давно? Руки снова похолодели, сердце снова ускорило ритм… - Алла Пугачёва! Советский Союз!       И твёрдыми шагами молодая певица вышла на конкурсную сцену. *** - Вика! Он пришёл в себя! Вика! – кричала темноволосая женщина, приобнимая ладонями маленького большеглазого мальчонку. - У него спал жар? Всё хорошо? Нужно сменить простынь, – засуетилась заботливая мать. – Как ты нас напугал, сынок.       В сознании мальчика эхом раздавались слова: «Алла Пугачёва! Советский Союз!». Именно после этой фразы он открыл свои большущие чёрные глаза. Мальчик сел в постели, держа за руку маму и уставившись в небольшой экран телевизора. Показывали стройную рыжеволосую девушку, которая звонким голосом с ярко выраженными открытыми гласными рассказывала в песне историю о непростой доле Арлекина. Мальчик был заворожён происходящим. Кажется, с детства он знал, что эта девушка, взрослая девушка, покорила его сердце на много лет вперёд. *** - Ну, что ж, Арлекин я, видимо, плохой… – ошиблась в тексте Алла, но нисколько не подала вида, что внутри неё оборвался тот натянутый нерв.       Ещё несколько слов, и зал взорвался аплодисментами. «Вот он успех!» – подумал каждый сидящий в зале. Но только не она. Для неё это выступление планировалась завершающим её негромкую карьеру. Эту песню приняли намного лучше, ведь когда-то на эту музыку пел стихи про Арлекина Эмил Дмитров, правда, на болгарском языке. Алла подарила песне новую, великую жизнь…       Песня «Арлекино» вывела певицу в лидеры на конкурсе, но самое главное было то, что болгарский зритель стал относиться к рыжей певице не так предвзято, потому что она поддержала их национальное достояние и навсегда поселила в своей душе неимоверную любовь к этой стране.       Пятого июня был последний конкурсный день. Алла исполняла песню «Ты снишься мне» очень нежно и сильно, и это пение не могло не заставить зрителей ощущать её переживания каждой клеточкой, каждой частичкой сознания. Чтобы привыкнуть к этой певице, нужно было время… Но, как только привычка уживалась в сердце, её, вместе с угловатыми жестами, с пышной кудрявой причёской, с заразительным смехом и звонким голосом, уже невозможно было разлюбить.       Несомненно, она взяла Гран-при! Впервые в истории победила Советская певица, русская женщина. На последующих гала-концертах она познакомилась с исполнителем болгарской версии «Арлекино» – Эмилом Дмитровым, который пригласил её на ужин. К сожалению, с ними пошли ещё двое мужчин, которые были, видимо, местными представителями культуры и хотели поближе пообщаться с победительницей. И самым неприятным был тот факт, что Алла и Эмил не могли им отказать.       Компания вошла в небольшую огороженную зону уютного ресторанчика. Стены персикового цвета, красные занавески, натюрморты в блестящих рамах, мягкая мебель, тёмный стеклянный стол – атмосфера кишела дороговизной и каким-то неоправданным пафосом. Алла знала, что не это главное, главное – компания, которая, на первый взгляд, собралась не самая плохая. Они ели, общались, выпивали… Дело шло к завершению вечера, но двое солидных мужчин всё никак не хотели отпускать молодую певицу. Алла вела себя интеллигентно, скромно, но достаточно честно во всём. Мужчины стали бросаться грязными намёками, что не могло не оскорбить рыжеволосую девушку. Заметив это, Эмил предложил мужчинам продолжить гуляние и знакомство в другом месте. Он обманом вывел их к лифту, сказав, что вслед за ними он спустится с Аллой, и все они пойдут куда-нибудь продолжать банкет. Оскорблённая девушка, как только те дворе скрылись из виду, сбежала по лестнице вниз к чёрному ходу, утирая слёзы с белых прохладных щёк. Оглянувшись на Эмила, она только и смогла произнести: - Я не блядь! Я советская певица! - Алл, они просто очень пьяны, – успокаивал её Эмил, прикрывая женские плечи своей кожаной курткой. - На дворе июнь, а ты всё куртку с собой носишь, – всхлипнув, улыбнулась девушка.       Её так забавлял его явный болгарский акцент, что долго плакать, слушая его голос, было невозможно. - Ношу, – улыбнулся в ответ мужчина.       Удачно убежав от пьяных работников культуры, они пошли в бар на берегу, где просидели до самого утра, встретив розовый рассвет под шум прибоя.

