Немного в положении

      Чон Хосок — парень очень добрый, отзывчивый и чем-то напоминающий папочку. Иногда кажется, что из него вышел бы отличный отец, если бы только Хосок не был бетой. Но всю свою доброжелательность и родительскую любовь Чон вдруг решил выпустить на Пака, с которым за незначительное время успел очень сильно сблизиться. В первую очередь благодаря танцам, а потом уже и некоторым сходством в интересах.       Чимину как-то стоило поныть о том, что платить за жилье слишком дорого, а еще он все так же не нашел работу и денег нет и все очень сложно. И Чон решил предложить ему жить вместе. Предыдущий сосед его съехал, и вдвоем платить аренду будет проще. К тому же квартира очень неплохая. И находится в довольно тихом спальном районе. Чимин сразу согласился. Вещей у него было немного, потому процесс заселения оказался очень быстрым. Но вот освоиться не успел, Как Чон заявил с ходу, почти с порога, что сейчас они пойдут знакомиться с Тэхеном, к слову о котором сам Хосок успел все уши Чимину умертвить. Ну так часто вспоминать об этом парне… Господи. Ну не влюблен же он в него, да? И если бы Чимин знал, как он заблуждается, отгоняя эту мысль, он бы наверное еще тогда попробовал что-то сделать ради сближения этих двоих. Просто потому что… Еще тогда у Тэхена кажется были чувства к Чону. Ведь кроме как ревностью, Пак не может оправдать тогдашний поступок Кима.       К слову это было давно и Чимин был в усмерть пьян, потому особо не помнит, что произошло. Помнит, что тогда ему удалось как-то сломать руку… Он даже не помнит как это произошло… Только когда протрезвел неожиданно осознал, что предплечье странно ноет. А еще Тэхен извинялся долго — долго. А когда Чимин с непонятливой улыбкой спросил «За что?» Кима словно током шандарахнуло. Он плакал и смеялся.       Сейчас, если оглянуться по хорошему назад, то многие поступки изначально представленного Тэхена видятся по другому. Казалось, что он завидовал. Но чему господи завидовать? Недопонимание однако жутко страшная вещь… И наверное, лучше обо всем говорить напрямую? Если больно и плохо, то разве стоит об этом молчать? Если напридумывал себе не весь что, то … стоит ли разрушить иллюзию, даже если будет больно? Разве не проще… поговорить, чем несколько лет ходить вокруг и около. Лишь вводить в заблуждение себя… Обманывать. Не только других. Но и самого себя. А самое главное… Самому верить в эту ложь. Верить в то, что ты придумал. Вспоминая свое прошлое, Чимин понимает, что он жуткий трус. Но его друзья — просто жуткие идиоты, годы напролет обманывающие друг друга и самих себя.       Чимин знаком с Тэхеном примерно два года. С Хосоком немного больше. И он тоже глуп, если тогда заботе хена о Киме не придавал значения. Просто… Чон Хосок — заботливый отец. Он привык заботиться о Тэхене. Укрывать его теплым одеялом, когда тот просто взял и уснул, целовать в лоб, подкладывать лучшие кусочки и заботиться о его покое и ментальной расслабленности. Хосок заботился и любил Чимина тоже. Но все равно… Вся нежность и тепло первоначально принадлежали Тэхену. И вполне логично, что тот мог приревновать…       Ах. Черт возьми. Эти двое… И этот Ким мать его Тэхен. Как он вообще посмел отказаться от своих чувств, а не просто согласиться пойти на эту авантюру?       Чимину показалось, что существует история, которой когда-то давно они касались, пока были пьяными, но она такая смутная и зыбкая, что Пак ее не помнит. Или просто не знает?

