Рассвет в твоих глазах

Если бы только Тристан понимал тогда, что творит, то не вляпался в неприятности. Убить ту, кто убил его ребенка! Конечно, в мужчине бушевала ярость, но со временем она должна была притупиться, но этого, как уже знает дорогой читатель, не случилось – он ступил на тернистый путь убийцы и теперь должен был расплачиваться за то, что совершил своей собственной жизнью. И слава всем богам, что у него был хороший друг, что мог прикрыть его задницу за услугу – иначе не досчитался бы Тристан головы и его милому Лютиен отправили бы её, оповещая, что супруг его погиб из-за своей собственной ошибки, которой нет прощения. Закон – жесток к преступникам, но ведь беззаконниками становятся не от хорошей жизни, потому его жестокость многим непонятна. Но закон есть закон и его нельзя осуждать. Даже если он несправедлив. Хотя, в случае с Тристаном, он более чем справедлив. Мало того, что работа этого северянина незаконна, так он ещё посмел убить высокопоставленное лицо! Его точно ждет смертная казнь, если кто-то узнает о том, что это сделал именно он – Фаталь, как всегда, всё подстроил так, как ему выгодно, потому, кажется, никто даже не подумает на никому неизвестного мужчину, частенько захаживающего в покои ищейки. И в этом был большой плюс – после всех этих приключений хотелось вернуться к Лютику в целости и сохранности. А самое главное – чтобы Лютиен не пострадал и никогда не узнал о том, что произошло с его возлюбленным и что он творил всё то время, пока они были разлучены. Пускай Тристан убивал, пускай изменял и погряз в грязи и крови, но он всё равно любил Лютика, который до сих пор казался ему идеальным божеством, которое стоит охранять, оберегать от всего, даже от этого мира, такого жестокого, такого несправедливого. Лютиен – небожитель, любимец богов, потому не должен видеть всей этой грязи – должен забыть обо всём, что могло принести ему боль. И о Тристане тоже. Если он забудет о том, что произошло после того, как они стали парой и как у них появился малыш, то, возможно, ещё смогут сохранить семью, которой так долго пытались стать. Они выстрадали эти отношения – попытались довериться друг другу и вот к чему это всё привело. Нужно попробовать. Ещё раз попробовать. Возможно, если они просто попытаются, снова попытаются, то у них всё наладиться и всё будет, как раньше: Тристан будет работать в поле от зари до зари, приходить уставший домой, а там, в тепле, в доме, где пахнет полынью и хлебом, будет ждать его он – нежнейший богоподобный, ждущий его так же преданно, как ждут собаки. Тогда, возможно, Тристан снова увидит его глаза. Глаза, в которых плещется рассвет. Глаза, в которых рассветает надежда. Надежда на что-то большее – на лучшую жизнь. Лютиен и вправду заслуживает лучшей жизни. Такой, какую мог бы дать ему Тристан, если бы небожитель не был бы так горд, если бы он не был таким упертым и позволил помочь. Но нет. Богоподобный всего желает добиться сам! Совсем не думает об окружающих, что заботятся о нём! Сейчас перед Тристаном стояла одна из самых главных задач – спасти свою шкуру, разыскать брата Фаталь и вернуться в Хмарку к Лютику. После этого он что-нибудь придумает. Он сможет. Хотя бы что-то. Не важно настолько это «что-то» будет отвратительным или неправильным, главное, чтобы оно сработало. Лютиен должен жить в достатке. У него должно быть всё, чего он только может желать. Остается только придумать «что-то», что поможет осуществить все мечты мальчишки. И неважно сколько пота и крови уйдет на осуществление всех мечтаний небожителя. Южная столица – место, где сбываются мечты. Так утверждают многие мыслители и в это верят любители музы, но на деле это такое же отвратительное место, как и все, что наёмник видел до этого – город, как город, с таким же классовым неравноправием, как и все другие, с такими же грязными улицами и страшными подворотнями, с таким же рыком и с такими же мерзкими людьми, шныряющими туда-сюда, разыскивая то, что им нужно. Сказать по правде, все города, если задуматься, были на одно лицо, просто одни носили имя столицы, а другие же были простыми городишками, может даже деревушками, поселками, о которых даже никто и никогда не слышал. И Воэльвион не был исключением – такое же грязное местечко, как и все, что были до него, разве что здесь находилась статуя Святой Девы Юлькхири, но это едва ли делало его более красочным, скорее наоборот, оскверняло память героине, соединившей Север и Юг, положивший конец войнам и ставшей праведной защитницей всех королевств, от жестокости Герхена, своего супруга, короля Зерфелона. Как жаль, что Святая Дева выросла в таком месте, как Воэльвион. Уж лучше бы она была простой крестьянкой – тогда бы, возможно, к ней было бы куда больше почтения, ведь сейчас все знают Юлькхири, как особу королевских кровей, как простую неженку, что просто выполняла свой долг и делала для воинов чуть больше, чем они заслуживали – лично лечила их, лично выходила в бои, не жалея себя. Но она делала это лишь потому, что должна была. Если бы она была простой девушкой, то никто бы не говорил ей, что она должна делать, а что нет. Она бы делала всё ради своего народа, а не ради слов и желания выделить себя, оставить свой отпечаток в истории, дабы её запомнили на века и почитали, хотя, если посмотреть на детей, что росли в настоящее время, едва ли они могли сказать, кто такая эта Юлькхири и что она делала, пока правила – для них она лишь очередная героиня из учебника, биографию которой заставляют учить (да и никто не учит, если уж на то пошло, ведь есть занятия куда интереснее, чем читать и учить от зари до зари историю). Тристан считал это всё мерзким. Мерзкая Юлькхири и мерзкие люди, что так преданы ей даже после смерти. Да и те люди, что не знаю даже кто эта женщина тоже мерзкие. Все люди мерзкие. Кроме Лютиен. Лишь он один прекрасен и заслуживает всего, чего желает. И никто больше. Все остальные – простые людишки, не достойные жизни. Тристан поубивал бы их всех, чтобы остаться в этом мире наедине со своим возлюбленным, да только едва ли у него хватит сил на то, чтобы совершить столь грандиозный поступок, а даже если он и совершит его, то навряд ли Лютиен будет рад этому – завизжит, как маленькая девочка, и будет бить кулачками Тристана по груди, говоря, какое он животное и что сам должен умереть, так как жить рядом с человеком, на чьих руках столько крови – отвратительно. Ах, если бы только знал Лютик, как много он значит для Тристана и как больно ему расставаться с ним, как больно делать все эти мерзкие вещи, зная, что у него есть человек, который любит его всем сердцем и готов стерпеть всё, кроме кровопролития. И наёмник бы отбросил всё, чтобы угодить мальчишке, да только не может. Он ничего не умеет, кроме как убивать. Он рос, убивая. Взрослел, убивая. Возмужал тоже благодаря убийству. И ничего более он не умеет. С самого начала его жизнь зависела от грязи – от убийств, похоти, драк, крови, огня… Он не знал ничего другого до встречи с Лютиен и теперь, спустя столько лет, всё равно не может отбросить своей натуры и жить, как нормальный человек – счастливо, вместе со своим любимым. Просто не может. Не умеет. Не понимает. Он потерян и не знает, куда ему идти, когда всё закончится. Он отомстил за своего сына и, по идее, должен вернуться назад к любимому, да только понимает, что просто так Лютиен его не впустит – будет спрашивать, где он так долго пропадал, чем занимался, почему не писал… А что ему может ответить Тристан? Ничего. Совсем ничего. Да и что он мог ему и вправду ответить? Что мог сказать в своё оправдание? Да и нужно ли оправдоваться, когда делал то, что считал нужным? Едва ли. Ему оставалось только одно – выполнить условия сделки с Фаталь, а после вернуться к своему любимому. Более он ничего не мог сделать. Совсем ничего, как бы прискорбно это не звучало. Ему осталось только это – продолжать гнать свою лошадь по ещё заснеженной дороге, останавливаться в самых дешевых тавернах, дабы переночевать, и продолжать жить. Он должен жить ради Лютика. Должен продолжать бороться, даже если возлюбленному это не нравится. Он должен всё это делать, ради того, чтобы услышать его голос, услышать, как он вновь зовёт его «Мой серебренный». Да и что скрывать, он сделал это всё, как кажется автору, только ради того, чтобы небожитель вновь позвал его, вновь произнёс своим певучим соловьиным голосом «Мой серебренный».

