Рассвет в твоих глазах

Вот уже третью неделю Мариан ждал дитя. И вот уже третью неделю он замечал за собой странное желание. Желание войны и власти. Он начинал походить на обыкновенную северную женщину, что всегда желала больше, чем только могла получить - деньги, уважение, власть, всё самые прекрасные вещи этого мира. Всё. Она желала всё и с каждым днем всё больше и больше, словно ей это было позволено. Хотя, кто её остановит, если она всегда и всегда может добиться - у неё явно неплохие друзья, которые обладают всем и желают всё то, что у них есть, подарить своей прекрасной подруге, чтобы вместе с ней сидеть на своих тронах и смотреть на то, как рушится этот мир, даже не задумываясь о том, чтобы спасти его, просто наслаждаясь своей властью, своей возвышенностью, воображая себя богами. У Мариана было всё, чего он желал, чего он только мог желать, но всё равно он не мог успокоиться и, как изнеженная южанка, как наглая северянка, желал чего-то большего. Он хотел, чтобы, как и в древних легендах, превратиться в красавицу Юлькхири и сидеть на престоле Юга и Севера одновременно, получая тем самым власть практически над всем Континентом (скорее всего позже, как только и Мари будет власть над двумя большими и сильными государствами, он захочет владеть всем Континентом, но, возможно, его набожная натура не позволит ему желать многого - всё же, жадность - порок, один из великих грехов, потому, скорее всего, он остановится лишь на Севере и Юге, но никто не говорил, что его разгорячившийся супруг не станет ограничиваться лишь двумя королевствами, что, конечно, являлись большой частью всего Континента, но они были лишь частью, а не всем Континентом). Это желание возникло из-за избалованности Мариана, из-за того, что ему всё было доступно. Именно это вызывало у него ревность и зависть, желание получить ещё больше. Заполучить всё, что возможно и невозможно - Юг и Север, Небеса и саму Бездну. Без разницы что, главное, чтобы это принадлежало ему и только ему, чтобы лишь он был господином, хозяином Озер и Лесов, хозяином Северных морей и всех ещё неизведанных земель. Лишь он и только он. И более никто. Глупое, самонадеянное желание, которое может воплотить в жизнь лишь один человек, сидящий рядом, желающий его тела и душу, мечтающий о том, чтобы заполучить Мариана полностью, без остатка, чтобы он нуждался в нём, желал его так же, как желает власти. Фергус. Мужчина, что уже успел завоевать своего рода доверие юной королевы. Ей просто нечего было скрывать от своего супруга, потому она доверялась ему, словно своему родному отцу, которому, что странно, юноша совсем не доверял, так как отец, пускай и делал вид, что любит своё родное дитя, не вызывал тех чувств, что вызывал Фергус. Королю Севера можно было открыться и рассказать, что беспокоит Мариана, а вот королю Юга достаточно трудно было сказать о том, что на душе, потому приходилось довольствоваться тем, что есть, как бы не было жаль. Всё же, маленькие дети слишком привязаны к своим родителям, но, к сожалению, а может быть и к счастью, Мари успел вырасти из того возраста, когда дети плачут по родителям и просят их вернуться к ним, любить их... Королеве уже было не до этого. Она более не испытывала привязанности к тем, кто подарил ей жизнь. Теперь осталось лишь простая ненависть - эти люди не выиграли войну, не защитили её от ужасов северной варварской жизни и должны поплатиться за это, отдавая свои земли. Мариан будет править. Север и Юг станут не отдельными королевствами, а одним целым, как и в старые времена, когда на престоле восседала Святая Дева Юга, сумевшая приручить голодного жестокого северного зверя - старого государя Севера. Мари желает править. И будет править. И его ничто не остановит - никто не встанет у него на пути, ведь Мариан желает всем сердцем, всей своей прогнившей душой, что некогда была такой светлой и чистой, что ослепила глаза. У Мариана в руках будет и Юг, и Север. Он всегда получает то, чего желает - родители всегда покупают своим детям игрушки, которые те хотят, а раз Фергус, в большой такой теории, исполнял роль отца, то он просто не может отказать своему милому Мари, тем более когда тот в положении и вскоре подарит ему наследника, что будет таким же сильным и смелым, как государь, восседающий сейчас на престоле.

