My medicine

Послышался щелчок тумблера, и под веками женщины вспыхнули маленькие солнышки – появившийся в помещении свет был слишком ярок. Проморгавшись, она, наконец, открыла глаза: прямо над ней располагалась огромная круглая лампа, очень похожая на те, что стоят в операционных. Коё иногда приходилось, как одной из лидеров мафии, присутствовать на подпольных операциях. Женщина попробовала шевельнуть рукой, но все ее конечности были крепко прижаты к столу с помощью фиксаторов. Она тяжело вздохнула и задергалась, стараясь ослабить захват. Раздался звонкий стук каблуков о пол. Озаки медленно повернула голову на звук и увидела, как из темноты появляется Йосано Акико – врач детективного агентства. Женщина смотрела на нее пугающим своим безумием взглядом и мурлыкала себе под нос веселый мотивчик. Чем ближе она подходила к Коё, тем шире растягивался в диком оскале ее рот. Акико приблизилась вплотную к операционному столу, на котором лежала истекающая кровью Озаки, и оперлась о стол одной рукой рядом с ее головой, а вторую положила прямо на грудь женщины, скрытую под окровавленной тканью кимоно. Пристально посмотрев в глаза раненой женщины, Йосано облизала пересохшие губы и, наклонившись к Коё так близко, что волосами касалась лица, прошептала ей прямо на ухо, щекоча дыханием кожу: – Ну, что приступаем к лечению, пациент? Акико резко открыла свой саквояж, в котором блестели начищенные до блеска лезвия различных ножей, тесаков и даже, кажется, топора. Коё нервно сглотнула. Сейчас ей казалось, что ее раны сущий пустяк и никакое лечение ей не требуется. Взглянув на ошеломленную Озаки, женщина улыбнулась и принялась раздеваться. Йосано медленно, пуговица за пуговицей, расстегивала белую блузку. Шелк плавно скользнул по коже, обнажив миниатюрные плечи женщины. Глаза ее потемнели и на лице расцвела пугающая улыбка. Озаки напряженно замерла, прекратив попытки вытащить руки и ноги из фиксаторов. «Что она делает?» – Коё недоуменно уставилась на обнажающуюся женщину. Акико стянула с себя блузку – ненужный элемент одежды небрежно откинули в сторону. И теперь, Коё завороженно вглядывалась в ее хрупкую фигуру. Аккуратную грудь скрывало черное кружево бюстгальтера, нежная, молочного оттенка кожа при свете люминесцентных ламп мягко светилась. Темные волосы слегка растрепались и вкупе с демоническим взглядом придавали женщине еще больше соблазнительности. Если бы Йосано попала в дом куртизанок, которым заведовала Озаки, то непременно стала бы его главным украшением, жемчужиной среди полудрагоценных камней, яркой камелией среди полевых ромашек. Той, чью вкусив сладость, невозможно более жить в спокойствии. Озаки тихо выдохнула. После того, как возлюбленный предал ее, она потеряла веру в чувства мужчин. Ей казалось, что только женщины могут так искренне, иногда, даже, уничтожая себя, любить. Отчаянной, безумной, иссушающей, сжигающей все на своем пути любовью. Она чувствовала внутренний огонь этой женщины, пусть тот в большинстве случаев скрывался под маской спокойствия, но Коё чувствовала, что стоит только разозлить Акико, как ее горячая натура покажется. Она хотела бы ощутить этот огонь. Сгореть в нем вместе. Йосано она встречала раньше, пусть и мельком. Тогда холодные, словно застывший лед, глаза показались ей отражением ее собственных. Такие пустые и потерянные. Словно глаза куклы, безжизненные и отталкивающие. Мысли медленно уносили сознание Коё в полудрему, ей казалось, что еще немного и она просто заснет. И не проснется, если агентство передумает ее спасать. Недовольный голос Йосано выдернул ее из уютной теплой темноты. – Уж не думаешь ли ты, что все так просто? – Йосано решительно рванула кимоно, обнажая кровоточащие раны. – Ты должна почувствовать дыхание смерти на своих губах, чтобы она отступила. Йосано влепила хлесткую пощечину Коё, заставляя ее в возмущении вскрикнуть и зло засверкать глазами. – Как ты смеешь?! – крикнула