Семейное счастье

Стен сидел за своим рабочим столом и нервно грыз ногти. Эта вредная привычка осталась у него с детства, мать частенько била его по рукам и предупреждала так не делать, но когда он нервничал, привычка возвращалась сама сабой. От тяжёлых мыслей мужчину отвлёк хлопок по спине. Стен подпрыгнул на стуле. — Привет, Стенли, чего такой грустный? — спросил Майк, сверкая своей белозубой улыбкой. — Да так, — Ричед немного помялся, — не выспался просто. Молодой офицер посмотрел на него нечитаемым взглядом: — Слушай… — начал он присаживаясь на край стола, — а может сходим сегодня выпьем, развеемся? — Майк был одним из тех людей, которые обладают животной харизмой. Девушки, да и зрелые дамы частенько заглядывались на него, а там было на что посмотреть. — Ну, — Стен замялся, почему-то опуская взгляд, — я сегодня не планировал никуда идти. Может в другой раз? — он посмотрел Майку в глаза и опять стушевался. После недолгих игр в гляделки Майк ответил: — Ну, как хочешь, моё дело предложить. — он поднялся с насиженного места и потрепал Стена по голове. «Это что сейчас было?» — спросил Ричед сам себя. К нему закрадывались сомнения в ориентации его коллеги, но он не стал об этом долго задумываться. Часы пробили два, и все засобирались на ланч. --- После того, как Люсиль перевели в эту клинику, у Ричедов появилась возможность её навещать. В предыдущей им строго настрого запрещалось видеться с больной, но здесь такого запрета почему-то не было. Маргарет расписалась на стойке регистрации и, взяв Сару за руку, проследовала вглубь по светлому коридору. Девочка то и дело норовила отойти от мамы и заглянуть в какую-нибудь открытую дверку. Женщина беззлобно подумала: «У меня и так ощущение, что я щенка выгуливаю. Какая к чёрту собака?». Они вошли в приёмную. Большинство столов пустовало. Посетители болтали со своими родственниками, некоторые из которых были в смирительных рубашках, другие сидели в инвалидных креслах, общая отмосфера давила и вызывала желане побыстрее с этим закончить и свалить домой. В дальнем конце зала Сара увидела бабушки и, всё-таки отцепилась от маминой руки и помчалась её обнимать. Маргарет дернулась и заспешила за дочерью. — Ба! — девочка подбежала и обняла пожилую женщину. — О, моё маленькое солнышко, давно не виделись. — Люсиль обняла внучку в ответ. Маргарет стояла рядом и испытывала смешанные чувства. С одной стороны: эта сцена смотрелась чертовски трогательно. Воссоединение семьи и счастливые улыбки обнимающихся не могли не радовать. С другой же: Маргарет не забыла, да и не сможет наверное забыть ярость в глазах собственной матери, когда та на неё напала, вот уже десять лет назад. Её до сих пор охватывает дрожь, когда она вспоминает мамины вспышки ярости, не такие серьезные как последняя (последняя, которую она видела), но пугающие. Как будто в теле её матери поселялся кто-то другой. Подумав от этом, Маргарет ощутимо вздрогнула. — Привет, пчёлка. — Люсиль посмотрела на дочь и потянула к ней руки для объятий. Женщина опять вздрогнула, но уже менее заметно. Люсиль дала ей это прозвище, пчёлка, потому что, её дочь всегда помогала ей по дому. Когда женщина возвращалась домой, было прибрано и уютно, а Маргарет встречала её у двери с тряпкой или кухонным полотенцем в руке, свидетельствующим, что она почти закончила уборку, и можно проходить на кухню, ужин уже готов. Ей доставляло удовольствие помогать матери. Она всегда приходила уставшая, и меньшее, что могла сделать Маргарет это облегчить ей работу. Ну и что бы мать не вспылила ей прямо с порога и не наградила её порой оскорблений. Или