С меня хватит!

- Греич, а, Греич! - Да что ж тебе надо, скотина ты этакая! Чего не спится твоей вечно горящей заднице?! Издав этот вопль страждущей души, черноволосый парень крепкого телосложения завозился в своей постели, отрывая от подушки свою лохматую и нещадно гудящую после вчерашней попойки голову. Гулянка вчера ночью выдалась знатной - как всегда, одна магическая гильдия под названием "Хвост Феи", слывущая по всему королевству Фиор как сильнейший светлый магический альянс, умудрилась всю Магнолию, столицу этого самого королевства, на уши поставить. И Грей Фуллбастер, ледяной созидатель, ныне с ворчанием и матюками пытавшийся подняться из койки и покрывавший крепкою бранью своего товарища по имени Нацу Драгнил, огненного убийцу драконов, загорелого зеленоглазого парня с розовыми волосами и, похоже, никогда не покидающей его лицо улыбкой, сам заулыбался, вспоминая, как ночью отплясывал жаркий стриптиз в городском фонтане на площади перед своей любимой... Джувия. При одном воспоминании о девушке, по которой он давно, трепетно и, похоже, безответно сох, в душе у известного по Фиору под звучным прозвищем Отмороженный парня целая буря поднялась. С одной стороны, ему хотелось петь и пританцовывать, вспоминая свою очередную выходку перед "просто подругой", как он старательно доказывал ребятам из своей гильдии, лишь от того, что она широко улыбалась, смотрела на него с какой-то только ей небом данной искрой в глазах и даже аплодировала ему, пока он скакал резвым сайгаком под громкую музыку на площади, выделывая невообразимые па в одних труселях в фонтане... А с другой, стоило вспомнить о том, что одну постель и одну жизнь им вовек не разделить хотя бы потому, что Джувия Локсар встречалась с другом его детства, Леоном Бастией, таким же ледяным созидателем, как и он сам, сразу такие кошки на душе скрести начинали, что хотелось лишь одного - засесть в закрытом помещении без окон и желательно без дверей с запасом спиртного лет так на девяноста и пить, пить, пить до отключки, чтоб не думалось, не вспоминалось и не тосковалось. Что поделать, жизнь жестока - у одного из явно сильнейших в гильдии волшебников, который порой умудрялся выбраться из таких лютых передряг, из каких, казалось бы, дорога только на тот свет, совершенно не клеилось с делами любовными. Нет, как сказать - спросом у девушек обладающий грубоватыми, но западающими в нежные девичьи сердца чертами лица ледяной определённо пользовался, во время гулянок и тусовок за пределами гильдии барышня на ночку-две всегда находилась... но вот та, от которой он окончательно и бесповоротно голову потерял, причём с ужасом для себя осознал это достаточно быстро, буквально спустя пару недель после её вступления в "Хвост Феи", как-то ну совсем его персоной не прониклась. Джувия Локсар, водная волшебница с взрывным характером и на удивление добрым сердцем при этом, красавица с бездонными синими глазами, бледным, практически белым и будто бы выточенным из фарфора личиком, придя в гильдию со своим названым братом - красноглазым железным убийцей драконов по имени Гажил Редфокс, громилой высоченного роста с нереально крутым норовом, внезапно ответила Леону взаимностью на его ухаживания. С Гажем Грей на удивление быстро поладил, да и с Джувией подружился, достаточно быстро сообразив, что не только дружеская привязанность ведёт его за колдуньей, в чьих руках вода могла стать не только живительной силой, но и страшным оружием. Те дни, когда Леон надумал посетить "Хвост Феи" с дружеским визитом, Грей нынче клял всеми известными ему матюками, искренне желая перемотать плёнку времени назад, заставить себя быть куда решительнее, признаться красотке Локсар во всём с ходу и первым её завоевать... хотя, о чём он? Наверное, и не срослось бы, с горечью размышлял ледяной, раздирая пальцами свои всклокоченные волосы и понимая, что его фатальное невезение, плетущееся за ним по пятам преданной собачкой, и здесь его не обошло. Наверное, даже если бы он и залез через балкон в её комнату в общежитии "Хвоста Феи", в котором и проживала его ненаглядная, с букетом роз в зубах и сердцем ей на поруки, особо это ничего не изменило бы. Джу дала бы ему под зад крутым кипяточком, чтоб он сиганул обратно через этот же самый балкон, завывая от того, что зад невыносимо болезненно жжёт, чтоб унижение чувствовалось по максимуму, пока он ковыляет до своей холостяцкой берлоги, прикладывая лёд к обожжённой пятой точке, да и всё на этом. Нет, это хорошо, что он засунул свои чувства себе куда подальше и заткнулся, пришёл в очередной раз к не радующему его выводу страдающий ныне с тяжёлого похмелья Фуллбастер. Вон, у Джувии всё хорошо, Леон ведь ухажёр, что надо, при деньгах, галантный, всегда одет с иголочки... девки это ведь любят, чего уж там. Кстати, о любимых... Превозмогая желание взвыть от острой боли, стукнувшей его похмельным молоточком по гудящей после вчерашней пьянки башке, Грей покосился на Нацу, зовущего его так жалобно, словно он превратился в того самого умирающего лебедя: - Слышь, шкварка пережаренная... ты мне объясни, а какого ты вообще у меня в хате забыл? Тебе чего у Люськи не спится-то, пьянь ты тропическая? - Сам ты пьянь! - и вот с соседней кровати поднимается не менее всклокоченная, чем у Отмороженного макушка. Только, если волосы Грея черны были, как сама ночь, то сейчас тёмные глаза ледяного мозолила ничуть не менее хмельная, чем его собственная, головушка с шевелюрой оттенка сакуры. Нацу, повернувшись к другу с широкой улыбкой, внезапно резко погрустнел, виновато разводя в разные стороны руками: - Дак это... помнишь, ты, когда вчера в фонтане в труханах прыгал, пришли копы, наши стали пытаться с ними договориться, чтоб тебя в участок не забрали, а я драться к одному из полицаев полез, ну и... - Забудешь такое, - прыснул Грей. И правда, то, что они вчера устроили, забыть невозможно, даже будучи упитым в хлам, каким он вчера и был. Да и все ребята вчера были хороши - как-никак, повод для пьянки был очень и очень весомым. "Хвост Феи" отмечал свою победу над тёмной гильдией под названием "Тартарос". Противники в этот раз ребятам попались очень и очень опасные - все, кто в ней состоял, были самыми что ни на есть настоящими демонами из книг чернокнижника Зерефа, использовали не простую магию, а убивали при помощи проклятий из самого Ада, и, казалось, даже таким бравым волшебникам, как хвостатые, ни за что таких жутких монстров не одолеть... но нет, и в этот раз ребята не сплоховали, справились. Правда, потери определённые тоже были - к примеру, Нацу лишился того, кто обучил его волшебству убийц драконов, воспитав