Рассвет в твоих глазах

Лютиен было больно. Чертовски больно. Конечно, как может быть не больно, когда тебя насилуют едва ли не каждый день, забавляясь, как с какой-то игрушкой! Это просто отвратительно! Лютик и врагу бы не пожелал такой участи, хотя, если так подумать, то врагов у него не было, ну, по крайней мере, конкретных врагов, которых он мог так назвать и ненавидеть. Да, Лютиен ненавидел Тристана за то, что тот обманул его и пропал. Да, он ненавидел работорговцев за то, что те продали его, как дешевую кобылу на каком-то базаре. Да, он ненавидел своего хозяина за то, что тот смеет с ним так обращаться. Да, он всех их ненавидел, но это была не та ненависть, что могла бы сделать их врагами. Всё же, Лютик небожитель и не мог вот так просто и быстро отказаться от своей природы, которую в него вложили Боги. Просто не мог. У него не было сил на это. Как бы то странно не звучало, но у него не было сил ни на что. Совсем ни на что. Иногда он даже не мог самостоятельно подняться с кровати, ну или, если быть более точным, с подстилки возле кровати – хозяин не разрешал своему любимому рабу спать рядом с собой, так как считал это мерзким, потому другим рабам, а иногда даже и слугам, приходилось оттаскивать полуживое тело, укладывать его в небольшой тазик и обмывать. Мерзкая картина, поверьте на слова. Автор даже не может подобрать таких слов, что могли бы описать всю мерзость ситуации, в которую попал Лютик. Вот, представьте, торговля животными. Незаконная торговля животными. Продают какому-то богатенькому папику хорошую кошечку, что, возможно, если, конечно, постарается, могла бы стать едва ли ни львом, а тот избивает её днями на пролет, не кормит и всячески унижает, хотя она и не понимает, что именно он говорит, так как она, всё таки, кошка, а не человек, но знает, что это явно не добрые слова о том, что этот человек извиняется, что он был не прав и что все мучения, которые он ей приносит, закончатся, а после того, как наступает утро – еле живое тельце оттаскивают к тазу с холодной водой такие же кошечки, как и она – на их теле так же много синяков, их мордашки такие же печальные, как и у их новой подружки, и никто из них не может ничего сделать со своей судьбой, так как кто-то смирился, а кто-то прекрасно понимает, что ждёт их, если они сбегут – мимолетная свобода и мгновенная смерть (либо их догонят, так как побег не всегда с первого раза может быть удачным, либо они просто умрут от жестокости мира, что таится за стенами этого дома – всё же, если здесь царит жестокость, то никто не говорил, что её нет за пределами этого страшного места). Просто отвратительная картина, не правда ли? Мало кто может выжить в этом месте, потому многие рабы, такие же, как и Лютиен, радуются, когда к их хозяину приходят гости – тот мог их проиграть своим друзьям и тогда рабов ждала бы новая жизнь. Конечно, она могла не отличаться от той, что была сейчас, но всё же никто не может отнять у человека надежду. Это самое ценное, что у него есть. Но, кажется, автор уже заводил разговор о надежде или вещи, что чем-то похожа на неё, потому не стоит говорить об этом ещё раз – напрягать лишь раз голову драгоценного читателя, или читателей (скорее всего читателя, так как я вижу отзывы лишь от одного (очень редко двух) пользователей, которым и вправду интересно это читать и для которых судьба персонажей данной истории стало всем, потому, скорее всего, мне лучше обращаться именно к ним, а не ко всем читателям или тем пользователям, которые приходят посмотреть парочку глав, ничего не пишут по этому поводу и уходят туда, откуда пришли – в какую-то непонятную темноту, куда мне не добраться) и просто продолжу писать, так как то, что будет происходить дальше с Лютиен и вправду похоже на своего рода приключение, незабываемое, не очень приятное приключение, которое хочется поскорее окончить. Сегодня был один из тех дней, когда к хозяину пожаловал его друг. Возможно, это был совсем не его друг, а всего лишь какой-то гость, но Лютика это не сильно заботило, так