Эпизод 3 Ненужная звезда

- Привет, ребята! – воскликнула Алла, положив свою куртку на одно из кресел в зрительном зале.       Она, как обычно, пришла на репетицию, однако не особо весело её встречали. У музыкантов были какие-то вопросительно-раздражённые выражения лиц. Недавно закончился очередной гастрольный тур, который прошёл крайне удачно, но ребята считали, что Алла мешает им реализовывать предназначение группы. - Алл, давай выйдем? – проговорил Павел, оглянувшись на других. – А вы продолжайте репетицию. Разберите тот квадрат, который не можете уже в пятый раз сыграть. - Ну, пойдём... Выйдем, – исподлобья бросила взгляд на сцену рыжая бестия.       Она не понимала или не хотела понимать, к чему клонит Паша.       «Он ведь влюблён в меня… Он не сможет… Нет…» – кусала губу девушка, перебирая ниточки мыслей. - Алл, как ты считаешь? Наша группа популярна? – начал мужчина, слегка коснувшись женской ладони. - Я считаю, что да, популярна, – рассудила Пугачёва, смущённо улыбнувшись. - Давай пойдём на улицу? Покурим… - Пойдём…       С каждым его словом внутри рыжей бестии взрывался какой-то шар, наполненный глухими эмоциями. Она всё чаще дышала, стуча каблучками по каменному полу ДК. Толкнув дверь вперёд, Алла сразу почувствовала потоки воздуха, которые сковали её тело, не позволяя вдохнуть полной грудью. Задержавшись на крыльце, девушка засмотрелась на облака, которые сегодня были необыкновенно серыми. Вся радость вокруг казалась такой наигранной и противной, что она уже готова была закричать от напряжения. - Всё в порядке? – спросил Павел, чиркнув спичкой по шершавому коробку. - Да, всё хорошо… – Алла тоже потянулась в свою сумку за сигаретами.       Он стоял и смотрел, как она нелепо и нервно ищет пачку, но одну из своих сигарет предложить не посмел. Сейчас она казалась ему беззащитной, но такой дерзкой, такой привлекательной! Он по-прежнему был влюблён в её рыжие волосы, в мелкие веснушки на щеках и переносице, в тонкие музыкальные пальцы, но не в неё… Отыскав нужное, она подняла на мужчину глаза, в которых читалась растерянность. - Ты хотел мне что-то сказать? Говори... - Да, хотел… Алла, последние гастроли… - Ты не хочешь, чтобы я пела с вами, да? – перебила его девушка, уже давно догадавшись о содержании фраз в его голове. - Просто тебя воспринимают как отдельную единицу, а мы группа. - Я понимаю. Если так хотите, я навязываться не стану. Мне и самой группа надоела, – соврала Алла, пытаясь сделать Павлу как можно больнее. – И музыка ваша мне не совсем близка. У меня ведь есть свои песни. Один «Арлекино» чего стоит!       «Один… Он ведь и есть один!», – хотел воскликнуть мужчина, внутренне засмеявшись, но произнёс: – Ты права.       Что-то в нём так её влекло, пусть сейчас их мнения и безмолвно разделились. Алла выбросила дымящуюся сигарету в серую урну и приблизилась к Павлу. Ей хотелось чувствовать его дыхание. Было всё равно, что они на улице, что на них смотрят. Девушка провела своей холодной ладонью по его загорелой щеке, а затем прикоснулась своими губами к его губам. Сначала было всё равно, но потом за этот поступок её настиг стыд – на поцелуй Слободкин не ответил. - Значит, вся твоя любовь никогда не была настоящей? – почти шепотом произнесла Алла. – Я тебе только в группе нужна была, да? – постепенно повышала тон бестия. - Наши встречи не имели никакого отношения к группе. Что ты себе придумываешь? – занервничал Паша. - Конечно! Конечно! – крикнула она, громко хлопнув дверью.       Он даже на улице слышал её резкие шаги внутри здания, но продолжал стоять на свежем воздухе. Здесь было легче. На самом деле, за всех ребят высказываться было сложно, потому что даже в группе мнения по поводу Аллы разделились. Кто-то был за новую солистку, а кто-то хотел остаться с Пугачёвой. Слободкин просто не хотел разводить мосты между Аллой и музыкантами группы, превращая мнение и инициативу в скандал.       