Глава 11 Время действовать
7 июля 2021 г., 08:11
На посёлок опустилась ночь. Пока оккупанты спокойно спали, жители нервно дремали. Маша плохо спала — просыпалась и снова засыпала. В этот раз она снова встала с постели, мучимая очередными кошмарами. Под боком у неё дремала младшая сестра. Девушка прижалась к ней, чтобы немного успокоиться.
Она бы, наверное, так и заснула, если бы не прорезавший тишину стук в окно со двора. Маша встала с кровати и осторожно подобралась к окну. Увидев знакомую лохматую голову, она с облегчением вздохнула и открыла окно. Свежий ночной воздух коснулся лица. Девушка обратилась к незваному гостю почти шёпотом:
— Гоша, ты чего здесь делаешь?
— Дело есть, — ответил он.
— Что там? — сонно спросила Даша, поднимая голову с подушки.
— Спи давай, — отрезала Маша, а потом обратилась к Георгию. — Заходи, расскажешь всё.
На кухне Маша зажгла свечку и поставила на стол перед Гошей. Чёрные тени расползлись по стенам и мебели. С того дня, как они виделись, прошёл один день.
— В общем, доложил я товарищу майору о плане и он дал добро, — сказал Инночкин. — На нас основа. Мы с тобой тащим офицера, а партизанский отряд нас если что прикроет. Товарищ майор говорил ешо что-то про лихо одноглазое…
Услышав про лихо, Маша замялась. Получается этот самый товарищ майор знает про нечисть. Знает ли он про её маму? Про то, что она сама носитель лиха? Но какое это сейчас имеет значение? Но от размышлений её отвлекли Гошины разговоры. Гоша принялся объяснять ей о том, что им придётся перед этим посидеть над планом подольше.
Слушая его, Маша медленно заплетала косу и ловила каждое его слово. Тёплый свет свечи делал его смуглое лицо, чуть ли не оранжевым. Блики так и сверкали в его смеющихся глазах. Не слушать его было невозможно.
У них появился небольшой шанс помочь в приближении победы и отомстить за страдания, которые нацисты принесли жителям. При мыслях об оккупантах и их преступлениях у неё запылало в груди.
Этот самый жар перешёл в голову, в ушах загудело, глаза девушки заблестели жёлтым светом. Маша оскалилась до скрежета зубов и сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. Она бы наверняка сорвалась, если бы Гоша вовремя не заметил странности её поведения. Он взял её за руку.
— Маша, ты чего? — спросил Инночкин.
Ломова подняла на него глаза. Встретившись с молодым человеком взглядом, она ощутила, как злость начала её покидать. Её ладонь с длинными пальцами просто тонула в широких загорелых ладонях Георгия.
Маша резко оторвалась от него и вышла на крыльцо, присев на ступеньки. Она ощущала в голове пьянящую пустоту, из-за чего ей совершенно не о чём не хотелось думать. Хотелось только вспоминать дни до войны: подготовку к контрольным, походы в новый кинотеатр всей семьёй. И совместные вечера, проведённые за чтением. Или поход на Наташино выступление в спортивном клубе, или Машин отчётный концерт. Но всё осталось там, в недалёком прошлом.
За спиной девушки открылись двери, и на крыльце появился Георгий. Молодой человек спустился по ступенькам и присел рядом с Машей.
— Чего сидим, комаров кормим? — улыбаясь, спросил он. — Не холодно тебе?
— Да нет, не холодно, — ответила Маша, глядя в одну точку. — Я думаю…
— О чём?
— О всяком. И о нашей затее, — призналась Ломова и тут же посмотрела на Гошу, — Тебе разве не страшно?
— Было б страшно, я бы ничего этого не затеял, я бы тогда вообще дома сидел. А так волнуюсь немного, всего-то. Это как первый бой: сначала всегда страшно, а потом привыкаешь. Если не привыкнуть, можно ведь и с ума сойти.