***

      В следующие дни Пак не сильно стремился идти с кем-то на контакт. Честно, ему даже с Хосоком было больно разговаривать. Требовалось какое-то время, чтобы успокоиться и о многом подумать. Ведь он все еще горазд на глупые размышления и страдания по неизвестно чему. Однако, Чимин не был бы Чимином, если бы не начинал беспокоиться о других, если те не возникали длительное время перед ним. Вот, например, Юнги был тихо навязчив. Сам на глаза не попадался, но Пак чувствовал на себе его взгляды и еще какое-то ментально передаваемое волнение. Было непривычно странно, но Чимин не волновался. В учебе все было так же. Дни тянулись скучно. Только вот… Тэхен не ходил на пары. Не отвечал на смс, молчал в беседе… И вообще на контакт не шел. Даже те с кем он был в театральном кружке ничего не знали. Скорее липли с вопросами к Чимину. С Хосоком Тэхен тоже не общался. Да и сам Чон выглядел не важно. Немного грустно. Даже как-то хуже, чем пока он хранил все чувства в себе.       Чимин ненавидел эту вселенную. Но если он не возьмет поводья в свои руки, то кажется, это все может заехать не туда…       Потому собравшись со своими тараканами, пожелав Хосоку еще утром не потеряться и пойти на пары, пусть и у него почти скоро начнутся каникулы, но все равно… Не вариант сидеть дома, Чимин направился домой к Тэхену. Да, конечно три дня физического отсутствия не повод для паники, но этого количества времени хватает чтобы начать бить тревогу и подавать в розыск, даже если Пак не являлся его родственником.       С тяжелым пакетом еды и на всякий так обычных лекарств, Чимин смущенно топтался возле входной двери, не решаясь нажать на дверной звонок. Гораздо легче, когда у них были дни бесед ни о чем… Или их серьезное не касалось межличностных. Это было… правда не так утомляюще.       Зажмурившись, Пак все же нажал на маленький звоночек.       Секунды длятся вечностью.       А Тэхен перед ним совсем убитым выглядит. Чимину как и в тот раз его хочется обнять и сказать, что все будет хорошо. Но. Ким смотрит потерянно и смущенно. Голос у него хриплый и его лихорадит немного. Он выглядит немного удивленным и стыдливо опускает взгляд. Видеть Чимина у себя дома Тэхену немного больно. Ему честно… сейчас хочется сбежать.       — Хей, мой милый друг идиот… Не думай, что я тебя оставлю просто потому что ты снова лоханулся, — произносит Чимин, включая свою заботливую сторону. И да… Готовить он не умеет, но заварить чай и воспользоваться микроволновкой, чтобы разогреть еду на вынос, большого опыта не надо.       — Ты…       — Кто принесет тебе лекции с учебы, как не твой супер лучший друг, а, Ким Тэхен? — хвастливо отвечает Чимин на еще незаданный вопрос. Тэхен улыбается и пьет травяной чай. Не сладкий и расслабляющий. Он понимает, что тема сегодняшнего дня в первую очередь отнюдь не простуда Кима прогульщика. И поговорить обо всем этом вроде бы стоит. Но так не хочется.       — А я всегда знал, что мой пирожочек самый лучший! — Ким жмуриться и подмигивает. — Кстати, как ты? И что у вас с Юнги?       Чимин вздрагивает, задумывается что ему сказать. Цокает языком и отводит взгляд. Стоит ли ему сказать, что все нормально? Это будет ложью? Или может поделиться всем?       — Ну… примерно так же, как и у меня с английским.       — Ты его игнорируешь?       — Не совсем. Но у нас не все гладко.       Тэхен настороженно смотрит в лицо напротив сидящего Пака, который остужает кашу и пытается накормить ей совсем не голодного Тэ. Но парню приходится давиться и пересиливать себя. Почему-то атмосфера стала немного напряжённой.       — Может, это конец.       Чимин сам не уверен в своих словах. У него все же есть время и немного жизненного опыта, чтобы кое о чем задумываться и наверное немного усложнять себя жизнь.       Тэхен потерянно смотрит на друга и только хочет спросить «почему», как Пак его опережает. Он неторопливо и с ощутимой тягостной грустью рассказывает все. Говорит то что приходит в голову и мысленно умоляет Тэхена менее бурно реагировать. А еще не перебивать.       А у Кима воздух из легких уходит очень быстро.       — Но… вы же истинные… — непонимающе шепчет Тэхен. Глаза его покраснели и он еле сдерживает слезы, совсем запутавшись в себе.       — ТэТэ, если нас связали инстинкты и левая пятка Будды, это еще ничего не значит. — Пак пересаживается на диван к другу, приобнимет его и мягко поглаживает по голове. — За свою короткую жизнь, если я что-то и понял, так это алкоголь — зло. Но я продолжаю пить.       — Это потому что ты идиот, — вполне понимая, к чему клонит Чимин, Тэхен закатывает глаза. И вообще. Мог бы и по-другому выразиться, но более красиво.       Пак обиженно дует губы, лезет щипаться, потому что он над своей метафорой все же долго думал, да вот не оценили его по достоинству.        — Ну… В целом не спорю. Но меня идиоты то и окружают.       — Я просто. Не хочу, чтобы Хосоку снова было больно. Мы этого особо не касались. Но… У него был парень. Омега. Бросил ради истинного, — тянет Тэхен, кое-как поддерживая иллюзию состояния «все в порядке», хотя на деле ему все слова с трудом даются. Болью в горле отдают.       — Я тогда был с ним рядом. И видел все его загибающееся состояние. Мне казалось, что я готов умереть вместе с ним, лишь бы не было так больно… И… его чувства ко мне. Совсем неправильные.       — Тэхен-а… — произносит Чимин. У него самого голос куда-то пропадает. А на слезы друга смотреть невыносимо. — Знаешь… Есть такой закон. Если что-то должно произойти, это обязательно случится. Ты же любишь Хосока. И уже давно, если вспомнить, что в моей сломанной руке виноват ты.       — Кхх… я думал, ты никогда не поймешь этого.       — Тэхен-а, я понимаю… Тебе самому страшно. Но… Вы так разбиваете друг друга, бегая от своих чувств. Поэтому Ким Тэ, не будь эгоистом. Прими себя. И поговори с ним по нормальному, а не теша свои желания.       — Если бы это было просто…       Чимин не говорит на эту тему больше ничего. Он улыбается слабо и обнимает друга, стараясь успокоить, пока неожиданно все не пошло по пути истерики.       Когда Пак собирается уже домой, на улице уже играют краски вечера, отливая фиолетовой прохладой, а омега с собой кофту не брал, потому что утром еще очень тепло. Тэхен интересуется, что сам Чимин собирается делать. Но этот вопрос остается без ответа. До дома Пак прогуливается неспешно. Даже лениво. Пребывая в задумчивом состоянии. Он рад, что с Тэхеном относительно все хорошо, хоть и выглядит тот болезненно разбито. Но все же… Наверное, если по поводу много так сильно заморачиваться, то и жизни не хватит? Интересно. Чимин любит Юнги только потому что он его истинный? Или для этого существует какое-то другое объяснение. Просто Пак не догадывается о его существовании. А в мире ведь столько всего необъяснимого.       Например, почему возле именного его подъезда сидит на холодной асфальте какой-то бомж. Хотя… погодите. Для бомжа он довольно прилично одет. Извращенец? Алкаш? А может ему просто плохо?       Однако приблизившись, Чимин отмечает, что это не бомж, а человек, у которого есть жилье. Ему не плохо. И нет, он не пьян. И… единственное что проносится в голове омеги — матерное слово «блядь». Просто потому что сейчас сталкиваться с Юнги желания нет никакого. Правда…