Немного в положении

      Чимин сначала останавливается и несколько минут гипнотизирует сидящую на холодном пыльном асфальте фигуры альфы. Сидит тот возле стены, совсем близко к двери, немного приобняв себя за колени и опустив голову. Если присмотреться, то можно заметить, что глаза парня прикрыты и он мало на что реагируют, иначе скорее всего уже давно заметил бы, что на него изучающе смотрят.       Сначала Пак решает пройти мимо, но остановившись почти рядом с Юнги, некое беспокойство растормошило все безразличие внутри. Рука так и замирает, не набирая нужного кода на замке.       Наверное, все же стоит разбудить Мина, чтобы не беспокоить лишний раз соседей, которые точно сами уже подумывали полицию вызвать. Ну мало ли.       Сначала Чимин думает коснуться плеча альфы и попробовать разбудить, но потом с неким сомнительным отвращением одергивает себя и решает все же пнуть.       Носком ботинка не сильно заезжает по голени. Вывести из равновесия тело альфы все же удается, потому Чимин, заметив, что тот быстро проснулся, но не успел сориентироваться отходя от дремоты, покашлял. Прочистил горло, скрестил руки на груди и выпрямился, выжидающе смотря на немного растерянного Юнги, который вроде в шоке, вроде рад, а вроде и какая-то сложная эмоция на лице его проскальзывает.       Парень вопросительно изгибает бровь, заметив, что внимание альфы полностью сфокусировалось на его лице.       — А… — Юнги быстро поднимается с асфальта, вытирает руки от дорожной пыли и грязи о свои джинсы и хрипло пытается собрать звуки в какое-то предложение. На самом деле Мин долго обдумывал что он скажет, фантазировал и представлял как они вот так встретятся, поговорят, думал что ему просто будет. Да и перед Намджуном он репетировал свою речь, тот одобрил даже. А сейчас стоит и взгляд тревожный. Юнги безумно страшно, что слов не находится, а еще у него трепетно сжимается сердце. В первую очередь Чимина хочется обнять и шептать извинения, а еще много-много обещаний, которые Мин конечно же сдержит. Постарается. Но вот он завис. Взгляд его остановился на нежном лице.       Паку же немного не по себе. Он взгляд отводит и немного ежится. Время слишком тягучее, кажется, что даже действия в аниме Ван Пис быстрее происходят.       — Чимин, я… — решает все же начать Юнги. Голос его немного срывается, грубоватый.       Чимин выдыхает неспокойно, старается воздух не втягивать, потому что его окружают феромоны альфы. Отступает на шаг назад, но все же стараясь не уходить далеко от двери.       Юнги, прекрасно видя, что его близко терпеть не намерены, но в тоже время, не бегут, а собственно дают шанс, замирает на месте и проглатывает тяжелый колючий ком. Чистит горло и собирается со всеми мыслями.       — Прошу, позволь мне все прояснить. Я не хочу тебя терять! — уверенно произносит Мин, со всей серьезностью пронзая своим взглядом фигуру Чимина.       — Прояснить, что? — Юнги хочет ответить, но Пак продолжает: — Почему сейчас? Может, подождешь несколько лет, а потом попробуешь явиться предо мной?       — Чимин! Совсем нет…       — Тогда не появляйся больше. — Пак кусает губы, в попытке заглушить обиду. И все же нет. Он сейчас точно ни на какие разговоры не настроен. Можно он просто пойдет домой, зароется в теплый плед, вместе с Хосоком посмотрит дорамы и скушает свою молочную шоколадку с кокосом?       — Чимин. Постой. — Юнги довольно шустро пресекает попытку омеги скрыться. Встает прямо перед ним и хватает за тонкое запястье, крепко сжимая и немного притягивая к себе.       — Ты…       — Прости, — Отпускает. — Чимин, прошу, позволь. Дай мне несколько минут. Я хочу поговорить. Нам нужно поговорить. Чимин-а.       Ах, а у Пака сегодня день грустных лиц? А еще соседи смотрят. Точно смотрят. Пак прям кожей чужие взгляды ощущает.       — Угх… Хорошо. Две минуты. Говори все что хотел.       — Я… Пойму, если ты меня не простишь, но я, правда люблю тебя, и очень не хочу терять. — начинает Юнги, а потом неожиданно встает на колени.       — Чт…       — Прости. Я сошел с ума, раз не выслушал тебя. Я должен верить тебе, но мне было так страшно. Что в итоге, пока меня не было рядом, ты смог влюбиться в кого-то. Что ты… не выберешь меня. Мини, ты же еще такой маленький и глупый…       — Я не понимаю, ты извиняешься, или на драку нарываешься? — обиженно бурчит Чимин, хотя понимает, что Юнги вот в эту сторону свою речь гнуть начал от некого смущения, растерянности. Господи да в голосе этого придурка чувствуется столько отчаяния, что Чимину больше хочется пнуть альфу, а потом обнять и расплакаться.       — Нет. На самом деле глупый из нас двоих я. Хоть я и старше, но как-то не получается у меня соответствовать. Чимин-а, я знаю… Я ранил тебя. И честно, просить тебя простить меня и дать еще шанс безумно глупо. Но… Я дурак. И я безумно люблю тебя. Прошу. Еще раз. Доверься мне.       — Мо…может, встанешь? — смущенно интересуется Чимин. Ну неловко ему. А еще Юнги выглядит каким-то тонким, хрупким. Кажется, что любое слово Пака может погубить его. Чисто по-омежьи к альфе в объятия хочется, но… — Ты прав. Это глупо.       Мин с надеждой замирает, не решаясь все же вставать и сжимая руки в кулаки. Он бы вообще еще зажмурился. Но не может отвести свой взгляд от лица омеги.       — Юнги, я не такой, какой был раньше.       — Разве в моем маленьком Чимини могло что-то измениться?       — Я спал с множеством парней, порой бывало и за деньги.       — Я знаю… — кивает Юнги, хотя ему хочется добавить «и что?». Господи, они же уже не раз этот вопрос подняли и обсудили.       — И у меня все же был секс с Чону.       — Я знаю.       — И я беременный, — все продолжает Чимин, но слыша снова уверенное «я знаю» замирает и удивленно рассматривает Юнги прямо перед собой. — Что?       — Я знаю, что ты беременный. Чимин, я не слепой. И… если хочешь продолжить разговор на эту тему, то… Лучше в другом месте, — намекая на излишнее внимание к ним двоим и их разговору, от которого уж точно сплетни пойдут.       — Черт… Ладно. Но… не надейся на многое. — сдается немного Чимин и достает ключи. Робко все же приглашает идти за ним. — И береги свое личико.       Юнги пытается скрыть свою улыбку, но с облегчением выдыхает. Не все потеряно. Пока они поднимаются, Чимин держит дистанцию, стараясь особого внимания на альфу не обращать и волю всему тому ужасу, происходящему в данный момент у него внутри он тоже старается не давать. Он все же взрослый человек и должен мыслить разумно. Но давайте будем реалистами. Паника его сейчас в угольки превратит. И так весь цвет с лица сошел. Но вроде у своей двери он успокаивается, потому что за ней Хосок, а рядом с ним все же спокойней. Словно Чон может решить все проблемы в жизни омеги.       А вот Юнги льдистые иглы пронзают и холодный пот пропитывает одежду. Он засовывает руку в кармашек и трет бархатную поверхность. Это как-то успокаивает.       — Я дома, — решает оповестить Чимин о своем возвращении, чтобы если что не случилось некоторых неловкостей. Однако квартира приветствует холодом и тонкой поволокой мрачности. Очень тихо. Настолько, что слышно тиканье часов.       — Проходи пока что, я сейчас… — омега указывает на кухню, а сам пока решает быстро осмотреться.       Но никаких следов нахождения Хосока дома не наблюдается. Наверное, вышел куда-нибудь. И вроде как ничего страшного, но знаете это омежье беспокойство. Чимину кажется, что что-то не так. Лекарства в шкафчике в ванной за зеркалом не правильно стоят. Хотя, может они всегда были в этом положении. Чимин часто любит просто взять, засунуть и ноль внимания на то как оно там дальше поживает, даже если при следующем открытии шкафчика это может выпасть и в лучшем случает просто напугать неожиданностью. Но на улице уже вечер, и пусть сейчас не холодное время года, вечерами все же не тепло, а теплая куртка беты все еще висит там же где и всегда.       — Эм. Чимини, ты как? Что-то болит? Может водички? — наверное он совсем плох, раз Юнги так обеспокоился о его состоянии. — Или может чай? Знаешь, Намджун… А, это мой друг, заставил ходить с ним на уроки по завариванию чая. Так что я немного в этом разбираюсь. — Юнги осторожно придерживая Пака за талию ведет за собой на кухню, усаживает на стул и немного неловко решает немного похозяйничать на кухне. Все же планировки везде одинаковы…       Чимин сминает свои губы и выдыхает, замечая, что волнение альфы, кажется, превышает его собственное. Ну правда что… Может, Чон вышел прогуляться до магазина. Что тут такого. Просто ему нужно позвонить.       — Юнги…       — М?       — Слева от тебя. Заварка.       Мин улыбается и с щелчком чайника умело заваривает зеленый чай.       Чимин набирает номер, но холодный голос оповещает о том, что абонент находится вне зоны доступа. Конечно сладковатый аромат чая и приятный запах альфы сбавляют степень беспокойства, но волнение все равно острием встает поперек горла. Он набирает еще раз, но слышит тоже самое. В тишине голос из динамика телефона кажется очень громким.       — Чимини, — нежно произносит Юнги, присаживаясь перед омегой. Он заглядывает в бледное лицо и его сердце сжимается от боли.       — Как … давно ты сидел там, внизу?       — Где-то с полудня. Ты… волнуешься, потому что Чона нет дома?       Чимин коротко кивает и смотрит тревожно-волнительно. Он почти готов расплакаться. В его голове все накладывается друг на друга и приводится к не наилучшему сценарию.       — Просто. Если бы вы встретились, то скорее всего что-то бы и произошло, но ты его не видел, значит он ушел давно. И обычно он предупреждает, если уходит надолго. А я все осмотрел. Ничего…       — Мини, успокойся. Может гуляет, или встретился с кем. Ну … — Юнги трет уголки глаз омеги, и пытается успокоить, потому что беременным волноваться вредно.       В руке телефон вибрирует. Слабая надежда откликается, но рушится, ведь номер совсем не Хосока.       — Да, Тэхени… — слабым голосом отвечает Чимин на входящий звонок, прося жестом предварительно побыть Юнги терпеливым.       Голос у Кими тяжелый и неуверенный, немного дрожащий. Он честно признается, что о многом подумал… Но вот Хосок не отвечает. Да и абонент не абонент. Не обиделся ли бета там? Все ли хорошо. Чимин сглатывает и тянет «Тэхен, ты только не волнуйся, но его давно дома нет». Ну, а как известно после подобных слов все паниковать и начинают. Тэхен задвигает глубокую речь, наполненную своими переживаниями и самобичеванием и не успевает что-то сказать, как Тэхен обозначает их цель, что они срочно должный найти Хосока, потому что в прошлый раз его разбитое сердце довело до крайности. И если тогда все закончилось на хорошей ноте, то в этот раз удача может и подвести. Человеческие сердца хрупки.       Пак выдыхает, откладывает трубку. Он думает, что сказать Юнги, но тот опережает его сам.       — Я все слышал. На удивление Тэхен довольно болтливый и громкий. Выпей чай, успокойся и мы пойдем и поищем, разделим все места, куда он мог пойти, да?       Пак кивает и смущенно прячет взгляд. А еще теплых и нежных рук альфы от своего лица убирать нет желания.       На самом деле мест куда мог пойти Чон довольно много. Даже его спонтанные прогулки могли привести в совершенно неожиданные уголки города. Так ему порой удавалось находить вместе с некоторыми своими друзьями очень удивительные и красивые места. Он часто потом звал туда Тэхена и Чимина. Они были вместе очень долго… На самом деле, проходя все памятные места, Пак задумывается с сожалением насколько же он плохим был другом. Он так был увлечен собственными проблемами, что не обращал внимания на то как страдают его друзья. Их отношения, их общение… это все всегда казалось таким легким и беззаботным. Отчего-то было чувство, что у них нет того, что можно утаить. Возможно, не хватило внимания и чуткости, может просто времени, или желания. Но все же как бы о многом не жалел Чимин, прошлое остается в прошлом и нечего жалеть о сделанном шаге, былое не вернешь.       Спустя некоторое время было решено встретится возле дома Пака и поговорить, придумав что делать дальше.       Юнги, конечно, фанатичным волнением не задавался, просто он точно чувствовал, что некоторые особо сильно преувеличивают и нагнетают, но тут лучше не спорить и свое не доказывать, а просто тихо мирно заработать себе очки в карму (репутацию).       — Чимин-а~ — голос Тэхена плаксивый и сиплый и сам он выглядит растрепанным и заболевшим. В свете фонарей его лицо особенно отливает нездоровой бледнотой, впитывая оттенки желтого. Губы его побледнели, будто обескровлены были и взгляд потухше-уставший.       — Господи, Тэ… Ты так из дома и вышел? — начинает причитать Чимин, потому что друг его даже в нормальную обувь не переобулся. Как был в домашних тапочках, так и остался… Впрочем в полностью домашнем.       — Ммм… Мне так хочется плакать. Чимин… А что если… пора обзванивать морги? Может в полицию дать объявление о пропаже? И надо позвонить его родителям. Боже… Они же с ума сойдут…       — Тэ… — мягко произносит Пак, успокаивая душевные порывы друга. Гладит по спине, а сам думает, что может лучше позвонить в полицию и сказать о том что пропал человек? А не пошлют ли их?       — По-моему, вам надо успокоиться… И трезво на все посмотреть… — решает вмешаться Юнги, прежде чем эти двое не решили из-за нескольких часов отсутствия человека в летнее время поднять такую панику.       — А вообще, что он здесь делает? — Тэхен переключает свой настрой. И вот он с душевной травмой уже убивать готов. Злость вперемешку с противоречивыми чувствами в нем просто ярко чувствуется, особенно в потемневшей радужке глаз все настроение читается.       — Он помогал… — как-бы в защиту выдвигает Чимин, немного отступая от друга. Пак чувствует себя неловко.       — Да ладно? А ты его Мини, уже простил, быстро ты. Однако, если ты к нему и любовью пышишь, то я то нет… — вроде говорит с улыбкой, но личико у Тэхена как у чудного, готового переступить закон. И давайте вспомним, что несмотря на его утонченную внешность, Ким Тэ умеет произвести то самое впечатление, вселяющее страх и уважение его как сильной личности. От него никто не ждал, что он со всей уверенностью сильно заедет альфе в личико, награждая если не сломанным носом, то яркой гематомой уж точно. Так как это было неожиданно, то альфа сообразить особо не успел, да и рефлексы подвели. Он просто почувствовал яркую боль в переносице и некий хруст, а потом на губы тонко начала стекать кровь.       — Юнги… — взволнованно выдохнул Чимин, слезно пугаясь за состояние альфы. Он начал искать чем можно помочь, но у него при себе даже не было носового платка. Мин удивленно окинул фигуру Тэхена и подумал, что все же заслуженно, но хорошо если нос цел.       — Тэ! — тонко и жалобно вышло у Чимина произнести имя Друга.       — Что? На самом деле даже мало. Но раз ты его уже простил, то и так сойдет, — Ким скрестил руки на груди и злобно уставился на лицо альфы, которое все пытался подловить Чимин и посмотреть наконец всели у Мина там в порядке или совсем уж плохо.       — Чимин-а, все нормально. Знаешь, чисто природой обусловлено, что у нас восстанавливается все быстрее, — пытается успокоить Юнги омегу. Но чисто так на вскидку: с кровью на лице улыбаться и делать вид, что все хорошо — криповато выходит.       — Да какой хорошо, у тебя кровь, черт возьми! — повышает голос Пак, уже сердясь на всех, кто его окружает и даже на отсутствующего Хосока. Нет, он, конечно, предупреждал Юнги, чтобы тот личико берег и все такое, в тайне даже надеялся, что увидит это зрелище… только вот реальность то с мыслями расходится нопрочь.       — Эй, Мини, ты не волнуйся, тебе нельзя. Ну подумаешь кровь. Я бить умею. А Чимину от слов Тэхена не легче вот совсем. Спасибо, что хоть время позднее и соседи с малой вероятностью сейчас сбегутся, чтобы посмотреть на санту барбару, что здесь твориться.       — А? Парни? Что вы здесь делаете?       Знакомый голос отрывает от мини-драмы, где все трое в главных ролях и действо переходит на самого главного и изначального виновника всего торжества, по случаю которого они все здесь сегодня собрались.       — Хо…       — Ну вот, живой… А вы, — слова у Юнги на нос совсем забавно получаются и тон как у старика, что заставляет Пака немного расслабиться, а то он от переизбытка паники так какой-нибудь болячкой обзаведется.       — Чон, мать твою, Хосок… — ярко выкрикивает Тэхен и наверное, если бы они были в фильме, то этот момент смотрелся бы очень эпично. Ну сами посудите. Поцелуй с разбега, ох уж…       Тэхен целует Хосока жадно так словно в последний раз, он будто хочет забрать все его тепло и весь его вкус, запомнить форму его лица и пряный запах любимого одеколона. Между ними есть еще небольшое расстояние, потому что на руках Чон держит еще кое-что любопытное, маленькое и мохнатое, тесно прижимая его к груди.       Сам Чон ошарашен и практически не дышит, слабо моргая и боясь поверить в реальность происходящего и не особо понимая что сейчас вообще происходит, но когда поцелуй становится более мягким и увлекающим, он принимается отвечать, наслаждаясь моментом.       — Это… Что сейчас было… — наконец обретя доступ к кислороду смущенно интересуется Чон, облизывая свои губы и стараясь сохранить вишневый привкус.       — Многое сказать нужно… — выдыхает хрипло Тэхен. — Но я так рад, что с тобой все хорошо. — и в миг сексуальный и активный Ким превращается в мягкое и легко ранимое нечто.       Хосоку многое хочется спросить. Например, почему с ним должно быть что-то не так? Что у Чимина с Юнги и почему тот так активно держит руку у лица? А еще он где-то посеял ключи от дома… Долго искал, но нашел только нового друга, которого сейчас и держит на руках. Интересно, дорого ли обойдется смена замков?