Марии только оставалось удивляться тому, как спокоен Георгий. И казалось, это спокойствие передаётся и ей, от длительного пребывания рядом с ним. Рядом с ним она ощущала себя, если не в полной безопасности, то хотя бы под защитой.
— Маша, — вдруг обратился к ней Гоша, — А ты сама-то не боишься?
— Тоже, скорее, волнуюсь. Знаешь, это как перед отчётным концертом — в груди ноет, потом спускается в живот и тут же резко в голову бьёт, и она гудит.
— Хех, знакомо, — улыбнулся молодой человек, а после короткой паузы взял девушку за руку. — Да ты не переживай. Всё получится. Возьмём этого фрица, Родине пользу принесём. Сбежишь потом вместе со мной? И Дашу давай заберём!
Маша и не знала, что ответить. Предложение было весьма заманчивым. А что, ведь можно попробовать. Потом что, на фронт? Да почему бы и нет? Лучше на фронт бить врага, чем тут штаны просиживать. Вот только Дашу придётся в тыл отправить. А как же Наташа их потом искать будет? Тут Гоша положил ей на плечо руку.
— Смотри, видишь дорогу? — спросил он, указывая вверх.
— Вижу, это же Млечный путь.
Они оба посмотрели на небосвод, усыпанный множеством сверкающих звёзд.
— На нашем языке будет ӟазег лобон сюрес.
— И как это переводится дословно?
— Дорога полёта гусей. А вон там бадӟым кобы — большой ковш ну или большая медведица.
Разговаривая о звёздах, Гоша вспомнил, как рисовал карту звёздного неба вместе с младшим братом, от чего у него защипало в носу. Сейчас его мать и бабушка с ним были в тылу, а отца возможно взяли в плен. Глядя на него, Маша видела в глазах красноармейца тоску.
— А мама моя за станком сейчас… — вздохнул он.
— Скучаешь… Пойдём, я тебе в чулане постелю.
На душе, на удивление, было спокойно. Может, потому что Гоша тут? Всё же, с мужчиной в доме безопаснее, особенно когда кругом шастают готовые убить тебя люди.
Утром Вернер проснулся раньше всех товарищей из-за громкого щебета птиц за окном и ярких лучей солнца, попадающих ему прямо в глаза. Не повезло ему с местом для сна. Все более или менее удобные места в тени, подальше от окон, заняли.
Вернер поднял с подушки тяжёлую после сна голову и сел, протирая глаза. Все спокойно спали. Он встал с кровати и пошёл приводить себя в порядок. Ни в зале, ни на кухне никого не было. Звенящая тишина стояла в комнате. На столе, накрытом белой скатертью, стояла сахарница и тарелка с вареньем, над которым летала жирная муха. За окном вишни шелестели жёлтыми листьями.
Рядом с умывальником стояла хозяйка по имени Ксения, которая мыла оставленную Эриком вчера посуду. Зачем убирать за собой, если есть хозяйка дома? «Пусть привыкает, скоро так будет всегда», — огрызнулся тогда Эрик.
Хозяйка бросила в сторону Вернера неловкий взгляд и продолжила своё дело. А Вагнер только направился на выход. Оказавшись на улице, в лицо сразу ударил утренний ветер. Он направился в сторону Машиного дома.
Дойдя до её калитки, он взял три маленьких камушка и прицелившись стал кидать их в окна. Он увидел, как из-за штор появилась её голова, которая осторожно оглянулась. Потом Маша появилась на крыльце и поманила его рукой. Он незамедлительно вошёл во двор. Внутри их уже ожидал Гоша. Парни в знак приветствия пожали руки и похлопали друг друга по плечу.
— Здорова, Валера, какие там у вас настроения? — спросил Гоша.
— Вродье спокойно, каратьели не чистят ружья.