* * *

Лютиен был доверчивым. Слишком доверчивым. И именно эта доверчивость его и подвела. Но понял он слишком поздно. Слишком поздно. Если бы он только знал, до чего доведет доверчивость незнакомым людям, то поехал бы самостоятельно искать Тристана и не стал бы искать себе попутчика, что помог бы ему в этом деле и довез бы его хотя бы до столицы, в которой он и хотел отыскать своего возлюбленного, дабы получить ответы на все вопросы. Лютик доверился какому-то наёмнику. Впрочем, если так подумать, то наёмники никогда ещё не доводили его до чего-то хорошего (давайте посмотрим на то, до чего его довели отношения с Тристаном), но, всё же, как уже говорилось ранее, Лютиен - доверчивый небожитель, который видит в людях лишь хорошее, потому и доверял кому попало и получал после этого неприятности на свою голову. Потом из этих неприятностей приходится выбираться, так как постоянно находиться в стрессовой ситуации вредно для небожителей. Но когда юноша доверился, то не знал ещё, что этот человек, с которым он только-только познакомился, втянет его не в самую приятную авантюру, после которой богоподобный не надеялся на то, что сможет выжить и продолжить свой путь, свои поиски любимого. Мужчина представился Волком - похоже, настоящее имя он не хотел раскрывать, да и Лютику особо было неинтересно, так как он занимался поисками и лишь они его волновали. Волк был не разговорчив. Оно, конечно, и к лучшему, но иногда это извечное молчание напрягало. Похоже, все наёмники такие грубые и скрытные, а может быть только те, с которыми Лютику приходится иметь дело - все такие непонятные, слишком трудные для восприятия и понимания. Эта неразговорчивость, это постоянное молчание привело к ужасной ситуации, из которой невозможно было выбраться. Это произошло ночью. Холодной, жестокой зимней ночью в лесу, где не было слышно даже воя волков, ищущих жертву, желающих утолить свой голод - разодрать плоть, сожрать всё мясо, обгладывая кости и выпить всю горячую кровь, чтобы она не досталась снегу. Луна не выглядывала из-за грузных туч. Темно. Темно, как в Бездне. Да и холодно так же, как и в ней, потому, своего рода беспокойства в эту ночь присутствовали и успокоиться, дабы перестать нервничать, Лютик не мог - всё его естество так и кричало о том, что что-то произойдёт, что грядёт что-то плохое и этого не избежать. Но Лютиен не знал, что именно грядет и как от этого спастись, потому именно это незнание пугало его ещё больше. Куда больше, нежели какое-то там завывание пурги. Путники расположились на открытой местности, так как до ближайшего трактира целый день пути и они бы просто-напросто не смогли бы дойти. Именно по этому было принято решение поставить небольшую палатку и заночевать в лесу. Волк поставил палатку, накормил небожителя и помог ему улечься, уверяя, что спустя месяц они, своим ходом, уже достигнут стен столицы - похоже, наёмник тоже шел на Юг, в его центр, потому Лютику и убийце было по пути. За пределами палатки шумно. Странно, ведь путники шли вдвоём. Лютиен прислушался. - Завтра, как только мы достигнем перевала, то можете его забирать. - отвечал кому-то Волк - этот голос юноша уже успел выучить. - В полдень, верно? - спросил неизвестный, по голосу стало понятно, что это мужчина, - Товар хороший. Небожитель? - Похоже на то. - Всегда найдутся те, кто захочет приобрести такой хороший товар. На том голоса стихли - лишь сильнее завыл ветер и захрустел снег - люди разошлись - Волк прошел к палатке, а неизвестный покинул ночлег. Что-то грядет. Лютиен это не нравится. Очень не нравится. Что-то произойдет.