Немного в положении

      Если задуматься, то… так, когда же жизнь маленького омеги пошла по одному небезызвестному местечку? Наверное, когда он с остаточным теплом и нежностью смотрел вслед человеку, что с холодной маской на лице разрушил их чувства и связь, годами согревавшую сердце и ранимую юношескую пылкую душу, и страстную до романтических соплей и сентиментальных переживаний натуру. Или когда он потерял нить взаимопонимания со своими родителями, которые были твердо уверены, что для их сына лучше, но на самом деле лишь душили этим. Может, когда он по неопытности и глупости связался с теми, с кем не стоило? Или когда угодил в больницу, а седовласый врач бета, «обрадовал» двадцатилетнего паренька о том, что он молодой папаша. Причем в монологе таком укоризненном, мол «чего же вы так не заботитесь о своем ребенке? И куда смотрит ваш альфа. Ай-яй-яй» и все в этом духе из зубодробительных нравоучений.       Пак Чимин уже не первый час сидит на синей лавочке в зеленеющем сквере, прожигает полупустым взглядом посадку деревьев, которые совсем скоро раскрасят скучный пейзаж душистой зеленью, а пока что сверкают на солнце молодыми налитыми почками, словно рыже-зеленые котята облепившие деревья. Периодически думая о котятах, омега успокаивает внутри себя бушующий хаос, доводящий до саморазрушения, без последующего восстановления или хотя бы последующих изменений. А это ему сейчас как раз то, что и необходимо. Ему нужна модернизация, как минимум. Хотя бы совет, если же не может найтись ответ на всю ту безумную ситуацию, которая сложилась в его жизни за каких-то несколько лет. В руках он сжимает белый лист с росчерком черной руки, печатью врача и печатными словами, которые в общем сводятся к приговору: беременный, срок 3 недели. Почти как болезнь. Чимину немного кажется, что внутри него не ребенок, причем зачатый неизвестно как и явно не по желанию, а опухоль. Ощущается это как смертный приговор. И вообще, исходя из всей своей жизни, Пак был бы вполне не прочь, если бы это был действительно он.       Вдох-выдох. Чимин перечеркивает все мысли, которые роятся в голове и опустошают эмоционально, и думает о котятах. И что лучше, наверное, завести котенка, нежели ребенка, и пойти сделать аборт? Или напиться до беспамятства, чтобы спровоцировать выкидыш? В горле сушит, сердце предательски екает и глаза наполняются горькими слезами от осознания всей своей нерешительности, от осознания в каком-то роде безысходности. У него никого, у него нет постоянной работы, а с подработки точно выкинут, как только узнают. Найдут к чему придраться, сурово сведут брови и по-хорошему предложат уволиться по собственному. Он еще учится. Причем кое-как на гранте, а если возьмёт академ? А дальше что? А дальше пустота? У него даже крыши своей нет. Снимает маленькую квартирку вместе с одним парнем с его потока, который, кажется, бета, потому что за все время запаха его Чимин ни разу не слышал за все время совместного проживания. Либо тот умело пользуется блокаторами, которые Пак учтиво покупает для себя, но о количестве редко беспокоится. Иногда хен покупает их тоже… Почему-то мысли об этом реально помогают успокоиться лучше, чем думы о котятах. Возможно, просто потому что этот вопрос тяжелый и требует время для его осмысления? Омега даже не замечает за собой, как доходит до булочной возле их дома и, ведомый каким-то внутренним инстинктом, закупается мягкими булочками в форме ракушки улитки, обсыпанных кокосовой стружкой. Такой нежной, мягкой, белой и сладкой, с легким и нежным запахом, совсем не приторным и расслабляющим, словно море у берегов красивого острова, на котором Пак мечтал побывать хотя бы раз в своей жизни. Чимин скорее всего спятил, иначе как объяснить его тягу к кокосам в последнее время. Да он даже свинину недавно мариновал в кокосовом масле с небольшой примесью корицы, кориандра, куркумы и еще чего-то из пряностей на «к». Стоит признать, что вышло вкусно. Даже очень. Нежное мясо таяло на языке, возбуждая рецепторы и проникая сладким хрустящим послевкусием под самую корку мозга, что выдавал сигнал «хочу еще».       — Я дома! — немного тихо и хрипло произнес Чимин, прикрывая за собой скрипучую дверь и роняя ключи на полку в прихожей, которая и без того была усеяна не пойми чем, но кажется очень нужным, хоть сейчас и бесполезным.       — Чимин-а, я тебя уже заждался! — недовольное ворчание доносится со стороны кухни. Пак улыбается. Его хен сегодня что-то готовит. Вернее учится. Хотя, давайте начистоту. Хосок готовит гораздо лучше Чимина. Просто Пак в силу своей беременности экспериментатор и иногда умеет обращаться с мясом, но в остальном он полный профан. Ну, потому что только у него рис в рисоварке может сгореть, испортив и саму технику. Омега улыбается и стягивает свое легкое весеннее пальто, комкая результат обследования в больнице, прячет подальше в задний карман узких джинс, которые вероятно скоро станут ему уж очень сильно малы. — Ну и чего ты так долго пропадал? Я уже успел соскучиться по моему милому младшему.       Чон Хосок, вероятно бета, но очень привлекательный парень, который танцует как бог и пусть и старше на год, учится в одном потоке по специализации теория искусств. Улыбчивый очень и первый, с кем неплохо так сошелся Чимин в начале своей самостоятельной жизни. Омега его любил по-особенному, так, как любят своих родственников, с которыми были рядом всю свою жизнь, так, как любят людей, которые как раз становятся особенными и дарят свое тепло и поддержку очень долго, почти всю жизнь.       — Скучал по мне, да? — растягивает слова Чимин, расслабляясь немного и прикрывая свое удручение напыщенной игривостью, привычной легкомысленностью. Он садится за небольшой столик на круглый табурет и смотрит на бету, часто слизывающего зеленоватый соус с пальцев и задумчиво выясняющего, чего не хватает в пасте. — Хен, а что ты готовишь?       Чимин принюхивается и внимательно прожигает взглядом узкую спину в сером худи, которая мешком висит на угловатых плечах и облипает талию только в том месте, где завязан узел фартука. Пак облизывает свои сухие губы, чем делает еще хуже, и задумывается над тем, стоит ли рассказать все Хосоку или же соврать?       — Не уходи от темы мелкий. Я, между прочим, пока тебя ждал, проголодаться успел. А вообще сегодня на ужин у нас паста, — гордо говорит парень и вспоминает наудачу, что на плите у него уже минут 10 макароны варятся и их уже точно пора снимать. Наблюдая за своим хеном, омега прыскает от смеха, на что слышит шутливый укор, что на месте Чона, Пак бы уже давно спалил кухню. Чимин глаза закатывает, но смеяться от этого не перестает.       — Хосок-и-хен, а ты знаешь, что соус можно было купить в маркете, — приподнимает брови омега, оценивая на вкус кулинарное творчество друга. Отмечает, что неплохо, хотя ему неминуемо хочется добавить кокоса. Ах. Он точно помешался. Но ему точно кажется, что с кокосовой стружкой блюдо заиграло новыми красками и его бы тотчас не потянуло опорожнить желудок. Чертова беременность. Чертов альфа… Ах, если бы знать и помнить еще кто, чтобы разбить ему лицо, потому что неужели не учили пользоваться концептративами в момент течки у омеги.       — Я знаю, — соглашается Хосок и украшает толстые длинные макарошки, раскладывая порции по белым тарелкам. — Но, пока ты смело прогуливал пары, нам всем решили поставить дополнительный факультатив кулинарии. Мол, вы же изучаете искусство, а готовка это тоже искусство. И я не спорю. Но я столкнулся там с одним парнем. И, черт возьми, мне захотелось готовить лучше чем он…       — Тебе понравился кто-то, кто похвалил стряпню этого парня? — предполагает Чимин, облизывая вилку и точно думая о том, что нужно немного кокосового масла, которое как нельзя кстати завалялось в холодильнике. И он этому рад, потому после небольшого путешествия к белому хранителю еды, вернулся обратно и принялся извращаться над едой, даже не сильно обращая внимания на то, как хен его быстро покрылся красными пятнами и нелепо начал отговариваться, искать оправдания и в общем прямо-таки палился, оправдывая предположение омеги.       — Нет-нет-нет. Не неси чепуху, просто этот блондинистый альфа, который и на альфу не похож, мне не нравится. Вот и все. — бурчит Хосок и морщится, совсем не понимая вкусовых пристрастий друга. Нет, конечно тогда свинина вышла неплохой, однако мешать во всем что только можно и нельзя кокосы это странно. — Чимин-а, а ты… у тебя все в порядке?       — В полном, хен, — кивает омега довольно активно, расплываясь от маслянистого привкуса смеси кокоса и базилика. Висячие серебряные сережки в ушах забавно колышутся, поблескивая в отражении света заходящего солнца, которое оранжевым бьется в окно их небольшой, но уютной кухни с желтыми обоями в зеленый горох.       — Точно? У тебя в последнее время аппетит странный. Совсем как у беременного, — шутит Хосок, а Чимин каменеет. Он как-то успел и забыть о своей маленькой проблемке. Потому сглатывает и отводит взгляд, рукой судорожно нащупывая в заднем кармане результат обследования. Действия младшего не остаются незамеченными, потому Чон немного напрягается и негодует. Сглатывает ком и морально готовится к серьезному разговору. — Таааак. Думаю, нам нужно поговорить, Чимин-а.