его и заменив ему мать с отцом в своё время. В битве с призванным отчаявшимися демонами Тартароса драконом по имени Акнология, который раньше был человеком, но отдал свою сущность и душу ради обретения невообразимой силы, Игнил, огненный дракон, пал, расправившись, впрочем, и с обретшим облик крылатого ящера волшебником. Люси Хартфилия, девушка Саламандра, фигуристая кареглазая блондинка, владеющая очень редким волшебством призыва звёздных духов, была вынуждена своими руками убить одну из двенадцати зодиакальных духов - Водолея. Чтобы позвать на битву с владеющим проклятиями взрывов страшной силы демоном, который и имя носил Шакал, и в чертах лица которого было немало звериного, самого Короля Звёздных Духов, Люсьена сломала золотой ключ Водолея. А для девушки-русалки, увы, это значило лишь одно - смерть. Бедная златовласка потом очень тяжело перенесла такую страшную утрату верного друга, истерики перемежались приступами уныния и желания покончить с собой... в общем, если бы не забота и постоянное присутствие Нацу рядом, окунувшаяся в пучину отчаяния и боли с головой Люсьена точно чего-нибудь нехорошего натворила бы. Грею же в этой кровавой кашеварне, в которую превратилась битва с демонами Тартароса, досталось отдельного рода сомнительное развлечение - ему пришлось прикончить собственного отца. Точнее, и не отец Грея то уже был, а оживлённый похожим на живой скелет Кису, демоном-некромантом труп его отца, убитого демоном по имени Делиора. Спровоцировав своего сына на жестокую схватку, Сильвер Фуллбастер соврал Грею, что он якобы и есть Делиора, решивший обрести человеческий облик путём захвата тела волшебника, которого он отправил на тот свет. Побоище завязалось настолько лютое, что Грей, поначалу приняв папеньку за потустороннюю тварь, додумался прибегнуть к попытке использования Ледяного Гроба - заклятия, с помощью которого учительница Грея, созидательница льда, причисленная к категории крутейших магов, звавшихся Богоизбранными, высокая худощавая брюнетка с короткой стрижкой и карими глазами по имени Ул, в своё время запечатала того самого демона, кем на момент их с сыном встречи Сильвер и представился. Казалось бы, что тут такого - взял, использовал убивающее даже сильнейших демонов заклятие, и дело с концом... но был в магии Ледяного Гроба один жуткий нюанс, из-за которого это волшебство было признано запретным. Если созидатель льда решался использовать Ледяной Гроб, ценой приведения заклятия в действие и запечатывания в лёд даже самых страшных монстров становились жизнь, тело и душа заклинателя, рискнувшего пойти на это. Проще говоря, безумец, отваживавшийся загнать демона в ледяную могилу, и сам погибал. Впрочем, думая, что перед ним укравший тело его отца Делиора, который каким-то чудом смог выбраться из Ледяного Гроба, в котором в своё время погибла Ул, Грей плюнул на всё и решил повторить опыт своей учительницы. И пусть он хоть трижды сдохнет, думал трясущийся от ярости израненный ледяной, зато отомстит твари, которая смеет марать память о его отце, используя его тело и творя свои тёмные беззакония, которая единожды убила его папу, забрала его учительницу... и упокоит этого монстра навеки. Пусть даже и сам отправится в Ад с Делиорой по одной дороге, этого разъярённый Грей уже не боялся. Зато лишит Тартарос сильного бойца и погибнет, зная, что ни его друзей, ни Джу, ни жителей Фиора Делиора больше не тронет. Увидев, что пытается сделать его оказавшийся на редкость отмороженным на всю голову сынок, Сильвер здорово перепугался - такой суицидальной самоотверженности от своего отпрыска Фуллбастер-старший никак не ожидал. И, чудом развеяв атаку сына, которая, конечно, и его бы уничтожила, но и для Грея могла стать последней, Сильвер продолжил бой, уже бросая все свои силы на то, чтобы ни одна попытка Грея сотворить гроб изо льда успешной уже не стала... но и оборотов не сбавляя, чтобы Грей был разъярён и на куски себя заживо рвал, но был настроен и готов его живьём распотрошить к чёртовой бабушке. Своего Фуллбастер-старший добился - всё-таки Грей, налетев на зазевавшегося Сильвера с шквалом пробивших ему грудину и живот ударов двух огромных ледяных мечей в его разбитых в кровь и дрожащих от отчаяния руках, сразил его, заставив рухнуть судорожно сжимающим нутро мешком с костями и мясом, явно подгнившим от времени его нахождения на земле после смерти. Сознавшись в том, что он вступил в Тартарос лишь ради того, чтобы вывести этот оплот тьмы на битву с "Хвостом Феи" и привести демонов на верную смерть, Сильвер добил Грея новостью о том, что он давно жаждал избавления от этого жалкого существования живым трупом, и потому сошёлся в бою именно с сыном, так как желал пасть лишь от его руки. После этого всего отец Грея передал ему волшебство убийц демонов, клеймив его руку чёрной узорчатой меткой, окольцевавшей всё его левое предплечье... и умер у собственного сына на руках, оставив его на покрытом осколками льда и забрызганным кровью поле битвы наедине с новой, чуждой, нахрен ему теперь не нужной силой и горьким осознанием того, что он только что убил своего собственного отца. Если честно, в тот момент Грею хотелось завыть, надрывая глотку в раздирающем связки крике, кататься по земле, жрать землю, давиться ей, ломая о попадающиеся камни собственные зубы в крошево, сблёвывать от того, что комья земли забивают глотку и не дают дыша, захлёбываться собственными слезами вперемешку со всем этим... но некогда просто было. Даже не осмотрев толком свою меченую клеймом нового для него волшебства руку, ледяной закрыл глаза своего убитого второй раз (а теперь уже его, чёрт побери, его рукой!) отца и рванул туда, где, как он ощущал каким-то поднимавшимся в нём из самого его нутра и ранее никак не проявлявшимся чутьём, кишмя кишили ядовитые частицы, явно порождённые на свет белый умирающим демоном. Там бился Гажил с ящероподобной монструозиной, которая носила гордое имя Торафузар, и умудрилась к чертям затопить всю территорию, на которой и состоялась отчаянная схватка, потоками чёрной воды, которая высасывала последние силы из лежащих под её толщей Джувии, Люси и их подруги Леви МакГарден, маленькой худощавой синеволосой кареглазки, владеющей самой странной способностью, самым нематериальным волшебством, способным при этом подчас даже на большее, нежели материальная, осязаемая сила - магией слова. Да и сам Гаж уже был на последнем издыхании, и, не принеси Грея негнущиеся ноги в это место, хвостатым точно бы конец пришёл. Заморозив и взорвав на миллиарды холодных осколков чёрную воду, Грей заставил ядовитый смрад смениться прохладой