синяков. — Мамочка. — женщины обнялись, и гости сели за стол. Маргарет поставила свою сумку на колени и вымученно улыбнулась. Иногда ей казалось, что она мазохистка. Приходить раз за разом к матери, что частенько избивала её в детстве. Она оправдывалась тем, чо Люсиль — тоже её семья, что нельзя её бросать, иначе она загнётся в одиночестве. Она же подарила ей жизнь! Повисла недолгая тишина. Саре она не понравилась. — А мы снова переехали. — решила рассказать она. — Правда? И куда же? — Люсиль знала о ситуации в семье: о том, что её зять пристрастился к азартным играм, что они буквально живут в дороге, но старалась это никак не комментировать. — СпрингТаун. Там очень красиво. Я уже завела себе друзей. А мама теперь работает в ателье. и ещё… — Ой, помедленнее, солнышко. — Бабушка ласково усмехнулась. — Что тебе там нравится больше всего? Сара недолго подумала, смешно сведя бровки: — Дом. — выдала она, лучезарно улыбаясь. — О, а он большой? — Да, у него два этажа! — Ого! — Люсиль заискивающе улыбнулась, — А ты знаешь, что в больших старых домах обитают призраки? Маргарет прошиб холодный пол. Она увидела тот самый блеск в глазах матери, что и десять лет назад. — Мама, не надо… — жалобно попросила она, уже готовая встать и в любой момент и кинуться к входной двери. — Правда? — с неподдельным интересом спросила Сара. — О да! Они прячутся в зеркалах и ждут, когда смогут выйти оттуда. — взгляд Люсить потерял яркость и стал почти стеклянным. — Мама! — Маргарет крикнула так громко, что к ним тут же поспешила охрана. — Они хотят поиграть и живыми, но у них очень страшные игры. — продолжила бабушка, смотря Саре в глаза. Девочка потеряла весь свой задор и вжалась в кресло. — Поиграй с ними! Подоспел лечащий врач и пара санитаров. Они скрутили Люсиль, у которой, несмотря на возраст и скудный рацион питания, ещё оставалось много дурной силы. Она что-то кричала выгибаясь в руках у медбратьев, но никто не вслушивался. Кроме Сары. Когда женщину увели, к Маргарет и её дочери, всё ещё стоявших возле стола в шоке, подошел врач. Он извинился, объяснил, что у Люсиль намечался прогресс, что она вела себя спокойно на протяжении более двух месяцев и очень хотела повидаться с семьёй. — Давайте не будем раздувать сцену, и вы поскорее удалитесь из клиники. — он улыбнулся гаденькой улыбкой и проводил Маргарет с дочкой до выхода. Потом ещё несколько раз извинился и распрощался с ними. Когда за ним закрылась дверь, он достал потрепанный блокнот и начал записывать результаты эксперимента, пока память ещё свежа… --- Обратно они ехали молча. Маргарет следила за дорогой и с тревожность, поглядывала в стекло заднего вида. Она то и дело сжимала руль до побеления костяшек, а когда замечала, разжимала трясущиеся пальцы. Они уже болели от постоянного напряжения. Сегодня она шить точно не будет. Сара смотрела в окно, но не замечала пейзажа за стеклом. Она смотрела на своё отражение. «Неужели в зеркалах и правда кто-то живёт? А им там не тесно? А как поговорить с «тем, по другую сторону?». Она долго размышляла, как же могут выглядеть люди внутри зеркала. Дядя Борис, их сосед,"бывший сосед» — с горестью вспомнила девочка, был очень неординарной личностью. Говорили, что он сбежал из России и поселился в доме на окраине города и вот уже как лет пятьдесят живёт там в одиночестве. В его доме была куча сокровищ, которые он подбирал на улицах, некоторые чинил и продавал, а некоторые оставлял себе. Плюшевый хомячок, Вафлс, его подарок Саре, за то, что она периодически приходила к нему и играла с ним в шашки или шахматы, в нарды она так и не научилась играть. Он рассказывал много