как для него главной задачей сейчас было простое выживание – ему нужно было всего лишь немного потерпеть, ещё совсем чуть-чуть, и, как он думал, произойдет что-то, что поможет ему выбраться из этого ужасного места, и он сможет вновь вернуться на свой Континент и продолжить поиски возлюбленного, дабы призвать его к ответу и узнать всё, чего он так долго желал. Почему ушел? Почему соврал? Почему перестал писать? Что будет дальше? Эти вопросы ужасно беспокоили молодого небожителя, и он собирался получить ответы на них исключительно из уст Тристана, так как лишь он мог и вправду знать всё, что нужно, ведь все они были связаны с ним и только с ним. Никто более так не волновал Лютиен, как Тристан. Тристан из Варджии. Простой наёмник, умирающий под деревом. Если бы только Лютик не спас его тогда, если бы только смог пойти против себя и уйти, отвернуться, как делают все нормальные люди, забыть про то, что человек, нет, даже не человек – мерзкий северянин умирает там в лесу, то никогда в жизни не оказался бы здесь, в этом грязном месте. Ах, если бы Лютик только мог тогда просто пройти мимо Тристана не помочь ему, если бы мог бросить его там, оставить умирать, то никогда бы не почувствовал боли и утраты, никогда бы не познал жестокости этого мира с другой стороны (хотя, возможно, так или иначе он всё же познал бы её, так как на свете есть много людей, которые готовы поразвлечься с мальчишкой, как за деньги, так и просто-напросто взять его насильно, но они тщательно скрывают своё существование, зная, что если не будут скрываться, то это вызовет множество ненужных вопросов у общества, а они не всегда нужны, в особенности если общество, в котором ты живёшь, маленькое или же ты занимаешь достаточно высокий пост – тогда начнутся не только вопросы – поползут слухи, догадки, возрастет неприязнь, а это все не всегда является положительным фактором в жизни уважающего себя человека, да и простого, если честно говоря, человека, тоже). Сегодня, как и всегда, хозяин сидел в своём кресле, читая книгу, заставляя полуголого мальчишку-небожителя сидеть на своих коленях и следить за текстом (Лютик, пускай, не знал языка, но прекрасно разделял слова, потому просто следил за текстом, не отрываясь, останавливаясь всегда там, где закончил хозяин, чтобы потому не искать непонятное слово где-то в тексте, пытаясь вспомнить, где именно остановился мужчина). Лютика одевали в достаточно похабные одежды – сам бы он такие никогда в жизни не надел, даже не посмотрел бы в их сторону – настолько они были вульгарны по его мнению. Полупрозрачная тряпка заменяла женское платье, босые ноги грязные из-за того, что мальчишка постоянно ходил следом за своим хозяином, а тот любил обедать в саду, где нет плитки, нагревающейся под палящим солнцем, после которой на ногах кроме грязи оставались ожоги, да такие, что ступить невозможно! Жилось здесь Лютику не сладко, да и едва ли это существование в заточении можно было назвать жизнью. Но жаловаться Лютиен не мог – получил бы ещё больше и тогда точно не смог бы вообще ничего делать, возможно даже умер, да только убить его хозяин не может – уж больно тот ему нравился, а избалованные люди не умеют расставаться с любимыми игрушками, не нравится им терять то, что принадлежит им, потому, как бы плохо этот мужчина не относился к небожителю, тот выживет и умрет только тогда, когда хозяин этого пожелает. Если, конечно, он вообще когда-нибудь этого пожелает. По мнению Лютика уж лучше смерть, чем жизнь в клетке, что на вид пускай и золотая, да только внутри вся прогнившая, покрывшаяся плесенью, мхом, пропитанная кровью и слезами бедных людей, что попали сюда по чистой случайности и не могут выбраться, хотя их там, на свободе, ожидают люди, которым они дороги и ждут дела, что они не успели сделать. Но, возможно, жить здесь, в заточении, не так уж и плохо? Возможно. Здесь у Лютика есть надежда, есть еда, питье, крыша над головой. Но только ему не хватает одного. Свободы! Там, за пределами этого места, у Лютика была свобода. Он