январской стужи. - Как? - ошалело вытаращился на мрачно молчащего Фуллбастера стальной, не веря тому, что одним ударом Отмороженный заставил силу губительного для всех волшебников яда сойти на нет. - Как ты это сделал? И... что за силища от тебя какая-то стрёмная исходит? Ты как будто сам в смерть превратился... Ничего на это Грей своему железному другу не ответил - сил не хватило. Лишь коротко бросил: - Девчатам помоги. И умчался прочь, дальше, туда, куда вело его проснувшееся непонятно откуда чутьё. Чутьё шептало ему, что там, где в тот момент Нацу остался с теневым и световым убийцами драконов - Роугом Чени и Стингом Эвклифом, приятелями хвостатых, состоявшими в гильдии под названием "Саблезубый Тигр" и волею случая оказавшимися втянутыми в эту страшную мясорубку, - так вот, какая-то тёмная и вечно жаждущая крови демонов сущность внутри Отмороженного так и пела ему, что там его ждут два крепких демона, которые сами так и напрашиваются, чтобы их завалили, да пожёстче. И в этот раз ведущая Грея на очередную битву сила убийц демонов его не подвела - возглавлявший Тартарос Мар де Гир, демон в облике длинноволосого мужчины привлекательной наружности и омерзительно высокомерной манеры вести разговор, вместе с бывшим мастером "Саблезубого Тигра" забивал почём зря трёх, вообще-то, достаточно сильных бойцов в лице огненного, светового и теневого убийц драконов. Когда ледяной убийца демонов Грей Фуллбастер вмешался в эту битву, чаша весов победы резко накренилась в сторону тех, кто бился вместе с "Хвостом Феи" против Тартароса. Шутка ли - явился маг, способный своими заклятиями демонов с ног валить, существ, которым, казалось бы, до его появления всё было нипочём! Но Фуллбастер-то прекрасно понимал - не помоги ему тогда три беззаветно храбрых и отчаянных убийцы драконов, не видать ему было бы победы в этом бою как своих ушей. Они отвлекали явно начавших злиться и мешкать чудовищ Тартара - Грей атаковал. Нацу, Стинг и Роуг поджигали, слепили ярким светом и покрывали очи демонов пеленою жуткой тьмы - а Грей что было силы закармливал чернеющим и сочащимся его же кровью льдом корчащихся тварей, которые порождены были пучинами Ада. Убийцы драконов заманивали в свои ловушки других, находящихся рядом с местом этой кровопролитной схватки монстров - а Грей и их попутно в клочья при помощи магии ледяных убийц демонов разрывал, понимая, что пусть это и демоны рангом пониже, но это тоже демоны, существа, любого волшебника на порядок сильнее, которые для любого из его друзей сейчас могут очень опасными противниками стать... Правда, в тот самый момент, когда кончали бывшего мастера гильдии "Саблезубый Тигр", Джиемму, седовласого загорелого мужчину с титанически крепким телосложением, длинной белой бородой и с острыми, будто у эльфа, ушами, вышла одна, так сказать, незадача. Мар де Гир, поняв, что его войску преданных ему и чернокнижнику Зерефу демонов помаленьку приходит каюк, подумал хорошенько и решил, что оставаться наедине с этими чокнутыми и отчаянными сумасшедшими волшебниками он явно не хочет. Особенно явившийся на поле его битвы с воспитанниками драконов и испортивший весь её ход сын убийцы демонов его совсем не радовал, вот с ним-то повелителю адских чертогов совсем сталкиваться не улыбалось. И потому, воспользовавшись моментом, пока Нацу, Грей и Стинг с Роугом почём зря мутузили Джиемму и прочих монстроподобных тварей, которых призывал ставший демоном Джиемма себе в помощь, Мар де Гир прихватил с собою книгу Э.Н.Д., писаную самим Зерефом, ради воскрешения которого Тартар всю эту кашу и заварил, с треском провалившись, воровато оглянулся... и был таков. Когда, положив Джиемму и его свиту, волшебники оглянулись и поняли, что гильдии демонов больше нет, а все остальные со своими противниками тоже успешно расправились, то исчезновение главаря этой шайки решили считать за условную победу. Хотя, Грей в тот момент прекрасно понимал чувства мастера гильдии, низкорослого старичка, с виду казавшегося тщедушным и хилым волшебником, а на деле запросто способного заткнуть за пояс добрую половину волшебников, которых вполне заслуженно считали сильнейшими во всём Фиоре и за его пределами. Пока все прыгали и радовались тому, что основную массу врагов одолели, а вожак тёмной гильдии демонов трусливо слинял, Макаров Дреяр хмурился и качал головой, бормоча себе под нос, что рано они решили возрадоваться, что нависшая над всеми жителями их славного королевства угроза совсем не улетучилась, а побег демона говорит лишь о том, что тот решил залечь на дно и как следует подготовиться к следующей атаке. Правда, на фоне всеобщего радостного галдежа его попросту никто не слышал, кроме разве что задумчиво попыхивающего сигареткой неподалёку Грея. И, за что Фуллбастер внутренне себя просто ненавидел - он со стариком был полностью согласен. - Чего дымишь тут? - ворчливо покосился мастер на придавшего себе вид беззаботный и радостный ледяного. Впрочем, неспроста Макаров вырастил не одно поколение смелых и сильных волшебников в стенах "Хвоста Феи", называя их ласково детишками и зная каждого из них так, словно они все были родными ему по крови. Прищурившись, глава "Хвоста Феи" глянул на Отмороженного и увидел в его глазах ту же тень, что сейчас омрачала и его взгляд, так не вязавшись со старательно удерживаемой на лице улыбкой. - Дымит тут, куряга... и без меня, - усмехнулся он, выуживая из кармана свою столь любимую трубочку, уже заранее заправленную отборным табачком. Затянувшись пару раз и окутав себя целыми облачками ядрёного табачного дыма, Макаров снова пристально посмотрел на своего не спешившего радоваться не до конца оформленной победе воспитанника: - Что, Грей, тоже думаешь, что вся эта история с Тартаром с побегом Мар де Гира не закончилась?.. Не став распаляться на долгие разговоры, Фуллбастер затянулся, стряхнул пепел с сигареты и коротко кивнул. - Вот и мне так кажется, - вздохнул Макаров, глядя на обнимающихся и заливающихся слезами искренней радости хвостатых. - Впрочем, не будем же портить настроение всем остальным, так ведь? Грей снова кивнул, стараясь не таращиться во все глаза на то, как уже примчавшийся неизвестно откуда к самому концу всех сражений с демонами Леон обнимает и целует Джувию, завалившую того некроманта, который заставил снова ожить его уже убитого единожды отца... Время прошло, раны тел и душ ребят из "Хвоста Феи" худо ли, бедно ли, но были подлечены, и потому было решено устроить торжественное празднование победы над демонами. Попойку вселенского масштаба с шорохом на пол-Магнолии и размахом, который запросто и королевский мог переплюнуть, проще