Конечно, девушка всё равно всё обратила в скопище психов, но на то ведь она и женщина, капризная и хрупкая. Знакомый стук шагов снова приблизился. Алла выбежала из здания. Она всего лишь забрала свою куртку. У неё хватило гордости не просить расчёта по последним выступлениям. Алла была готова остаться совсем одна, совсем без денег, но не стала бы выпрашивать, даже если и заработала. До сих пор это оставалось её непоколебимым принципом. Не бросив взгляда на мужчину, девушка устремилась вдаль. ***       Тихонечко прикрыв за собой дверь, Алла прошла по коридору в комнату и увидела, что Зинаида Архиповна читает книгу, а рядом с ней на диване лежит Кристинка. «Папа, наверное, как обычно, на кухне…» – подумала она и присела в кресло рядом с мамой и Кристиной.       Женщина так была увлечена чтением, что даже не заметила, как пришла её дочь. В комнате царило спокойствие и утренняя сладкая истома. После ссоры со Слободкиным Алла наконец-то почувствовала облегчение. Родительский дом всегда успокаивал её. Она очень скучала по Кристине, но всё равно была вынуждена уезжать на гастроли, чтобы хоть как-то заниматься тем, что ей нравилось, что приносило хоть какой-то доход. Но сейчас Алла старалась об этом не думать. - Что читаешь, мамуль? – широко улыбаясь, прошептала рыжеволосая девушка. - Алла? Я даже не услышала, как ты вошла, – встрепенулась Зинаида Архиповна, отложив книгу на стол. - Я заметила, – шёпотом рассмеялась девушка. – Кристиночка спокойно ночью спала? - Да, она хорошо спит. Просто я думала, что у тебя сегодня репетиция, что ты позже придёшь, – оглянулась на часы женщина. – Время-то всего десять утра. - Я тоже думала, что у меня сегодня репетиция, – вскинув брови и поджав губы, недовольно проговорила Алла. - Что-то случилось? – забеспокоилась Зинаида Архиповна. - Я ушла из «Весёлых ребят», – начала девушка. – Точнее, не я ушла, а меня вежливо попросили уйти… - Почему? Ты же так успешно с ними пела… - Потому что меня воспринимают как отдельную артистку, а не солистку в группе… Если бы у меня было разрешение на гастроли, то музыкантов бы я себе нашла. Идти снова куда-то солисткой? Надоело! Всё достало! – губы девушки задрожали, и она почувствовала себя маленькой девочкой, которая жалуется маме на то, что её обидели мальчишки во дворе. - Мамочка? – засопела Кристинка, услышав родной голос.       Алла тут же улыбнулась и подошла к дочери, присев около дивана на колени. - Доброе утро, девочка моя. Хорошие сны снились? - Мне приснилось, как ты на пианино играешь, – улыбнулась Кристина, немного прищурившись. - Давай вставай, умывайся, покушаешь, а потом я тебе сыграю, хорошо? - Да! Хорошо! – воскликнула девочка ещё заспанным голосом и побежала в ванную комнату. - Мам, я заберу Кристинку на пару недель к себе, ладно? Я очень скучаю по ней… Работы всё равно нет… - Конечно… Если нужна будет помощь, обращайся, – улыбнулась женщина. – Пойдём на кухню, накормлю хоть, а то ты со своими утренними репетициями и не ешь толком. - Я ем! – рассмеялась девушка. - Да знаю я тебя! Ест она! Снова придумала себе, что поправилась, и стала худеть?       Этот смех разбудил Бориса Михайловича, который задремал на кухне. - Привет, доча, – пробормотал он, резко передёрнувшись. - Привет, папуля. Как у тебя дела? - Хорошо… А я ведь даже не слышал, как ты вошла… - Даже мама не слышала, – снова засмеялась Алла. – Из меня бы получился неплохой шпион! А что? Работы всё равно нет теперь… Может, заняться шпионажем?       Немного позже в кухню вошла Кристинка, весело улыбаясь такой атмосфере. Уже с детства встречи с мамой были радостным событием.       За столом они обсуждали насущные проблемы, шутили, смеялись… Когда у неё не было постоянной беготни и работы, Алла была очень семейной и нежной.