* * *

Монте. Сладкое имя для нищего. Слишком сладкое, слишком нежное и идеальное. Такое имя должно дать ребенку из благородного рода, а не мальчику из трущоб, который едва ли мог выжить без помощи других, без помощи старшего брата, оберегающего его от ненастий, знающего, что его ждёт, но всё равно продолжающего уверять дитя в том, что всё ещё можно изменить, что дети должны верить в сказки и прекрасное будущее, похожее на замечательную историю, легенду о том мире, в котором у каждого есть своё место, приносящее радость и счастье. Дети должны верить в сказки, должны верить в радость, счастье и красоту и не должны видеть всех ужасов этого мира. Но что если дети рождаются в самой грязи, в самых ужасных уголках этого яростного и жестокого мира и не видят ничего, кроме отвращения к себе и другим, ничего, кроме грязи, крови, чужих испражнений, ненависти к тем, кто слаб? Что если они не видят любви и надежды? Что же тогда? Как расти и верить в тот мир, что описывают в красивых сказках, в загадочных легендах, в занимательных историях? Никак. В этом мире невозможно увидеть добро, невозможно разглядеть того, чего нет. И всё же, если рядом есть тот, кто всегда может поддержать, всегда может защитить, всегда готов стать героем твоего детского воображения, то выжить в этом мире довольно просто, то поверить в добро всегда довольно просто. И в жизни Монте этим героем, этим защитником был старший брат Фаталь. Им обоим пришлось довольно быстро повзрослеть и принять этот ужасный мир таким, какой он есть. Принять то, что один человек обладает властью над другим и это в порядке вещей по всему миру. Сильный убивает слабого. Сильный владеет слабым. Испокон веком так было и так будет. Слабый никогда не сможет дать должный отпор сильному, никогда не сможет отстоять себя. Но даже слабый может показать свои клыки и обмануть сильного, показавшись ему таким же как он – жестоким тираном. Главное подать себя так, чтобы сильный ничего не заподозрил. Главное извернуться так, чтобы получилось обмануть того, кто сильнее тебя. У Фаталь это прекрасно получалось. Монте научился этому не сразу. Конечно, он был талантливым вором, ничего не скажешь, но талант не всегда подразумевает удачу и мастерство. Этому всему нужно учиться, это нужно практиковать, чтобы потом представить себя благородным вором и жить в достатке. Жить в достатке хорошо. Особенно, когда никогда не видел этого достатка с самого своего рождения и даже не представляешь, как он должен выглядеть, чтобы получить его – получить желаемое, то, к чему стремишься всю свою жизнь. Этой весной Монте получит то, чего он так желает. Получит. Он знает, что получит. Получит покой, получит радость и счастье, которых заслуживает.