говоря. Наплясавшись и напевшись вдоволь в гильдии, ребята решили отправиться на прогулку по городу. И вот как раз на площади у фонтана на Грея снизошло озарение - именно в тот миг его и разодрало сорвать с себя футболку со штанами и, сиганув в фонтан в одних труселях, начать перед Джувией отплясывать. Да-да, припоминал Отмороженный, слушая болтовню Нацу вполуха и стараясь заставлять себя не утопать с головой в воспоминаниях о том, как же Джу на него смотрела... или ему с перепою эти искра, восторг и задор почудились, бес бы его теперь знал, тряхнул головою ледяной и велел себе хотя бы сейчас вернуться мозгами к окружавшей его действительности. - Ну так вот, за то, что я на копа драться полез, - а Нацу уже закурил прямо в кровати, вместо зажигалки использовав собственное пламя, и теперь дымил, глядя на то, как пляшет огонёк в его отёкшей после вчерашней драки руке, - Люська меня и выгнала. Ночевать даже не пустила. Мы когда разошлись все по домам, с ней прямо на пороге и переругались, ну она меня пинком под зад и отправила. Я к тебе притопал, у тебя открыто было... ну я и улёгся на соседнюю кровать, проспаться-то надо было. Грей понимающе усмехнулся. Он по трезвому-то не имел привычки дверь запирать, что уж там говорить о случаях, когда дорогу до дома он помнил очень плохо... и да, судя по тому, что проснулся ледяной в одних труселях, а одежды рядом с койкой не наблюдалось, похоже, одеться он так и не счёл нужным, упылив домой в одном нижнем белье. Класс, уселся поудобнее Грей, протягивая руку за сигаретами, коих в доме всегда было в запасе и с избытком, похоже, он просто немыслимо опозорился перед Джувией, и та теперь точно осуждающе качает головой, вспоминая о том, как он гордо шествовал по Магнолии в трусах, игнорируя просьбы остальных хотя бы штаны надеть соизволить. - Греич, давай пожрать сообразим, - страдальческим тоном произнёс Нацу, глядя на друга таким проникновенным взором, какой может быть лишь у людей, испытывающих, разумеется, космически невыносимые мучения. - Мне так херово, если не поем, ща блевану точно... - Ага, - вздохнув, Фуллбастер поднялся с койки. Так, надо к шкафу прошествовать, найти хоть какие-то штаны с майкой, а то теперь ему и надеть-то нечего. Опять чесать куда-то в трусах парню теперь уже совсем не улыбалось, и он, зажав в зубах дымящуюся сигарету, рывком распахнул дверцу полупустого шкафа. Оригинальностью в выборе цветовой гаммы Отмороженный отродясь не отличался, одеваясь по принципу "вроде по швам не трещит, чёрное, ну и сойдёт". И поэтому спустя пару минут бесшумной возни ледяной уже был одет в чёрную футболку и чёрные штаны, бродя по дому в поисках кроссовок. В этот раз привычка Грея Отмороженного не хранить деньги в кошелёчке, а небрежно заталкивать их по карманам брюк сыграла ему на руку - застёгивая молнию, парень уловил, что в карманах спереди призывно зашуршало, и тут же понял: голодными они с Нацу сегодня точно не останутся. И трезвыми тоже, судя по плотности пачки купюр, что шуршала сейчас слева спереди в его штанах. - Пошли, ты чего разлёгся, как падишах недоделанный? - резкими движениями шнуруя такого же, как и его майка со штанами, цвета кроссовки, повернулся к продолжавшему лежать в своей постели Саламандру. - Я готовить сегодня ни хрена не в состоянии, в кафешке пожрём. - О-о, - только и застонал страдающий с жестокого похмелья Нацу в ответ. Признаться честно, парень рассчитывал, что его умеющий отменно готовить друган сейчас сварганит чего-нибудь вкусненького, да ещё и пивка из холодильника достанет... а тут нет, иди вот теперь на улицу, мучайся от тошноты и тряски всего нутра, стой в этой глупой очереди, пока своих вкусняшек дождёшься. Но, понимая, что деваться некуда, он выкатился из койки и поспешил за уже ждущим его на пороге и стряхивающим пепел на пол в рассеянной задумчивости Греем. А тот буравил взглядом свою входную дверь, испещрённую уже далеко не одной вмятиной от его кулаков, и теперь служившую этакой иллюстрацией того, насколько же страшны бывали срывы человека, закрывающегося в одиночестве в те минуты, когда на душе паршивее некуда, и думал о том, что в кафе он тащит Нацу далеко не потому, что сил на готовку у него нет. Готовить было попросту не из чего. Вышло так, что битва с демонами Тартара оказалась очень разрушительной, и пол-Магнолии просто в горы щепок и кирпичей осыпалось, пока волшебники боролись с монстрами. Естественно, при выдаче награды хвостатым за их подвиг глава Совета Волшебников, седовласый высокий старец с длинной бородой и очень непредсказуемым характером Оуг тонко намекнул Макарову, что, если он хочет, чтобы у Совета не было претензий к его буйным и склонным вечно шороху наводить "детишкам", то пусть хорошенько подумает над тем, как волшебники "Хвоста Феи" будут восстанавливать порушенный город. Прознав об этом одним из первых благодаря тому, что вынужден был как раз в момент выдачи награды явиться к другому чиновнику из Совета на разборки из-за того, что ещё до всей этой заварухи с Тартаром нахамил и дал с кулака в глаз высокопоставленному лицу, когда это самое лицо стало, перебрав со спиртным, оскорблять в баре Макарова и "Хвост Феи" и называть их тупоголовыми недоносками, от которых одни только проблемы постоянно, Грей подловил мастера на выходе из здания Совета и отрывисто произнёс: - Дедуль, нашим ничего не говори, я с этим уже знаю, что делать. Есть у меня пара знакомых, которые мне по старой памяти в два счёта всю Магнолию заново отстроят... - О, ты серьёзно? - воодушевился мастер, искренне радуясь возможности решить нависшую над гильдией проблему с наименьшими потерями. - Да, конечно, - придав себе вид спокойный и уверенный, закивал Грей. - Тогда я ребят не беспокою, - улыбнулся Макаров, доставая из кармана свою трубочку, - а ты свяжись поскорее с этими своими знакомыми, Грей. - Конечно, - повторил ледяной, быстро набирая в поисковике своего смартфона адрес и телефон фирмы из Шафрана, города, находившегося неподалёку от Магнолии. В этой организации состояли волшебники, которые владели магией, способной восстановить даже то, что, казалось бы, восстановлению не подлежит. Главными были пара небольших условий: чтобы сохранилось хотя бы процентов пять из разрушенного (порванного, поломанного, не принципиально), и чтобы это была неживая материя. В принципе, развалины, в которые превратилась Магнолия после битвы "Хвоста Феи" с Тартаросом, под эти условия вполне подходили. Только вот оказывали свои услуги маги-восстановители далеко не бесплатно. И про то, что они являются его хорошими знакомыми, Грей попросту соврал. Он просто решил