— Ну и замечательно. В общем, план такой…
Ребята расселись и стали слушать. Гоша рассказывал с большим увлечением.
— Маша, то, что ты работаешь в клубе, может пойти нам на пользу.
— Мои сослужьивцы говорили, что хотьели бы провестьи с тобой врьемя.
Она только демонстративно скорчила рожу.
— А если Маша будет отвлекать, а Вернер подольёт майору чего покрепче, и потом, когда он будет уже подшофе, мы его вынесем в лес к партизанам.
— У нас есть тележка. Мы её из Дашиной коляски переделали чтоб бидоны возить. Тело его сверху накроем ветками и травой, чтобы никто не увидел.
— Значит, всё решили. Остаётся только маскировку мне найти.
— Есть у меня идея, — Маша встала с места и взяла один из своих платков. Подойдя к юноше, она повязала ему его на голову. — Ну вот, чем не колхозница? Страшненькая правда.
— Повезло тебе, что я усы недавно сбрил, — сказал он, а потом деловито уставив руки в боки сказал. — Я доярка Галина Петровна. Кто со мной на танцы?
Вернер вскочил с места и подошёл к Инночкину.
— Фройляйн, позвольтье пригласьить вас на таньец, — манерным тоном произнёс Вагнер.
— От чего ж не потанцевать? — наигранно-писклявым голоском ответил Гоша.
Ребята неуклюже закружились в танце по комнате. Маша только глаза закатила, но про себя слегка улыбнулась.
— Как бы сказала моя учительница музыки Адександра Ивановна: «Ой, ребята, артисты вы!» — сказала она.
— Для вас выступали: Народный артист Удмуртской АССР — Инночкин, Георгий Григорьевич, — он сорвал с себя платок и низко поклонился, а после пихнул локтём приятеля. — И Народный артист Германии — Вагнер, Вернер Фридхельмович!
Юноши раскланялись. А девушка зааплодировали.
— Браво! — сказала Маша, хлопая в ладоши.
— А юбки попышнее нет? Ну, чтобы сапоги не видели, чтобы наверняка, — спросил он.
Маша кивнула. Юбки у неё не было, но она знала, у кого есть. Но оставался ещё один вопрос.
— Приметы-то у офицера, которого берём, какие?
Гоша стал рыться во внутренних карманах. Специально для этого товарищ майор набросал ему набросок того, как выглядит нужный язык. Теперь товарищ майор вызывал у Маши ещё больше вопросов. Как он мог узнать, какой им нужен? Инночкин развернул листок. И первое, что попалось в глаза — странный изогнутый символ с древними рунами.
— Аненербе? — вдруг сказал Вернер.
— Чего это?
— У нас это такая организация. Я слышал, что они собьирали со всьей Германии детей с особыми способностями.
— Вундеркиндов что ли?
— Ньет… со свьерхестественными способностями.
— А такое бывает? — с недоверием спросил Гоша.
— Не знаю, — Вернер пожал плечами.
Других вопросов уже не было. Девушка решила, что придётся пойти и договориться. Вернер вызвался сопроводить её до нужного места. Гоша остался за старшего. Покинув дом, Маша заперла ворота и вместе с Вернером отправилась за юбкой. С утра наблюдалась переменная облачность, и сейчас дул прохладный ветер, трепавший золотые листочки на берёзах.
Молодые люди шли молча. Вагнер заметил на лице девушки явное беспокойство и неуверенность. Это выдавали чуть сдвинутые чёрные брови и сощуренные глаза.
— Куда мы идём? — наконец спросил Вернер.
— К подруге. У неё есть юбка, — коротко ответила Маша.
— Она сможет нам помочь
Как ни странно, но рядом с Вернером Ломова чувствовала себя комфортно, так, как если бы общалась с Гошей. Вагнер совершенно не ощущался, как враг. От него не исходила эта аура напыщенного чувства полного превосходства, которая ощущалась от других нацистов. Складывалось такое впечатление, что Вернер, даже несмотря на то, что он немец… свой.