мог делать всё, что только захочет, и никто не был ему указом. Здесь же, в далекой непонятной стране, где все хотят только использовать молодого небожителя, он не мог быть свободен. Даже во снах ему снилась лишь клетка, из которой невозможно выбраться – она становится всё меньше и меньше и под конец сна она окончательно стискивает Лютиен, желая раздавить это маленькое тельце, что не желает никому подчиняться, дабы тот понял, что у него более нет своей воли и что он простая вещь. Вещь, у которой нет ничего. Ничего никогда не будет. Ведь он вещь. Но вещью Лютиен не собирался быть и сдаваться он так же не собирался. Он получит свою свободу и сделает всё возможное, чтобы отыскать Тристана и призвать его к ответу. Так или иначе он сделает это, осталось только немного потерпеть, совсем чуть-чуть подождать и шанс на удачный побег не заставит себя долго ждать, Лютик уверен в этом. Конечно, особой уверенности у него не было, но в глубине души всё равно томилась надежда, свойственная как людям, так и небожителям. Гость, пришедший к хозяину, ворвался в его обитель неожиданно даже для самого хозяина – тот явно не ожидал его приезда и надеялся на то, что сможет прожить ещё долгую жизнь сидя здесь, за четырьмя стенами, прячась ото всех, не желая видеть никого, кто мог бы отобрать у него это подобие на счастье. Но судьба забавная штука да и боги любят повеселиться, потому не всегда даруют своим смертным детям то, чего они желают. - Гладкий! – прозвучал чего-то грозный голос, от которого хозяин так и вздрогнул, сжимая бедное бедро небожителя, заставляя того скривиться и мысленно зашипеть – подавать голос, даже если он вызван непроизвольно, можно лишь с разрешения хозяина. В помещение, где находился наш герой и его, если так можно сказать, а так можно сказать, насильник, вошел мужчина, достаточно большой мужчина, потому, если сравнивать его с человеком, что являлся хозяином Лютика, пускай даже временным хозяином, но он всё равно им являлся, то последний явно уступал в габаритах тому, что сейчас вошел и, подвинув кресло, развалился на нём, будто хозяином данного дома являлся именно он – развалился достаточно вальяжно, властно, совсем не думая о манерах, этикете и прочем, будто этих слов не существовало и вовсе, хотя, если посмотреть во что одет гость и сделать парочку предположений, то можно понять, почему он так себя ведет и почему для него манеры – нечто неизвестное, нечто совершенно несущественное. Гость одет в какие-то рваные легкие одежды, по манеру похожие на южные, но Лютиен никогда не видел таких одежд у себя в Хмарке: полу-рваная грязная рубашка, что некогда должна была быть белоснежно белой, накрахмаленной, но сейчас уже давно не являлась таковой (либо этот человек приобрел её изначально такой, либо сносил её так, что она перестала быть чистенькой и помпезной или же, как говорили в высшем обществе, парадной и теперь полностью или же практически полностью порвалась, погрязла в грязи и крови, которые, скорее всего, не отмоются до конца, как ни стирай), поверх которой, на плечах, лежал гвардейский кафтан, перекрашенный в более темный цвет (похоже, изначально эта вещь принадлежала совершенно другому человеку), штаны, что так же принадлежали похоже какому-то гвардейцу, местами подштопаны, но всё равно были потрепаны и порваны (возможно, у этого мужчины не было времени на то, чтобы подшивать свою одежду более или менее качественно), обвешены каким-то безделушками, такими варварскими, такими иноземными и непонятными, на ногах – сапоги, такие же грязные, как и вся одежда гостя (видимо, он не видел смысла что-либо стирать и мыть). - Роджер! – выдавил из себя кривую ухмылку хозяин, стараясь быть приветливым со своим другом, а может и не другом вовсе (Лютиен ещё не знал, что это за Роджер и кем он приходится хозяину, потому поспешных выводов делать не хотел, хотя уже понял, что «гость» является не самым богатым человеком и, скорее всего, зарабатывает на жизнь не самым честным путем), - Безумно раз тебя видеть! Что привело тебя в