успокоить растерявшегося мастера и не напрягать друзей, у которых и без того проблем хватало. У них девушки, личная жизнь, думал Грей, по ним это всё сейчас достаточно знатно ударит. А ему-то какая разница, он, как жил в вечном бардаке и постоянной неустроенности, так и продолжит этим заниматься, стараясь не вспоминать о том, как убил собственного отца. Пусть для его друзей их награда за почти победу над Тартаросом станет хоть каким-то утешением, подумал ледяной, набирая номер телефона, указанный на сайте той самой фирмы волшебников, производящих на заказ восстановительные работы любого рода сложности. В одном Отмороженный не обманул - за всю ту сумму, что Совет выдал ему в награду за сражения с демонами Тартароса, маги-восстановители за сутки придали Магнолии просто идеальный облик. Вышло даже лучше, чем раньше было, на радость горожанам... и на пустоту карманам понимающего, что ему теперь даже пожрать не на что, Грея. Так что в этот раз ему здорово повезло, что он нашёл именно эти разнесчастные штаны, в которых, как оказалось, он когда-то по пьяной лавочке забыл деньги. А он, дебил, сидел на случайных перекусах в гостях полторы недели да радовался тому, что обладает привычкой закупать сигареты блоками, заранее и помногу, запивая свои скатившиеся до редкости раза в трое суток трапезы водичкой из-под крана. За которую, к слову, в этом месяце он тоже не заплатил, думая, что у него ни копья не осталось. Ладно, мысленно махнул рукой ледяной, увидев, что стонущий во весь голос про то, как же ему хреново, Нацу всё-таки добрался до порога, пофигу уже. Надо загибающееся в муках дитя Игнила подкормить, да и самому подкрепиться не мешало бы. А то вчера, накинувшись на закуски во время гулянки, спустя минут сорок пять Грей вынужден был удалиться в туалет и торжественно попавшую в его уже сжавшийся от голодовки желудок еду начисто выблевать. Дальше ледяной предпочёл просто и жёстко бухать, не закусывая, потому что пойло хотя бы оставалось с ним, дуря ему голову и не пытаясь покинуть его нутро следом за едой. Было жарковато, но удивляться неожиданно рано пришедшей в этом году жаре ни у Грея, ни у Нацу настроения особо не было. Вместо этого парни предпочитали подтрунивать друг над другом, припоминая их вчерашние пьяные выходки, устраивать небольшие потасовки прямо на ходу и развлекать друг друга обзывательствами разного рода. - Давай перекурим, - произнёс Грей, остановившись у большого торгового центра, неподалёку от которого он обитал и куда и решил привести Нацу за перекусом да опохмелом. - Давай, - а Саламандр заметно повеселел, чуя скорое насыщение и поправку своего изрядно пошатнувшегося после вчерашней пьянки здоровья. Правда, сделав буквально одну затяжку, огненный убийца драконов тут же помрачнел, вспомнив, собственно, о причине, по которой ему пришлось заночевать в доме Грея, не спросив даже на то согласия отрубившегося с перепоя хозяина: - И вот как мне теперь с Люськой мириться?.. - Да простит она тебя, куда она денется, - Грей тоже прикурил и попытался, как мог, подбодрить своего заметно приунывшего товарища. - Ну побузит да оттает, всё у вас будет огонь... Огонь... огонь... огонь. Что произошло сейчас - Грей и сам толком не понял. Но его собственные слова зазвучали у него в голове гулким и протяжным таким эхом, от которого аж душу наизнанку выворачивало и в жар бросало с такой силой, словно сам заживо загорелся. Нервно разодрав пальцами всклокоченные и даже не расчёсанные после пьянки волосы, Фуллбастер обалдел, какой же неприятно мокрой стала его голова от внезапно накатившего на него пота. Да и дышать вдруг стало так тяжело, словно его и правда живьём в печку какую-то засунули. Чёрт, вздрогнул ледяной, пора, похоже, завязывать с пьянками на голодный желудок - что-то его откровенно колбасить начинает после таких лютых загулов. А тут ещё голос откуда-то из-за спины заставил ледяного аж поперхнуться дымом из собственной сигареты, закашляться и резко дёрнуться при развороте на источник звука: - Спасибо вам, мистер Фуллбастер! Если бы не вы, и люди, которых вы наняли, Магнолию ни за что было бы не привести в божеский вид за такие короткие сроки! Благодаря вам моей семье не пришлось уезжать в Шафран к родственникам, а моей младшенькой не пришлось переводиться в другую школу, пока Магнолия отстраивалась бы! А вы вот такой молодец, наняли людей, и они весь город за сутки восстановили! И дома жилые, и школы, и торговые центры, и садики, и больницы, и всё-всё-всё... А всё потому, что вы вот взяли и людей наняли... Грей аж зубами заскрипел, чувствуя, как жёстко его начинает коробить от частоты упоминания о том, что это он "людей нанял". Перед ним стоял странного вида мужчина с ярко-зелёной растрёпанной шевелюрой, чёрной бородой и чёрными, как сама ночь, глазами. Мужчина был немолод, размахивал руками, сплошь изрезанными татуировками, похожими на полинезийские узоры, и, судя, по слабому дуновению магии, исходившему от него во время его пылкой речи, даже что-то в плане колдовства умел. Что именно - Грею сейчас не особо интересно было. Грея больше злило сейчас то, с какой безжалостностью оказался вскрыт его секрет, который он столь тщательно оберегал от Нацу, Джувии, Гажела... да от всех из гильдии. И, судя по тому, как недоверчиво начинал щуриться пыхтящий сигареткой Саламандр, и как удивлённо при этом начинало вытягиваться его загорелое лицо, даже до такого непрошибаемого и не понимающего намёков человека, как Нацу Драгнил, стало доходить, что, похоже, кое-какую информацию о восстановлении Магнолии Грей преподнёс друзьям совсем не так, как оно там было на самом деле. - Нанял? - покосился Нацу на побелевшего и сжавшего предательски скрипящие от нервоза зубы Грея. - Ты ж нам всем говорил, что это твои хорошие знакомые, которые по старой памяти тебе вообще на халяву согласились помочь, что нам никому скидываться не надо... - Да вы что? - широко улыбнулся чернобородый говорун, как про себя прозвал оказавшегося ну совсем не к месту общительного горожанина Грей. - У меня друг в этой конторе работает, вот, когда всё восстановили, заехал на чаёк, - мужчина всем своим видом изобразил выразительный намёк на то, что пили они с товарищем много чего явно покрепче чая, - и рассказал, что эти работы были проведены по заказу Грея Фуллбастера из разгромившей демонов Тартара гильдии "Хвост Феи"... - Чё? - а вот от услышанного Нацу аж сигарету машинально в руке поджёг. Грей засмотрелся на огонь в его ладони и аж дёрнулся, вытаращившись на то, как танцуют язычки драконьего пламени. Огонь... огонь... огонь. Да что за херь происходит, сжал руку в кулак