разных историй, приукрашивая их порой, но от того они становились ещё более захватывающие. Борис однажды рассказал ей, как после похорон своего дяди, увидел его в зеркале. Дядя махал ему рукой. У него было только два пальца. Дядя умер в несчастном случая на заводе. Дядю перемешало в станке и выплюнуло наружу, как недожёванный невкусный кусок мяса. Его хоронили в закрытом гробу. Сара тогда расплакалась. Не от страха, от печали. Умирать грустно, но ещё грустнее, когда умирает кто-то из твоих близких. Сара вспомнила эту историю. Дядя Бориса выглядел ужасно. Неужели все «те по другую сторону» так выглядят? --- Старенький форд плавно подкатил к дому. Пассажиры вышли из машины и, не говоря не слова, направились в входной двери. Сара быстро отошла от шока и побежала в свою комнату. Она забежала на второй этаж, забежала в комнату и захлопнула за собой дверь. Маргарет пошла на кухню, отыскала запрятанную бутылку недорогого коньяка, стакан и, налив себе прилично горячительной жидкости, выпила его залпом. Потом опустилась на стул и закрыла лицо руками. Она чувствовала себя дерьмово. Хотя нет, хуже. Ей больше никогда не захочется видеть лицо своей матери. Она никогда больше и носа не сунет в эту псевдо-больницу. Маргарет опрокинула ещё один стакан. Почему она не послушалась мужа? Неужели так сложно отпустить прошлое? Может она и правда мазохистка? Ещё двести грамм коньяка отправились по пищеводу. За что ей всё это? Может бог её за что-то наказывает? Какого чёрта? Маргарет снова взяла бутылку, поднесла её к стакану, подумала и, решив что-то для себя, начала пить из горла. Сара стояла напротив зеркала, пристально вглядываясь в отражение. Она видела себя, свою комнату за спиной, но больше ничего. Подумав, что она что-то делает не так, девочка решила занавесить шторы и выключить свет. Сара снова подошла к зеркалу и начала вглядываться. Шторы в её комнате были старыми, но плотными. Было понятно, что они отменного качества и могут прослужить ещё следующему поколению. Они закрыли комнату от мира. В темноте проступали очертания комнаты. Прямо за спиной у Сары стоял шкаф из темного дерева. «Может кто-нибудь прячется там?» — подумала она и решительно направилась к нему. Распахнув двери, она снова вернулась к зеркалу и начала вглядываться. Постояв минуты две, смотря в темноту, она начала различать силуэты более детально: глаза уже достаточно привыкли к темноте, но ничего необычного она не видела. Вот на вешалке висит её летние платьица, рядом с ним сарафаны из джинсы. Дальше куртку, свитера и юбки. — Ну вот. — она разочарованно вздохнула и села на пол, подтянув колени к подбородку. — И никого нет. Вешалка дернулась. Вместе с ней подпрыгнула Сара. Девочка застыла, пристально следя за шкафом. «Может показалось?» — подумала она. Посидев на полу ещё пару минут, она окончательно убедилась в своей правоте и встала, чтобы закрыть дверь. Она включила свет и раздвинула шторы, потом подошла закрыть дверь шкафа. Когда она подошла к нему, с вешалки упала одна из курток, и Сара коротко взвизгнула. Потом помедлив повесила вещь обратно и закрыла шкаф. Ей резко расхотелось играть, вспоминая, что рисовало её воображение, когда Дядя Борис рассказывал ей о своём погибшем в станке родственнике. --- Ближе к вечеру вернулся Стен. Он зашёл на кухню и, обнаружив свою жену, в обнимку с бутылкой, не слишком сильно удивился. Отнёс её в спальню, стараясь не разбудить, потом заглянул к дочке в комнату. Сара спала в обнимку с Вафалсом. Он печально вздохнул и отправился делать себе ужин сам, в процессе подпалив кухонное полотенце и испачкав плиту до неузнаваемости.