Эпизод 4 Оркестр

      Уже почти полторы недели Алла была с Кристиной в своей квартире, которая досталась ей после раздела имущества при разводе. Она чувствовала себя счастливой матерью и несчастной артисткой. Роль домохозяйки явно была не для неё, да и деньги нужно было как-то зарабатывать. Алла уже не знала, куда ей пойти, что у кого просить, пусть и ненавидела само слово «просить».       Сейчас она сидела и наигрывала на пианино какие-то импровизации, изредка делая пометки в нотной тетради. Кристинка сидела рядом и что-то рисовала цветными карандашами на белоснежном листе. Когда Пугачёва вдруг перестала играть, девочка подняла на неё свои большие светлые глазёнки и нахмурила брови. - Поиграй ещё, мамочка, поиграй! – со смешным детским возмущением просила Кристина. - Что тебе сыграть? – коснувшись указательным пальцем нижней губы, спросила Алла. - Что угодно, – ответила девочка, не переставая смотреть на мать. - Что угодно… – пробормотала девушка себе под нос, глубоко вздохнув. – Вся моя жизнь, доченька, это «что угодно», но только не то, чего я хочу. - Неправда! – рассмеялась девчонка. – Что угодно – это, если бы у меня не было тебя, а у тебя меня, – подскочила Кристинка и крепко обняла Аллу, усевшись к ней на колени. - Я тебя так люблю, моя выдумщица… – поразившись детской логике, произнесла Алла. - И я тебя люблю. Очень-очень. А бабушка меня тоже научит играть, когда я подрасту… - Она тебе обещала? - Обещала. - Ну, раз обещала, значит научит.       По комнате разнеслась трель телефонного звонка. Алла о чём-то задумалась, а когда пришла в себя, увидела, что Кристинка уже мило беседует с кем-то по телефону. - Здравствуй. - Здравствуйте, – отвечала незнакомому голосу светловолосая девчонка. - А мама дома? - А кто её спрашивает, – продолжала переговоры Кристина, выступая посредником между мужским голосом в трубке и строгим материнским взглядом. - Константин Агапаронович. - Сейчас! Мам, тут тебя Константин Агап... Агародович… В общем, на!       Алла громко рассмеялась над детским лепетом дочери и взяла из её ручонок трубку. - Здравствуйте, Константин. - Здравствуй, Аллочка! У тебя замечательная дочь. Как ты? – мужчина явно обрадовался тому, что услышал девушку. - Спасибо. Я потихоньку. - Слышал, что ты ушла из «Весёлых ребят». - Как быстро ползут слухи, – покачала головой рыжеволосая девушка. – Меня попросили уйти. - Понимаю… Понимаю… – с особенным армянским акцентом проговорил Орбелян. – Ты сейчас работаешь где-нибудь? - Я нахожусь в поисках работы, – неловко ответила бестия. - Неужели после «Золотого Орфея» тебе не предлагали работу? - Я же тогда отказывалась, потому что у меня была работа. Просто не думала, что так получится. - В этом мире, Аллочка, нужно просчитывать всё на несколько шагов вперёд. - Мне бы тогда вашу мудрость, Константин Агапаронович. - У меня, на самом деле, есть для тебя работа, – произнёс спасительные слова мужчина. - И какая же? - Ты же знаешь, у меня есть оркестр… - Да, знаю. - Так вот, у нас в программе пустует время, которое мы между собой называем «перерыв». Ты бы могла заполнить это время своим замечательным исполнением. Больших денег не обещаю, но обещаю большую дружбу. Как ты на это смотришь? - Мне сейчас, кажется, подойдёт любая работа, – не стала врать Алла. – Я согласна. - Отлично. - Когда и куда мне подойти? - Завтра часа в два дня подойди ко мне, хорошо? - Да, хорошо.       Алла наспех начеркала на листочке продиктованный адрес и, пожелав хорошего дня Константину, положила телефонную трубку, но потом сразу же стала набирать новый номер, который знала наизусть. - Алло, – раздалось в трубке. - Привет, мамуля. - Привет, доченька. Как вы там с Кристинкой? - Мы отлично. Мам, я тебе завтра привезу её в районе часа дня. - Да, хорошо. Что-то случилось? - Мне предложили работу. Завтра съезжу, посмотрю… - Надеюсь, это не что-то сомнительное? - Нет, мамуль, я давно знаю человека, который предложил работу. Ему можно верить, – улыбалась Алла, радуясь последним новостям. - Удачи тебе, доченька. - Спасибо. Ну ладно, мам, пока. Завтра увидимся. - Пока.       Повесив трубку, Алла сразу же обратила внимание на дочь, которая заметно погрустнела. - Ты чего, моя маленькая? – присела перед Кристиной девушка. - Ты снова будешь надолго уезжать, да? – опустив взгляд в пол и надув губки, проговорила девчонка. - Никуда я уезжать ещё не собираюсь, – улыбнулась Алла, обнимая Кристину. - Ты же ведь не можешь без своей работы. Это твоя жизнь…       Алла поразилась, откуда в голове пятилетнего ребёнка такие мысли! Сейчас она задумалась, но быстро нашла, что ответить: - И ты моя жизнь тоже… - А я поеду летом с папой в Литву? – вдруг перевела тему светловолосая девочка.       Это немного укололо Аллу в самое сердце. Неужели из-за её работы дочь больше любила отца? Она понимала в данной ситуации Миколаса, но ей крайне не хотелось делить любовь ребёнка. - Если папа тебя возьмёт с собой, то поедешь, – наигранно улыбнулась девушка. ***       Алла выступала в оркестре Орбеляна чуть больше месяца. Её сначала радовало то, что она снова могла получать деньги, пусть и совсем небольшие, но в репертуаре молодой певицы было всего четыре песни. Остальное время она скучала, осознавая, что не хочет выступать с кем-то или под чьим-то покровительством. Алла хотела свободы, которой в государстве в то время очень не хватало…