Озаки, с ненавистью глядя на женщину. Акико в ответ лишь фыркнула и поправила красивую заколку в виде бабочки. Кимоно было распахнуто и перед глазами женщины предстали раны: где-то кровь уже запеклась, но самая большая рана, длиной с половину метра, тянулась от ключичной впадины вплоть до лобка. Озаки не носила белья, поэтому Акико могла рассмотреть в полной мере все ее прелести. Небольшая грудь с красивыми нежно-розовыми сосками, которые от пристального взгляда женщины затвердели и напоминали теперь маленькие бусинки. Белую кожу не портили жуткие раны, синяки и спекшаяся кровь, наоборот, это придавало ей вид библейской мученицы, такой прекрасной в своих страданиях. Коё почувствовала, как разгоряченная кровь бежит в ее венах и приливает к низу живота, где, казалось, расцвел огненный цветок. Йосано нежно дотронулась рукой до ее щеки, легонько сжала сосок, коснулась края раны, собирая кровь и, наконец, размазав липкую жидкость по выпирающей подвздошной кости, она скользнула вниз, раздвигая мягкие складки половых губ. Палец уверенно надавил на клитор, вызвав легкую дрожь у Озаки, Акико мягко улыбнулась и второй рукой стала рыться в саквояже. Сердце Коё сжалось от ужаса, и одновременно с этим она испытывала невероятной остроты возбуждение. Этот коктейль из диких эмоций будоражил кровь и пьянил сознание. Женщина, наконец, закончила с поисками, вытащив на свет небольшой тесак, которым в основном разрубают кости, разделывая животных. – Мой любимый, – она подмигнула замершей Коё и облизала лезвие, оставляя на нем слюну. Акико взмахнула тесаком, всаживая его по всей длине лезвия прямо в солнечное сплетение, Коё отчаянно захрипела, кровь заполонила глотку так сильно, что вдохнуть воздух было практически невозможно. Крик застыл в горле, руки и ноги в агонии тряслись – операционный стол ходил ходуном. Женщина вытащила тесак из тела и, высунув язык, медленно провела им по лезвию, слизывая горячую кровь. Йосано абсолютно невменяемым взглядом окинула уже почти не трепыхающуюся жертву и со всей силой вонзила ей клинок в грудь, ломая ребра и разбрызгивая кровь во все стороны. Коё затихла и ее тело окутало голубое свечение – исцеляющая способность Акико исправно работала, залечивая раны на теле и восстанавливая поврежденные органы. Взглянув на обнаженное тело женщины, Йосано решила не отказывать себе в удовольствии и, скинув трусики на пол, уселась на ноги бессознательной Коё. Широко расставив свои бедра, она прижалась набухшим, выглядывающим из-под половых губ клитером к бедру Озаки и принялась мерно покачиваться взад-вперед, протяжно стоная, когда клитор терся о влажную кожу. С каждой секундой движения становились все быстрее и лихорадочнее, Акико внезапно замерла и, запрокинув голову назад, протяжно простонала. Ее полуобнаженное тело было покрыто мелкими капельками пота, словно бриллиантами. Тяжело дыша, она сползла с Коё и осела на пол. Она была уверена, что Озаки еще не раз попадет к ней на «прием», и тогда она повеселится еще больше. Окинув уже полностью исцелившуюся женщину быстрым взглядом, Акико накрыла ее стерильной простыней и, накинув на себя халат, вышла из комнаты. После такого лечения ей требовался душ, бокал вина и, пожалуй, конфеты с марципаном. Привести в порядок свою пациентку она еще успеет. Очнулась Коё уже в другой комнате, похожей на палату. Тело еще помнило боль и наслаждение, Озаки фыркнула, вспоминая мягкие руки Йосано, – все-таки в агентстве есть интересные личности. Краем глаза она заметила, что в кресле рядом с ее койкой кто-то сидит. Женщина сфокусировала взгляд и увидела того, кого меньше всего ожидала увидеть. Тот, чье имя приводило ее ставленника Чую в бешенство и заставляло напрячься босса мафии. Дазай лишь усмехнулся в ответ на ее презрительный взгляд и, наклонившись поближе, с преувеличенно радостной улыбкой, от которой все внутри замирало в ужасе, произнес: – Давно не виделись, Оне-сан. Поговорим?