Фуллбастер, снова чувствуя, как его словно окатила волна ужасающе невыносимого жара, да такого сильного, какой может настать только при условии, что Мар Де Гир распахнёт ворота в ад и всё пламя оттуда направит прямиком на грешную землю. Вовремя заставив себя вернуться сознанием в реальность, ледяной бесцеремонно схватил за шиворот оторопевшего друга, который как раз сейчас под улыбчивые кивки появившегося бес бы его знал откуда мужика достаточно громко возмущался тем, что ему сейчас довелось узнать: - Слышь, балда ледяная, да как ты мог так?! Какого хера ты взвалил всё на себя, даже нас не спросив?! Али не друзья тебе мы, и ты уже считаешь, что в одиночку всё вытянешь? Сколько можно, мудила, ты уже заколебал... Придав своему аж побелевшему лицу максимально злое и безразличное ко всему выражение, какое он только мог сейчас состряпать, Грей толкнул начинавшего ругаться всё громче товарища в сторону входа и швырнул прочь замороженный в руке окурок со словами: - Во-первых, сам ты мудила. Во-вторых, я понятия не имею, что этот шибанутый несёт, всё было так, как я сказал. А, в-третьих, пошли уже жрать, у меня от голода сейчас кишка кишке стукнет по башке... Про голод Грей врал. Да как и про знакомство с целой бригадой магов-восстановителей. А, чёрт, он вообще, как оказывается, самым близким так часто врал, с досадой подумал ледяной. Вот уж, если верить всяким там легендам про загробную жизнь, идеальная кандидатура для вечного сожжения на адском огне... На огне... в огне... огонь. Да что творится-то, раздери его нечистая сила?! Грея снова затрясло, и тут же бросило в лютый жар. - Ты то курить, то резко жрать хочешь, - обиженно пробурчал Нацу. - Таков уж ваш Грей, - с улыбкой сказал волшебникам вслед мужчина, взъерошивая татуированной рукой и без того жутко растрёпанные зелёные пряди. - Магией ледяной, а вот душой, сердцем и поступками - настоящий огонь... Огонь... огонь... огонь. - Да заткнись ты, - зло сверкнул тёмными глазами ошеломлённый парень, уже с машинальным смирением приняв очередной приступ тряски с последовавшей за нею волной душу из него вынимающего жара. Наверное, побелевший лицом Фуллбастер настолько жутко выглядел, что мужик предпочёл резко оставить свои благодарности при себе и спешно ретироваться от торгового центра. - Ох, ща пожрём, и силушка богатырская появится, - заулыбался Нацу, потирая призывно заурчавший живот. Грей улыбнулся - былая паника отступила, и теперь происходящие с ним странности он списывал на похмелье и столь неожиданное и неуместное появление мужика, нечаянно раскрывшего один его секрет. Теперь даже появилась уверенность, что за полным столом вкусностей и баклажкой хорошего пива он сможет заболтать Нацу так грамотно, чтобы тот потом не растрепал по гильдии, что на самом деле восстановление Магнолии было оплачено лично Греем в одиночку. Они топали по направлению к расположенному в самом центре первого этажа большому кафе, уже прикидывая, сколько всего они съедят и выпьют, и тут на самом подходе к манящим призывной пустотой свободным столикам раздались вопли из висевших на стенах громкоговорителей: "А в нашем супермаркете сегодня распродажа замороженной продукции! Распродаём заморозку - а цены О - ГОНЬ!" Распродаём заморозку... Грей ощутил, как грудь словно сдавили невидимые стальные обручи, и нервно глянул на ту руку, которая была отмечена узорчатым чёрным клеймом убийцы демонов. Меткой, которую оставил ему отец перед смертью. Меткой, которую даровал ему отец перед тем, как он его убил... Из руки ни с того ни с сего повалил чёрный морозный пар, и даже ему стало невыносимо больно от мертвенного холода, который он сам ощущал впервые. Будто бы он немного подгнил, но его успели засунуть в морозильник, кое-как сохранить, а потом всё-таки вытащили на свет белый... А цены - О - ГОНЬ! И снова паническая тряска, во рту намертво пересыхает, дышать становится нечем, а по телу холодный пот струится градом. Да что с ним, мать его сегодня?! Неужто допился до панических атак или этой... как её там... горячки белой, во, вспомнил вытаращившийся в одну точку преисполненным первобытного ужаса взором Грей. - Ты чего встал и смотришь, как баран на новые ворота? - рассмеялся Нацу где-то справа от него. Похоже, перепады в поведении друга его вовсе не настораживали... или он их попросту не замечал. - Пошли, за нас жратву никто не схомячит, тут уж нам придётся потрудиться, как ни крути! Громкоговоритель, проиграв несколько секунд какой-то незатейливый бодренький мотивчик, снова стал вопить про заморозку и огонь. Не видя того, как его из белого ставшего безжизненно-серым лицом друга буквально согнуло впополам у входа в кафе, и он хватается за ставший таким недоступным его словно забившимся липкой смолой лёгким воздух, Нацу с задором улыбнулся: - Слышишь, дура ледяная, заморозка и огонь... прям как мы с тобой. - Ага, - сдавленно просипел Грей, выпрямляясь и спеша за уверенно топающим к стойке бара другом. А Саламандр, даже не увидев всего того, что стало твориться с ледяным, уже вовсю присматривался к тому, как повар колдует над шашлыком по чьему-то заказу. У шашлычника, судя по всему, налицо были проблемы с агрегатом для приготовления шашлыка в помещении - чёртова печка трещала, искрила, а еле теплящийся в ней огонёк никак не желал разгораться до той степени силы, при которой можно поджарить порцию превосходного мясца на углях. И разве ж неугомонный Нацу мог пройти мимо такого форменного безобразия? Тем более, если дело касалось огня, которого у него всегда хватало с избытком... Грей машинально покосился в сторону розетки, к которой эта треклятая шашлычница была подключена, и зашипел, матерясь себе под нос. Ему-то сразу стало понятно, почему не желал разгораться чёртов, чтоб его, огонь... Огонь, от одного упоминания о котором у ледяного отчего-то кишки аж заворачиваться в гордиев узел начинали, а по всему нутру разливались парализующие болезненные спазмы, от которых аж дышать тяжело становилось. Там, где была подключена еле пашущая печь, всё тоже искрило, потрескивало, резиновая обмотка проводов была местами надорвана, и даже Грей с полным отсутствием острого звериного нюха, какой, к примеру, имелся у того же Нацу, быстро уловил - оттуда нещадно тянуло палёным. Зато Нацу дух жжёной пластмассы ни капельки не смутил. Решив, что жажда скорого насыщения вкусным мясцом для него важнее, чем какой-то там палёный душок от большого электрического прибора, он решительно растолкал всю очередь, в наглую перепрыгнул через отделявшую посетителей от шашлычника стойку и протопал к утиравшему пот со лба повару: - Слышь, дядь, чё ты никак эту