наши края? - Слышал, завел ты себе новую игрушку. – он обратил внимание на небожителя, что старался вести себя тихо и как подобает простой вещи, статуэтке – сидел, как вкопанный, не собираясь никуда сходить с колен, лишь держал пальчик на нужно строчке книжки и податливо смотрел в текст, будто читал, изредка поднимая глаза на мужчин, переводя взгляд с хозяина на гостя, смотря, как маленький щеночек – напугано, - Красивая какая. - Рад, что тебе тоже нравится. – процедил сквозь зубы мужчина, сжимая только сильнее бедро Лютика, заставляя того нахмуриться, - Но давай оставим эти формальности и перейдём к делу – ты же приехал не только ради того, чтобы позавидовать мне, не так ли? - Как всегда пунктуален и пуглив. – пожал плечами гость, снимая с головы шляпу, с широкими полями, поправляя перо на ней (возможно оно держалось не очень крепко и могло слететь), - Помнится мне в капании при Вратах… - Я же просил тебя перейти к делу! – прошипел хозяин, не желая, чтобы ему вновь напоминали про какую-то кампанию, о которой должен знать лишь он и те, кто участвовал в этой кампании. - Тебе вредно волноваться. – хмыкнул Роджер, перекидывая ногу на ногу, хмурясь, - Ты обещал нам новые пушки, Гладкий. В нашу последнюю встречу ты умолял меня пощадить тебя, сохранить тебе жизнь, а взамен ты, как и многие другие должники, станешь обеспечивать нас. Так, - он подался вперёд, складывая ладони на коленках, - что насчёт пушек? Гладкий, он же хозяин Лютика, как, думаю, дорогой читатель уже понял, так как в процессе повествования уже успел провести параллель, напрягся, встрепенулся и даже дернулся – видимо он не ожидал, что вновь встретится с Роджером и тот и вправду будет требовать от него что-то взамен. - Дай мне время. – попросил он, потирая переносицу – ему явно страшно – этот человек наверняка опасен, так как не выглядит так, как законопослушный гражданин. - Того времени, что было тебе дано, не достаточно? – спросил мужчина, изгибая бровь, будучи явно удивленным, - Сколько нужно? – тут же перевёл он тему, понимая, что одними угрозами здесь ничего добиться не получится – запугав оленёнка до смерти, не получишь с него хорошего мяса. - Я не знаю. Месяц, может два? – отвечал честно хозяин, поднимая жалостливый взгляд на гостя, которого явно не устраивал такой ответ – он желал точную дату. - Три месяца. – произнес Роджер, - Я даю тебе три месяца. Ты даёшь мне пушки на мой корабль, я же отдам тебе это. В мгновенье ока капитан схватил за руку молодого небожителя, грубо сжимая запястье, заставляя вскрикнуть и недовольно зашипеть (как ни посмотри, а мужчина схватил достаточно грубо и это приносило определенный дискомфорт), дернул на себя и прижал к своему телу, так же, как и запястье, сжимая талию юноши, тем самым заставляя прижаться к себе и понять, что сбежать не получится. Лютиен особо сбегать и не собирался – он всего лишь вещь, а вещи бегать не могут, ведь они неодушевлённые предметы. - Только не его! – воскликнул хозяин, вскакивая с кресла, походя на маленького ребенка, у которого родитель забирает новую, но уже такую полюбившуюся, игрушку. - Это будет служить самой лучшей гарантией того, что ты выполнишь уговор. – самодовольно ответил Роджер, поудобнее перехватывая богоподобного, - До встречи, Гладкий. Не забудь про уговор. На том и порешили. Гладкий, дабы вернуть себе своего маленького небожителя, должен был выполнить то, что обещал ранее – закупить новые пушки для пиратского корабля, а Роджер, как только получит то, что ему нужно, должен отдать Лютика обратно его хозяину. Всё должно случится так, как и должно, как обязывает их уговор. Но, как уже говорилось ранее, Боги очень любят шутить и иногда вмешиваются в дела смертных, потому они наверняка не оставят без внимания судьбу Роджера, Величественного Чудовища всех морей, настоящего зверя, в чём сердце нет ничего человеческого, и судьбу маленького небожителя Лютиена без присмотра. Как только они встретились их, судьбы переплелись и ничего с этим не поделаешь, так как воля Богов неоспорима.