Пока Маша с Вернером шли у Любы, Даша в кои-то веки могла спокойно провести время за уроками. Девочке математика давалась не очень легко, но, тем не менее, с помощью Инночкина у неё хоть как-то выходило прийти к решению задачи.
Вот и сейчас Даша, потирая лоб, ломала голову, глядя в учебник. Условия гласили: «В семье Арсеньевых 3 дочери. Самой младшей из них 10 лет. Сколько лет старшей сестре и средней сестре, если каждая сестра старше другую на 4 года?»
— Ох, глаза болят, — вздохнула Даша. — Вот как это решать?
— Давай, Дашенька, ещё одна задача и отдохнёшь, — подбодрил её Георгий.
— А что значит: «каждая сестра старше другую на четыре года»? — с недоумением спросила девочка, подпирая рукой голову.
— Ну, смотри: родилась старшая сестра, прошло четыре года, и родилась средняя, потом ещё через четыре года родилась младшая, — увлечённо стал объяснять Гоша, активно при этом жестикулируя руками. — Понятно?
— А! Теперь понятно, — обрадовалась Даша.
Девочка сразу начала расписывать решение карандашом в черновике. После этого она протянула молодому человеку тетрадь на проверку. Георгий посмотрел и одобрительно кивнул. Теперь можно было передохнуть. Но прежде чем уйти на перерыв, Даша решила посмотреть, что там в следующей задаче. Её условия гласили: «Для подруг невесты приготовили три букета. В каждом букете по 2 красных и 3 жёлтых цветка. Сколько всего цветов?»
— Георгий, а у вас есть невеста? — вдруг спросила она.
— Нету. Не успел, так сказать, обзавестись, — ответил Гоша, выглядывая за штору в окно, чтобы посмотреть, что там на улице. — Да и бабушка мне сказала: «Не спеши жениться, Гоша. Мы тебя не торопим. Но если найдёшь хорошую девчонку, то тогда, пожалуйста.»
— А Маша моя — хорошая? — пытливо посмотрела на него Даша, хлопая пушистыми чёрными ресницами.
Гоша чуть обомлел от такого вопроса. Он почувствовал, как к его ушам начала приливать кровь, из-за чего они загорелись алым пламенем. Но тем не менее, он не растерялся и ответил:
— Ну… Хорошая, хмурилась бы поменьше.
В это время Вернер и Маша уже подходили к дому. Небольшое деревянное здание отличалось от других таких же только зелёным цветом досок и резными украшениями на фасаде. Вот только краска сейчас немного облупилась и дом смотрелся не очень опрятно. Перед домом раскинулся полисадник, в котором доживали свой сезон поздние осенние цветы.
Но навстречу ребятам появились ещё немцы.
— Сдьелай вид, что ты со мной, — шепнул Вернер.
И Маша незамедлительно взяла его под руку, изображая даму на прогулке с кавалером. «Разве это обязательно? Что обо мне люди подумают?» Но до дома подруги они дошли спокойно.
Подойдя к воротам, Маша попросила подождать на улице. Впрочем, он не был против. Всё же в предстоящем разговоре молодой человек явно будет лишним, дело сугубо личное. Да и должен кто-то стоять на стрёме. Он и остался. Поглядывая в разные стороны, его взгляд ухватился за высокую фигуру в мышиной форме. И кажется он его знал. Как Вернер и подозревал, это был Гюнтер.
Прячась в зарослях кустов золотого шара, он стал отходить в самую глубь. А там с другой стороны о перелез через забор и выбрался. Оказавшись на улице, Вернер сделал несколько неосторожных шагов. Гюнтер его заметил.
— Вернер, что ты тут делаешь? — спросил он, держа в руке какой-то свёрток.
— Ничего такого. Ты что тут делаешь?
— Это тебя не касается. Проваливай!