херову печку не разожжёшь-то? Не парься, я тебе сейчас помогу, тут мигом всё заполыхает... Отойди... Огненный убийца драконов набрал побольше воздуха в лёгкие. - Ща как дам огня!!! - взревел воодушевлённый Саламандр. Огня. Всё, Грею стало окончательно всё ясно. Только вот как-то изменить ход дальнейших событий он уже вряд ли бы смог - настолько уж быстро всё завертелось. - Рёв огненного дракона! - завопил Нацу, изрыгая в сторону еле дымившейся печки столп невообразимо обжигающего пламени. И без того уже практически отжившему свой век прибору хватило бы сейчас контакта с огоньком зажигалки для того, чтобы взорваться. А тут такой огненный апокалипсис на бедную печку обрушился... Нацу был прав - заполыхало всё. Только гореть и взрываться до состояния плавленных и обожжённых обломков стала не только печь... а весь торговый центр. Грей заметался, пытаясь при помощи своей магии хоть как-то усмирить взбесившееся пламя, но толку от его метаний оказалось ноль - на него обрушилась огромная колонна, стоявшая по центру окружавших её магазинов и кафе и идущая этакой несущей стрелой через все этажи большого комплекса, и придавила ему обе ноги по самые бёдра, погребая под собой на сгорание заживо в моментально разбушевавшемся по всему торговому центру огне. Что в этой колонне было заряжено - Отмороженный так до конца и не понял. Но что-то явно было, потому что как только она рухнула на него, он, вопя от нечеловеческой боли в ногах, переломанных в кровавое крошево с осколками костей, попытался её заморозить и взорвать, чтобы хотя бы ползком из-под неё выбраться и продолжить с пламенем воевать, и тут же кое-что понял. Он не мог колдовать. Из чудом не попавших под многотонный пресс превратившей его в калеку (а в скором времени и в обгорелый труп, в этом Фуллбастер уже не сомневался) колонны рук ледяного ни крошечки холодненькой не вырвалось, ни даже капельки ледяной воды, что уж там о тоннах льда, как это было раньше, говорить. Всё, он остался без последней возможности сопротивления бушующей стихии, которая сегодня вырвалась из-под контроля волшебника, ей повелевавшего. Нацу метался где-то неподалёку, Грей, даже сходя с ума от адской боли и ощущения, что его заживо гигантский асфальтовый каток медленно переезжает, при этом ещё и поджигая на живую при этом, слышал то, как он носился бешеной стрелой туда-сюда, крича, матерясь, пытаясь одновременно и расходящийся с каждым мигом всё сильнее огонь сожрать, и людей на руках из горящего и рушащегося здания вытащить... только вот до Грея, корчащегося в муках и заметившего, что он до кучи оказался в кольце ревущего огня, обречённый сдохнуть здесь придавленным рухнувшей колонной, быстро дошло - эти метания по неосторожности натворившего бед Саламандра уже никому не помогут. Ни посетителям этого грёбаного торгового центра, умиравшим теперь в огне, под руинами осыпавшегося здания, или на руках у всё таскавшего их на улицу Нацу, ни ему, зажатому под этой грёбаной колонной и уже готовящемуся здесь же смерть свою и встретить... да что там, испуганный и раздавленный морально огненный дракон уже самому себе не помог бы, случись с ним что сейчас. Воспитанник Игнила глотал предательские слёзы горького отчаяния и просто животного страха перед тем, что огонь, родной ему настолько, что, казалось, тёк у него по венам вместо крови, вдруг взял и не подчинился ему. Его огонь предал его. И из-за этого Нацу невольно стал убийцей, погубив и друзей, и простых жителей Магнолии. Так странно было, думал Грей, вдыхая ставший невыносимо горячим воздух, и буквально чувствуя телом, уже изуродованным то и дело касавшимся его пламенем, что он уже начал сгорать заживо - он никогда не владел телепатией или чем-то таким, позволяющим читать чужие мысли и чувства. Но при этом, даже ни черта уже не видя в буквально иссыхающих от жара в открытом состоянии глазницах, чувствуя, как жжёт лопающиеся прямо на открытых ранах гнойные волдыри, и понимая, что даже сплюнуть кровь не получается, потому что она сворачивается сухим сгустком прямо у него во рту, Отмороженный поклясться был готов - он знает, что Нацу сейчас задумал. И вот от этого уже распрощавшемуся с жизнью ледяному стало страшно. Нацу знал, что он уже ничем и никому здесь помочь не сможет. Но и просто так простить себе то, что он натворил, списав всё на неосторожность, он уже не мог. И потому, вот сейчас, это Грей просто откуда-то знал, Нацу уже обдумывал, чем же проткнуть своё нутро так, чтобы больше не встать потом, и несся при этом на всех парах, таща на руках Люси... Люси?! Не веря своим глазам, Отмороженный, как смог, заставил себя распахнуть обожжённые напрочь глазницы в ту сторону, где за устроившим вокруг него адскую пляску пламенем бежал уже рыдающий в голос нечеловеческим криком Нацу. Чёрт, дёрнулся ледяной, чувствуя, что в месиве из мяса и костей, которое осталось от его ног и теперь было намертво раздавлено пригвоздившей его к полу навек колонной, даже это слабое движение отозвалось такой невыносимой болью, что крика умирающий волшебник сдержать уже не смог, а Люси-то как здесь оказалась?.. Не то заиграла его вечная паранойя, которая постоянно душила его страхом смерти тех, кто ему дорог, и теперь его просто жестоко глючит, в ужасе захрипел Отмороженный, озираясь по сторонам, не то перед смертью судьба решила хорошенько помучить его и внезапно дала ему возможность хорошенько рассмотреть всё, что происходит вокруг него через языки вовсю уже облизывающего его огня. И... лучше бы эта неожиданно появившаяся острота зрения не приходила к нему. Мёртвую Люси Нацу только что вынес мимо него на руках к выходу из торгового центра. Но на этом не закончились смерти тех, чьей гибели ледяной так всегда боялся. Не только Люси, как оказалось, именно сегодня принесло в этот торговый центр. Прямо через огонь к подыхающему от боли и жара и непонятно вообще почему ещё живому Фуллбастеру бежала обожжённая и израненная Эльза, держась за голову. Похоже, измученной воительнице досталось очень жестоко, и прямо по черепу - когда она подошла к Отмороженному ближе, тот в ужас пришёл. Что конкретно скрывала её прижатая к макушке ладонь - оставалось только догадываться по тому, что залиты лицо и плечи с грудью аж до самого живота у Титании кровью были до такой степени сильно, что свежая кровь аж отражала отблески медленно зажаривавшего Грея заживо огня. Еле дыша, парень всё-таки заставил себя поднять вверх уже практически сожжённые до костей руки и сложить их крестом. Истошно заорав, ледяной понял, что на крики сил у него не осталось, а из глотки вырывается какой-то еле им самим разбираемый скрежет, от которого, впрочем, всё горло тут же зажгло так, словно ему до самого желудка битого стекла внутрь натолкали. Уронив как-то подозрительно начавшую пованивать палёным лохматую башку на усеянные огромными уродливыми ожогами руки, Фуллбастер затих, думая, что хотя бы как-то смог подать Эльзе знак, чтобы она к нему не подходила, а лучше бежала из этого ада, пока жива ещё. Его спасать уже бесполезно, это Грей, вдохнувший поглубже и с неожиданным для себя облегчением осознавший, что адская боль пробирается уже в самое его нутро, заставляя полопаться с треском кислородные пузырьки в его лёгких, с момента падения на него колонны понял. Да только вот и Эльзе спастись не удалось. Едва увидевшая, что сталось с её ледяным другом, воительница сделала пару шагов назад, не веря, что Грею и правда конец, и зарыдав от этого тут же начавшими испаряться из-за жуткого жара с её лица слезами, произошло непоправимое. Грею оставалось только сдавленно хрипеть, дёргаться под раздавившей его ноги колонной, гореть заживо и смотреть, как умирает его подруга, а он даже помочь не может. С самого верха здания, там где каким-то чудом уцелел целый пласт крыши, оторвалась огромная каменная глыба... И теперь эта глыба стремительно неслась вниз, как раз строго в то место, где сейчас замерла Эльза, насмерть перепуганная тем, что Грею всего-то пара вдохов до гибели осталось. Миг - и заострённая грань огромного булыжника на бешеной скорости просто сносит издавшей последний свой протяжный вскрик Скарлетт кожу, мышцы, и целую долю черепа, которая была когда-то красивым личиком грозной воительницы. Но даже на этом кошмар не желал заканчиваться, а смерть к ледяному не пожелала прийти и смилостивиться над ним, хотя бы от мучений избавив. Точно так же, как и Эльза, сквозь огонь к нему подошёл Нацу. В руках мрачного и лишь глотающего горькие слёзы лютой ненависти к самому себе дракона было что-то округлое и увенчанное чем-то, до ужаса похожим не то на закручивающуюся в воздухе ткань... не то на длинные вьющиеся волосы. А в следующую минуту Грей всей душой возжелал, чтоб глаза у него вытекли, свернувшись, шипя и потрескивая под пылающим огнём прямо сейчас. Он забыл, как дышать, но теперь уже даже не от того, что сгорал заживо, придавленный колонной. Он молил небеса, чтоб то, что он видел сейчас, было ошибкой, игрой его, наверное, отравленного предсмертной агонией воображения, просто бредом умирающего... Но нет. Похоже, кошмар, представший ныне почти сожжённым дотла глазам Фуллбастера, был правдой. В руках у волокущего неизвестно откуда взятый меч Нацу была оторванная голова Джувии. Синие глаза девушки так и остались широко распахнутыми, а рот её был чуть приоткрыт... похоже, удара, от которого она лишилась головы в прямом смысле этого слова, перед смертью бедняжка совсем не ожидала. Нацу, рыдая, рухнул на колени, выронив голову Джу из дрожащих рук, и Грею оставалось лишь с замирающим сердцем наблюдать, как она катится сквозь окружившее его пламя всё ближе и ближе к нему. А Саламандр вдруг заговорил, еле вытягивая из себя слова и кое-как справляясь с судорожными всхлипами: - Она пыталась какую-то компашку малолеток вывести... а на неё со второго этажа здоровенный лист железа рухнул, острый такой... я даже не успел подлететь и отбить его... а ей уже голову отрезало... Греич, прости! Выкрикнув последние свои слова во всю силу своей ещё чудом не охрипшей от надрывных воплей глотки, Нацу резким движением схватился за меч, сжал его рукоять обеими руками и одним ударом пробил этой стальной громадиной собственное нутро. И лишь когда на удивление острый конец широкого лезвия меча вышел через спину согнувшегося, словно столетний старец и медленно осевшего на колени Нацу, лишь когда пробитое нутро его закровоточило, обагряя крепкое тело убийцы драконов потоками хлынувшей крови, лишь когда, захрипев, Саламандр попытался вскинуться, чтобы глянуть на загибающегося друга, но вместо этого лишь неуклюже дёрнулся, уронил голову на грудь и рухнул лицом вниз, окончательно насаживаясь собственным телом на рукоять словно замершего рукоятью в раскалённом полу меча... Вот лишь тогда пришла к Грею смерть. Уже не понимая, кричит он, хрипит, плачет или смеётся, как безумный, глядя на мёртвых Нацу и Эльзу рядом с собой, вспоминая о том, что где-то на улице осталась мёртвая и вся обожжённая Люси, и цепенея всем уже словно вывернутым наизнанку нутром при виде начавшей обгорать неподалёку от него головы Джувии, Фуллбастер попытался дёрнуться в последнем рывке, непонятно зачем дотянуться до неё, когда-то украшенной небесно-голубыми, а теперь нещадно замаранными кровью и обгорелыми локонами... Стало невыносимо больно, и сердце Грея Отмороженного отбило свой последний удар. - Э-э-эй, ты вообще, что ли, меня не слушаешь?! Грей аж дёрнулся и отскочил в сторону, запоздало осознав, что перед лицом его мечется загорелая рука Саламандра, щёлкая пальцами, сам Нацу уже угрожающе подбирается к нему, явно намереваясь дать пинка за то, что ледяной не слушал всё, что тот ему рассказывал. Нервно задышав и вытаращив глаза так сильно, что, казалось, от такого напряжения они и впрямь вот-вот прямо из глазниц по щекам покатятся, Грей начал озираться... и не верил тому, что видел. Торговый центр стоял цел-целёхонек, вокруг него и внутри него сновали довольные и расслабленные жители. Саламандр стоял перед ним живее всех живых и бурчал, как же он, мол, сейчас на Грея обижен за то, что тот вроде как друг ему, а даже выслушать его душевных метаний из-за ссоры с Люсьеной не может, витая вместо этого в своих похмельных облаках... И сам Грей не валялся под какой-то там придавившей его колонной, а метался от так и жаждущего наградить его пенделем жестокой обиды Саламандра, сжимая в руке потухшую сигарету. Неужто почудилось, вздрогнул Фуллбастер, увернувшись от пытавшегося пнуть его Нацу чисто на уровне рефлекса. Всё, кажется, он и правда допился, усмехнулся ледяной, опять увиливая от твёрдо вознамерившегося его отпинать Саламандра... И встал столбом, увидев перед собой мужчину с ярко-зелёной растрёпанной шевелюрой, чёрной бородой и чёрными, как сама ночь, глазами. Его татуированные руки ещё в том видении Фуллбастера так намозолили ему глаза, что теперь он даже, отвернувшись, мог сказать со стопроцентной уверенностью: на руках этого типа полинезийские узоры. А ещё Грею стало страшно при осознании кое-чего, вот прям в эту секунду стукнувшего его прямо по медленно, но верно начавшей уплывать крыше и отдавшегося приступом щемящей боли в самом сердце. Улыбающийся мужик ещё рта раскрыть не успел... а Грей уже знал, что он сейчас скажет.